Глава 6. Рабочие дни и женское мнение

Второй рабочий день Сайтамы на складе начался так же, как и первый — с монотонного переноса коробок. Он погрузился в привычный ритм, его движения были экономичными и лишёнными всякой суеты. Он был похож на идеально отлаженный механизм, перерабатывающий картон и содержимое из точки А в точку Б. Во время обеденного перерыва он снова устроился на своих любимых ящиках у задней двери, доставая скромный ланч. Рядом, на скамейке, расположилась небольшая группа девушек-работниц из офисной части склада. Они перешёптывались и поглядывали в его сторону. Сайтама, как всегда, пребывал в своём мире, медленно пережёвывая булку с сосиской. — Смотри-ка, новенький, — тихо сказала одна из них, рыжеволосая. — Вчера не успела нормально разглядеть. — Симпатичный, — оценивающе протянула вторая, с тёмными волосами. — Черты лица ничего такие. И в форме видно, что спортивный. — Ага, — фыркнула третья, с короткой стрижкой. — Только вот одна проблемка… — Она сделала выразительный жест, проводя рукой над своей собственной головой. — Гладенький, как коленка. Полная луна. Девушки тихо хихикнули. — Ну, лысина — это не всегда плохо, — вступилась рыжая. — Это мужественно. Минималистично. — Согласна, — кивнула темноволосая. — Но знаешь, с такими данными ему бы парик… Ну, с волосами. Представляешь? Он был бы просто огонь! — О, да! — загорелась коротковолосая. — Какой-нибудь стильный ирокез или модная чёлка! Прямо сердце бы замирало! Их фантазия разыгралась. Они уже представляли, как уговаривают его примерить парик, как он преображается, как все девушки на складе начинают вздыхать по нему. Сайтама, доев свою сосиску, случайно поднял взгляд и встретился с их глазами. Девушки мгновенно замолкли и сделали вид, что увлечены своими телефонами. Он на мгновение задумался. «Опять на меня смотрят. Наверное, костюм рабочий не очень сел. Или снова про лысину». Он пожал плечами, абсолютно не заинтересованный в их шепоте, и отряхнул крошки с одежды. Его интересовали более насущные вопросы. Например, будет ли сегодня скидка на свиные отбивные в супермаркете возле дома. Вставая, чтобы вернуться к работе, он наступил на забытый кем-то карандаш. Карандаш с громким хрустом разломился пополам. Девушки снова вздрогнули и переглянулись. В их глазах читался уже не только интерес, но и лёгкая опаска. «Сильный он, однако», — прошептала рыжая. Сайтама даже не заметил. Он уже мысленно составлял список покупок, полностью отрешившись от окружающего мира и мнения о своей внешности. Его лысина мирно поблёскивала под флуоресцентными лампами, не подозревая, что стала предметом бурного обсуждения и несбыточных париковых мечтаний. К концу дня начальник склада, господин Танака, с удивлением обнаружил, что все плановые задания на разгрузку выполнены на три часа раньше графика. Он прошёлся по секторам и увидел, что Сайтама методично, без суеты, заканчивает упаковывать последние коробки. — Ну что ж, — буркнул Танака, скрывая одобрение. — Неплохо. На сегодня свободен. Можешь идти. Сайтама молча кивнул, снял рабочую робу, переоделся в свой обычный комбинезон и вышел со склада. На часах было ещё светло. «Успею в супермаркет до вечерней толкучки», — с редким для него чувством удовлетворения подумал он. Он направился в сторону магазина, свернув с оживлённой улицы в более тихий, пустынный переулок, который был короткой дорогой. Воздух был прохладным, в переулке пахло влажным асфальтом и мусором. Именно здесь его и поджидала неприятность. Из-за угла вышли двое. Один — тощий, с длинными, гибкими пальцами, которые неестественно вытягивались и скручивались, как резина. Второй — коренастый, с кожей, отливающей тусклым металлическим блеском. — Эй, лысый! — крикнул тощий, его пальцы зашевелились, как змеи. — Кошелёк и телефон на бочку! Быстро! Сайтама остановился и смотрел на них с обычным скучающим видом. —Слушайте, ребята, не до вас. У меня распродажа скоро заканчивается. — Распродажа? — захохотал металлический. — Щас у тебя всё «распродадим»! — Он ринулся вперёд, его кулак, превратившийся в стальную кувалду, со свистом обрушился на голову Сайтамы. Удар был громким, как удар молотка по наковальне. Сайтама даже не пошатнулся. Он просто посмотрел на свою макушку, потом на злодея. — Ай. — произнёс он безразлично. — Надоели. Металлический злодей застыл с идиотским выражением лица, разглядывая свой деформированный кулак. Тощий, видя это, с визгом вытянул свои резиновые пальцы, пытаясь обвить Сайтаму и задушить. Пальцы обвились вокруг его шеи и начали сжиматься с силой, способной переломить стальной прут. Сайтама скривился. —Щекотно. Он взялся двумя пальцами за один из резиновых пальцев и дёрнул. Раздался звук рвущейся упругой плоти, и злодей с душераздирающим воплем отлетел назад, хватаясь за свою окровавленную, разорванную кисть. Металлический, придя в себя от шока, с рёвом ринулся в новую атаку. На этот раз Сайтама не стал ждать. Ему действительно нужно было успеть в магазин. Он не стал бить сильно. Он просто выставил ладонь вперёд, чтобы оттолкнуть надоедливого типа, как он делал это всегда. Но он забыл, насколько хрупкими могут быть люди в этом мире. Ладонь коснулась металлической груди злодея. Раздался не звон, а глухой, влажный хруст. Грудь злодея провалилась внутрь, его глаза вылезли из орбит. Он отлетел на десять метров, врезался в кирпичную стену и замер, сложившись пополам в неестественной позе. От него не исходило ни звука. Сайтама посмотрел на свою ладонь, потом на неподвижное тело. —Ой. Кажется, перестарался. — Он вздохнул. — Ну вот, опять бумажная работа у героев будет. Хотя… я тут не герой. Ладно, не мои проблемы. Он повернулся к тощему злодею, который, истекая кровью, пытался отползти. —Эй. Убирайся. И его забери с собой. Мешаете проходу. Не дожидаясь ответа, Сайтама развернулся и пошёл дальше, к супермаркету. Он уже почти забыл о случившемся, его мысли были заняты списком покупок. Он не был героем этого мира. Он был просто прохожим, которому помешали по дороге за скидками. *** Сознание возвращалось к Саске Учихе медленно, как прилив, накатывающий на песчаный берег. Сначала это были лишь обрывки — вспышки боли, давящая тяжесть в груди, металлический привкус крови во рту. Затем появились звуки: монотонный гул и щелчки какого-то механизма, приглушённые шаги, тихие голоса. Он попытался открыть глаза, но веки были свинцовыми. Всё его тело было чужим, неподвластным воле, огромным источником боли. Он был загипсован, опутан трубками и проводами. Аппарат искусственной вентиляции лёгких дышал за него, его собственные вдохи были слабыми и беспомощными. Где я? — пронеслось в его затуманенном сознании. Обрывки памяти всплывали, как обгоревшие куски пергамента. Стеклянная равнина. Ярость Наруто. Орочимару. Воскрешённые брат и Мадара. И… Он. Лысый человек с пустыми глазами. Его кулак. Хруст костей. Абсолютная, унизительная беспомощность. Сайтама… Имя вспыхнуло в его разуме, как раскалённая игла, вызывая новый приступ боли. Он попытался сжать кулак, но его пальцы не слушались. Всё, что он мог сделать — это лежать и дышать, пока машина вкачивала в его лёгкие стерильный больничный воздух. Его слух начал улавливать больше деталей. Женский голос, мягкий и профессиональный: «…стабилен, но восстановление займёт месяцы…». Мужской, более грубый: «…никаких данных, детектив Цукаути всё ещё в тупике…». Детектив? Значит, я не в Конохе. И не в том мире… Он попытался прикоснуться к своей чакре, ощутить её течение. Но его система была опустошена, как высохшее русло реки. Лишь тонкая, едва заметная нить тепла пульсировала где-то глубоко внутри, пытаясь залатать сломанное. Он снова попытался открыть глаза. На этот раз ему это удалось. Щель была узкой, мир предстал размытым и засвеченным. Белый потолок. Блестящие металлические детали аппаратуры. Всё было чужим, чистым и бездушным. Наруто… мёртв. Эта мысль обрушилась на него со всей своей чудовищной тяжестью.Он видел это. Видел дыру в груди своего бывшего друга и соперника. Видел, как свет погас в его глазах. И он, Саске, последний Учиха, не смог ничего сделать. Он был сломан и избит, как щенок. Стыд и ярость, горячие и бесплодные, поднялись в нём, но у них не было выхода. Они могли лишь жечь его изнутри. Он снова закрыл глаза, отступая обратно в туман. Он был жив. Но мир, который он знал, лежал в руинах. Его месть, его искупление, его цель — всё это потеряло смысл. Теперь оставалось лишь одно: выжить. Выжить и… что потом? Он не знал. Единственной определённостью в этом новом, чужом мире было имя. Имя того, кто отнял у него всё. Сайтама. *** Переулок был оцеплен. Мигающие синие огни полицейских машин отбрасывали тревожные тени на замызганные стены. Детектив Цукаути стоял над телом, его лицо было мрачнее обычного. Фотографы щёлкали кадрами, криминалисты в белых костюмах осторожно собирали улики. Жертва была известна полиции — мелкий бандит с причудой «Металлическая кожа», уровень угрозы C. Но способ убийства не вписывался ни в один протокол. Грудь была не пробита, не проломлена — она была… вдавлена. Словно по ней проехал каток с точечным давлением, сминающим сталь, как фольгу. — Что скажете? — Цукаути обратился к судмедэксперту. —Невероятно, — тот покачал головой. — Внешне — один удар. Ладонью, судя по отпечатку. Но сила… я не могу её даже смоделировать. Его внутренние органы превращены в желе, кости грудной клетки — в мелкую крошку. Цукаути тяжело вздохнул. Он уже видел подобный почерк. Тот же уровень невозможной силы. В этот момент к оцеплению, не привлекая лишнего внимания, подошла высокая, мощная фигура в простом, но качественном геройском костюме. Никакого пафоса, только функциональность и ощущение незыблемой надёжности. Старатель, герой №2 Японии. Его появление заставило даже видавших виды офицеров выпрямиться. — Наомаса, — кивнул Старатель, его голос был низким и спокойным, но в нём чувствовалась стальная уверенность. — Мне сообщили. Цукаути с долей облегчения кивнул в ответ. Если Всемогущий — это символ, то Старатель — это столп. Его мнение было одним из самых весомых в мире героев. — Посмотри на это, Кэндо, — Цукаути мотнул головой в сторону тела. — Тот самый «Лысый». Но в прошлый раз он просто отбрил нападавших. А теперь… убил. Мимоходом. Старатель склонился над телом, его опытный взгляд оценил масштаб разрушений. На его обычно невозмутимом лице промелькнула тень суровой озабоченности. — Я видел многое, — тихо сказал он, выпрямляясь. — Силу Ал-фор-Уан, мощь Номиналов. Но это… это иное. Это не взрыв, не резка. Это чистая, абсолютная физическая сила, доведённая до абсурда. Как если бы сама гравитация в этом месте решила его раздавить. Он посмотрел на Цукаути, и в его глазах читалась вся серьёзность ситуации. —Всемогущий должен быть в курсе. И Ассоциация Героев. Если этот человек решит, что правила к нему не относятся, то остановить его… — Старатель на мгновение замолчал, и Цукаути с холодком в животе понял, что герой №2 не уверен в возможности такого исхода. — Остановить его будет задачей, превосходящей любую из тех, с которыми мы сталкивались. — Я усилил наблюдение, — сказал Цукаути. — Но он, похоже, даже не скрывается. Живёт обычной жизнью. Работает на складе. — Это либо полное безразличие, либо уверенность, что ему ничто не угрожает, — заключил Старатель. — И то, и другое опасно. Будь осторожен, Наомаса. Не провоцируй его. Пока мы не поймём, что он из себя представляет, любая конфронтация может обернуться катастрофой. С этими словами Старатель удалился, его мощная фигура скрылась в вечерних сумерках. Цукаути остался один с леденящей душу мыслью: самый прагматичный и сильный герой после Всемогущего не был уверен в их способности справиться с угрозой. В городе появилась сила, перед которой меркли даже Номиналы.