Глава 4

      Ночь.       Казалось, только глупцы и романтики в такое время могут появится здесь.       Я точно не второе.       Вокруг тишина, слышно лишь ее собственное шарканье по асфальту. Ноги сами повели ее чуть ниже к озеру, топча, и так безжалостно растертые между землей и подошвой, травинки. Небо сегодня особенно черное, а каждая звезда будто каждая ее слезинка, пролитая по прошлому. Она прижалась спиной к иве, чьи ветви опускались к земле, как опускалась она, все ниже, без сил держаться. Больно. Как же больно. Почему? Будто вырезали что могли, перемололи и всунули обратно. Она не понимала: над ней же просто издеваются, да? Не может быть такого, чтобы жизнь была так к тебе жестока.       Почему они позволяют себе счастье, пока она тут? Да пока она в этом мире, они должны страдать точно так же, как и она. Это они должны страдать, а она быть счастливой. Страдать! Страдать! Страдать?              Мерлин, да что за бред? Сама не понимает, что несет.       Следы на ее лице не собирались высыхать, они текли и дальше, будто наконец то нашедший выход ручеек, лишь беззвучно, будто смущенно стараясь скрыть себя и от хозяйки, и от других.              Она достала палочку и сделала пару взмахов. Бисеринки крови начали подниматься, высвобождая какое-то давление и боль. До ужаса больно и приятно. Голова немного закружилась, как будто бы если она сейчас была в трансе. Кисть покраснела сильнее, а кожа больше походила на старенькую разделочную доску, но она, будто ведомая, занесла палочку для еще одного заклинания, как почувствовала холодное прикосновение чужой руки и лишь:       – Остановись.       За два часа до этого:       Гермиона сидела на диване, пытаясь десятый раз прочитать страницу и, хотя бы немного, но уловить смысл написанного. Из открытого окна дул легкий ветерок, приятно ласкающий ее по лицу, доносились звуки бегающих детей. День постепенно сменялся вечером, а мысли о Драко все не покидали ее головы. Какие тайны он скрывает? Она разбирала его по деталям, рассматривая в голове каждую частичку, перебирая каждую мелочь.       Она покрутила головой, пытаясь выбить мысли о нем из головы. Не получалось. Это была лишь моментная слабость, ошибка. Этого не должно было произойти. Случайность. Злая шутка судьбы. Просто обычный секс, который стоит забыть и не забивать себе голову. Но что он имел ввиду? Издевался ли он над ней, чтобы увидеть реакцию? Она не могла ответить на эти вопросы. Данных не хватало для решения этой задачи.       Да, ей было страшно, что это всплывет. Ей было страшно, что он разболтает всем подробности их ночи и будет продолжать издевательства точно так же, как в школе. Ее охватывал ужас от одной мысли. Она не понимала, почему так реагирует, просто, казалось, ей хватает своего личного унижения, не хотелось получать добавок.       Звонок в дверь. Гермиона подскочила, роняя книгу на пол. Секундный ступор.       – Нет, это не может быть он. – уверяла она себя. – Так, успокойся, возьми себя в руки. Гермиона, возьми себя в руки.       Она тихонько подошла к двери, пытаясь не издавать никаких звуков, будто ее тут и нет. Сделать вид, что она ушла. А раз ее нет, он уйдет. Она потянулась к глазку и по телу растеклось облегчение. Это всего лишь Джинни. Но тут же ее опять пробрало. Зачем она пришла, опять говорить про Рона? Она потянулась к замку, решив выслушать подругу, по крайней мере, это поможет ей отвлечься.       – Привет, Гермиона. – смущенно посмотрев девушке в глаза, проговорила Джинни. – Можно я зайду?       Гермиона жестом пропустила подругу, встав чуть поодаль, наблюдая за ней. Джинни сжимала руки, не зная, как начать диалог. Гермиона мысленно усмехнулась, замечая привычку Джинни закусывать губы, когда та переживает.       – Я… я хотела извиниться, – начала Джинни, опуская глаза, – за вчерашнее. Я не хотела, чтобы всё так вышло… Мы просто хотели… ну, как раньше. Я… мы с Гарри…       – Джинни, – Гермиона сделала шаг вперёд, но осторожно, чтобы не вторгнуться в её пространство. – Расслабься. Я не сержусь на тебя. Правда. Просто это… выбило меня из колеи.       Джинни подняла глаза, пытаясь что-то сказать, но слова застряли на губах.       – Мне правда стыдно… и Рон… он тоже… не специально.       Гермиона вздохнула, сдерживая лёгкий смешок — её внутренний голос ехидничал: «Ну конечно, Рон… как будто он когда-либо что-то делает специально». Но вслух она сказала мягко:       – Джинни, хватит. Я поняла. Он не виноват. Просто обстоятельства. И… давай не будем больше об этом.       – Да, – кивнула Джинни, но взгляд всё ещё пытался поймать подтверждение, что всё в порядке. – Я… я просто… не хочу, чтобы мы снова ругались.       – Мы не ругаемся, – тихо улыбнулась Гермиона. – Просто иногда жизнь решает сыграть злую шутку.       Наступила короткая пауза. Гермиона заметила, как Джинни слегка расслабилась, но всё ещё сжимала руки, словно держала весь мир.       – Может, чаю? – предложила Гермиона, чуть держа уголок улыбки. – Ты дрожишь.       – Да, я бы не отказалась. – девушка улыбнулась подруге.       Гермиона пропустила Джинни, позволяя ей сесть за стол, а сама принялась за чай.       – У тебя сегодня кто-то был?       Гермиона посмотрела на нее с вопросом в глазах, не понимая, как она пришла к такому выводу?       – Ну, у тебя две кружки тут стоит. Вот я и подумала, что ты уже с кем-то... – улыбнулась она, намекая, что хочет услышать подробности.       – А, ты про это… – смутилась Гермиона, пытаясь на ходу придумать ответ. – Соседка заходила, она одинокая старушка. Иногда вот заходит, пьем чай, болтаем там, о том, о сем. – быстро проговорила она, стараясь не заострять на этом внимание.       – Ммм, понятно. – разочарованно улыбнулась та, ожидая, видимо, другого ответа.       В это время Гермиона уже заварила чай, аромат которого теперь подсознательно возвращал к утру.       – Как дела? Что нового у ребят? – с мягкой улыбкой поинтересовалась она у подруги. – Да, на самом деле, ничего особенного, – Джинни пожала плечами. – Луна всё так же разъезжает по странам. На неделе едет в Бразилию, какая-то крупная магическая конференция. Будет выступать с докладом о Боукраклях, обещает показать их необычное поведение и возможные формы общения между собой. – Она усмехнулась. – Ну ты понимаешь, кто ещё решится обсуждать маленьких охранников деревьев и их магические трюки?       Гермиона тихо рассмеялась. Полумна… да, в её стиле.       – А Невилл опять вывел какой-то магический гибрид. Честно, даже не пыталась понять, что с чем он скрестил. Говорит, теперь зельеварам будет легче варить костерост.       Гермиона покачала головой, делая вид, что заинтересована в беседе. На самом деле, как бы это не звучало, ей было завидно. Она завидовала, что люди могут. Люди живут и творят. А что она? Сидит целыми днями с бумажками, ни на что не годная «Умнейшая ведьма столетия». Но ее самобичевание перебила Джинни, продолжая свой рассказ.       – На самом деле есть ещё новости. Он хотел, чтобы ты знала. – Она подчеркнула «он», давая понять, о ком речь. – Он женится этим летом. Кира, ну, его девушка, она беременна. Они только вчера узнали, вот он и пришел, чтобы рассказать… – Джинни опять опустила взгляд на руки, сжимая кружку крепче.       А у Гермионы все упало. Она уставилась на стену позади Джинни, все еще не веря в услышанное. Свадьба, ребенок. У него. Всё вокруг словно потускнело, краски стекали, как рисунки на асфальте после дождя, превращая мир в черно-белую плёнку. Это могла бы быть ее жизнь. Их свадьба и их ребенок. Но это не с ней. Глаза сохли, проявляя красные нити на белке. Гадкая, мерзкая дрожь покрыла тело.       – Зачем ты говоришь мне это? Издеваешься?       Джинни тихонько подошла и взяла ее за руку, поглаживая большим пальцем, пытаясь успокоить.       – Я говорю это не просто так, – сказала она, нахмурившись, словно сама ощущала её боль. – Гермиона, пришло время отпустить. Ты сильная, я знаю, ты справишься.       – Джинни, я… – голос Гермионы дрогнул.       – Гермиона, прошу тебя! – прокричала она. – Мне больно за тебя. Твоя жизнь должна быть другой. Он живёт дальше, видишь? Подумай о себе. Ты всё эти месяцы угасаешь. Ты же умная ведьма…       – Джинни, я хочу побыть одна, – проговорила, вырывая руки из хватки подруги. – Пожалуйста, я хочу подумать обо всём.       – Гермиона, я не уйду…       – Джинни, – зло проговорила она. – уйди, пожалуйста.       Она секунду посмотрела на нее, будто хотела сказать что то еще, но вздохнув, направилась к выходу. И лишь ненадолго замерла у двери, ещё раз взглянув на Гермиону. Её глаза были полны сочувствия.       – Ладно, – тихо сказала Джинни. – Я пойду. Но… если понадобится поговорить или просто быть рядом...       Она мягко кивнула, словно давая Гермионе пространство и одновременно поддержку, и медленно повернулась к двери.       – Спасибо… Джинни, – прошептала Гермиона, не поднимая взгляда.       Девушка лишь кивнула в ответ. Дверь тихо захлопнулась за ней, оставляя Гермиону одну с её мыслями, с ароматом чая и тихим гулом вечернего города за окном.       Комната снова наполнилась тишиной. Кажется, даже воздух стал более плотным.

***

      Она замерла, будто под петрификусом, тело предательски оцепенело, а дыхание зависло между вдохом и выдохом. Всё внутри неё будто провалилось в чёрную пустоту озера перед ней. Первый всхлип прорвался сам — тихий, сдавленный, словно звук отломившейся веточки.       – Что черт возьми… – она запнулась.       И именно в этот момент мужчина резким движением вырвал палочку из её руки, будто выдёргивал корень, проросший в плоть.       Она моргнула, возвращаясь в реальность, словно кто-то распахнул ставни внутри её сознания. Он же не обратил внимания ни на её дрожь, ни на растерянность. Просто опустился рядом — тяжело, почти устало — так, что трава под ним зашуршала, как недовольная старуха. Его взгляд скользил по неподвижной глади озера, подёрнутой серебром лунного света, а пальцы лениво перекатывали её древко.       Он играл тем, что она только что держала как последнюю опору.       – Отдай палочку, Малфой. Сейчас же. – упершись взглядом на его руки, так беззаботно балуясь с ее остатками силы, прошипела она.       – Зачем, Грейнджер? – он даже не посмотрел на нее. – Чтобы ты опять перерезала себе руки и валялась здесь без капли крови, будто тебя мокрые собаки подрали? Интересное предложение, но, нет.       Ей было совершенно не интересно, что он забыл тут с такой час, почему оказался рядом, почему остановил. Ладно, было каплю любопытно, но сейчас она хотела забрать свое.       – Ты, - она пнула его, но тот лишь слегка качнулся, как будто издеваясь над ней еще больше. – Чертов, ты, Малфой, отдай сейчас же мою волшебную палочку!       – Посмотри на себя. На кого ты похожа…       – Не тебе говорить об этом, слышишь? – она взревела. – Кто ты такой, чтобы говорить мне такое? Какое право…       – Да, я никто. Ты полностью права, как всегда. – он наконец то повернул голову в ее сторону, бросив быстрый взгляд на ее открытое предплечье, посмотрел ей в глаза. – Ты сидишь тут совсем одна, едва перерезавшая себе вены, воешь.       Драко обратно опустил глаза на кисть, от чего девушке стало не уютно. Она дёрнулась, пряча запястье в рукав, но движение вышло жалким — будто она укрывала хрупкий фарфор от чужого взгляда. Он заметил всё. И почему-то не усмехнулся зло. Лишь тихо и устало хмыкнул, возвращаясь к ее лицу.       – Я был когда-то такой же, Грейнджер, – обличая свое предплечье, где когда-то была метка, самое ужасное клеймо. Конечно, там уже не было никаких ее следов, но всю руку покрывали уже зажившие следы его игры с жизнью, все еще красные, будто он нанес их вчера. – Я знаю какого это… когда херово.       Он нежно взял ее руку в свою, открывая место ее собственной битвы. По коже прошла едва заметная дрожь, как будто по нервам пробежал отголосок магии. Драко стал залечивать каждую ее ранку, заклинание ложилось мягко, с тихим светом, который будто врастал в кожу, оставляя за собой гладкую линию там, где ещё миг назад была боль.       И в этой тишине ночи, среди ивы, воды и серебристого света, его слова прозвучали особенно остро — не как упрёк, не как удар, а почти как признание:       – Что бы ни случилось, - тихо сказал он. – Это того не стоит.