Бремя воспоминаний

Вернувшись в свою уютную, но внезапно показавшуюся чужой квартиру, Гермиона чувствовала себя так, будто её череп треснул пополам. В одной половине — стройные ряды медицинских протоколов, графики анализов, запах больничного антисептика. В другой — хаотичный водоворот образов: летающие метлы, шепчущиеся портреты, вспышки заклинаний, лицо Поттера — не детектива из Скотленд-Ярда, а юного, отчаянного мальчика с шрамом на лбу. Она сидела на полу, обхватив голову руками, и пыталась дышать. Это было похоже на синдром раздробленной личности. Доктор Грейнджер и ведьма Грейнджер вели яростную борьбу за право управлять ее сознанием. Спокойно, Гермиона. Систематизируй. Ты всегда преуспевала в систематизации.Она закрыла глаза, отбросив панику, и попыталась применить свой медицинский подход к безумию собственной жизни. Два набора воспоминаний. Два параллельных опыта. Они не стирали друг друга, а накладывались, создавая болезненный, но целостный образ. Она вспомнила всё. Не только радость Хогвартса, но и ужас войны. Смерть Сириуса. Пытки Беллатрисы. Потерю близких. И она вспомнила Северуса Снейпа. Не коллегу-циника, а того сложного, язвительного, глубоко травмированного человека, который в итоге отдал за них всех жизнь. Мысль о том, что он носил в себе эти воспоминания все эти годы — даже в подавленном состоянии — вызывала у нее приступ острой, почти физической боли за него. Её размышления прервал настойчивый звонок в дверь. Сердце ёкнуло: Снейп? Но нет, он бы так не звонил. Она подошла к глазку и увидела знакомое лицо. Гарри Поттер. Не в форме детектива, а в джинсах и кожаной куртке, с напряжённым, серьёзным выражением лица. Открыв дверь, она не успела ничего сказать, как он быстро проскользнул внутрь, оглядываясь по сторонам. — Гермиона. С тобой всё в порядке? — его голос звучал неестественно жёстко. — Гарри? Что случилось? — спросила она, всё ещё пытаясь совместить в голове образ детектива, с которым она иногда пересекалась на рабочих совещаниях, и своего лучшего друга из прошлой жизни. — Я видел вас сегодня на вокзале, — отрезал он, глядя на неё пристально. — Ты и Снейп. Вы стояли у той самой колонны. Вы вошли туда, не так ли? Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он знал. Он помнил. — Ты… ты тоже? — выдохнула она. Лицо Гарри исказилось гримасой облегчения и боли. — Да. Я помню. Я один из немногих, кто очнулся почти сразу. Или… меня пробудили первым. — Что произошло, Гарри? — тихо спросила она, указывая ему на стул. Она сама опустилась на диван, чувствуя, как дрожат колени. Он тяжело вздохнул, проводя рукой по шраму на лбу — старому, знакомому жесту. — После войны магия стала нестабильной. Что-то сломалось в самом её источнике. Она стала угасать. Угрожала взорваться и уничтожить всё. Дамблдор… его портрет… и самые сильные волшебники того времени нашли способ. Ритуал. Глобальное заклинание забвения. Мы должны были забыть о магии, чтобы дать ей время на восстановление. Спрятать её от самой себя. — Но почему мы оказались здесь? В мире маглов? — Потому что это был самый надёжный способ скрыться. Мы были размещены здесь, как семена. С новыми воспоминаниями, новыми жизнями. Я… я должен был присматривать. Быть стражем. Пробуждать тех, кто будет готов. — Он посмотрел на неё с виной. — Я пытался, Гермиона. Клянусь. Я устроился в полицию, чтобы иметь доступ к информации. Я находил наших, но… заклинание было слишком сильным. Их разум отталкивал правду. А ты… ты, кажется, была счастлива в этой жизни. Я не хотел всё рушить. — А Северус? — имя сорвалось с её губ само собой. Гарри поморщился. — Снейп был самым сложным случаем. Его воспоминания были… самыми тяжёлыми. Заклинание легло на него особенно прочно, как защитный кокон. Я несколько раз пытался подойти к нему, под разными предлогами. Но он отгораживался стеной. А потом… потом я увидел, что вы с ним работаете. Что вы каким-то образом нашли друг друга. И я решил подождать. Понять, произойдёт ли что-то естественным путём. — Так твоё появление в больнице, твой интерес к моим случаям… это не было случайностью? — Нет, — признался он. — Я пытался быть рядом. Наблюдать. И сегодня, когда я увидел, куда вы направляетесь… я понял, что время пришло.— Он замолчал, а потом добавил тихо: — Прости, что не сказал раньше. Я думал, что защищаю вас. Гермиона слушала, и кусочки пазла начинали сходиться. Она чувствовала не гнев, а горькое понимание. Гарри, всегда берущий на себя бремя спасения мира, теперь нёс блюдение над их забвением. — Что теперь? — спросила она. — Теперь вам нужно решить, — сказал Гарри. — Воспоминания вернулись. Магия медленно возвращается в мир. Но процесс опасен. Есть те, кто считает, что магию нужно оставить в прошлом. И они готовы на всё, чтобы не дать ей вернуться. Вам и Снейпу нужно быть осторожными. После ухода Гарри Гермиона сидела в тишине, переваривая услышанное. Её лучший друг все эти годы был рядом, храня страшную тайну. А она жила своей жизнью, не подозревая. И Снейп… бедный, несчастный Снейп, который нёс самый тяжёлый груз. Она не раздумывая набрала его номер. Он ответил почти сразу, его голос был низким и напряжённым.— Грейнджер. — Северус, — сказала она, не церемонясь. — Ко мне приходил Поттер. Он всё помнит. Всё. И он кое-что объяснил. На другом конце провода повисла тяжёлая пауза. — Я слушаю, — наконец произнёс он. И в этих двух словах она услышала всю его усталость и готовность к худшему.

Снейп.

Он сидел в своей тёмной гостиной, не включая света, и слушал взволнованный рассказ Гермионы. Новость о Поттере не стала для него неожиданностью. Где-то в глубине души он всегда чувствовал, что мальчик-который-выжил не мог просто исчезнуть. Было логично, что он стал стражем их проклятого сна. Когда Гермиона закончила, он молчал, глядя в темноту.— Итак, Поттер назначил себя нашим ангелом-хранителем, — наконец произнёс он, и в его голосе зазвучала знакомая язвительность, но теперь в ней не было прежней силы. — Как трогательно. — Он пытался помочь, Северус. Он боялся навредить. — Он всегда был мастером благородных побуждений с катастрофическими последствиями, — проворчал Снейп. Но злости не было. Была лишь горечь признания того, что их судьбы снова сплелись против их воли. — Что он предлагает? — Быть осторожными. Говорит, есть противники возвращения — Разумеется, есть, — коротко усмехнулся Снейп. — Всегда находятся идиоты, которые предпочитают удобную ложь неудобной истине. — Он замолчал. — Вы в порядке, Грейнджер? Вопрос, заданный неожиданно мягко, застал Гермиону врасплох. — Я… не знаю. Всё перемешалось. Тяжело. — Да, — его согласие прозвучало как эхо. — Это тяжело.— Он снова помолчал. — Но, по крайней мере, теперь мы знаем, что наше безумие имеет форму и название. Это уже что-то. Они договорились встретиться на следующий день в больнице, чтобы обсудить дальнейшие шаги. Положив трубку, Снейп так и не включил свет. Он сидел в кресле, и воспоминания накатывали на него, как приливы. Он вспомнил момент перед наложением заклинания. Лицо Дамблдора на портрете. Своё собственное согласие. Он согласился забыть. Забыть боль, вину, Лили… ради шанса, что когда-нибудь магия сможет вернуться. Это была его последняя жертва. И теперь он должен был заплатить цену снова — вспомнить всё, чтобы завершить начатое. Но на этот раз всё было иначе. На этот раз с ним была она. Гермиона Грейнджер. Та самая, кто всегда видела в знаниях не угрозу, а спасение. Которая не боялась сложностей. Которая сейчас, по ту сторону провода, так же как и он, пыталась собрать свою расколотую душу воедино. И в этой мысли он нашёл странное утешение. Они были разбиты вдребезги. Но, возможно, сложив свои осколки вместе, они могли создать нечто новое. Нечто цельное. И сильное. Впервые за много лет Северус Снейп позволил себе надеяться. Не на счастливый конец, а на то, что предстоящая битва будет иметь смысл. И что у него будет союзник, на которого он сможет положиться. Не из чувства долга, а по доброй воле. Он подошёл к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там была она. И где-то там был Поттер. И все они, каждый по-своему, пытались найти дорогу домой. Теперь им предстояло искать её вместе.