Глава 7. Пленник в белой комнате

Сознание Саске вернулось с болезненной чёткостью. Он лежал на больничной койке, и первое, что он осознал — это всепроникающая, но уже притупленная боль. Она была фоном, гулом, в котором тонули его мысли. Он попытался пошевелиться. Тело откликалось с трудом, скованное гипсом и слабостью. Он повернул голову — движение далось ценой головокружения. Комната была небольшой, стерильно-белой, заполненной аппаратурой, чьи мониторы отображали его собственные, чужие ему жизненные показатели. Затем он почувствовал неестественную тяжесть на запястье. Он посмотрел вниз. Его единственная относительно здоровая рука была пристёгнута к поручню койки прочным металлическим наручником. Наручники? Мысль пронеслась с ледяной ясностью.Я не пациент. Я пленник. Это простое открытие вмиг развеяло последние остатки тумана. Он был в плену у неизвестных. В чужом мире. Без чакры, с разбитым телом. В этот момент дверь в палату открылась, и вошла молодая женщина в белом халате — медсестра. Увидев, что его глаза открыты и смотрят на неё с холодной осознанностью, она на мгновение застыла, а затем её лицо озарилось профессиональной, сдержанной улыбкой. — А, вы наконец-то с нами! — сказала она, подходя к койке и проверяя капельницу. — Как вы себя чувствуете? Саске не ответил. Он лишь смотрел на неё, его чёрные глаза, лишённые всякой эмпатии, изучали её, как тактическую единицу. Он видел её беззащитность, её мягкость. Лёгкую цель. — Вам повезло, что вы живы, — продолжала медсестра, слегка нервнея под его взглядом. — Вас принёс сюда один мужчина. Вы были в ужасном состоянии. Скажите, как вас зовут? Он снова промолчал. Давать информацию врагу — глупость. Его мозг работал, оценивая ситуацию. Одна рука обездвижена, другая — в наручниках. Ноги свободны, но слабы. Дверь открыта. Медсестра — не боец. — Хорошо, — она вздохнула, видя, что он не настроен на разговор. — Не хотите — не надо. Детектив Цукаути будет рад, что вы пришли в себя. Он очень хочет с вами поговорить. Детектив. Ещё одно подтверждение его статуса. Не гость, не пациент. Подозреваемый. Объект расследования. Медсестра сделала ещё несколько заметок в планшете и направилась к выходу. —Я сообщу врачу, что вы проснулись. Постарайтесь отдохнуть. Дверь закрылась. Саске остался один. Его взгляд упал на наручники. Обычная сталь. В его прежней жизни он бы даже не заметил такую помеху. Сейчас она была непреодолимой стеной. Он закрыл глаза, но уже не от слабости, а чтобы сосредоточиться. Он должен был восстановить силы. Должен был понять, где он и кто эти люди. И должен был найти Его. Сайтама. Имя было единственной путеводной звездой в этом новом,враждебном мире. Звездой, светившей из самого сердца тьмы. Тишина в палате была обманчивой. Внутри Саске кипела работа. Он анализировал каждый аспект своего положения. Пленник. Чужой мир. Слабость. Наручники. Его взгляд, холодный и оценивающий, снова остановился на металлическом браслете, приковывающем его запястье к койке. Обычная сталь. Примитивный замок. В его мире такие вещи использовались для тренировки детей из Академии. Он не стал привлекать внимания резкими движениями. Вместо этого он сосредоточился. Мышцы его единственной свободной руки напряглись, но не вздулись буграми — сила ниндзя заключалась не в грубой мускулатуре, а в точном контроле и концентрации внутренней энергии. Чакры почти не было, но осталась мышечная память, выверенная годами убийственных тренировок. Раздался негромкий, но отчётливый щелчок. Не хруст, а звук ломающегося внутреннего механизма замка. Стальная дужка наручников разошлась, как перезрелый плод. Саске медленно, преодолевая головокружение и протест мышц, сел на кровати. Он снял с себя датчики, следящие за сердцебиением и давлением. На мониторах замигал красный сигнал тревоги, но он проигнорировал его. Свобода была важнее. Он встал на ноги. Мир накренился, но он удержался, схватившись за тумбочку. Его тело, привыкшее к немыслимым нагрузкам, восставало против слабости, вызванной травмами и медикаментами. Но воля Саске была сильнее боли. Он двинулся к двери, его походка была неуверенной, но целеустремлённой. Выйдя в коридор, он увидел двух крупных мужчин в форме охраны, уже бегущих на сигнал тревоги. — Эй! — крикнул один из них, увидев Саске. — Вы должны вернуться в палату! Вам нужна помощь! Саске не ответил. Он просто продолжал идти, его единственная рабочая рука была расслаблена, но готово к действию. Охранники попытались схватить его. Это была их ошибка. Их движения были грубыми, медленными, предсказуемыми. Саске, даже в полуразрушенном состоянии, читал их как открытую книгу. Он не использовал ниндзюцу. Только рукопашный бой, отточенный до совершенства. Уклонившись от первого захвата, он основанием ладони точным, коротким ударом поразил горло первого охранника. Тот с хрипом откатился назад, давясь и хватая ртом воздух. Второй охранник замахнулся дубинкой. Саске поймал его руку на лету, провернул её, заставив выронить оружие, и локтем в челюсть отправил его в нокаут. Вся схватка заняла меньше пяти секунд. Он стоял, тяжело дыша, над двумя телами. Пульс стучал в висках, напоминая о его уязвимости. Но он был свободен. Бросив последний взгляд на оглушённых охранников, Саске зашагал по коридору, оставляя за собой след из сломанных замков и поверженных стражей. Ему нужно было найти одежду, оружие и способ покинуть это место. А затем — найти лысого человека по имени Сайтама. Его личная война только начиналась. Покинув больничный комплекс, Саске оказался в переулке, пахнущем мусором и чужими запахами. Подобрав с пожарного щита темную куртку с капюшоном, он натянул ее поверх больничной одежды, скрывая лицо в тени. Это была слабая маскировка, но лучше, чем ничего. Он выбрался на главную улицу и замер. Город обрушился на него лавиной чуждых ощущений. Высокие, гладкие, неестественно ровные здания из стекла и стали упирались в небо, отражая заходящее солнце. По мостовой с оглушительным ревом и шипением проносились металлические коробки на колёсах — быстрее, чем любая повозка, которую он видел. В воздухе висел постоянный гул, смешанный с музыкой, голосами и звуками, которые он не мог опознать. Люди вокруг были одеты в странные, яркие одежды. Они шли, уткнувшись в маленькие светящиеся плитки в руках, не глядя по сторонам. Никто не носил видимого оружия. Никто не двигался с осторожностью ниндзя. Они казались… мягкими. Беззащитными. Это не мир Бласта, — холодно констатировал он. Тот мир, мельком увиденный сквозь пелену боли и ярости, был пустынным кладбищем, руиной под жёлтым небом. Этот же… этот мир был жив. Перенасыщен жизнью, технологией и безмятежным неведением. Он не понимал. Ни архитектуры, ни транспорта, ни поведения людей. Это была не просто другая страна. Это был другой мир в самом буквальном смысле. Порталы, межмировые прыжки — теории, которые когда-то выдвигал Орочимару, оказались реальностью. И он стал их жертвой. Его взгляд скользнул по гигантским экранам на зданиях, где улыбающиеся люди в обтягивающих костюмах рекламировали какие-то товары. «Герои», — мелькнула мысль, основанная на обрывках разговоров в больнице. В его мире сильные либо правили, либо уничтожали. Здесь же их сила, казалось, была поставлена на службу… коммерции? Развлечениям? Отвращение и презрение, едва приглушённые болью, поднялись в нём. Этот мир был слабым. Изнеженным. Таким же хрупким, как и те охранники в больнице. Но где-то в этой хрупкой реальности скрывалось исключение. Абсолютная сила, которая не вписывалась и в его мир, и, как он теперь понимал, в этот. Сила, способная сокрушить всё — и руины, и стеклянные небоскрёбы, — с одинаковой лёгкостью. Сайтама. Его цель не изменилась. Но теперь охота усложнилась. Он был чужеземцем, раненным зверем в неизвестном лесу, полном странных правил и опасностей, которых он не понимал. Ему нужно было исцелиться, освоиться и найти свою добычу. И он сделает это. Ради мести. Ради памяти о павших. И потому что в этом безумном новом мире это было единственное, что имело для него смысл. Погрузив руки в карманы чужой куртки, Саске Учиха растворился в вечерней толпе, беззвучный призрак из другого времени, затерявшийся в сияющем городе будущего. *** Кабинет детектива Цукаути напоминал поле боя после сражения с бюрократией. Горы папок, пустые кофейные стаканки и переполненные пепельницы. Но сейчас царившая здесь атмосфера была куда более гнетущей. — СБЕЖАЛ? — его голос, обычно хриплый и усталый, прорвался наружу низким, яростным рыком. Он впивался пальцами в столешницу, его костяшки побелели. — Как?! Он был прикован, под капельницами, под наблюдением! На другом конце провода голос дежурного по больнице дрожал. —Д-детектив… он сломал наручники. Изнутри. Охранники… он нейтрализовал их за секунды. Мы не ожидали, что он… что он сможет даже встать… — ОЖИДАЛИ? — Цукаути едва не раздавил трубку. — Вы видели его медицинскую карту! Вы видели, во что превратили его кости! Обычный человек после такого был бы овощем до конца своих дней, а этот… этот «пациент» не только пришёл в себя, но и устроил цирк с побегом! — Он с силой швырнул окурок в пепельницу. — Поднять все записи с камер! Каждого свидетеля! Я хочу знать, куда он пошёл! Бросив трубку, он несколько секунд просто стоял, пытаясь совладать с яростью. Всё это время он имел дело с загадкой, с аномалией. Теперь аномалия ожила и продемонстрировала волю и навыки, сравнимые с лучшими бойцами спецназа. Это меняло всё. Он набрал другой номер, на этот раз в штаб-квартиру Ассоциации Героев. Его голос был ледяным, лишённым всяких эмоций. — Это Цукаути. Кодовый уровень «Омега». У меня сбежал объект из-под стражи. Бывший пациент больницы Мусацуфу, мужчина, около 180 см, тёмные волосы, чёрные глаза. Тяжело ранен, одна рука в гипсе. Опасен чрезвычайно. Обладает нечеловеческой физической силой и боевой подготовкой. — Он сделал паузу, чтобы его слова были услышаны. — Подключаю протокол «Красный призрак». Мне нужны герои на наблюдение, на патрулирование, на задержание. Приоритет — высший. Цель — найти и обезвредить. Живым, если возможно. Но безопасность граждан — прежде всего. Положив трубку, он подошёл к окну. Город сиял, как обычно. Но теперь за этим сиянием Цукаути видел тень. Две тени. Одна — равнодушный бог в образе разнорабочего, способный убить мимоходом. Другая — призрак из ниоткуда, воин с нечеловеческими способностями, который только что вышел на охоту в его городе. Он закурил новую сигарету. Его ярость сменилась холодной, цепкой решимостью. Игра началась. И детектив ненавидел проигрывать.