Часть 48

Марк всё ещё лежал на кровати, разметавшись, глаза уставились в потолок. В его смехе не было ни тени привычной наглости — он звучал устало, почти надломлено. — По уши влип… — повторил он, тихо, будто признавался самому себе. И в этот момент дверь палаты бесшумно открылась. — Что ты тут опять… — знакомый низкий голос оборвался на полуслове. Марк резко поднял голову. У двери стоял Быков. В руках — папка с картами пациентов. Он замер, и взгляд его был куда внимательнее и жёстче, чем обычно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Марк впервые почувствовал, что его раскусили. Что никакая ухмылка сейчас не спасёт. Он попробовал натянуть привычную маску и усмехнулся: — Ну, доктор, застали врасплох? Лежу, отдыхаю. Но голос предательски дрогнул. Быков медленно подошёл ближе, поставил папку на тумбочку, наклонился и посмотрел прямо в глаза Вдовину. — Я не идиот, Марк, — сказал он ровно. — Ты думаешь, я не вижу, что ты изображаешь клоуна, а сам внутри горишь? Марк замер. Слова попали прямо в цель. Он хотел отшутиться, сказать что-то дерзкое, но вместо этого едва слышно прошептал: — А если горю? Что тогда, доктор?.. В палате повисла тишина, густая, как дым. Быков не сразу ответил. Его взгляд стал жёстче, но под этим напряжением было что-то ещё — то, что он сам не хотел признавать. — Тогда держи это при себе, — наконец сказал он резко, будто отрезал. — Я твой лечащий врач. И точка. Он выпрямился, снова взял папку и направился к двери. Но перед тем как выйти, обернулся ещё раз. — И брось свои игры с медсестрой. Это не лечит, — добавил он тихо, почти глухо. Дверь закрылась. Марк остался один, но теперь сердце колотилось так, что он едва мог дышать. — Чёрт… — прошептал он, уткнувшись ладонью в лицо. — Он всё понял.