Глава 13. Большая Семья

В Долине Тишины жизнь не просто теплилась – она била ключом, переливаясь через край, как хорошо приготовленная похлёбка, которая не помещается в котёл. Из временного лагеря беженцев это место стремительно превращалось в странное, немыслимое ранее поселение-утопию. Воздух, некогда наполненный страхом и настороженностью, теперь гудел от смешанных голосов, стука молотков, мычания коров (первый подарок от местных, очарованных пирогами Мако) и непременного, доминирующего запаха свежеиспечённого хлеба и тушёного мяса. Эльфы, что раньше прятались по лесам или ютились в городских гетто, с неожиданным рвением взялись за строительство. Под руководством самых опытных они возводили не временные шалаши, а добротные дома из сруба и камня, с крепкими крышами, способными выдержать любую непогоду. Другие, под чутким и яростным надзором Мако, выходили на поля. Она не просто распределяла задачи – она стояла на поле, как полевой командир, уперев руки в боки, и следила за своими «работягами». — Не перетрудитесь! — её голос, ставший привычным фоном Долины, катился по пашне. — Солнце в зените – все на обед! Кто последний – моет котлы! Вижу, тот парень с веснушками уже шатается! Немедленно миску в руки! Люди-крестьяне из окрестных деревень, сначала наблюдавшие за всем этим с глухой стеной непонимания и страха, постепенно оттаивали. Их подкупала не политика Фольтеста, а простая, грубоватая доброта и яростная, неподдельная справедливость Мако. Они видели, как она могла отчитать могучего эльфа-воина за то, что тот не поделился куском хлеба с ребёнком, и тут же накормить этого воина двойной порцией. — Эй ты, здоровяк! — как-то рявкнула она на рослого темерского лесоруба, нечаянно толкнувшего эльфийского малыша. — Зачем ребёнка толкнул? Он же рядом с котлом чуть не упал! А ну извинись сразу! Или сегодня останешься без моих яблочных пирожков, слышишь? Без пирожков! Лесоруб, смущённый и притихший, извинился. А вечером попробовал те самые пирожки. И его мир перевернулся. Начался стихийный, не санкционированный никем сверху культурный обмен. Эльфы, видя беспомощность людей в лесу, учили их премудростям травничества, ориентирования, тайным тропам. Люди, в свою очередь, учили эльфов тонкостям земледелия, севооборота, ухода за скотом. Правда, сами же страдали от их нечеловеческой скорости и силы – один сытый эльф на поле успевал сделать за троих, а то и четверых людей, что вызывало и восхищение, и лёгкую зависть. Мако была вездесуща, как божество плодородия и войны одновременно. Она командовала на своей главной кухне под открытым небом, где теперь дымились десятки котлов, лично проверяя каждый на вкус. Она вела переговоры с интендантами Фольтеста, которые теперь приезжали не с опаской, а с почтительным трепетом – эта женщина считала каждую крупинку соли и могла наорать на королевского чиновника за некачественную муку так, что тот готов был провалиться сквозь землю. Она по-прежнему гонялась за недоедавшими, особенно за Иорветом, который возвёл уклонение от её добавок в ранг высокого искусства конспирации. И… она училась воевать. Её спонтанные тренировки с эльфами переросли в нечто большее. Её движения с мечом – теперь с настоящим, изысканным эльфийским клинком, подаренным ей благодарным бойцом, чью жизнь она спасла не только едой, но и вовремя поданным лекарством – стали отточенными, смертоносными. Её удары, усиленные остаточной силой Юпитера и её собственным яростным характером, были сокрушительными. Она тренировалась в кольчуге, надетой поверх её вечного, засаленного фартука, с мечом на бедре, и была грозной, внушающей уважение фигурой. Прозвище «Громовая Кухарка», данное ей когда-то в шутку, теперь звучало без тени иронии. Это было её звание. Иорвет, молчаливый столп этого нового мира, наблюдал. Его острый, стратегический ум, освобождённый от вечной заботы о выживании, работал на опережение. Он видел не просто разрозненную общину. Он видел ростки чего-то грандиозного. Он видел Силу Севера. Сытые, обученные, прекрасно вооружённые эльфы, объединённые не голодом и ненавистью, а сытостью и лояльностью – сначала Темерии, а по факту – лично «Мамочке Мако». Это была не банда партизан. Это была армия нового типа, способная переломить ход любой войны, стать тем самым копьём в спину Нильфгаарда или щитом для Темерии. Его разведчики, самые быстрые и незаметные, докладывали о движении масс фанатиков Радовида. Иорвет знал – бой не за горами. Это будет не стычка, не налёт. Это будет крестовый поход против них всех. Но впервые за долгие, долгие годы он чувствовал не холодную тревогу в пустом желудке, а уверенность, тёплую и тяжёлую, как хорошая порция рагу. У него была крепость – не из камня, а из духа, выстроенная в Долине Тишины. У него было тайное оружие – сытость его бойцов. И у него было её сердце и её кулак – «Мамочка Мако». Он подошёл к ней, когда она, стоя на коленях, зашивала разорванный плащ маленькому эльфийскому мальчишке, одновременно через плечо прикрикивая на поварят, чтобы не подгорела похлёбка с дичью. — Мако, — сказал он тихо, его голос был спокоен. Она подняла голову, зажав иглу в зубах. — Мм? — Скоро… — продолжил он, — будет много гостей. Нежеланных. И очень, очень голодных. Но не на нашу похлёбку. А на нашу погибель. — Он посмотрел на неё прямо. — Накормишь? Мако вынула иглу изо рта, воткнула её в фартук и встала, отряхнув колени. В её глазах не было и тени страха или неуверенности. Была знакомая ярость защитницы своего гнезда, своей семьи. И… привычная, почти деловая решимость. — Гостей? — переспросила она, окидывая взглядом своё хозяйство. — Сколько? Тысяча? Две? Пять? — Она посмотрела на свои гигантские, блестящие котлы, на склады, ломящиеся от мешков с мукой и крупами – её неусыпный контроль за снабжением давал плоды. Потом её взгляд вернулся к Иорвету, и уголки её губ тронула та самая, знакомая ему улыбка воина и повара, видевшего вызов. — Без проблем. Устроим им такой "приём", что проглотят свои мечи вместе с моей фирменной острой похлёбкой. До состояния "нестояния". Как я учила. — Её лицо стало серьёзным, взгляд – твёрдым, как сталь. — Но… после того, как наши все поедят. До последней крошки. И ты – тоже. Видела, ты опять завтрак пропустил, говорила с теми людьми из Вызимы. Не начинай это опять! Иначе заставлю есть на глазах у всего отряда! Иорвет вздохнул, но в его единственном глазу светилось что-то новое. Не просто надежда. Готовность. Сытый, сильный, ведомый этой безумной, прекрасной «Мамочкой» в засаленном фартуке и блестящей кольчуге, он был готов встретить любую бурю. Он знал, что после боя, каким бы тяжёлым он ни был, их снова накормят. Досыта. До состояния «нестояния». И это осознание было лучшей мотивацией из всех, что он знал за свою долгую, долгую жизнь. В воздухе Долины Тишины, таком сладком от запаха свежей выпечки, дыма кузниц и новой надежды, уже звенели самые первые, далёкие, едва уловимые звоночки тревоги. Доносился отголосок яростных проповедей с севера. Но здесь, у дымящихся котлов Мако, кипела жизнь. И пахло чем-то невероятно вкусным. Победой.