Глава 23. Новый побег

Палата снова была заполнена напряжённой тишиной, нарушаемой лишь монотонным писком аппаратуры. Воздух был стерильным и холодным, пахло озоном от подавления причуд. Саске сидел на кровати, его поза была прямой, но внутри каждый мускул был натянут как тетива. Повязка на глазах не мешала ему видеть – он видел внутренним взором карты, схемы побега, слабые точки в поведении охраны, которые он подмечал последние дни. Дверь открылась. Лёгкие, уверенные шаги на высоких каблуках. Запах дорогих духов, смешанный с холодным металлом. Госпожа Джокер. — Снова мы вместе, — её голос был томным, как бархат, обёрнутый вокруг лезвия. — Наша прошлая встреча была... впечатляющей. Но сегодня мы попробуем иначе. Молчание — это тоже ответ. А я умею читать между строк. Саске не пошевелился. Он сконцентрировался на звуке её дыхания, на ритме шагов, вычисляя дистанцию. — Ты носишь в себе целый мир боли, — продолжила она, приближаясь. Её голос стал гипнотическим, обволакивающим. — Я лишь слегка прикоснулась к нему. Но сегодня... сегодня я хочу увидеть самый его центр. Источник этой ледяной ярости. Кто сделал тебя таким, Саске Учиха? Она активировала свою причуду «Всезнайка». На этот раз она не пыталась проломить стену его воли. Она искала трещину. И она нашла её – не в ненависти к Сайтаме, а в чём-то более древнем, более глубоком. Её сознание, скользкое и настойчивое, просочилось сквозь щель. И она увидела. Не лысого человека в жёлтом костюме. А другого. Высокого, стройного мужчину в чёрном плаще с красными облаками. Длинные чёрные волосы, измождённое, благородное лицо. И глаза... такие же чёрные, как у Саске, но наполненные бесконечной усталостью и... любовью. Итачи. Она увидела его сквозь дымку чужой памяти. Он стоял, еле держась на ногах, кровь стекала по подбородку. И перед ним... тот самый пустой взгляд. Лысый человек. Сайтама. Итачи что-то говорил. Его губы шевелились, но в памяти не было звука. Потом – движение. Быстрее вспышки. Не удар, а что-то вроде... лёгкого толчка ладонью в грудь. И тело Итачи Учихи... рассыпалось. Не как разбитая ваза, а как песчаная крепость, сметённая ветром. От благородного, могущественного ниндзя не осталось ничего. Ни клочка ткани, ни капли крови на кулаке противника. Только облачко пыли, оседающее на стеклянной равнине. И эмоция, связанная с этим воспоминанием, обрушилась на Ла Фей с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Это была не просто ярость. Это было абсолютное, вселенское отчаяние. Крушение последнего фундамента. Превращение самой святой, самой сложной любви-ненависти в жизни Саске – в ничто. В пыль, развеянную равнодушным ветром. — Брат... — вырвалось у неё вслух, шёпотом, полным невольного ужаса. Саске вздрогнул, как от удара током. Его тело напряглось до предела. Повязка на глазах не могла скрыть дрожь, пробежавшую по его челюсти. — Уйди. — Его голос прозвучал не хрипло, а низко, сдавленно, как скрежет камней под давлением. — Сейчас. Пока ещё можешь. Но Ла Фей, оглушённая открывшейся бездной, сделала роковую ошибку. Вместо того чтобы отступить, её профессиональное – и теперь уже личное – любопытство пересилило инстинкт самосохранения. Её причуда, зацепившись за эту свежую, невыносимую рану, потянула за ниточку, пытаясь вытащить больше. Увидеть больше. Понять эту связь между братом и лысым демоном. — Он... он любил тебя, — прошептала она, её собственный голос дрожал. — Даже умирая... он... — Я СКАЗАЛ, УЙДИ! — Рёв Саске сорвался с его губ, дикий, нечеловеческий. Наручники на его запястьях заскрежетали, металл начал деформироваться. За стеклом Цукаути вскочил. «Всё! Прекращаем!» — закричал он в микрофон, но было поздно. Саске больше не сдерживался. Чакра – та самая, чужая для этого мира энергия – которую он копил по капле все эти дни, скрывая её восстановление, вырвалась наружу. Не для техники. Просто raw, неоформленный выброс чакровой энергии, как взрывная волна. Повязка на его глазах вспыхнула и испарилась. Его глаза пылали Мангекё Шаринганом, спиралью кроваво-чёрного ада. Ла Фей увидела их в последний миг. И замерла, парализованная не гипнозом, а чистым, животным ужасом перед тем, что она разбудила. Саске не стал использовать гендзюцу. Он просто двинулся. Наручники лопнули, как нитки. Он был перед ней быстрее, чем она успела моргнуть. Его единственная здоровая рука, сжатая в кулак, пронзила её грудь со скоростью и силой, не оставляющими ни малейшего шанса. Не было техники, только чистая, яростная физическая мощь, усиленная чакрой. Раздался глухой, влажный звук. Ла Фей даже не вскрикнула. Её глаза, широко раскрытые от шока, на мгновение встретились с пылающим взглядом Саске, а затем потухли. Он выдернул руку, и её тело безжизненно рухнуло на стерильный пол. Сигнализация взревела, заполняя пространство оглушительным воем. Загорелись красные огни. Саске даже не взглянул на тело. Он повернулся к бронированной двери. По его руке пробежали синие искры чакры – Chidori (Тысяча птиц). Энергия, чуждая этому миру, с диким шипением и запахом озона сконцентрировалась в его ладони. Он не стал пробивать дверь. Он ударил в стену рядом с ней, в место, которое он вычислил за дни наблюдений как точку соединения энергоснабжения и вентиляции. ВЗРЫВ. Не огненный, а сокрушительно-энергетический. Стена из армированного бетона и стали испарилась на протяжении пяти метров. Обломки, раскалённые до бела, со свистом разлетелись по коридору, смешиваясь с клубами пыли и дыма. Цукаути, только что выбежавший из комнаты наблюдения, был отброшен ударной волной как тряпичная кукла. Он врезался в противоположную стену, мир поплыл перед глазами, и в ушах зазвенело. Сквозь дым он видел, как силуэты охранников в тяжёлой броне отлетали в стороны, как кегли. Один, на которого пришлась основная струя энергии Чидори, просто... рассыпался на части. Другие, пораженные обломками и остаточной чакрой, корчились на полу с страшными ожогами и внутренними повреждениями, несовместимыми с их пониманием физики. Саске шагнул в пролом. Дым вился вокруг него, искры Чидори ещё потрескивали на его руке. Он выглядел не как человек, а как дух возмездия, явившийся из древнего кошмара. Его Шаринган медленно вращался, сканируя хаос. Его взгляд на секунду остановился на Цукаути, который, кашляя кровью, пытался подняться. В их взглядах встретились два мира: один – упорядоченный, скептический, построенный на правилах и причудах; другой – древний, кровавый, управляемый законом силы и личной мести. Саске ничего не сказал. Он просто развернулся и исчез в клубящемся дыму разрушенного коридора, оставляя за собой груды трупов, искалеченные тела и детектива, который наконец-то, ценой невероятной цены, понял. Понял масштаб того, с чем они связались. Понял, что слова «хрупкий мир» были не метафорой. И что где-то там, на свободе, теперь бродит не просто опасный преступник, а живое оружие апокалипсиса из другой реальности, и он вышел на охоту за чем-то ещё более страшным. Тревога выла, но для Цукаути её звук уже тонул в нарастающем гуле в его собственных ушах и в леденящем тихом ужасе, навсегда поселившемся в его сердце. Игра была окончена. Начиналась война. *** Пункт экстренной связи, секторный лазарет. Цукаути пришёл в себя от резкой, тошнотворной боли в рёбрах и оглушительного гула в ушах. Перед глазами плыло, но тренированный разум уже цеплялся за реальность. Вокруг — хаос: крики медиков, стоны раненых, запах гари, озона и крови, намного более резкий, чем от любого известного квирка. Он с силой оттолкнул пытавшуюся осмотреть его медсестру, схватился за край носилок и поднялся. Мир качнулся, но он устоял. Его взгляд упал на задымлённый пролом в стене, на то, что осталось от двери. Там, в дыму, уже мелькали фигуры подкрепления. «Живой... Госпожа Джокер... Охрана... Пролом... Ушёл.» Мысли складывались в леденящую картину. Цена за его любопытство, за его попытку играть с силой из другого мира, была ужасающей. Он заковылял к бронированному шкафу с экстренной связью, игнорируя протесты врачей. Его пальцы, дрожащие от шока и боли, с силой набрали высший приоритетный код — прямой канал в оперативный центр Ассоциации Героев и лично к Всемогущему. Трубку взяли мгновенно. — Цукаути! Что там происходит? Поступили сигналы о взрыве! — голос оператора был напряжённым. — Слушайте все, кто на линии, — голос детектива был хриплым, но неумолимо твёрдым, как сталь. В нём не осталось и тени сомнения или усталости. Только холодная, ясная решимость. — Объект «Саске». Сбежал. Убил Госпожу Джокер. Уничтожил сектор «Альфа». Многочисленные жертвы среди персонала. Он вооружён энергией неизвестного типа, крайне разрушительной. Все предыдущие оценки угрозы неверны. Я повторяю: неверны. Он сделал короткую паузу, чтобы его следующая фраза прозвучала с абсолютной чёткостью. — Поднять протокол «Катастрофа». Цель номер один для всех оперативных героев в регионе. Приоритет — обнаружение и нейтрализация. Живым, если возможно. Но безопасность граждан и героев — абсолютный приоритет. Разрешено применение смертоносной силы. Повторяю, разрешено применение смертоносной силы. Цель чрезвычайно опасна, непредсказуема и представляет экзистенциальную угрозу. В эфире повисла мёртвая тишина. Протокол «Катастрофа» — это то, что применялось лишь несколько раз в истории, для угроз уровня Алл Фор Уан. — Детектив, вы подтверждаете... — начал оператор. — Я подтверждаю! — рявкнул Цукаути, и его кашель с кровавыми прожилками лишь придал словам жуткой убедительности. — Он не человек. Он оружие. И он вышел на охоту. И я знаю, за кем. Всем патрулям: ищите лысого мужчину по имени Сайтама. Саске двинется к нему. Они — две стороны одной медали. Встреча с любым из них — причина для немедленного вызова всех доступных сил. Концовка. Он бросил трубку, не дожидаясь ответа. Его приказ отправил волну шока по всей геройской системе Японии. В течение минут сигналы тревоги загорятся в штабах героев по всему Мусацуфу и за его пределами. Лес на окраине города. Саске бежал. Не шагом ниндзя, а стремительным, почти животным броском, оставляющим за собой лёгкий синий шлейф остаточной чакры. Его Шаринган был активен, сканируя местность на километры вперёд, выискивая любые следы, любые упоминания, любые намёки. Он вышел на шоссе. Мимо с рёвом пронёсся грузовик. Саске даже не замедлился. Он прыгнул, оттолкнувшись чакрой от асфальта так, что осталась вмятина, и приземлился на крышу фуры. Водитель в кабине ничего не заметил. Саске согнулся, уменьшая сопротивление ветра, и его взгляд пристально изучал мелькающие рекламные щиты, вывески, лица людей в окнах машин. Его разум, ускоренный Шаринганом, обрабатывал информацию с бешеной скоростью. Он искал шаблон. Один-единственный шаблон в этом море чуждых образов. И он нашёл его. На билборде, рекламирующем местные новости, мелькнула новость о «загадочном случае в переулке». Кадр был смазанным, но на нём можно было разглядеть лысую голову и жёлтый комбинезон перед тем, как камера вышла из строя. Адреналин ударил в кровь. Он был близко. Саске спрыгнул с грузовика на следующем повороте, приземлившись в тени деревьев у въезда в город. Он стоял, глядя на сияющие огни Мусацуфу. Здесь. Его цель была здесь, в этом хрупком, кричащем, нелепом городе. Он чувствовал слабость в теле. Чакра, потраченная на побег и убийство, была на исходе. Его рука ныла. Но это не имело значения. Теперь его вела не только ненависть, но и ясное знание, полученное из обрывков разговоров охраны, из намёков Госпожи Джокер: герои тоже ищут Сайтаму. Он должен найти его первым. Он обязан. Его побег не был бегством. Это было объявление войны. Войны этому миру, который посмел встать между ним и его местью. И первым шагом было найти эпицентр тишины в этом шуме — лысого бога равнодушия, который отнял у него всё. Оперативный центр Ассоциации Героев. Карта города светилась десятками меток. Патрули героев меняли маршруты. В воздух поднимались вертолёты с тепловизорами. Наземные команды получали фото Саске (со старых больничных камер) и Сайтамы (с нечётких уличных съёмок и того самого кадра из парка). Сообщение от Цукаути разошлось как ударная волна. «Две цели. Саске. Сайтама. Взаимосвязаны. Крайне опасны. Встреча неизбежна. Нейтрализовать любой ценой.» Герои всех рангов, от уличных бойцов вроде Кастета до команд спецназа Ассоциации, получили этот приказ. Город, ещё минуту назад живший своей обычной жизнью, незаметно для большинства жителей превращался в гигантскую ловушку. Ловушку для двух титанов, чья встреча грозила разорвать его на части. А в своей комнатке, доедая лапшу, Сайтама смотрел комедийное шоу и зевал. Его телефон (украденный у того злодея) лежал на столе. На экране мелькнул экстренный выпуск новостей о «происшествии в закрытом медицинском учреждении», но он переключил канал. Слишком скучно. Он не знал, что часы пробили полночь. И что тени уже сходятся на его дверь. Все тени сразу.