Тебе нужно бежать

У меня снова не выходило сделать так, чтобы красный круг попал в третью ячейку. Вздохнув, я в сотый раз принялась вытаскивать атрибуты из ненужных мне ячеек. Внезапно я почувствовала на себе чей-то пристальный взор. Медленно повернувшись, я сразу встретила несколько упорных взглядов. Друзья Два с холодной ненавистью сверлили меня глазами. Я занервничала, напряжение нарастало. Они просто смотрели. Молча, злобно, как тигры, выслеживающие добычу. Стало страшно. Очень страшно. И тут красные круги, которые я судорожно сжимала в руках, выскользнули, разлетевшись в стороны. Я вздрогнула от испуга и почувствовала стыд. Неловко отвернувшись, и все еще дрожа, я начала быстро собирать круги. Внезапно мои холодные, трепещущие пальцы столкнулись с чьей-то твердой, уверенной рукой, которая подхватила с пола последний круг. Я подняла глаза. Он, чьего имени я все еще не знала, сидел возле меня на корточках, вертя между пальцев тренировочный атрибут. Его брови были слегка приподняты, как у любопытного ребенка, получившего новую, неизведанную игрушку, а взор светился какой-то странной, непонятной надеждой. — Хочешь попробовать кое-что посложнее? Я молчала, напряженно разглядывая его. Он не торопил меня, просто ждал ответа. Тогда я медленно кивнула. Через несколько секунд мы сидели друг напротив друга за шахматным столом. Я за черными фигурами, он – за белыми. Он не спешил говорить и лишь плавно переставлял фигуры с клетки на клетку. Меня обуревали страх, непонимание и что-то еще, чего я не знала. — Не выдавай свои эмоции, пока я говорю, ладно? Он сделал паузу. — Просто двигай фигуры, если поняла. Я замерла. Потом медленно подвинула пешку на две клетки вперед. — Номер Два пока в медпункте, приходит в себя, — он понизил голос. — За ним наблюдают. Но когда его выпустят – он и другие попытаются убить тебя. Прямо здесь. — почти прошептал он. — В этой комнате. В животе неприятно защекотало, сердце забилось со скоростью света. — И папа, — он сделал акцент на этом слове, — не станет им мешать. Ведь он хочет этого. Он давно это спланировал. Страх зажал меня в своих объятиях. Дыхание участилось, я опустила взор, бегая глазами по доске. — Спокойно, — он опустил голову, глядя на меня исподлобья и слегка приподняв брови. — Думай об игре. Я глубоко вдохнула и, нахмурившись, переставила еще одну пешку. — Есть причина, по которой Два и остальные смогли вчера покинуть свои комнаты. Почему не работали камеры. Почему Два был сегодня наказан. Они не понимают, что папа двигает ими, как… Он задумался. — Как шахматными фигурами на этой доске. Заставляет их делать то, что нужно ему. А именно… Посмотрев на доску, я увидела, как он медленно поменял моего черного коня на белого слона. Я перевела взгляд на него. — Зачем? — прошептала я в ужасе. — Ты пугаешь его. Он знает, что ты сильнее остальных, и тебя нельзя контролировать. А это его цель – контроль. Его голубые глаза поблескивали в холодном свете радужной комнаты. — Я понимал все это. И хотел тебе помочь, но… сделал только хуже. — И за это… — я прервалась. — Папа тебя наказал?.. Перед глазами пронеслось воспоминание. Темная комната. Белая плитка. Ужасное шипение электрического напряжения. Еле сдерживаемые крики боли. Он кивнул. Я тихо выдохнула. — Поэтому тебе нужно бежать. Сегодня. Смысл этих слов на мгновение оглушил меня. Я нервно сглотнула. — Но они следят за нами. Бдительно. Он быстро взглянул куда-то позади меня. Я обернулась. В углу висела камера видеонаблюдения, красный огонек которой зловеще горел, отбивая всякую надежду на спасение. — Если хочешь выбраться отсюда живой, делай то, что я скажу, ясно? Я снова взглянула на шахматную доску. Взяла белого слона и заменила его черной пешкой. — Почему ты мне помогаешь? Он замолчал. На его губах заиграла улыбка, а в глазах мелькнула новая, раньше не замечаемая мной, искра. — Потому что я в тебя верю, — наконец прошептал он. Я попыталась улыбнуться в ответ. Тщетно. — Тебе пора выбраться из этого ада. Он убрал одну руку со стола. Я в напряжении следила за ним. Неотрывно глядя на меня, он чуть накренился влево. Понятно. Я коротко вдохнула и протянула руку под столом. Вздрогнув, я ощутила тепло его пальцев, странно ободрившее меня. Вместе с этим моей ладони коснулась гладкая пластиковая поверхность. Я осторожно взяла карту из его руки. О, господи. Он ухмылялся, в глазах сверкала решимость. Медленно выпрямившись, он чуть кивнул мне. Я ответила тем же.