Глава 14. Было невкусно, но хватило всем

Долина Тишины встретила рассвет в состоянии, которое нельзя было назвать ни паникой, ни лихорадочными приготовлениями. Это была сытая сосредоточенность. Воздух был чист и прохладен, пахнущий дымком от ещё тлеющих ночных костров и… свежим хлебом, который уже вынимали из печей. Не было суеты, не было криков. Было тихое, уверенное движение. Эльфийские патрули, словно тени, скользили по периметру долины, их движения были плавными, экономичными, их глаза, обострённые сытной пищей, видели каждую травинку, каждый камень на подступах. Люди-ополченцы из местных и те, что пришли с Роше, проверяли тетивы луков, наконечники копий. Их лица были серьёзны, но не испуганы. Их вдохновляла не только речь командиров, но и пироги Мако и её непоколебимая уверенность. В самом центре деревни, как и каждое утро, дымились гигантские котлы. И над ними, как всегда, стояла Мако. В её обычный «рабочий» образ внесли коррективы: поверх засаленного фартука была надета лёгкая, но прочная эльфийская кольчуга, а на боку висел изящный, смертоносный клинок. Но её команды оставались прежними, её голос, звонкий и властный, резал утренний воздух, придавая всему происходящему сюрреалистичное ощущение нормальности. — Картошку мельче руби! Лук – вон так, соломкой! — она показывала движения ножом с такой скоростью, что тот сливался в блестящую полосу. — И мясо… мясо режь аккуратнее, не комкай! После боя всем понадобится силы восстановить! Иорвет! — Она резко обернулась к командиру, который вместе с Роше и несколькими вожаками других отрядов Белок, недавно примкнувших к «семье», изучал разложенную на бочке карту. — Ты завтракал? Вижу по глазам – нет. А ну-ка, немедленно иди сюда! Иорвет, не отрываясь от карты и жестом указывая на узкое ущелье, машинально сделал шаг в сторону, тело уже готовилось к привычному манёвру уклонения. Но Роше, сипло хихикая, хлопнул его по плечу. — Беги, Старый Лис! Твоя громовая кухарка зовёт! А мы тут пока без тебя обойдёмся. План-то прост, как пять медяков. — Он осклабился, указывая грязным ногтем на карту. — Пусть эти уроды влезут в долину, как крысы в мышеловку. А потом… — Его усмешка стала хищной. — Сытые, злые белки против голодных, тупых фанатиков. Дай угадаю, кто выиграет? Ставлю бочку вина на твоих ушастых. Иорвет фыркнул, но к Мако пошёл. Он давно усвоил простое правило: одна тарелка сейчас – меньше позора и принудительного кормления с ложки на всеобщем обозрении потом. Первые ряды «Огнепоклонников» показались на гребнях окружающих долину холмов как раз в тот момент, когда солнце окончательно вышло из-за гор и осветило поле будущей битвы. Они не просто шли – они ревели. Их рёв был дисгармоничным хором фанатизма, жадности и страха. Они размахивали факелами, на которых трещало сырое дерево, и символами Вечного Огня. Их ряды были пёстрыми и неровными: фанатики в обгорелых, грязных рясах, с пустыми или безумными взглядами; наёмники в ржавых, собранных из всего подряд доспехах, с холодным расчётом в глазах; и чернь – самые отчаянные и бедные горожане и крестьяне с вилами, топорами и косами, подогретые до состояния исступления пламенными речами о «священной войне». Они ждали увидеть панику, ужас, слабость «еретиков». Они ожидали лёгкой добычи и славы. Они увидели… тишину. Глухую, звенящую. И их ударил в нос запах. Не запах страха и пота. Невероятно дразнящий, густой, жирный запах тушёного с травами мяса и свежеиспечённого, тёплого хлеба. Этот запах был сильнее их криков. — ВОН ОНА! Еретичка-повариха! ЯД ЗМЕИНЫЙ В ОБЛИЧЬЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ! — завопил Иерарх Хеммельфарт, с трудом выкатываясь вперёд на своём походном кресле, которое везли два дюжих фанатика, и указывая дрожащим, жирным пальцем на Мако, невозмутимо помешивающую один из котлов. — СЖЕЧЬ ЕЁ ПЕРВОЙ! ПУСТЬ ЕЁ ЖИР ПОСЛУЖИТ МАСЛОМ ДЛЯ НАШЕГО СВЯТОГО ПЛАМЕНИ! ВПЕРЁД! Они ринулись вниз, по склону, с диким, но уже немного сомневающимся воплем. Их ярость была слепой, неорганизованной, как таран без руля. Они не заметили, как эльфийские дозорные, словно призраки, растворились на флангах, пропуская этот людской поток прямо в чашу долины. — Теперь, — сказал Иорвет спокойно, проглотив последний кусок тёплого хлеба под пристальным взглядом Мако. Он поднял руку. Сигнальная, полая внутри стрела, выпущенная из эльфийского лука, с пронзительным, диким свистом взмыла в небо, разрезая утреннюю тишину. И начался апокалипсис. С флангов, из-за сложенных каменных стен, из-за углов домов, словно из-под земли, выросли лучники. Не люди – эльфы. Сытые, зрячие, абсолютно спокойные. Их лица были каменными масками. Их стрелы летели не просто метко. Они летели сквозь кольчуги наёмников, находили микроскопические щели в пластинчатых панцирях, пробивали щиты. Дождь смертоносных, идеально оперённых стрел обрушился на вбегающую в долину толпу. Люди падали, как подкошенные колосья, их крики обрывались, смешиваясь с запахом крови и всё ещё витающим запахом еды. Сверху, с крыш домов, с уступов на холмах, на ошеломлённых, замешавшихся наёмников и обезумевших фанатиков, с дикими, но не истеричными, а холодными, расчётливыми боевыми кличами обрушились Белки. Это не была слепая ярость. Это была работа. Точная, выверенная, страшная в своей эффективности. Мощные, быстрые, невероятно сильные от сытного завтрака, они били без промаха: мечи сносили головы и конечности, отточенные кинжалы находили стыки в доспехах, проникая глубоко внутрь. Скорость их была пугающей, неестественной. Они появлялись, как вспышка, убивали одного-двух-трёх и исчезали, чтобы через мгновение ударить в другом месте, сея панику и хаос в уже дрогнувших рядах. Фанатики, ожидавшие встретить слабых, измождённых «нелюдей», столкнулись с идеально отлаженной машиной смерти, ураганом из стали и мускулов. В центре, у котлов, ополченцы и люди Роше сомкнули щиты, встретив прорвавшуюся через заслоны чернь и остатки фанатиков стеной стали и дубовой древесины. И за их спиной, у своих котлов, стояла Мако. Не с мечом. С огромной, чугунной сковородой с длинной ручкой, которую она использовала для перемешивания тушёнки в огромных котлах. Когда один здоровенный наёмник, прорвавшись сквозь строй, с диким воплем бросился на неё, она просто… замахнулась. Удар сковородой по его закрытому шлему прозвучал низко и глухо, как удар похоронного колокола. Наёмник рухнул на землю без сознания, его шлем треснул. Мако фыркнула, поправила сковороду на плече: "Мешаешь готовить! Идиот." Верховный Жрец Хеммельфарт, наблюдая со своего импровизированного трона, как его «святое воинство» тает, как снег под весенним солнцем, под ударами этих сытых демонов, как его грозные наёмники бегут от девушки со сковородкой, впал в исступление. Его вера дала трещину, и её заместила бешеная ярость. Он взметнул руки к небу, его пальцы скрючились, и он начал выкрикивать слова древнего заклятья, призывая само Пламя с небес, чтобы испепелить саму деревню, всех этих тварей, эту еретичку… — ЕРЕТИЧКА! ГОРИ ВО ИМЯ… Он не закончил. Со свистом, пришедшим прямиком из токийских бейсбольных тренировок Мако, в его солнечное сплетение врезался… котелок. Не пустой. Полный обжигающе горячей, густой смеси из воды и жира. Удар был точен и невероятно силён. Тучное тело жреца сотряслось от удара, он захлебнулся собственным криком и бульканьем, рухнув с кресла навзничь в грязь. Священное пламя, что уже начало разгораться в его руках, погасло с шипением в растекающейся луже. Бойня (именно бойня, а не бой) длилась недолго. Сытые, организованные, ведомые тактическим гением Иорвета и яростной, циничной энергией Роше, защитники Долины разгромили втрое превосходящего, но голодного, недисциплинированного и тактически безмозглого врага. Фанатики и наёмники, кто уцелел, бросили оружие и побежали обратно в горы. Чернь разбежалась первой, ещё в начале сражения. Тишина постепенно вернулась в Долину. Её нарушали лишь стоны раненых врагов да отдалённые команды лекарей. Мако, отряхнув свою сковороду о штаны пленного, уже командовала, её голос снова был полон привычной энергии: — Раненых наших – немедленно к лекарям! Пленных этих… — она брезгливо посмотрела на жалкую кучку перепуганных наёмников и на хрипящего, обожжённого Верховного Жреца, которого волокли в сарай, — …в сарай под замок. И накормить. Скромно. Хлебом и водой. Чтобы поняли, какую чушь несли. А потом… — Она подошла к огромному, нетронутому котлу, с грохотом сбила с него крышку. Тот самый, невероятный, победный аромат снова разлился по долине, затмевая запах крови и пепла. — А потом ОБЕД! Всем! Двойные порции! Мы ЗАСЛУЖИЛИ! Иорвет подошёл к Роше. Оба были забрызганы чужой кровью и грязью, но невредимы. Они молча постояли, глядя на поле, усеянное телами в багряных робах и ржавых доспехах. — Ну что, Вернон? — спросил наконец эльф, его голос был усталым, но твёрдым. — "Невкусно" для них вышло? Роше, не отрывая глаз от поля, вытер клинок о штаны ближайшего пленного наёмника, усмехнулся, обнажив ровные зубы: — Да уж, не фонтан. Похлёбка из собственной крови – так себе деликатес. Но, как говорится, хватило всем. Особенно твоей громовой фее – она им целый котелок суровой правды в глотку влила. Прямо в прямом смысле. — Он кивнул в сторону сарая, откуда доносились хриплые стоны. — Интересно, теперь господин Кирус Энгелькинд Хеммельфарт в нашей похлёбке Вечный Огонь узрит? А что с Радовидом-лысым думаешь? — Думаю, — глаз Иорвета сузился до щёлочи, в них мелькнул холодный огонь, — он получит подробный отчёт. И… аппетит у него пропадёт. Надолго. Наш маленький секрет – сытость – раскрыт. Но теперь они узнали и его цену. И она оказалась для них слишком высока.