Сказки

      Был вечер. Зимняя темень. Снег валил хлопьями.       Могура, покачивая головой в такт, напевал себе под нос строки какой-то тоскливой песни. Маги как сейчас помнит слова. Они врезались в память, оставляли кратеры:

      А снег, наверное, тоже бел,

      А ты замёрз и совсем не пел.

      Тот смотрит в окно задумчиво, взгляд не сфокусированный. Будто обращается через толщу пространства к чему-то давно прошедшему, затерянному во времени. Может даже к кому-то, чёрт его знает. Впрочем, в этом весь Могура.       Его не разгадать. Не понять, что у него на душе, в сердце, да в черепной коробке. Маги знает. Маги пытался. Маги – кандидат наук в области изучении Могуры Момоюки. Самый рьяный и упорный студент на потоке, ловит каждое слово, каждый взгляд-вздох-жест. Да только это ничего не даёт – тот всё ещё остаётся ящиком Пандоры.       Яэко, сидящая поодаль от них с огромной кружкой травяного чая, занималась тем же. У них с Куриаки негласный, тихий поединок. Кто заметит больше, у кого глаз более зоркий, чьё чутьё острее?

      Наша чашка в углу стола,

      Она как правда – пуста и бела

      Могура примыкает лбом к запотевшему окну и его взгляд становится совсем уж унывающим. Маги и Яэко бы утешили-выслушали-поддержали. Только вот оба знают – нельзя спугнуть. Спугнуть воспоминания и истинные чувства. Один неверный шаг – и этот лицедей снова запечатает себя в непроницаемый кокон, налепит на лицо тысячи масок. Только вот во всём этом Могуры – от силы три крупинки.

***

      Могура Момоюки знал много сказок. Только вот все сказки у него были печальными. О пустых гнёздах, о забытых краях, о заледеневших руках, и о тех, кто никогда больше не споёт.       — А потом? — спрашивал кто-нибудь с надеждой.       — А потом ничего, — отвечал Могура, и в его голубых глазах стояла плоская, как поверхность озера в штиль, печаль. — Пришла зима. И всё».       За светлыми сказками обращайтесь к Юми Оо-камудзуми-но микото. Медовый голос и тёплые истории, полные надежды. Только вот есть одна проблема... Он сам забыт. Потерян под пластами истории, погребён под пылью времён.       Ныне остались только строчки о том, кто замёрз навсегда. Панихида по забытому Божеству.       И Маги, слушая эту песню, понимал, что Момоюки Могура — живой некрополь. Хранитель могилы того, в кого мир больше не верит. Каждая история — надгробная плита. И эта мысль была страшнее любой печальной сказки.