Генри

Первый присел возле дерева, точно также, как пятнадцать минут назад в лаборатории. Я предложила ему помочь с рукавом, но тот наотрез отказался. Он осторожно расстегнул пуговицу манжеты, взялся за один край ткани зубами, второй зажал в пальцах и дернул на себя. Раздался громкий треск разрываемых ниток – рукав разошелся вдоль до локтя. Первый максимально аккуратно, чтобы не задеть простреленное предплечье, поднял ткань выше. Я вздрогнула, увидев его рану. Но тут же собралась. — Извини, если будет больно, — тихо сказала я, опускаясь на колени рядом. — Я же тебе уже говорил – ты не причинишь мне больше боли, чем они. Я кивнула. — Пуля там? Ты чувствуешь ее? Первый скривился. — Как я могу что-то почувствовать, когда там все горит? — Это плохо. Если там пуля, я могу ее извлечь. Но если ее там нет, я только зря растревожу рану. Он несколько секунд разглядывал меня. — Попробуй. Забудь об осторожности. Но ее там не должно быть. Я вздохнула, прошептав: — Извини… Первый не успел ничего ответить. Я принялась сосредоточенно изучать рану, плавно водя рукой на некотором расстоянии. Пока ничего инородного не ощущалось. Я нахмурилась. Лучше бы она была. Так бы у меня не было оснований беспокоиться о том, что… Есть. Я вздрогнула, ощутив пальцами твердый, неподатливый металл. Первый вопросительно взглянул на меня. — Она там, — тихо произнесла я, закрыв глаза. Он еле слышно выдохнул и молча кивнул. Я снова напрягла руку. Глаза Первого широко распахнулись, лицо исказилось от боли. Пуля шевелилась, перекатывалась из стороны в сторону, но никак не хотела покидать рану. Первый запрокинул голову наверх, до крови кусая губы. По моей пересохшей щеке вдруг скатилась одинокая слеза. Хватит. Хватит распускать нюни. Я резко рванула пулю на себя. Первый сдавленно издал что-то вроде «кхрх», но дело было сделано. Тяжелая, окровавленная пуля лежала на земле в нескольких метрах от нас. Первый моргнул. Я медленно перевела взгляд на него. Кровь ручьями бежала по его локтю, оставляя темные пятна на сухих листьях и иголках. — Одиннадцать, может, хватит меня спасать? – попытался улыбнуться он. — Тогда перевяжи себе рану, — бесстрастно ответила я. — Иначе останешься здесь. — Не останусь. Неожиданно с лица Первого исчезло страдальческое выражение. В глазах снова засверкал озорной огонек, и тут он бодро вскочил на ноги. Я в изумлении наблюдала за ним. — Это была проверка, милая, — усмехнувшись, он потрепал меня по плечу. — И – поздравляю, – ты ее прошла! Что?! Моя челюсть отвалилась, я в шоке уставилась на него. — Да ладно, неужели ты думаешь, что такой, как я, не сможет справиться с этой царапиной? Первый, подняв брови, провел рукой над своей раной. Она тут же затянулась, оставив на своем месте светло-красный шрам. — Что?.. Но ведь… Первый хмыкнул. — Я испытывал твою силу воли. Ну и просто силу. Не волнуйся, показатели на вышине. Неожиданно меня охватила волна гнева. — Ты просто так вынуждал меня использовать телекинез?! — Не просто так. Мне нужно было знать уровень твоих способностей. — Ты заставлял меня причинять тебе боль! Просто так! — Одиннадцать. Он положил руки мне на плечи. — У тебя великолепная сила воли. И это прекрасно. Я отвела взгляд. — Ладно, — он встряхнулся, — как я уже сказал, нам нужно сменить костюмы. Лабораторные эксперименты больше не выйдут на эту сцену. — Значит, ты тоже? Ты тоже эксперимент? Первый взглянул на меня сверху вниз. — Да. — ответил он. — С меня началось все это. Он собрался было идти, но я стояла на месте и сверлила его взглядом. Первый вздохнул: — Если я расскажу тебе свою историю, ты моментально сбежишь обратно в лабораторию. — И почему же? — Да потому что по сравнению со мной, все в лаборатории – милые и пушистые зайки. — Мне неважно, что было в прошлом, — тихо выдохнула я. Первый посмотрел на меня совершенно иным взглядом. — Я предупреждал, — с легким сомнением в голосе сказал он. Я лишь покачала головой. Тогда он начал: — Когда-то у меня была семья. Давно. Очень давно. Мне тогда было всего двенадцать лет. Я ненавидел людей… Нет, не так. Я ненавижу людей. Это жалкие паразиты, которые размножаются тучами и загрязняют этот мир, словно мерзкие тараканы. И мои родители не составляли исключение. Как раз наоборот. С самого детства я был не таким, как все. Врачи говорили – я сломан. И родители решили, что, если начать жизнь с чистого листа, меня получится починить. Все было бы хорошо, вот только я не был бесполезной вещью, как они. Сломан был не я. Они. Мы переехали в новый дом. Родители и младшая сестра были в восторге. На меня первое впечатление он произвел не самое лучшее. Но все изменилось, когда в одном люке я нашел гнездо черных вдов. Я стал одержим ими. Не понимал, почему люди считают себя главными на планете, ведь настоящие властелины – это пауки. Я изучал этих существ и с каждым днем все больше ощущал связь между мной и ими. В скором времени я обнаружил у себя странную способность. Я мог воздействовать на живых существ, проникать в их разум и манипулировать ими. Тогда я понял, что готов. Я сконцентрировался на родителях. Сорвал с них маски, за которыми скрывались страшные личности. Напомнил обо всех грехах, совершенных за этот неправильный жизненный путь. Отец был убежден, что дом проклят, что в нем обитает демон, но мать думала иначе. Каким-то образом она поняла, что это я. И возненавидела родного сына. Чаша оказалась переполнена до краев. Я выбрал момент за ужином. Семья спокойно разделывала курицу, как внезапно включился приемник. Замигал свет. И моя мать взлетела к потолку.             Ее зрачки закатились наверх, локти и колени вывернулись в обратную сторону. Из глаз потекла кровь, и она упала. Сестра завизжала, а отец, поняв, что его жена уже мертва, подхватил сначала ее, потом меня и побежал к выходу. Он не знал, что унес демона с собой. Собравшись с силами, я наслал на него видение, чтобы он не ушел далеко, и… — Первый неожиданно запнулся. — И расправился с сестрой, которая немало задирала меня. Повернувшись к своей последней жертве, я почувствовал дикую слабость. У меня потемнело в глазах, и я свалился на пол без сознания. Отца отправили в психиатрическую больницу – немногим лучше, чем смерть. Его обвинили в убийстве своей семьи, но он утверждал, что этот сотворил демон. А я впал в кому. Когда я очнулся, меня встретил тот, кого я старался избегать изо всех сил – доктор Мартин Бреннер. Папа. Он сильно заинтересовался мной и запустил проект. Я стал Первым. Потом он понял, что я слишком, слишком силен и опасен, и укротил мои силы с помощью сотерии. Я стал помогать ему в обыденных делах лаборатории, мне дали обязанности санитара. А дальше ты и сама знаешь. Я молчала, обрабатывая этот рассказ у себя в голове. Первый обеспокоенно взглянул на меня, но мои глаза уставились в землю. — Какое твое настоящее имя? — наконец спросила я. Первый на секунду замер. — Генри. Зови меня Генри.