Глава 13. Мы разделим эту грусть на двоих

Солнце вышло покурить

— Алёна Швец

София так и не смогла уснуть и встав за десять минут до восьми спустилась в гостинную. Она тяжело вздохнула, окинув помещение разочарованным взглядом. Картина, представавшая перед ней, была хуже, чем она ожидала: разбросанные бутылки, повсюду осколки стекла, липкие лужи разлитого алкоголя, пропитавшие ковры, и сонно разметавшиеся по мебели старшекурсники. Кто-то мирно похрапывал на диване, кто-то сполз на пол, а Забини, похоже, даже не пошевелился со вчерашнего вечера. Ничего не изменилось. Она на секунду закрыла глаза и судорожно втянула воздух, пытаясь представить, что будет, если Северус увидит это. Её передёрнуло. Ему хватит одного взгляда, чтобы вынести всей гостиной смертный приговор. Пока она стояла, прикидывая, с чего начать спасение утопающего корабля, за её спиной хлопнула дверь. София обернулась. Из-за угла, пошатываясь и сонно потирая глаза, вышел Драко. Волосы его были слегка взъерошены, мантия надета кое-как, а на лице застыло выражение человека, которого только что вытащили из объятий сна. — Мерлин… — хрипло пробормотал он, лениво оглядывая разруху. София скрестила руки на груди и посмотрела на него с лёгкой насмешкой. — Доброе утро, — произнесла она с преувеличенной бодростью. Драко лениво бросил на неё мутный, ещё не до конца осмысленный взгляд, зевнул и потянулся, небрежно махнув рукой, словно отгонял надоедливую мысль. Он шатко двинулся вперёд, делая неуверенные шаги, и едва не наступил на чей-то забытый ботинок. Глаза его вновь скользнули по хаосу, царившему в гостиной, но, похоже, он решил не заострять на этом внимание. — Пойдём, скоро завтрак начнётся, — спокойно бросил он, лениво направляясь к выходу. Но ушёл он недалеко. Едва сделав пару шагов, он вдруг почувствовал, как что-то резко дёрнуло его назад, угрожая сбить с ног. София крепко схватила его за капюшон мантии и рванула, не дав ему скрыться. — Ой, ну что опять? — раздражённо выдохнул Драко, удержавшись на ногах и бросив на неё недовольный взгляд. София стояла перед ним, скрестив руки на груди, и смотрела так, словно перед ней не юный Малфой, а провинившийся первокурсник. — Ты всех будишь и отправляешь по комнатам, — приказным тоном сказала она, не терпящим возражений. — Что? — он моргнул, не сразу сообразив, что она только что сказала. — Я займусь остальным, — добавила она. Драко медленно перевёл взгляд на распростёршихся повсюду учеников и закатил глаза. — Мерлин, за что мне это… — простонал он, но всё же послушно повернулся к ближайшему спящему слизеринцу и пнул того носком ботинка. — Просыпайся, Селвин, ты не дома, — буркнул он, заставляя парня застонать и натянуть на голову уголок мантии. София с удовлетворением наблюдала за этим. Всё-таки иногда Малфой мог быть полезен. Драко недовольно фыркнул, но всё же принялся за работу, нехотя пихая спящих однокурсников ногой или лениво тряся их за плечи. Каждому он выдавал пару недовольных фраз вроде «Подъём, ленивые задницы» или «Если не уйдёшь через минуту, скажу Снейпу, что ты испортил его котел». София же тем временем взмахнула палочкой, и битые стекла с лёгким звоном исчезли, распавшись в воздухе. Следующим движением она отправила пустые бутылки прямиком в мусорку. Оставшийся по гостиной хлам аккуратно сгруппировался и тоже исчез, как будто его никогда и не было. Запах вчерашнего безудержного веселья всё ещё витал в воздухе, поэтому она провела ещё один плавный взмах палочкой, и по помещению разнесся лёгкий аромат свежести. К этому моменту Драко уже почти справился с задачей. Большинство слизеринцев, ворча и потирая головы, побрели в свои комнаты, оставив после себя лишь пару несчастных, которые продолжали спать как убитые. София устало вздохнула, глядя на двух громил, Крэбба и Гойла, которые валялись на полу, обняв друг друга, словно в страхе, что их разлучат. Драко хмыкнул, но даже не попытался их будить, зная, насколько это бесполезное занятие. — Ладно, эти пусть валяются, — пробормотал он, поворачиваясь к дивану, на котором, сладко спал Блейз. София скрестила руки на груди и посмотрела на Малфоя в ожидании его действий. — Подъём, герой ночи, — произнёс он, тряся за плечо Блейза, но тот даже не шелохнулся. Малфой нахмурился и встряхнул его сильнее: — Забини, вставай, завтрак уже начался. — Завтрак… — пробормотал Блейз сквозь сон, отворачиваясь от него. — Отлично… принесите мне сюда. Драко закатил глаза, выпрямился и посмотрел на Софию. — Может здесь оставим? — Нет, — устало ответила она. Малфой ухмыльнулся и, не раздумывая, схватил Блейза за ворот полурастегнутой рубашки, сдёргивая его с дивана. — Ты ебанутый?! — возмутился Забини, едва устояв на ногах. — Доброе утро, дружище, — усмехнулся Драко. Блейз пробормотал что-то нечленораздельное, потирая лицо, и, тяжело вздохнув, отправился в свою комнату. София ещё раз окинула взглядом теперь уже чистую гостиную и вздохнула, собираясь наконец-то отправиться на завтрак. Но что-то на диване, там, где только что валялся Забини, привлекло её внимание. Маленькая стеклянная баночка с каким-то измельченным веществом одиноко поблёскивала в лучах магического света. Она нахмурилась, нагибаясь, чтобы взять находку, но тут же заметила, как Драко резко дёрнулся вперёд, пытаясь выхватить её первым. — Отдай, — пробормотал он, но София среагировала быстрее, отдёрнув руку. Малфой раздражённо вздохнул, а она, усмехнувшись, перевела на него изучающий взгляд. — Что такое? — с иронией спросила она, легко покачивая баночку в руке. — София… — Драко потёр затылок, будто раздумывал, как бы ему смягчить удар. — Ты только не злись. — Ах, вот как? — приподняла бровь девушка. Она не стала тратить время на расспросы, просто откупорила крышку и поднесла баночку к носу, привычно вдыхая запах, как это обычно делал Северус, проверяя ингредиенты. Как только аромат ударил в нос, София застыла. Она опустила руку и медленно подняла на Малфоя недоумённый взгляд. — Драко… — тихо начала она, не веря в собственные догадки. — Это уже не смешно. — София, всё нормально, — тут же заговорил он, подняв руки, словно пытаясь успокоить её. — Мы немного… мы не переходили норму. — Драко, это Белладонна! — возмущённо произнесла она, сжав баночку в ладони. — Это яд! — Я знаю, — спокойно кивнул он, явно не понимая всей серьёзности ситуации. — Но там всего ничего было. Два грамма на литр. София посмотрела на него разочарованным взглядом. Конечно, она знала, что при таком разведении сушёная Белладонна не станет смертельной, но всё зависело от количества выпитого и индивидуальной реакции организма. Она резко выдохнула, решив не продолжать этот разговор. Развернувшись, девушка направилась к выходу, но Драко тут же пошёл за ней и аккуратно взял её за руку, мягко, но настойчиво останавливая. — Всё же нормально прошло, — попытался он убедить её. — Все живы. — Раз на раз не приходится, — парировала София, не убирая руки. Драко прищурился, а потом ухмыльнулся, склонив голову набок. — Ну, тогда приходи в следующий раз и самостоятельно контролируй происходящее, — предложил он с игривой насмешкой. — Ага, чтобы потом отпаивать всех лично? — пробормотала она. — Ну, или можешь сама попробовать, — добавил он с хитрой улыбкой, медленно наклоняясь чуть ближе. — И убедиться, что не так уж это и плохо. София прищурилась, глядя прямо ему в глаза, а затем резко разжала пальцы, сунув злополучную баночку ему в ладонь. — Не надейся. Она развернулась и направилась к выходу, оставляя за собой ощущение холодного разочарования. Драко смотрел ей вслед, затем перевёл взгляд на баночку и ухмыльнулся, легко подбрасывая её в воздухе и ловя обратно. — Посмотрим… — пробормотал он себе под нос и, засунув находку в карман мантии, последовал за ней. Как только София с Драко вошли в Большой зал, она сразу же заметила, что за столом Слизерина чего-то… точнее, кого-то не хватало. Половины учеников не было. Девушка тут же повернулась к Малфою, метнув в него суровый взгляд. — «Нормально прошло»? — тихо, но с явным раздражением спросила она. Драко лениво пожал плечами, словно его совершенно не волновало происходящее. — Ну, кто-то, наверное, ещё не пришёл в себя, — хмыкнул он, небрежно накладывая себе на тарелку немного яичницы. София глубоко вздохнула, стараясь не поддаться раздражению. Они сели за стол, но аппетит был окончательно испорчен. Девушка рассеянно ковыряла вилкой в тарелке, всё ещё раздумывая, как Северус отреагирует, когда увидит последствия ночных развлечений их факультета. К тому же, его не было за преподавательским столом. Это немного тревожило. Хоть София и не могла представить, что он может просто не прийти на завтрак без причины, отсутствие его мрачной фигуры всё же резало глаз. Завтрак протекал в напряжённой тишине. Драко ел неторопливо, не спеша, а София наоборот — быстро, будто хотела поскорее покончить с этим и сбежать. Наконец, они встали и направились в подземелья на первое занятие — зельеварение. Как только они вошли в класс, девушка инстинктивно замерла в дверях. Из всех слизеринцев в аудитории были только они двое. Ряды столов казались пугающе пустыми, и это не могло не бросаться в глаза. Зато гриффиндорцы, в отличие от них, сидели в полном составе. Стоило им пройти внутрь, как Поттер и Уизли тут же переглянулись и ухмыльнулись. Гриффиндорцы явно не собирались упускать шанс позлорадствовать. — Гляньте-ка, — громко произнёс Уизли, растягивая слова, — похоже, половина Слизерина вымерла за ночь. — Или у них массовое отравление, — добавил Поттер, ухмыляясь. — Ну, зельеварение ведь должно кого-то лечить, не так ли? — Или они просто не проснулись, — с наигранным сожалением подытожил Рон. — Видимо, последствия бурного вечера. Драко раздражённо закатил глаза, София лишь молча сжала губы. Они проигнорировали выпад гриффиндорцев и заняли свои места. Но прежде чем кто-то успел продолжить разговор, дверь в класс резко распахнулась. На пороге возник Северус Снейп. Он стремительно вошёл в аудиторию, его чёрная мантия взметнулась, будто тёмные крылья. Проходя мимо столов, он машинально окинул класс цепким взглядом, но почти сразу же остановился. Слизеринский ряд был почти пуст. Глаза Снейпа сузились, его лицо оставалось бесстрастным, но в этой неподвижности читалось что-то зловещее. Он медленно повернул голову к двум единственным представителям своего факультета и, скрестив руки на груди, ледяным голосом спросил: — Это всё? Тишина стала почти осязаемой. Драко ковырял стол не поднимая глаз. София лишь пожала плечами. Северус мрачно оглядел пустые места за слизеринским столом, затем перевёл взгляд обратно на двух единственных присутствующих старост. — И где остальные? — голос его был всё таким же холодным, но София, хорошо знавшая кузена, уловила в нём опасную нотку. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но Драко её опередил. — Вероятно, им стало… нехорошо, — лениво протянул он, облокачиваясь на спинку стула. София была слегка в шоке от его самоуверенности. — Отравление? — вкрадчиво уточнил Северус. — Можно и так сказать, — пожал плечами Малфой, ухмыляясь. Гриффиндорцы, до этого сдерживавшие смешки, теперь уже откровенно веселились. — Ну, если что, мы всегда готовы оказать помощь пострадавшим, — ехидно бросила Грейнджер, переглянувшись с Поттером. — Да, вдруг кому-то понадобится противоядие от… похмелья, — добавил Рон, снова усмехнувшись. — Если бы имело смысл лечить вашу тупость, я бы, возможно, даже позаботился о вас, — холодно парировал Драко, даже не взглянув в их сторону. Северус с силой опустил ладонь на стол, заставляя аудиторию вздрогнуть и замолчать. — Хватит, — отрезал он, обведя всех острым, колючим взглядом. Затем снова повернулся к Софии и Драко. — После уроков — в мой кабинет. Оба. Драко закатил глаза, но ничего не сказал, София лишь кивнула. — Прежде чем начать сегодняшний урок, — сказал Снейп, — я бы счел уместным напомнить, что в июне вы будете держать серьезный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. Хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, я все же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за СОВ хотя бы «удовлетворительно». Иначе вам придется столкнуться с моим… неудовольствием. Его взгляд в этот момент остановился на Невилле, который судорожно сглотнул. — По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — продолжал Северус. — По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моем классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придется со мной распрощаться. Он посмотрел на Гарри, и рот его скривился. — Но до приятной минуты расставания как-никак еще год, — мягко сказал он, — и потому, будете вы впоследствии претендовать на высшую аттестацию или нет, я советую всем собраться с силами и постараться получить те приличные баллы за СОВ, на какие я привык рассчитывать у своих учеников. Сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Это — Умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство. Но осторожно: если переусердствовать с ингредиентами, пациент может погрузиться в глубочайший, а то и необратимый сон, поэтому пристально следите за тем, что делаете. Ингредиенты и способ приготовления, — Северус взмахнул волшебной палочкой, и на доске появились надписи. — написаны на доске. Все, что вам необходимо, — он опять взмахнул палочкой, распахивая дверцу шкафа. — находится в шкафу. В вашем распоряжении полтора часа… Приступайте. Спустя время, Северус начал расхаживать по кабинету смотря на результаты учеников. К Софие и Драко как обычно вопросов не было, но над котлом Поттера Снейп остановился и посмотрел в него с жуткой ухмылкой. — Поттер, что это, по-вашему, такое? Драко с удовольствием поднял голову и ткнул локтем Софию, указывая на разворачивающееся шоу. Ему очень нравились издевки Снейпа над Гарри. — Умиротворяющий бальзам, — выдавил из себя гриффиндорец. — Скажите мне, Поттер, — мягко сказал Северус — вы читать умеете? Драко засмеялся. — Умею, — ответил Гарри, крепко стиснув волшебную палочку. — Тогда прочтите, пожалуйста, третий пункт инструкции. Он посмотрел на доску. Сквозь разноцветный пар, наполнявший теперь подземелье, разглядеть написанное было не так-то легко. — «Добавить толченого лунного камня, помешать три раза против часовой стрелки, варить на слабом огне семь минут, затем добавить две капли сиропа чемерицы». — Вы сделали все, что написано в третьем пункте, Поттер? — Нет, — очень тихо ответил Гарри. — Простите, я не расслышал. — Нет, — повторил Гарри громче. — Я забыл про чемерицу. — Я знаю, что вы про нее забыли, Поттер, и это означает, что ваша работа яйца выеденного не стоит. Эвнеско! Приготовленное Гарри зелье исчезло; он, как дурак, стоял над пустым котлом. Драко продолжал смеяться над неудачей Поттера, пока к нему не повернулась София. — Не радуйся, нам больше достанется. — устало произнесла она. — Да ладно тебе, все нормально будет. — успокаивал он, похлопав ее по плечу. Занятие подошло к концу, и в воздухе всё ещё витал аромат зелий, а тяжелая тишина кабинета наконец-то нарушилась голосом профессора Северуса. Его мрачное, но чёткое указание было воспринято с облегчением всеми студентами. — Тех из вас, кто справился с чтением инструкции, прошу наполнить вашими зельями колбы, снабдить их наклейкой с аккуратно написанным именем и фамилией и поставить на мой стол для проверки, — произнес он, не поднимая головы. — Домашнее задание на четверг: двенадцать дюймов пергамента о свойствах лунного камня и его использовании в зельеварении. Класс, как обычно, моментально поглотила суматоха: звуки наливания жидкостей, скрежет крышек и осторожные разговоры студентов, которые все же не могли удержаться от обмена множеством любопытных взглядов и шепотов. София аккуратно поставила свою колбочку на стол, чувствуя, как напряжение из её плеч начинает спадать. Убедившись, что всё сделано по правилам, она быстро и почти бесшумно покинула кабинет, давая себе минуту на то, чтобы наконец-то передохнуть. Но не успела она добраться до лестницы, как вдруг почувствовала на своём плече лёгкое прикосновение — это был Драко. — Хоть бы подождала, — недовольно произнёс он, слабо улыбаясь, как всегда, когда был чем-то недоволен. София не обернулась, но в её голосе звучала лёгкая насмешка, как обычно, когда она была готова дать ответ. — Кто бы говорил, — ответила она, с оттенком сарказма, как будто намекая на его исчезновение после ужина вчера. Заметив её реакцию, Драко, задирая бровь, шагнул немного ближе, пытаясь ускорить шаг. — По расписанию сейчас Травология, ты куда? — спросил он, заметив, что София свернула в сторону, минуя кабинет, где должен был проходить урок. — У меня экзамены, — спокойно произнесла она, даже не удостоив его взгляда. Шаги её не замедлились, и она продолжала двигаться в сторону другой лестницы, как будто этот разговор не имел для неё значения. Драко остановился, наблюдая за её стремительным уходом, и вопросительно поднял брови. — То есть я сейчас один буду на Травологии? — усмехнулся он, проклиная свою судьбу, но в голосе его скользнула едва заметная нотка разочарования. София, не останавливаясь, повернулась к нему, и на её лице появилась та самая улыбка — чуть насмешливая и немного игривая. — Уверена, всё пройдет нормально, — ответила она с лёгким намёком, после чего добавила, остановив взгляд на нём и на мгновение задержав его. — Как и у вас вчера. Её слова были как лёгкий укол, и она, с каждым шагом становясь всё более отдалённой, вошла в кабинет Истории магии, оставив его одного на лестнице. В ушах звучала тишина, которую нарушала только её удаляющаяся фигура. — Ага, не злится она, — сказал себе под нос Драко, чуть посмеиваясь и задумавшись над её словами. Экзамен оказался легче, чем София ожидала. Вопросы не представляли особой сложности, и она справилась с ними задолго до того, как прозвенел сигнал об окончании. Освободившись почти за полчаса до конца занятия, девушка оказалась предоставлена сама себе. Делать было решительно нечего, и, не желая возвращаться в гостиную, она решила прогуляться по пустым коридорам, наслаждаясь редкими моментами тишины в школе, которая обычно гудела, как улей. Погружённая в свои мысли, она шагала медленно, почти лениво, скользя кончиками пальцев по прохладному камню стен. Но вдруг её размышления прервал спокойный голос: — София. Она мгновенно повернула голову в сторону звука и увидела профессора Мопсуса. Он расслабленно сидел на широком подоконнике, небрежно закинув ногу на ногу и выглядя совсем не так, как обычно выглядят преподаватели. В его позе не было ни грамма той сдержанной строгости, что свойственна большинству учителей Хогвартса. Скорее он напоминал обычного ученика, решившего пропустить урок. Этот контраст слегка удивил Софию, но она не подала виду и, ведомая любопытством, направилась к нему. — Как экзамен? — поинтересовался он, как обычно смотря куда-то вперед пустым взглядом. — Слишком просто. Скучно, — ответила она, садясь рядом, всё ещё с любопытством наблюдая за ним. Профессор усмехнулся, словно ожидая такого ответа. — Просто? — переспросил он, поднимая бровь. — Хочешь, можешь прямо сейчас закрыть мой экзамен. Уверяю, скучно не будет. В глазах Софии мелькнуло знакомое ощущение — то самое чувство, которое она всегда испытывала перед чем-то неизведанным. Адреналин, предвкушение, загадка. Она слегка улыбнулась. — И что же нужно делать? — спросила она, ощущая в себе пробуждающийся азарт. Мопсус тихо рассмеялся, не поворачиваясь. Затем он медленно достал из внутреннего кармана мантии небольшую колдографию и молча протянул её Софии. — Расскажи всё, что можешь, — сказал он, прислонившись спиной к окну. Она опустила взгляд на снимок и тут же узнала на нём самого профессора. Рядом с ним стояла девочка, примерно её возраста. Колдография, как и все волшебные фотографии, двигалась: девушка обнимала мужчину за талию, а он с тёплой улыбкой гладил её по голове. Они оба выглядели счастливыми, их связь казалась чем-то невероятно близким и важным. Первое, что пришло в голову Софии, вырвалось прежде, чем она успела обдумать: — Это ваша дочь? Но едва слова сорвались с её губ, как профессор слегка наклонил голову вбок и медленно произнёс: — Не угадывай. Она поняла намёк. Здесь не требовались предположения, здесь требовалось чутьё. София внимательно всмотрелась в фотографию, её пальцы невольно провели над поверхностью, словно желая прочувствовать её энергию. Волна эмоций мягко скользнула по её сознанию — тепло, близость, забота… нечто родственное, почти осязаемое. — Мне почему-то кажется, что она ваша дочь, — вновь произнесла она, не сводя глаз с улыбающейся девушки. — Ваша связь с ней ощущается именно так. Мопсус тихо усмехнулся и неожиданно спросил: — У тебя такая же связь с твоим отцом? София фыркнула, отвела взгляд и пожала плечами: — Нет, у нас натянутые отношения. — А с кем у тебя такие же чувства? — он вновь ухмыльнулся, будто знал ответ заранее. Девушка задумалась всего на секунду, но ответ сорвался с губ сразу же, без раздумий: — С Северусом. Профессор слегка повернул голову, слушая её. — Как бы мы ни ругались, как бы сильно ни обижались друг на друга, он всё равно мне роднее всех, — продолжила София, опустив взгляд. — Но он тебе не отец, — заметил он. — Да, он как отец, — медленно проговорила она, подбирая слова. — Точнее, я бы хотела, чтобы наши с отцом отношения были такими же. Мопсус молча кивнул, будто подтверждая что-то про себя, а затем указал подбородком на фотографию: — И? София взглянула на снимок вновь, теперь уже по-другому, отстраняя эмоции. — Она была вам как дочь, но при этом ей не являлась? — Да, мы не были родственниками, — подтвердил он. — Что ты ещё видишь? Она нахмурилась. Было тяжело по одной фотографии рассказать что-то значимое. Как бы она ни старалась, ничего не выходило, ощущения были смутными, размытыми. — Попробуй смотреть не на общую картину, а именно на момент съёмки, — подсказал Мопсус. София задумалась, а затем перевела взгляд. Попыталась не анализировать, а почувствовать. В глазах слегка поплыло, сознание будто переключилось. Она смотрела уже не на саму фотографию, а сквозь неё. — Вы волнуетесь за неё, — начала она, всматриваясь в изображение. — И она это знает. Но сделать ничего не может. Или не хочет… Мопсус не проронил ни слова. — Она тоже боится, — продолжила София, голос её стал тише, словно она говорила не ему, а самой себе. — Разумом боится, а сердцем не может остановиться. Что-то её разрушает. Вы это знаете. Она догадывается. София сглотнула, в груди неприятно кольнуло. — Но это разрушение приносит ей счастье. Она встряхнула головой, разорвав странную, почти гипнотическую связь со снимком, и снова сфокусировала взгляд. — Глупая, — выдохнула София, глядя на лицо девушки. — Зачем идти туда, где тебя ждёт конец? Мопсус не ответил. Когда София повернулась к нему, на его лице читалась печальная улыбка сожаления, а в пустых глазах стояла такая боль, что ей вдруг стало жаль его. Тихий голос сорвался с губ сам собой: — Она погибла, да? Мопсус не кивнул, не ответил. Он лишь произнёс: — Переверни. София послушно перевернула фото. На обороте тонким, каллиграфическим почерком было написано: «Селена — пятый курс.» Мир вокруг будто замер. Глухой удар сердца отозвался в висках. Грудь сдавило, будто её сжала ледяная рука. В следующее мгновение по щеке скатилась предательская слеза, но София тут же вытерла её. Это была ее мама. Она не помнила ее внешности. Селена погибла, когда Софии был всего год. В их доме не было ни единой фотографии — отец избавился от них, объяснив, что ему больно видеть её. Даже у Северуса не было снимков… Он никогда не был с ней близок. А теперь, спустя столько лет, первое изображение её матери оказалось в руках чужого человека. София сжала фотографию чуть крепче, пытаясь унять дрожь в пальцах. Внутри всё скручивалось в тугой узел — смесь обиды, непонимания и какого-то необъяснимого предчувствия. — Откуда у вас это? — голос её был напряжённым, почти обвиняющим. Мопсус молчал какое-то время, будто собираясь с мыслями, а затем негромко, задумчиво заговорил: — Она была моей лучшей ученицей. София не отрывала от него взгляда, а он, казалось, даже не заметил её реакции — словно вновь был там, в прошлом, вспоминая свою ученицу. — Такая открытая, всё время позитивная, яркая. В ней было столько жизни… — продолжил он с лёгкой, почти незаметной улыбкой, но в голосе слышалась боль. — Она рано потеряла родителей, а я в нужный момент оказался рядом. Вскоре мы сблизились. София слушала молча, боясь перебить его. — Она предсказывала с такой точностью, что могла бы превзойти и меня, — в голосе мужчины слышалась гордость, но мгновением позже её сменило горькое сожаление. — Её видения были чёткими, ясными… Что бы она ни увидела, всё оказывалось правдой. Он вдруг замолчал и прикрыл глаза словно заново проживая те моменты. — Знаешь, что самое плохое в прорицании? — неожиданно спросил он. София чуть нахмурилась, обдумывая ответ. — Знать, но не иметь возможности повлиять? Мопсус кивнул, но затем медленно покачал головой: — Это тоже. Но хуже всего то, что на себя гадать нельзя. Предсказание не будет правдивым. Он вздохнул, сцепив пальцы в замок. — Она об этом забыла, — продолжил он, и в голосе появилась едва заметная горечь. — Смотрела, пыталась заглянуть в своё будущее… И видела, что всё хорошо. Конечно, где-то в глубине души она чувствовала, что не всё так сказочно, но её уже затянуло туда. София слегка наклонила голову, вглядываясь в него. — Куда? Мопсус улыбнулся — устало, будто эта история снова отняла у него силы. — Влюбилась она. Голос его был спокойным, но в этом спокойствии было столько скрытой горечи. — В твоего отца. София непроизвольно сжала губы. В груди словно что-то сдавило. Она поняла к чему он клонит. — Почему вы ей не сказали? Мопсус коротко усмехнулся и сложил руки на груди. — Почему не сказал? Я ей долго подсказывал и намекал, а она будто не замечала. Он покачал головой, как будто всё ещё недоумевая, как Селена могла быть такой слепой. — Когда она пришла ко мне и сказала, что выходит замуж, я ей всё рассказал. Сказал, что ей нельзя быть с ним. Что с ним её ждёт скорая смерть. София напряглась, чувствуя, как сжимается её сердце. — А она… — он замолчал на секунду, снова проживая этот момент. — А она просто улыбнулась и сказала: «Я знаю. Но лучше я умру счастливой, чем буду жить в вечном несчастье». София задержала дыхание. — Она понимала все мои намёки, но… специально не слушала. Не хотела. Наступила тишина. София медленно опустила глаза на фотографию, всматриваясь в счастливую улыбку матери. Она знала. Она знала, что умрёт. И всё равно выбрала это. София вдруг почувствовала, что её руки дрожат. Она едва слышно вдохнула, когда Мопсус задал этот простой, но одновременно такой сложный вопрос. — Скучаешь? Она не знала, как ответить. Как можно скучать по человеку, которого даже не помнишь? После короткой паузы она всё же заговорила: — Не знаю… я совсем её не помню. Профессор кивнул, словно ждал именно этого ответа, и, оторвавшись от подоконника, чуть наклонился вперёд. — Закрой глаза, — сказал он, протягивая руку и мягко кладя ладонь поверх её век. София подчинилась, даже не задумываясь. Веки сомкнулись, и в тот же миг тьма вокруг сменилась яркими, живыми образами, которые буквально затянули её в себя. Перед ней возникли двое людей — мужчина и женщина, чьи лица светились счастьем. Они смеялись, смотрели друг на друга с такой любовью, что София даже почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Мама держала её, ещё совсем крошечную, на руках, а отец, положив руку на плечо жены, что-то говорил, вызывая у нее улыбку. Сцена растаяла, сменившись другим воспоминанием. Гостиная. София сидела на диване, перед ней, стоя на коленях, была её мать. — Сонечка, скажи: ма-ма, — её голос был тёплым, нежным, ласковым. — Она ещё не слишком маленькая для этого? — послышался другой голос, знакомый, до боли родной. София инстинктивно подняла голову и увидела его. Северус. Совсем юный, почти худощавый, с теми же проницательными глазами, которые она знала всю свою жизнь. — Она уже большая! — наигранно возмутилась мама, поджав губы. — Да, Сонечка? Скажи: «Я уже взрослая, братик!» Картина дрогнула, словно рябь на воде, и перед глазами возникло новое воспоминание. Темнота. Влажный воздух. Мама. Она бежала. Грудь судорожно вздымалась от тяжелого дыхания, лицо покрыли красные пятна, в глазах — страх. София чувствовала, как её крепко прижимают к груди, как кутают в ткань, защищая от пронизывающего ночного ветра. Женщина остановилась перед каким-то домом и, чуть не плача, забарабанила в дверь. Дрожащие пальцы сжались в кулак, а в голосе слышалась мольба. — Профессор! Прошу, помогите! Дверь распахнулась, но София не могла видеть, кто стоит перед ними. Она лишь слышала этот низкий, спокойный голос. — Что случилось, Селена? Она узнала его. Мопсус. — Спрячьте Сонечку, умоляю… — слёзы текли по её лицу, и София даже сквозь свои детские воспоминания чувствовала это горячее отчаяние. Мужчина ничего не сказал, но София ощутила, как её берут из маминых рук. Ткань, в которую её закутали, сползла с головы, и теперь она могла видеть лицо матери. — Сонечка, милая, мама тебя очень любит… Женщина взяла её маленькое личико в ладони, нежно, осторожно, словно запоминая каждую черточку. Потом наклонилась и поцеловала её в лоб. — Прости. Это было последнее слово. Картинка начала таять, воспоминание медленно растворялось, словно утренний туман под лучами солнца. София резко вдохнула и открыла глаза. Она снова была в коридоре, перед ней стоял Мопсус, будто внимательно наблюдая за ней своими невидящими глазами. Слёзы текли по её щекам, но девушка даже не пыталась их вытереть. В горле застрял ком, и говорить было слишком тяжело. Она смотрела на профессора, но казалось, что ещё не до конца вернулась в реальность. Всё ещё слышала голос матери, чувствовала её тепло, видела её улыбку. — Теперь ты помнишь, — тихо сказал он. София глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. Сердце билось слишком быстро, мысли путались, а в груди ещё оставалось болезненное эхо пережитых воспоминаний. Она действительно помнила. Не просто знала, что у неё была мать, а по-настоящему ощущала её. Это было слишком… слишком хорошо, слишком ярко, слишком больно. Мопсус молчал, давая ей время осознать всё, что только что произошло. София всё ещё смотрела на него, но казалось, что видит не его, а то далёкое прошлое, которое только что открылось перед ней. — Почему?.. — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Почему вы мне это показали? — Ты должна знать, — спокойно ответил он. — Ты ведь всегда хотела знать, правда? Она сжала кулаки. Хотела ли она этого? Когда-то, да. В детстве. Тогда она часами пытала отца вопросами, но он всегда отвечал одно и то же: «Позже», «Тебе не нужно это знать», «Не сейчас». А потом она просто… перестала спрашивать. Смирилась с тем, что мать для неё — лишь имя, история, которую ей никогда не расскажут. Но вот теперь история нашла её сама. — Что случилось с ней на самом деле? — голос Софии стал ровнее, но внутри всё ещё бушевала буря. Мопсус тяжело вздохнул и сложил руки на груди. — Ты же знаешь ответ. Она замерла, сжав губы в тонкую линию. Конечно, знала. Всю свою жизнь она знала, что её мать погибла. Что её отец как-то был причастен к этому. Но теперь… теперь она знала больше. Видела эту любовь, эту привязанность, ту слепую веру, которая привела Селену к гибели. — Он знал? — тихо спросила она. — Да, — коротко ответил Мопсус. София опустила взгляд. Вопросов было слишком много. — Он сказал, что ему больно видеть её, — пробормотала она. — Поэтому и уничтожил все фотографии. Мопсус усмехнулся, но в этой усмешке было больше горечи, чем веселья. — Ему было больно не видеть её, а помнить, — пояснил он. — Но ты ведь сама знаешь, что от прошлого не убежишь, сколько бы ни прятал его. София кивнула. Мопсус указал на фото. — Возьми, — спокойно сказал он. — Но… это ваша фотография, — замялась она, всё ещё не решаясь взять её. — Я всё равно не вижу, что на ней, — усмехнулся профессор. — А воспоминание того дня я и так помню до мельчайших деталей. Пусть теперь у тебя будет хоть что-то от неё. Мопсус чуть наклонил голову, словно прислушиваясь не только к её голосу, но и к чему-то невидимому, сокрытому глубже, чем слова. — Ты похожа на неё, — повторил он, но теперь в его голосе слышалась едва уловимая грусть. — У тебя её взгляд. Такой же проницательный, как будто ты способна видеть не только то, что перед глазами, но и то, что скрыто. Её характер — упорный, непреклонный. Её поступки… София сжала пальцы, её ногти слегка впились в ладони. — Если я буду идти своим путём… — начала она, но голос её чуть дрогнул. Она вздохнула и продолжила: — Если я продолжу защищать Северуса так же, как она защищала моего отца… меня ждёт тот же конец, да? Профессор не ответил сразу. Он словно задумался, его лицо было непроницаемым. Лишь через мгновение он тяжело вздохнул, и этот звук почему-то отозвался в ней тревожным эхом. — Я ведь тебе уже говорил, София. Пока твои действия направлены только на защиту Северуса, всё будет так, как ты задумала. Всё будет хорошо… — он чуть наклонил голову, прислушиваясь к чему-то невидимому. — Но ты ходишь по краю. София резко вскинула на него взгляд. — По краю? Что вы имеете в виду? Мопсус медленно выпрямился, снова становясь непроницаемым, как и всегда. — Поймёшь, когда придёт время. И с этими словами он развернулся и бесшумно удалился, оставляя Софию стоять посреди пустого коридора, чувствуя, как холодный озноб пробегает по её спине. Она спустилась в Большой зал, всё ещё пребывая в странном, тягостном состоянии. Мысли путались, а внутри будто осталось какое-то смутное, тревожное эхо разговора с Мопсусом. Теперь она понимала, почему он ей помогает, почему вообще обратил на неё внимание. И это осознание не приносило покоя. Почти не глядя перед собой, София добрела до стола Слизерина и медленно опустилась на скамью. Перед ней тут же появилась тарелка с едой, но аппетита не было. — Только не говори, что завалила, — раздался рядом голос. Она даже вздрогнула, не заметив, как Драко сел рядом. — Нет, я сдала, просто устала, — отмахнулась девушка, даже не глядя на него. — Ты не представляешь, какой это ужас, — драматично начал Малфой, проигнорировав её невнимательность. — Она заставила меня удобрять все её чахлые растения чьим-то го… навозом, в общем. Только теперь София заметила, что от него разит чем-то неприятным. Она слегка поморщилась и незаметно прикрыла нос краем мантии. — Ну, теперь ты знаешь, чем удобряют растения, — с лёгкой усмешкой заметила она. — Да чтоб я ещё раз… — начал было Драко, но в этот момент кто-то сзади сдавленно хихикнул, и он раздражённо обернулся. София покачала головой. Кажется, кое-кто сегодня тоже останется без аппетита. К обеду слизеринцев в зале стало заметно больше. Многие, похоже, наконец оправились от последствий вчерашнего вечера и сползлись к столу в поисках горячей еды и чего-то, что вернёт их к жизни. С их курса за столом уже сидела Паркинсон со своими подружками, оживлённо что-то обсуждая, периодически бросая оценивающие взгляды на окружающих. София только закатила глаза, когда услышала её визгливый смех — кажется, обсуждали какую-то очередную сплетню. Но настоящим удивлением оказался Забини. Он выглядел не так уж плохо по сравнению с остальными — в отличие от Крэбба и Гойла, которые всё ещё, казалось, пребывали в каком-то ступоре. София искоса посмотрела на него, ожидая увидеть следы последствий их вчерашнего «эксперимента», но, похоже, Блейз держался молодцом. — Смотрю, ты выжил, — заметил Драко, подперев подбородок рукой и лениво глядя на друга. — Как видишь, — ухмыльнулся Забини и сел напротив. — Не все из нас столь хрупкие. — Ещё один такой вечер, и ты не будешь таким самоуверенным, — буркнула София, отпивая тыквенный сок. — О, неужели ты всё-таки пришла к выводу, что нам было весело? — Блейз ухмыльнулся ещё шире, откидываясь на спинку скамьи. София смерила его тяжёлым взглядом, но не ответила. Правда была в том, что всё могло закончиться гораздо хуже, чем просто головной болью и парой испорченных ковров. — Я бы сказал, что кто-то слишком остро реагирует, — не унимался Забини. — Я бы сказала, что кто-то слишком любит играть с огнём, — парировала София. Забини только пожал плечами, но ухмылка с его лица так и не исчезла. После обеда они отправились на следующее занятие. ЗОТИ. А это означало что пора встретиться с новым преподавателем. Когда они вошли в класс защиты от Темных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. На ней была та же, что и вчера вечером, пушистая розовая кофточка, макушку увенчивал розовый бархатный бант. В классе все старались вести себя тихо: профессор Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется. — Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам. Несколько человек пробормотали в ответ: — Здравствуйте. — Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся! — Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс. — Вот и хорошо, — сладким голосом пропела профессор Амбридж. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберем, перья вынем. Услышав это, многие обменялись угрюмыми взглядами. Ни разу еще интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки. Профессор Амбридж, наоборот, достала из сумки волшебную палочку, которая была необычно короткой, и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли слова: Защита от Темных искусств Возвращение к основополагающим принципам — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ. — Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса. Она опять постучала по доске. Слова, которые на ней были, исчезли, и взамен появилось: ЦЕЛИ КУРСА 1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии. 2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону. 3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования. Пару минут в классе раздавался только шорох перьев о пергамент. Когда все списали три поставленные профессором Амбридж цели курса, она спросила: — У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? По классу пробежало глухое утвердительное бормотание. — Мне кажется, надо попробовать еще разочек, — сказала профессор Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? — Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики. София нахмурилась и посмотрела на Драко, тот лишь пожал плечами, тоже не особо понимая, что происходит. — Хорошо, — сказала профессор Амбридж. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться. Профессор Амбридж отошла от доски и, сев за учительский стол, стала наблюдать за классом своими выпуклыми жабьими глазами. Это было неимоверно скучно — нисколько не лучше, чем слушать профессора Бинса. София уже знала этот материал, но он был настолько глупым, будто для малышей, которые палочку то с трудом могут держать. София огляделась, больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, которая отчаянно пыталась привлечь внимание профессора, вытянув руку. Наконец профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит. — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что ее заметила. — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона.. — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока. — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Профессор Амбридж вскинула брови. — Ваше имя, будьте добры. — Гермиона Грейнджер. — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж. — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний. Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, все еще остававшиеся на доске. — Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть? — Поверьте могут. — вставила свои пять копеек София. — На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мисс… — Принц, — сказала София максимально приторно, копируя интонацию профессора. — Мисс Принц? — она тут же переменилась в лице, поправила бант и продолжила. — И кто же может на вас напасть? Одно слово вашего отца и вас никто и пальцем не посмеет тронуть. — В прошлом году почему-то так не работало. — уже более надменно сказала девушка. Где-то сзади поперхнулась Паркинсон. — Не волнуйтесь, ведь в этом году здесь я. — она хихикнула. — я прослежу за тем чтобы вас никто не обижал. Малфой вскинул одну бровь и посмотрел на Софию. Теперь она пожала плечами. — Да, мисс Грейнджер. Вы хотите еще что-нибудь спросить? — вновь обратилась она к гриффиндорке. — Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания? — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном. — Нет, но… — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска… — Ну, и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо… — Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж. Гарри выбросил вверх кулак. И опять профессор Амбридж мгновенно отвернулась от него — но тут поднялось еще несколько рук. — Ваше имя, будьте добры, — сказала профессор Амбридж Дину. — Дин Томас. — Итак, мистер Томас? — Я согласен с Гарри, — заявил Дин. — Если на нас нападут, без риска не обойдется. — Я вынуждена повторить, — сказала профессор Амбридж, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой. — Вы что ожидаете нападения во время моего урока? — Нет, но… Профессор Амбридж перебила его. — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках. — Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — то он был самым лучшим… — Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Темных сил… — Ничего подобного, — сказала Гермиона, — мы просто… — Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер! — Гермиона подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от нее. — Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам. — Он оказался сумасшедшим, разве не так? — горячо возразил Дин. — И даже от него мы массу всего узнали. — Ваша рука не поднята, мистер Томас! — проверещала профессор Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение… Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх. — Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Темных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное? — При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — либеральным тоном сказала профессор Амбридж. — Без всякой практики, без тренировки? — спросила Парвати с недоумением. — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене? — Повторяю: при хорошем владении теорией… — Какая польза от этой теории в реальном мире? — громко подал голос Гарри, вновь поднимая в воздух кулак. Профессор Амбридж взглянула на него. — Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала она мягко. — Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы? — Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер. — Да неужели? — спросил Гарри. — Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском. — Такие же дети? — саркастично спросила София, опять намекая на прошлогоднее происшествие. — Где ваша рука, мисс Принц? — спросила она как-то слишком ласково, до тошноты. — М-м-м, дайте сообразить… — произнес Гарри издевательски-задумчивым тоном. — Может быть… лорд Волан-де-Морт? Профессор Амбридж, однако, и бровью не повела. Она взглянула на Гарри с мрачным удовольствием. — Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер. — Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на Поттера. — Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно. Профессор Амбридж встала и подалась вперед, распластав по столу короткопалые ладони. — Вам внушали, будто некий темный волшебник возродился из мертвых… — Он не был мертвым, — сердито возразил Гарри, — Но что возродился — это правда! — Мистер Поттер вы уже отобрали у вашего факультета десять очков не вредите теперь самому себе, — произнесла профессор Амбридж единым духом, не глядя на него. — Повторяю: вам было сказано, что некий Темный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь. — Нет, это НЕ ЛОЖЬ! — крикнул Гарри. — Я видел его, я дрался с ним! — Вы будете наказаны, мистер Поттер! — торжествующе воскликнула профессор Амбридж. — Завтра после уроков, в пять часов, в моем кабинете. Говорю вам всем еще раз: это ложь. Министерство магии ручается, что никакие Темные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Темных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих». Профессор Амбридж села за свой стол. Гарри, наоборот, встал. Все глаза были устремлены на него. У Симуса лицо было наполовину испуганное, наполовину восторженное. — Значит, по-вашему, Седрик Диггори умер сам, никто его не убивал? — спросил Гарри срывающимся голосом. Общий судорожный вдох. Все перевели напряженные взгляды с Гарри на профессора Амбридж, которая подняла глаза и уставилась на него уже без следа фальшивой улыбки на лице. — Смерть Седрика Диггори была результатом несчастного случая, — холодно сказала она. — Это было убийство, — возразил Гарри. — Его убил Волан-де-Морт, и вы об этом знаете. На лице профессора Амбридж не выразилось ровно ничего. — Подойдите-ка сюда, мой милый мистер Поттер. — Отшвырнув стул ногой, он мимо Рона и Гермионы прошел к учительскому столу. Профессор Амбридж вынула из сумки маленький свиток розового пергамента, расправила его на столе, обмакнула перо в чернильницу и принялась писать записку. Все молчали. Спустя примерно минуту она скатала пергамент и волшебной палочкой без шва запечатала свиток, чтобы Гарри не смог его развернуть. — Отнесите профессору Макгонагалл, — сказала профессор Амбридж, протягивая ему свиток. Гарри взял у нее пергамент и, не сказав ни слова, вышел из класса и хлопнул дверью. — Продолжаем читать, — сладким голоском пропела Амбридж, будто ничего не произошло. Софию буквально трясло. Эта женщина… её манера говорить, эта приторная фальшь в каждом движении, её мерзкая, липкая улыбка — всё это вызывало острое желание либо сбежать из кабинета, либо разбить что-нибудь. Драко, заметив, как у подруги сжались кулаки, слегка потряс её за плечо, привлекая внимание. — Я это не вывезу, не на трезвую голову, — едва слышно прошептала София, склонившись к нему. — У нас ещё остался огневиски, — ухмыльнулся Малфой, с удовольствием наблюдая за её реакцией. Неожиданно прямо на его лицо приземлился какой-то листок, залепив рот и едва не перекрыв нос. Драко дёрнулся от неожиданности, а затем с диким изумлением уставился на Амбридж. Глаза у него полезли на лоб, он попытался отлепить бумагу, но она будто прилипла намертво. — Мистер Малфой, я же попросила не разговаривать, — пропела она своим противным голоском и мило улыбнулась. София не удержалась — резко зажала рот рукой, чтобы не выдать смешок. Она могла бесконечно презирать эту розовую жабу, но даже ей пришлось признать, что наказание было весьма… изобретательным. Кое-как дождавшись окончания занятия, студенты едва ли не одновременно сорвались с мест, стремясь как можно быстрее покинуть душный кабинет, пропитанный сладковатым голосом и фальшивой улыбкой их ненавистного преподавателя. Драко шёл в центре толпы, громко возмущаясь своим наказанием. Он то и дело прикладывал руку к губам, будто проверяя, не осталось ли там следов злополучного листка. — Да это же просто возмутительно! — негодовал он, картинно вскидывая руки. — Я всего лишь пытался поддержать разговор! С каких пор это запрещено?! — С тех пор, как нам на голову свалилась эта розовая каракатица, — лениво ответил Забини, догоняя его. — Хотя надо признать, Малфой, тебе к лицу эта тихая версия тебя. Прямо-таки подарок судьбы. — Очень смешно, Блейз, просто умираю от смеха, — фыркнул Драко, смерив друга раздражённым взглядом. София молча шла рядом, слегка улыбаясь, но, не желая больше слушать их перебранку, незаметно свернула в другую сторону. У неё впереди был экзамен по Трансфигурации, и ей определённо стоило сосредоточиться. Когда София подошла к кабинету Трансфигурации, дверь неожиданно распахнулась, и из неё вышел Поттер. Они встретились взглядами, но София не сказала ни слова. Она просто спокойно посмотрела на него, а затем молча прошла мимо и зашла в кабинет. Внутри её встретила профессор МакГонагалл. Женщина сидела за своим столом, проверяя какие-то пергаменты, но, заметив девушку, отложила работу и внимательно её оглядела. — Добрый день, мисс Принц, — с привычной строгостью поприветствовала она, но в голосе прозвучали тёплые нотки. — Как вы себя чувствуете? — Хорошо, профессор, — вежливо ответила София, подходя ближе. МакГонагалл чуть прищурилась, словно оценивая её слова, а затем кивнула, очевидно соглашаясь с её ответом. — Вы действительно выглядите намного лучше, чем во время Турнира. Тогда вы, признаться, напугали нас, — сказала она, и в голосе её промелькнула искренняя забота. София слегка улыбнулась. — Всё уже позади, профессор. Теперь мне просто нужно хорошо сдать экзамен. — Это верный настрой, мисс Принц, — с одобрением заметила МакГонагалл. — Ну что ж, начнём? МакГонагалл кивнула, приглашая Софию занять место напротив. — Начнём с теории. Расскажите мне о принципах анимагической трансфигурации и её отличиях от обычного превращения. София ненадолго задумалась, собирая мысли, затем уверенно начала: — Анимагическая трансфигурация — это особая форма магии, при которой волшебник может превращаться в одно определённое животное без использования палочки. Это отличается от обычного превращения объектов или существ, так как здесь изменение является постоянным навыком, требующим регистрации в Министерстве Магии. Обычная же трансфигурация, в том числе и превращение животных в предметы и обратно, — это временное заклинание, которое можно отменить или поддерживать только усилием воли. МакГонагалл одобрительно кивнула. — Хорошо. Теперь назовите основные принципы безопасной трансфигурации живых существ. — Во-первых, необходимо учитывать размер и массу объекта, чтобы при трансформации не возникало дисбаланса. Во-вторых, важна концентрация на конечном результате, иначе есть риск получить нестабильную форму. В-третьих, нужно учитывать свойства материала: если превратить птицу в камень, то при обратной трансформации она может не выжить. — Верно, мисс Принц, — профессор с удовлетворением посмотрела на неё. — Теперь переходим к практике. Ваша задача: превратить эту птицу в брошь и затем вернуть её в исходное состояние. МакГонагалл легонько взмахнула палочкой, и на столе перед Софией появилась небольшая пёстрая птичка. Та мирно щебетала, не подозревая о своей скорой судьбе. София сосредоточилась, подняла палочку и чётко произнесла заклинание трансфигурации. В следующее мгновение птичка замерла, её тело начало менять форму: крылья сжались, перья застыли, и вот перед Софией уже лежала аккуратная золотая брошь в форме той самой птицы. МакГонагалл внимательно изучила результат, затем кивнула: — Хорошая работа. Теперь обратное заклинание. София глубоко вдохнула, сконцентрировалась и уверенно произнесла контрзаклинание. Брошь задрожала, медленно начала менять очертания, а затем вновь расправила крылья и звонко чирикнула, будто ничего не произошло. Профессор МакГонагалл слегка улыбнулась, что случалось с ней нечасто. — Отлично, мисс Принц. Вы показали достойное владение трансфигурацией. Поздравляю, экзамен сдан. София облегчённо выдохнула и сдержанно улыбнулась в ответ. — Спасибо, профессор. Она встала, поправила мантию и направилась к выходу, чувствуя приятное удовлетворение от удачно выполненной работы. Занятия наконец-то закончились, и студенты потянулись кто куда — кто в библиотеку, кто в гостиную, а кто и вовсе сбежал в тайные закоулки замка. София же направилась к подземельям, к кабинету Северуса. Подойдя к массивной двери, она остановилась. Одной заходить не хотелось — прекрасно знала, что беседа будет напряжённой. Она тяжело вздохнула и, скрестив руки на груди, прислонилась к холодной каменной стене, решив дождаться Драко. Он как раз должен был вернуться с Прорицания. Ждать пришлось недолго. Через несколько минут по коридору раздались шаги, и вскоре из-за угла показался Малфой. Он выглядел так, будто только что вернулся с пыток — усталый, раздражённый и с плохо скрываемым негодованием на лице. — Ты бы видела, какую чушь он нес, — возмущённо начал он, едва приблизившись. — Якобы «тонкая серебристая нить судьбы» ведёт меня к «неизбежному падению». А потом ещё добавил, что «тень прошлого настигнет меня раньше, чем я успею осознать последствия». Он фыркнул, явно подражая Финнигану. — Честное слово, не урок, а цирк. — А вдруг правда, — усмехнулась София. — запнешься о серебристую нить и неизбежно упадешь в лужу. — Очень смешно. — Ладно, пошли, — ответила она и постучала в дверь. Голос Северуса донёсся почти сразу: — Войдите. Они переглянулись, глубоко вдохнули и шагнули внутрь.