Часть 49

После того вечера Марк стал вести себя иначе. Он не стал устраивать привычных сцен и перестал задирать Быкова на каждом шагу. Теперь, как только в коридоре появлялся знакомый силуэт доктора, Вдовин тут же находил повод отвернуться, сделать вид, что занят, или вовсе исчезнуть в туалете или процедурной. Для остальных это выглядело почти как чудо: Марк стал спокойнее, даже мягче. Он проводил часы в разговорах с той самой медсестрой, шутил, строил ей глазки, а иногда и позволял себе лишнего — лёгкий поцелуй в щёку или касание руки. — Ну и зачем тебе эта постоянная клоунада? — смеялась она, поправляя волосы, когда Марк пытался обнять её в коридоре. — А что, мне веселиться нельзя? — ухмыльнулся он в ответ, хотя внутри всё тянуло холодом. Всё это было игрой, защитой, попыткой заглушить то, что жгло сильнее боли в плечах и спине. Но Быков не был слепым. Он замечал, как Марк демонстративно избегает его взгляда, как прячется за пустыми ухмылками и громким флиртом. И каждый раз, когда доктор проходил мимо, а Вдовин был занят медсестрой, внутри Андрея что-то болезненно сжималось. Он не подал виду. Не имел права. Но раздражение, перемешанное с чем-то другим, только росло. А Марк, возвращаясь вечером в палату после «свиданий», ложился на кровать, закрывал глаза и думал: — Ну и что дальше? Сколько я ещё смогу прятаться?..