Часть 1

Тяжелый дубовый стол Малого Совета, отполированный до темного блеска, казался слишком большим для пятерых сидящих за ним мужчин. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие стрельчатые окна, выхватывал завитки дыма от жаровен и пылинки, танцующие в почти осязаемой тишине. Воздух был густ от запаха старого дерева, воска, пергамента и чего-то еще – горечи утраты и невысказанного напряжения. Король Роберт Баратеон сидел во главе стола, его некогда могучая фигура, все еще внушительная, казалась обремененной невидимым грузом. Он отхлебнул из кубка – не воды, как советовал мейстер, а крепкого красного – и поставил его с глухим стуком. Его лицо, обычно раскрасневшееся от гнева или смеха, сейчас было серым, мешки под глазами говорили о бессонных ночах. -Ну? – его голос, привыкший реветь на турнирах или в бою, сейчас звучал хрипло и тихо, но все равно властно. – Сидим, как немые рыбы на берегу. Говорите. О нем, в последний раз помянем Джона. Ренли Баратеон, Мастер Закона, младший брат короля, элегантный даже в утренний час в вышитом бархатном дублете, первым нарушил молчание. Он вращал перстень на пальце, его обычно насмешливый взгляд был приглушен. -Джон... Джон ворчал, Роберт. Постоянно. Как старая нянька, которой не нравится, как дети завязывают драки в грязи на мечах. - Уголки его губ дрогнули в попытке улыбки, но искры не было. - Помнишь, как он бубнил, когда ты хотел устроить тот турнир в честь... праздника для рыцарей? Говорил о казне, о мире, о том, что 'королевству нужны деньги для развития, а не на рыцарские игры. Боги, да! – Роберт хрипло рассмеялся, но смех быстро сменился гримасой боли. Он сжал кулак. – Вечно что-то не так. Ваше Величество, вы слишком много пьете. Ваше Величество, охоты обходятся казне дороже, чем содержание флота. Ваше Величество, не стоит оскорблять Тиреллов за столом. - Король замолчал, его взгляд потерялся где-то в резьбе на столе. - Как... как отец ворчал бы. Настоящий. Варис, Мастер над Шептунами, сидел, сложив пухлые руки на животе. Его лысая голова блестела в свете окна, а глаза, острые и всевидящие, скользили от лица к лицу. Его голос был мягким, как шелк. -Снисходительность, Ваше Величество. Вот что было в его ворчании. Он снисходил... к нашей человеческой слабости. К юношескому пылу, к королевским капризам, к... политическим амбициям. - Его взгляд на мгновение задержался на Петире Бейлише. - Он видел глупость, видел ошибку, но редко осуждал. Он направлял. Терпеливо. Как садовник подвязывает хрупкий побег, чтобы тот не сломался под собственной тяжестью или ветром интриг. Мейстер Пицель кивнул, его старческие руки дрожали над свитком, который он все равно не читал. - Мудрость, Ваше Величество. Не книжная, не занудная. Мудрость опыта. Он знал цену миру. Цену стабильности. Он помнил, что было До. - Старик откашлялся.- Помнил Пламя и Кровь. Помнил восстание. Помнил, как легко сорваться в пропасть, держал мир во всем королевстве все эти 17 лет. - И удержал! – Роберт ударил кулаком по столу, заставив кубок подпрыгнуть. Все вздрогнули, кроме Вариса. – Семнадцать лет! Семнадцать лет, боги его побери, без крупных войн! Тылы спокойны, Семь Королевств целы, казна... ну... – он махнул рукой в сторону Бейлиша, – ...пусть Мастер над Монетой скажет, полна ли она, но кормили мы всех! А? Разве не так? Джон это сделал. Он был... он был стержнем. Надежным. Как дубовый брус в старом доме. Не кричал, не блистал, просто держал крышу над нашими головами. - Король опустил голову, его плечи сгорбились. Голос стал тише, почти срываясь. - Он был для меня... больше чем Десница. Больше чем рука отца. Он был... другом. Последним настоящим другом. А теперь его нет. Тишина снова опустилась на палату, на этот раз тяжелая, как свинцовое покрывало. Даже Ренли перестал вертеть перстень. Варис вздохнул, почти неслышно. Пицель закрыл глаза. Петир Бейлиш, Мастер над Монетой, до сих пор молчавший, наблюдал за всеми с легкой, едва уловимой улыбкой, играя серебряной монетой между пальцев. Его глаза, серые и холодные, как зимний рассвет, вычисляли, взвешивали. - Потеря невосполнима, Ваше Величество,– наконец произнес Бейлиш, его голос был гладким, как масло. – Лорд Аррен был... столпом. Его благоразумие и преданность служили щитом королевству. И, конечно, его мудрость в делах управления была... бесценна. - Он сделал паузу, позволяя лести повиснуть в воздухе. - Но столп, сколь бы крепок он ни был, если рухнул, его надо заменить. Иначе весь дом рискует обрушиться. Роберт поднял голову. Его глаза, налитые кровью и влагой, метнули на Бейлиша взгляд, в котором смешались горечь и пробудившаяся решимость. - Ты прав, Петир. Черт бы тебя побрал, но ты прав. Пустое место Десницы... оно как незаживающая рана. Королевство не может ждать. Я не могу ждать. - Он откинулся в кресле, его грузное тело казалось внезапно наполненным старой силой. - Нужен новый Десница. Человек, которому я могу доверять. Как доверял Джону. Ренли приподнял бровь. -Есть кандидатуры, брат? Тиреллы намекали бы не прочь, но их амбиции... Тайреллы? – Роберт фыркнул с презрением. – Цветочные рыцари? Нет. Нужен северянин. Человек с честью в костях и сталью в позвоночнике. Человек, который не станет улыбаться мне в лицо, а за спиной плести паутину. - Его взгляд скользнул по Варису и Бейлишу, и оба чуть заметно замерли. - Нужен друг. Последний настоящий друг, который у меня остался. Нед Старк. В палате воцарилась тишина, на этот раз – удивленная. Ренли открыл рот, затем закрыл, обдумывая. Варис мягко сомкнул ладони, его лицо – маска вежливого интереса. Бейлиш перестал вертеть монету, зажав ее в кулаке. Только Пицель кивнул, словно ожидал этого. - Эддард Старк? – осторожно произнес Ренли. – Лорд Винтерфелла? Он... он не бывал на юге со времен восстания, Роберт. Он человек Севера, его место в Винтерфелле, с его снегами и его людьми. Согласится ли он? Пожелает ли он оставить свой дом, свою семью? - Он согласится! – рявкнул Роберт, но в его тоне слышалась не столько уверенность, сколько отчаянная надежда. – Он мой друг. Брат по оружию. Мы вместе свергали дракона, делили хлеб, вино и... и все остальное. Он должен согласиться. Он честен. Он прям. У него нет времени на эти южные игры в пауков и ящериц.- Король снова ударил кулаком по столу, но на сей раз с силой, рожденной решением. -Он будет Десницей. И точка. Бейлиш наклонил голову. -Лорд Старк, безусловно, обладает... незапятнанной репутацией. Честь Старков известна во всех Семи Королевствах. Однако, Ваше Величество, Север... он далек. И лорд Эддард глубоко укоренен в своей земле. Прибытие его в Королевскую Гавань займет много недель. А дела королевства... - Подождут! – отрезал Роберт. – Или вы с Варисом справитесь, Петир? Нед приедет. Я поеду за ним сам. Это заявление вызвало настоящий шок. Ренли удивленно раскрыл глаза. - Поедешь? В Винтерфелл? Роберт, это... это полгода пути! Туда и обратно! И королевство? - Королевство не развалится за полгода без меня, особенно если здесь будет... кто-то, – он бросил взгляд на брата, – присматривать. А мне нужно увидеть Неда. Лично. Нужно поговорить с ним. Глаза в глаза. Как в старые времена. Он не откажет мне, когда я встану перед ним. Я чувствую.- Король встал, его тень огромной глыбой легла на стол. - И я устал от этого города. От запаха, от шепота за спиной, от этих позолоченных клеток. Мне нужен ветер в лицо. Дорога. Охота. Настоящий разговор с настоящим другом. Мы поедем в Винтерфелл. Он обвел взглядом Совет. - Мейстер Пицель! - Старик вздрогнул. - Ваше Величество? - Готовь пергамент.Чернила. Печать. Мы пишем письмо. Лорду Эддарду Старку, Хранителю Севера, Лорду Винтерфелла. От его Короля. Пицель засуетился,разворачивая свиток, готовя гусиное перо. - Диктовать изволите, Ваше Величество? Роберт задумался на мгновение, глядя в окно, будто видя не двор Красного Замка, а холодные просторы Севера. Потом заговорил, его голос потерял хрипоту, став твердым и ясным, наполненным непривычной для него решимостью и тоской по прошлому: -Нед. Старый друг. Джон Аррен мертв. Ярмо Десницы легло на мои плечи тяжелее, чем любая корона. Юг душит меня. Этот город, этот трон, эти люди с их сладкими речами и острыми ножами – все это яд. Мне нужен ты, Нед. Нужен как брат, как друг, как рука, на которую можно опереться. Как Джон. Ты знал его. Ты знаешь, какая дыра теперь зияет здесь и в моей душе. Я не прошу. Я требую. Как твой король и как твой друг, который спас тебе жизнь у Башни Радости, а ты – ему у Трезубца. Должность Десницы Короля – твоя. С этого часа. Но я не стану ждать здесь, в этой золоченой тюрьме, пока ты соберешь свои северные шкуры. Я еду сам. Я еду в Винтерфелл. Чтобы встряхнуть тебя за руку, выпить настоящего северного эля и лично убедиться, что твои дети – а я слышал, у тебя их куча – знают, как выглядит их король. Готовь пиво и охотничьих собак. Скоро увидимся. Роберт. Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Повелитель Семи Королевств и Защитник Государства. Роберт замолчал, переводя дух. В палате было тихо. Даже Бейлиш выглядел слегка ошеломленным прямотой и эмоциональным накалом письма. Варис внимательно рассматривал свои ногти. Ренли смотрел на брата с новым, незнакомым уважением. - Все записали, Мейстер? – спросил Роберт хрипло. - Дословно, Ваше Величество, – прошепелявил Пицель. - Пусть Варис найдет самого быстрого и надежного ворона. Письмо должно лететь в Винтерфелл быстрее зимнего ветра. И начните готовить королевский поезд. Мы выезжаем через два дня. Максимум. - Как прикажете,Ваше Величество, – поклонился Варис, его голос не выдавал ни малейшего удивления. Роберт снова опустился в кресло, словно выдохся. Он взял кубок, залпом осушил его и швырнул в угол, где тот со звоном покатился по каменному полу. - Вот и все. Совет окончен. Убирайтесь. Все. Члены Малого Совета молча поднялись и стали расходиться, каждый погруженный в свои мысли. Ренли бросил на брата долгий, непрочитаемый взгляд. Бейлиш снова закрутил монету, его лицо было задумчивым. Варис скользнул к двери бесшумно, как тень. Пицель копошился со свитком и печатью. Роберт сидел, уставившись в пустоту перед собой, его массивные плечи все еще напряжены, но гнев сменился тяжелой усталостью. Вдруг, когда Ренли уже почти достиг двери, король поднял голову, его голос прозвучал резко, словно удар копья: - И еще кое-что! Все замерли, обернувшись. Даже Варис остановился на пороге. - Мой племянник. Стеффон, – Роберт выговорил имя твердо. – Он поедет на Север со мной. Скажите ему. Пусть готовится. Оружие, конь, теплые шкуры – все, что нужно для долгой дороги и северных холодов. В палате повисло короткое молчание. Обмен взглядами был красноречивее слов. Племянник. Сын Станниса, которого все предпочитали не упоминать. Мальчик, которого Роберт подобрал, как брошенного щенка, больше назло упрямому брату, чем из милосердия. Но мальчик вырос. И доказал, что в его жилах течет кровь Бури. - Конечно, Ваше Величество, – первым отозвался Бейлиш, его голос гладок, как всегда. – Юный Стеффон, несомненно, будет рад возможности сопровождать своего короля и... опекуна. - Он тщательно подобрал слово, избегая "дядю" или "отца". - Он обретет ценный опыт, Ваше Величество, – добавил Варис, его тон был медово-сладким, но глаза оставались острыми, оценивающими последствия этого решения. – Путешествие на Север – суровое испытание для юноши. Мейстер Пицель просто кивнул, бормоча что-то о необходимости сверить запасы для еще одного члена свиты. Ренли же нахмурился, но не в неодобрении, а скорее в размышлении. Он сделал шаг назад, к столу. - Я сам предупрежу его, Роберт, – сказал он, и в его голосе прозвучала неожиданная твердость. – Стеффон... он слушает меня. Иногда. - Уголок его губ дрогнул в почти улыбке. - Лучше я скажу ему сам, чем он узнает от какого-нибудь слуги и сгоряча начнет крушить все из-за того что его заранее не предупредили. У племянника много дел в королевской Гавани. - В словах Ренли сквозило знакомство с буйным нравом юноши, смешанное с долей странной привязанности. Роберт кивнул, удовлетворенный. - Хорошо. Сделай так, Ренли. И скажи ему... скажи, что королю нужна его сильная рука на Севере. - Это прозвучало как высшая похвала. Советники окончательно вышли, дверь за ними тихо закрылась. Роберт остался один в огромной, внезапно осиротевшей палате. Солнечные лучи, падавшие на пустой стол, казались теперь холодными. Он провел рукой по лицу, смахивая невидимую пыль усталости, и потянулся за кувшином с вином, стоявшим на подносе у стены. Но прежде чем он налил, в дверях возникла еще одна фигура – высокая, прямая, облаченная в белый плащ Королевской Гвардии с вышитым золотом коронованным оленем. Седыми волосами и морщинами мудрости, но с ясным, зорким взглядом воина. - Ваше Величество, – глухой, но твердый голос лорда-командующего Королевской Гвардии, Сир Барристан Селми, нарушил тишину. – Вы звали? Роберт обернулся, и на его лице впервые за этот долгий день появилось что-то, отдаленно напоминающее тепло. - Баристан. Да. Войди. Закрой дверь. Выпьешь? - Я на посту, Ваше Величество, – вежливо, но непреклонно ответил рыцарь, оставаясь у двери. - Черт с тобой и твоим постом. Сегодня... сегодня можно, – буркнул Роберт, наливая два кубка темно-красного арборского золота. Он протянул один Баристану. Тот колебался мгновение, затем сделал несколько шагов вперед и принял кубок. Его движения были точными, экономными, как уточки фехтовальщика. - Садись, старина. Баристана опустился на стул, который только что занимал Ренли. Его белый плащ аккуратно лег на спинку. Он ждал. Роберт отхлебнул вина, закашлялся, затем взглянул на старика. - Ты обучал его. Стеффона. Он ведь был твоим оруженосцем, хоть коротко, но ты больше меня проводил с ним время. - Так и есть, Ваше Величество, – подтвердил Баристана. – С двенадцати до пятнадцати его лет. Пока он не заслужил свои шпоры. - За что он их заслужил, я прекрасно помню, – хмыкнул Роберт, и в его глазах мелькнула гордость, смешанная с усмешкой. – Разнес в пух и прах половину молодых петушков на том турнире. Никто не ожидал от... от него такого.- Он избежал упоминания Станниса, как договорились. - Но я не о турнире. Я о... о нем самом. Каково было? Обучать его? Воспитывать? Я... я взял его под крыло, Баристан, дал имя, кров, но... – Роберт развел руками, и в этом жесте была непривычная беспомощность, – ...воспитывали его другие. В основном ты. Баристан задумался, его пальцы обхватили ножку кубка. Он смотрел не на короля, а куда-то в прошлое. - Трудно, Ваше Величество, – начал он наконец, его голос был тихим, но каждое слово падало весомо. – Очень трудно. И очень… Проблематично, из-за его горячего нрава. Роберт насторожился. - Трудно? Он не слушался? Уперся, как его... как упрямый осел? Баристана позволил себе легкую, едва заметную улыбку. - Непослушание? О, да. Упрямство? В избытке. Но не это было главной трудностью, Ваше Величество. Главной трудностью был его характер. Огонь. Неукротимый. Как буря в Узком море. Он рвался в бой, когда нужно было учиться стойке. Он спорил с каждым приказом, видя в нем оковы. Гнев его был быстр, как молния, и так же разрушителен.- Старый рыцарь посмотрел прямо на Роберта. - Возможно, он кое-что усвоил от своего короля-дяди в юные годы, наблюдая издалека. Роберт громко фыркнул, но не обиделся. Скорее, ему это даже польстило. - Ха! Так он и меня задирал, когда поменьше был! Помню, как-то назвал "жирным старым пнем" после того, как я не пустил его на охоту на кабана. Драчун мелкий! Баристана кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти отеческое. - Да. Были моменты... непростые. Но были и другие. Когда этот огонь горел ровно и ярко. Когда он забывал о бунте и становился... губкой. Впитывал все: приемы меча, стратегию боя, рыцарский кодекс. Он драться умел, Ваше Величество. Умел исключительно хорошо. Природный дар, отточенный яростью и упорством. К пятнадцати годам он мог дать фору многим закаленным воинам. Но самое удивительное... Баристана сделал паузу, его взгляд стал отрешенным, будто он видел перед собой не пустую палату, а плац замка или поле условного боя. - Самое удивительное было не в его кулаках или клинке. А в его... голосе. В его взгляде. Когда он забывал о гневе, когда цель была ясна – защитить, достичь, победить – он преображался. Он мог собрать вокруг себя других оруженосцев, солдат гарнизона, даже ветеранов. Слова его были грубыми, простыми, не изысканными, как у лорда Ренли, но... они зажигали. Он смотрел тебе в глаза – и ты верил, что рядом с ним можешь свернуть горы. Он мог вдохновить на учение, на тренировку до кровавых мозолей, на безумную атаку в учениях. И они слушались его. Бывалые вояки, седые сержанты... слушались пятнадцатилетнего парнишку с горящими глазами и голосом, звенящим, как сталь. Потому что он шел первым. Потому что он верил без тени сомнения. И потому что за его спиной они чувствовали ту самую силу бури. Роберт слушал, затаив дыхание. Гордость раздувала его грудь, как паруса Молота Водоворотов в шторм. Он видел в этих словах отголоски собственной молодости, своей харизмы, но очищенной, направленной. - Сын Бури... – прошептал он то самое прозвище, которое дал Стеффону после того турнира, когда узаконил его как Стеффона Баратеона.- Так и есть. - Да, Ваше Величество, – подтвердил Баристана. – Сын Бури. Он доказал это на ристалище, заслужив право не только на шпоры, но и на ваше признание. И... он доказал это мне. Несмотря на все стычки, сломанные копья и мои седые волосы, выдернутые от отчаяния... обучать его было честью. Он – настоящий воин. И, возможно, настоящий Баратеон. Роберт поднял кубок. Его глаза блестели. - За него, Баристан. За Стеффона. За Сына Бури. Баристан, вопреки всем правилам и своему посту, медленно поднял свой кубок. - За Стеффона Баратеона, Ваше Величество.- Они выпили. Арборское золото текло по горлу, согревая. Роберт поставил кубок, его лицо вновь стало серьезным. - Он поедет со мной на Север, Баристан. К Старкам. К настоящим людям. Расскажи ему о дороге. О Севере. О том, чего ждать. И... присмотри за ним. Старая гвардия должна держаться вместе. - Как прикажете, Ваше Величество, – Баристана встал, его поза вновь стала безупречно прямой. – Я поговорю с ним. И буду рядом. В пути и на Севере. - Хорошо. Ступай. Роберт махнул рукой, но взгляд его был благодарным. Баристан поклонился и вышел так же бесшумно, как вошел, его белый плащ мелькнул в дверном проеме. Роберт остался один. Он подошел к окну, глядя на раскинувшуюся внизу Королевскую Гавань – шумную, вонючую, кишащую интригами. Но мысли его были далеко. Он думал о Винтерфелле. О Неде. О холодном, честном Севере. И о племяннике – буйном, необузданном, но несущем в себе искру истинной мощи Бури. Сын, которого он никогда не ждал, но который, возм ожно, был самым настоящим его наследником по духу. На Севере все станет яснее. Надежда, тяжелая и новая, теплилась в его груди рядом с грузом утраты и королевских обязанностей.