Лук и меч

Отойди от меня: ты стоишь слишком близко,

И тебе моя тень заслоняет мир.

Брось на землю мой плащ: ты в своих молитвах

Протёр его шерсть до дыр.

По моим по следам не последуешь ты,

Хочешь того или нет, —

Отойди от меня: ты стоишь слишком близко

И не можешь увидеть свет

      Могура...       Пожалуй, нет. Юми Оо-камудзуми-пока-ещё-совсем-не-но-микото помнит отзвук шагов от стен величественного зала Первозданного.       Что он ещё помнит?       Помнит свой взгляд на мир через искажённую призму верховных божеств. На глазах словно пелена, почти повязка. Повязка из навязанного уважения и устрашения. Повязка, сквозь которую не видно истинный свет мира людского.

Тогда ты зайдёшь с другой стороны

И скажешь, что я — твой бог,

Что без меня ты не сможешь жить,

Что сломит тебя твой рок;

Что рвёшься идти ты следом за мной,

Что хочешь ты мной дышать…

Только не сможет лететь за совой

Птенец, рождённый бежать

      А вот Юми Оокамудзуми-но-микото помнит, как перед ним штабелями клали поклоны. Не только жители мира людского, но и существа из мира Ёми. Впрочем, воочию они его никогда и не видели — дело обходилось множественными храмами, святилищами и прочими памятниками.       С жителями Такама-га-хары же дело обстояло поинтереснее. Пресловутая приставка «-но-микото» зарешала, хмыкает нынче Могура, ведь иерархия не чужда даже миру божеств. Тем более миру божеств.       Раньше, не вознесённому до ранга почтеннейших ками, ему оставалось только ловит на себе косые взгляды своих коллег по цеху. Три плода персика, говорите? Смех да и только!       Как лихо может закрутиться жизнь даже у персика! Царство смерти, фурии и спасённый его руками Идзанаги — мощнейшее комбо, которое способно мигом продвинуть по карьерной лестнице.

Бойся меня, ненавидь, проклинай!!!

…И пытайся убить.

Если хочешь страдать — бери и страдай,

Только не смей хандрить.

Бейся, беги, умоляй о пощаде,

Ищи свой ответ.

Только не стой слишком близко ко мне —

И ты сможешь увидеть свет

      Было бы легче, если бы Яку ненавидел его.       Но Яку его не ненавидел.       Вообще сложно говорить о чувствах, когда дело касается Яку.       Яку смотрел на него. Пристально, не отрываясь. Глаза у него бездонные. Могуру до сих пор пробирает холодок при одном воспоминании.       Юми — половина Яку, а Яку — половина Юми. И этот симбиоз означал целостность. Баланс. Твёрдую почву под ногами.       Так и жили столетиями.       Один смотрел на другого, как на диковинку, как на единственную интересную вещь в мире. Другой же терпел то, что являлся объектом созерцания.       Один защищал род людской, а другой же насылал на них бедствия.       Один решился убить второго и был изгнан навеки.       Было бы действительно легче, если бы Яку его ненавидел.       Было бы не так болезненно вспоминать юность, проведённую бок о бок в небесных садах.