Глава 15. А ты же ведь мой одуванчик, расцветший в груди. Часть 1.

Одуванчик.

— Алёна Швец.

София проснулась, и впервые за долгое время ей казалось, что она действительно выспалась. Глаза всё ещё неохотно открывались, а мысли путались где-то на грани сна и реальности. Она медленно потянулась, ощущая приятную тяжесть в мышцах, и вдруг осознала, что находится в своей комнате. Она моргнула, переведя взгляд на соседние кровати. Паркинсон и её неразлучные подруги всё ещё мирно спали, укрывшись одеялами с головой. София нахмурилась. Она совершенно точно помнила, что засыпала в кабинете Прорицания. Тогда каким образом оказалась здесь? Мысль о том, что кто-то перенёс её сюда, была одновременно и смущающей, и немного тревожной. Но сейчас было не время для раздумий — день обещал быть нелёгким. Она тяжело вздохнула, припоминая свое расписание. Экзамен по Защите от Тёмных Искусств, а затем по Зельеварению. София даже не знала, что хуже: выслушивать пронзительный голос розовой жабы, которая не терпит чужого мнения, или столкнуться с Северусом, который накануне стал свидетелем… мягко говоря, выдающегося представления Малфоя. А ей ведь ещё придётся как-то это объяснить. Понимая, что затягивать со сборами нельзя, София нехотя выбралась из постели, лениво потянувшись. Её пальцы прошлись по волосам, распутывая непослушные пряди. Спать в такой тишине было почти непривычно, но именно это, вероятно, и позволило ей наконец-то немного отдохнуть. Сонное оцепенение постепенно сменялось ясностью. Быстро собравшись и приведя себя в порядок, София накинула мантию и покинула спальню, направляясь в Большой зал. Завтрак сейчас был необходимостью — впереди её ждал долгий и, скорее всего, крайне утомительный день. Когда София вошла в зал, там уже собралось немало студентов, готовящихся ко второму дню занятий. Кто-то торопливо пробегал глазами страницы учебников, кто-то нервно что-то шептал себе под нос, а кто-то, напротив, выглядел совершенно расслабленным, словно все еще мысленно были на каникулах. Она машинально направилась к столу слизеринцев, ощущая нарастающее напряжение в груди. Мысли о предстоящем экзамене были не так уж и страшны, но перспектива встречи с Северусом после вчерашнего… Мерлин, как же глупо это всё выглядело со стороны. София едва заметно закатила глаза и опустилась на скамью, машинально наливая в кубок тыквенный сок. Утро выдалось смазанным, мысли были рассеянны, и всё, что ей хотелось — это немного тишины. Её совсем не удивило, когда через минуту напротив неё плюхнулся Драко. На щеке все еще был красный след, переходящий в небольшой синяк под глазом. Обычно в такие моменты он начинал язвить или отпускать свои типичные комментарии, но сейчас… он молчал. Видимо София и правда перестаралась. Он даже не взглянул на неё, уставившись в одну точку и сосредоточенно ковыряя вилкой кусочек бекона на тарелке. София скользнула по нему взглядом, в котором читалось непонимание, смешанное с лёгким уколом сожаления. Может быть, Мопсус и вправду был прав? Может, у Драко действительно была совесть, и всё происходящее не прошло для него бесследно? Молчание за столом нарушил голос Блейза: — Начался только второй день, а вы уже поссорились? — спросил он, словно между делом, но с интересом наблюдая за ними обоими. София уже собиралась ответить, но увидела, как Тео, которого вчера не было видно весь день, повернулся к ним, тоже внимательно глядя — и на неё, и на Малфоя. На его лице отразилось лёгкое недоумение и, как показалось ей, доля беспокойства. — У тебя фингал? — всматриваясь в лицо Драко, спросил Нотт. — На этот-то раз что? — продолжил Блейз, тоже заметив ссадину, и явно не собираясь отступать. Он хлопнул Драко по плечу. — Опять накосячил? — Да, — резко признал Драко, голос его прозвучал грубо и отрывисто. Он встал из-за стола, не удостоив их больше ни словом, ни взглядом. Просто развернулся и пошёл прочь. Блейз проводил его взглядом, затем перевёл глаза на Софию. — Всё настолько плохо? — спросил он вполголоса, словно не решаясь вторгаться в личное. — Пожалуй, — тихо ответила она, и, тяжело вздохнув, тоже поднялась. Завтрак был испорчен. Стоило ей выйти из Большого зала, как она ощутила, как кто-то догнал её и схватил за запястье. Она резко обернулась, и тут же выдернула руку. Перед ней стоял Тео, и, несмотря на его обычную уверенность, сейчас в его взгляде читалось обратное. — София… — начал он, словно подбирая слова. — Я хотел поговорить. — Я занята. Не сейчас, — холодно ответила она, разворачиваясь, чтобы уйти. — Позволь мне объясниться, — сказал он почти умоляюще. София остановилась, но не повернулась к нему. Она сложила руки на груди, выпрямилась и, не скрывая раздражения, сказала: — Тео, я не хочу ничего слушать. Мне не нужны твои объяснения. — Наконец она бросила на него взгляд через плечо. — Меня совсем не волнует, что между тобой и Паркинсон. И, не дав ему ни секунды на ответ, она зашагала прочь, оставив Нотта стоять в пустом коридоре, глядя ей вслед, с каким-то неуловимым сожалением в глазах. София направилась к кабинету защиты от тёмных искусств, чувствуя себя так, будто идёт на казнь. Коридоры Хогвартса казались сегодня особенно длинными, а каждая минута — бесконечной. Дойдя до кабинета, она обнаружила, что дверь закрыта. Вздохнув, она лениво оперлась о стену, скрестив руки на груди, и приготовилась ждать. Долго ждать не пришлось. Уже через пару минут из-за угла показалась фигура, которую невозможно было спутать ни с кем другим. Амбридж, словно розовый шар, величаво плыла по коридору, при этом аккуратно разглаживая подол своей ужасной юбки и стряхивая невидимые пылинки с кофты. София не была уверена, делает ли она это автоматически или в попытке произвести впечатление, но выглядело это одинаково комично. — Мисс Принц, вы пришли сдать экзамен? — пропищала женщина своим тошнотворно-сладким голоском. София лишь кивнула, не желая тратить на неё даже слово. Вместо этого, не дожидаясь приглашения, вошла в кабинет вслед за преподавательницей. Оказавшись внутри, она едва не развернулась обратно. Мопсусу, конечно, повезло — он никогда не увидит этого кошмара. Всё в кабинете Амбридж напоминало какую-то безвкусную театральную декорацию: на каждой поверхности — будь то столы, шкафы или даже подоконники — лежали кружевные или обычные розовые ткани. Воздух был пропитан запахом засушенных цветов, стоявших в многочисленных вазах, заботливо размещённых на вышитых салфеточках. Но хуже всего были тарелки. София застыла в дверях, ошеломлённо глядя на целую коллекцию декоративных тарелочек, развешанных по стене. Каждую из них украшал яркий, жутко милый котёнок с повязанным на шею бантиком. Они смотрели на неё круглыми, стеклянными глазами, и Софии казалось, что если задержаться тут слишком долго, они, вместо того чтобы мяукать, начнут разговаривать. — Присаживайся, — вдруг раздался голос Амбридж. София вздрогнула и перевела взгляд на преподавательницу, которая с непробиваемой улыбкой указывала на небольшой столик, покрытый кружевной скатертью. На столе лежал розовый пергамент. Конечно. Рядом стоял стул с прямой спинкой, явно подготовленный специально для экзамена. София нехотя опустилась на него, готовясь к худшему. — Я попрошу вас ответить письменно на три вопроса, — продолжила Амбридж, сложив руки на животе и глядя на неё, как надзиратель в тюрьме. — Этого будет достаточно. Она с преувеличенной медлительностью выпрямилась и начала перечислять: — Первый: расскажите всё, что знаете о кентаврах. — Второй: расскажите всё, что знаете про вейл. — И последнее: расскажите всё, что знаете про гарпий. Закончив, она снова растянула губы в приторной улыбке, обнажив свои противные острые зубки. София посмотрела на пергамент, затем на неё. Это даже не были вопросы. Но спорить было бессмысленно, поэтому она взяла перо и начала писать. Кентавр — магическое существо, пришедшее из древнегреческих мифов. Внешне он представляет собой создание с туловищем и ногами лошади, но с торсом, руками и головой человека. Министерство магии относит кентавров к категории XXXX, что означает, что они потенциально опасны и требуют осторожного обращения. Эти существа обладают собственным обществом и культурой, которые мало изучены, так как сами кентавры не спешат делиться своими знаниями с волшебниками. Они живут стаями в лесах, образуя группы от 10 до 50 особей. Кентавры обладают высоким интеллектом, умеют разговаривать и имеют свою магию. Их знания в области астрономии, прорицания и целительства превосходят даже волшебников. Однако, несмотря на это, они редко используют магические заклинания в привычном для нас смысле. Их главное оружие — лук и стрелы, с которыми они обращаются безупречно. Волшебники на протяжении веков относились к кентаврам с пренебрежением, что привело к взаимному недоверию. Кентавры считают, что магическое сообщество ограничивает их права и не воспринимает всерьёз, что вызывает у них негодование. Методы защиты от кентавров В первую очередь, при встрече с кентавром важно соблюдать уважение. Они крайне горды и не потерпят грубости или высокомерного обращения. Однако если конфликт неизбежен, существуют несколько способов защиты: Защитное заклинание «Mobilus Allentum» — способно остановить движущиеся объекты, включая летящие стрелы. Оно особенно полезно, так как большинство стандартных щитовых чар защищает только от магических атак, но не от физических снарядов. Заклятие обезноживания «Locomotor Mortis» — позволяет соединить все четыре копыта кентавра вместе, лишая его возможности передвигаться. Это даст волшебнику время на отход. Связывающее заклинание «Incarcero» — окутывает кентавра магическими верёвками, временно обездвиживая его. Однако, стоит учитывать, что сильные кентавры могут со временем разорвать путы. Вывод: лучше избегать конфликтов с кентаврами, так как в бою они крайне опасны. Их атаки точны, они быстрее людей и хорошо ориентируются в лесной местности. Самая лучшая защита — уважительное поведение и дипломатия. Закончив с первым, она приступила ко второму. Вейлы — магические существа, обладающие необычайной красотой и способностью очаровывать окружающих. Они похожи на людей, но обладают особыми магическими способностями, в первую очередь связанными с их внешним видом и голосом. Министерство магии не относит их к особо опасным существам, так как вейлы редко проявляют агрессию, однако при определённых обстоятельствах они могут быть весьма грозными противниками. Происхождение и особенности Вейлы не имеют представителей мужского пола. Если в семье рождаются мальчики, то они наследуют расу отца, но не становятся вейлами. Однако при этом кровь вейлы остаётся сильной даже при браке с магглом, передавая свои черты последующим поколениям. В спокойном состоянии вейлы обладают невероятным очарованием, их грация, мягкие движения и мелодичный голос буквально завораживают всех окружающих. Особенно подвержены этому мужчины, которые теряют способность рационально мыслить, становясь покорными и беззащитными перед чарами вейлы. Однако если вейлу разозлить, её облик становится пугающим: её лицо вытягивается, приобретая хищные птичьи черты, а из плеч вырастают чешуйчатые крылья. В таком состоянии вейла может применять магические атаки, а также обладает способностью контролировать огонь. Защита от вейл В большинстве случаев вейлы не убивают своих жертв, предпочитая добиваться своего с помощью чар очарования. Поэтому самая лучшая защита — это сила воли и самообладание. Если человек поддался воздействию вейлы, он должен сконцентрироваться и попытаться отгородить своё сознание от её чар. Если же вейла вступает в открытый бой, нельзя применять агрессивные атакующие заклинания, так как последствия могут быть крайне неприятными. Лучшие способы защиты: Фините Инкантатем (Finite Incantatem) — рассеет магию вейлы и её очарование. Фините (Finite) — поможет нейтрализовать её воздействие, если оно было наложено магически. Щитовые заклинания — могут заблокировать атаки огнём, но не защитят от гипноза. Важно помнить: вейлы мстительны, поэтому лучше избегать открытого конфликта. Вместо этого следует проявлять уважение, сдержанность и не провоцировать их на агрессию. И наконец третье. Гарпии — это магические существа, напоминающие полуженщин-полуптиц. Их внешность ужасает: острые, крючковатые когти, крылья, покрытые грязными перьями, и лица, в которых угадываются человеческие черты, но исказившиеся от жестокости и хитрости. Эти создания известны своей агрессивностью и злобой. Они не просто нападают на путешественников — их главная цель в жизни заключается в том, чтобы распространять болезни, причинять страдания и загрязнять окружающую среду. Гарпии не заботятся о чистоте и чаще всего обитают в горах, на краях каньонов или в густых, непролазных лесах, где устраивают свои логова. Их гнёзда издают жуткий зловонный запах, так как гарпии не утруждают себя уборкой и часто покрыты собственными нечистотами. Гарпии живут небольшими стаями или кланами, постоянно конкурируя друг с другом за еду и власть. Они не имеют представителей мужского пола, поэтому захватывают в плен мужчин, удерживая их для продолжения рода. Эти пленники могут оставаться в живых до тех пор, пока их тела выдерживают истощение и болезни, после чего гарпии съедают их, не испытывая никакого сожаления. Нападения гарпий происходят внезапно. Они особенно любят охотиться на путников и путешественников, выбирая жертв с драгоценностями. В таких случаях они либо убивают добычу, либо раздевают её догола, а потом обменивают драгоценности между собой, торгуясь за влияние и покровительство более сильных гарпий. В бою они очень коварны. Гарпии способны ослепить врага своими пронзительными криками, отвлечь резкими манёврами в воздухе, а затем атаковать из засады. Иногда они сбрасывают мешки с нечистотами, чтобы сбить противника с толку. Если гарпия не может справиться в одиночку, она немедленно зовёт на помощь сородичей, и тогда сражение превращается в настоящий кошмар. Так как основное преимущество гарпий — их скорость и манёвренность в воздухе, лучшим способом обезопасить себя будет использование связывающих заклинаний. Однако стоит помнить, что слабые верёвки они легко разрывают. В случае атаки магией оптимальной защитой станет Щитовое заклинание Протего (Protego), которое способно отразить большинство их заклинаний. Тем не менее, самый умный способ избежать схватки с гарпиями — это перехитрить их. Эти существа обожают загадки, тайны и всевозможные головоломки. Если предложить им нечто, что покажется им достаточно любопытным, можно отвлечь их внимание и, возможно, даже уйти без боя. Вывод: Гарпии — жестокие и хитрые создания, но если знать их слабости, можно не только выжить при встрече с ними, но и обойти их стороной без лишних потерь. Спустя почти час кропотливой работы, София, наконец, поставила последнюю точку. Пальцы слегка побелели от напряжения — так крепко она сжимала перо, будто боролась не с заданием, а с самой судьбой. Глубоко вдохнув, она выпрямилась на жёстком стуле и пробежалась глазами по написанному, перечитывая строки, как будто от этого зависела не только оценка, но и что-то большее. Убедившись, что всё оформлено, как следует, она аккуратно сдвинула пергамент к краю стола и протянула его Амбридж. Профессор едва удостоила работу взглядом — поверхностный, ленивый осмотр, не способный уловить даже смысла написанного. Тем не менее, тоненькая палочка в пухлой ручке взмахнула, и на верхнем углу пергамента ярко и приторно вспыхнуло: «Отлично». Амбридж довольно захихикала, её лицо растянулось в широченной, неестественной улыбке. — Прекрасная работа, мисс Принц, — пропела она своим липким, приторно-милым голоском. — Другого я и не ожидала от дочери главы Отдела Тайн. Она снова хихикнула, прикрыв рот пухлой ладошкой с кольцом в виде котенка, и с плохо скрываемым самодовольством посмотрела на девушку: — Можешь быть свободна, милая. София кивнула, не говоря ни слова, и резко поднялась со стула. Она почти выбежала из кабинета — казалось, ещё немного, и её действительно стошнит. Либо прямо на эту розовую обивку, оккупированную кружевами, либо на невыносимо приторные декоративные тарелочки с котятами, разглядывающими её с такой же тупой улыбкой, как их хозяйка. Оказавшись в коридоре и плотно закрыв за собой дверь, и наконец вдохнула полной грудью, словно только сейчас снова обрела кислород. Хотелось закричать, вытереть с кожи розовое, смахнуть с плеч кружево и забыть этот кошмар, как страшный сон. Немного отдышавшись и вновь обретя хотя бы видимость спокойствия, София направилась к подземельям. Её шаги гулко отдавались в коридорах, будто сама школа внимательно следила за ней, не упуская ни одного движения. Мысли вертелись в голове с невыносимой скоростью, но в одном она была уверена — сейчас лучше всего просто покончить и с экзаменом по Зельеварению. Тем более она точно знала: у Северуса было окно, и если повезёт, он примет её сразу. В глубине души она недоумевала, зачем ей вообще сдавать этот предмет. Разве он сам не знает, на что она способна? Сколько раз она ассистировала ему в лаборатории, сколько зелий варила с полуслова, с полувзгляда? Но выбора у неё не было. Правила есть правила. А Северус, как никто другой, умел настаивать на их соблюдении. Добравшись до знакомой, тёмной двери, она остановилась и, постучав тихо, как будто не хотела тревожить пространство, услышала в ответ низкое, знакомое: — Входи. Она толкнула дверь и вошла, стараясь не смотреть прямо на кузена. Что-то подсказывало: разговор будет не только о зельях. София подошла к его столу, но взгляд так и не подняла — упрямо уставилась куда-то мимо, словно в узор на полу или в старый пузырёк на полке за спиной профессора. — Ничего сказать не хочешь? — спокойно спросил Северус. В его голосе не было ни тени укора или строгости, привычной для него на уроках. Скорее, это звучало как усталость… или даже разочарование, которое он не пытался скрыть. София сглотнула, выпрямилась и ответила честно, без лишних оправданий: — Я сама не знаю, что произошло. Северус вопросительно изогнул бровь, переплёл пальцы на столе и стал ждать продолжения. Он не подгонял, не перебивал, просто внимательно смотрел на неё, заставляя говорить до конца. — Мы… просто проходили мимо. — Она говорила медленно, тщательно подбирая слова. — Я вспомнила, что хотела взять Смокву из кладовки. Ну… взяла. А он… сделал это. Я даже не успела ничего сказать. — рассказала она и в конце добавила, — У него до сих пор щека красная. — Да, я заметил, — кивнул Северус, чуть опустив взгляд. Его голос по-прежнему был спокоен, без эмоций, но София знала — это только маска. Под ней, как всегда, скрывались десятки мыслей и ощущений, которые он никому не показывал. — Ладно, — произнёс он после короткой паузы. — Иди в лабораторию. София слегка кивнула и, не теряя ни секунды, поспешила к знакомой двери. Оказавшись по ту сторону, она наконец позволила себе выдохнуть с облегчением. Здесь, в полумраке, среди котлов и пузырьков, всё было понятно и просто. Здесь не требовалось слов — только знания и точные действия. Почти сразу за ней вошёл и Северус. Закрыв за собой дверь, он на мгновение задержался у входа, наблюдая, как она раскладывает на столе ингредиенты, собираясь приступить к варке. Северус, не теряя времени, прошёл к большому котлу в углу лаборатории и, не оборачиваясь, произнёс сдержанным тоном: — Тебе нужно приготовить Эликсир Радости. Или, если угодно, Эйфорийный эликсир. Он говорил спокойно, как будто сообщал что-то обыденное, не требующее пояснений. Но в его голосе сквозила лёгкая строгость — та, которой он неизменно пользовался на занятиях. София посмотрела на него с лёгким приподнятием брови: — Шестой курс? Северус всё-таки обернулся, скользнув по ней внимательным взглядом, и сдержанно кивнул. — Тебя я всё же хочу видеть на своих занятиях после СОВ, — ответил он, будто это было не пожелание, а приказ. София усмехнулась про себя, но виду не подала. Конечно, он хотел. Конечно, будет. Что ещё мог сказать Северус Принц, когда дело касалось зелий и… её. Она подошла к котлу, проверила температуру и расставила ингредиенты на рабочем столе. Приготовление Эликсира Радости было ей давно знакомо — она варила его, можно сказать, во сне. Но сегодня, как никогда, хотелось сделать всё идеально. Не ради оценки. Ради себя. Ради привычного порядка в хаосе последних дней. Перечная мята. Сначала она аккуратно всыпала её в котёл, дожидаясь, пока зелье окрасится в тёплый красный оттенок. Запах сразу стал насыщенным, пряным, и словно наполнил лабораторию неуловимым спокойствием. Сушёная смоква. София бросила в зелье несколько кусочков и внимательно следила за тем, как жидкость начинает медленно меняться — от красного к бирюзовому. Как только нужный оттенок появился, она несколько раз аккуратно перемешала зелье, пока оно не стало насыщенно-синим. Нагрев. Она усилила пламя под котлом, и снадобье стало менять цвет — сначала к жёлтому, затем, при добавлении игл дикобраза, оно наконец приобрело ярко-голубой оттенок. Всё шло идеально. Далее — семена клещевины, ровно семь, ни больше ни меньше. София считала их по одному, опуская в зелье, и наблюдала, как цвет постепенно становится плотным, землисто-коричневым. Инжир. Ещё немного — и зелье порозовело. Следом — нагрев, до появления насыщенного оранжевого оттенка. Теперь — настойка горькой полыни. Капля за каплей, пока смесь не стала ровно жёлтой — как солнце ранним утром. Именно такой и должен быть идеальный Эликсир Радости. София выключила огонь и позволила себе короткий вдох — зелье было готово. Словно по отточенной привычке, она достала маленький флакон, аккуратно перелила туда зелье, проследив, чтобы ни одна капля не пролилась. Затем, не раздумывая, наклеила этикетку с ровным почерком и, поднеся пузырёк, молча протянула его Северусу. Он взял его, мельком взглянув на безупречную надпись, и ухмыльнулся — еле заметно, в своей привычной, снисходительно-ироничной манере. — Уже на автомате, — пробормотал он, скорее себе, чем ей, и, открыв флакон, изучил зелье, затем сделал пару капель на стекло и проверил консистенцию и цвет. Его лицо оставалось непроницаемым, но София знала — это хороший знак. — Неплохо, — наконец сказал он. — Лучше, чем в прошлый раз. София кивнула, вспомнив, как в прошлый раз её зелье оказалось слегка оранжевым из-за того, что она на секунду отвлеклась и передержала смесь. Сегодня такой ошибки она себе не позволила. — Можешь идти, — ответил Северус, разливая оставшееся зелье по колбочкам. Это было хорошим показателем, значит он планирует их использовать. А это значит, что качество не сильно отличается от приготовленного им зелья, если вообще отличается. София попрощалась с Северусом коротким, едва заметным кивком и вышла из лаборатории. Странное облегчение растеклось по телу — не было ни напряжения, ни холодной отчужденности в его голосе, только та самая знакомая сосредоточенность и лёгкая, почти незаметная забота, которую он всегда скрывал за маской строгости. Он не был зол, не строил догадок и, похоже, пока не намеревался устраивать допрос с пристрастием. Хотя, зная Северуса, она прекрасно понимала — его разговор с Драко всё же состоится. Но сейчас её это не волновало. Пусть сам выкручивается. Виноват — значит, будет отвечать. Получив неожиданную передышку, София решила не терять времени даром. Два экзамена — зельеварение и защита от тёмных искусств — были уже позади, и можно было вернутся к обычному расписанию. По графику следующее занятие — Уход за магическими существами, и оно проходило, как всегда, на открытом воздухе, что не сулило ничего хорошего, учитывая сегодняшний холод. Погода в Хогвартсе испортилась внезапно — пронизывающий ветер гулял по дворам, небо было затянуто серыми облаками, и сырость, кажется, проникала под мантию, несмотря на все чары утепления. Сентябрь в этом году явно решил играть по своим правилам. Когда София подошла к месту занятия, ученики уже начали собираться. Большинство кутались в мантии, натягивали капюшоны, растирали озябшие руки и ежились от ледяных порывов ветра. Кто-то позади даже чихнул — раздались вежливые, но сонные пожелания здоровья. София запахнула мантию плотнее и накинула капюшон на голову, стараясь сохранить тепло. — Все здесь? — громко рявкнула профессор Граббли-Дерг, отчего несколько учеников даже вздрогнули. — Тогда поехали. Кто может сказать, как это называется? Перед ней, на столе, лежала кучка, на первый взгляд, обыкновенных веток. София подняла руку почти сразу. Она чувствовала, что и Гермиона сделала то же самое, но у неё было преимущество — она стояла прямо перед профессором, а Грейнджер — немного в стороне. Но прежде чем кто-либо успел заговорить, Пэнси Паркинсон взвизгнула, и её писк тут же перерос в визг ужаса: куча веточек внезапно ожила — они подскочили, встали торчком и обернулись крошечными существами. Они были похожи на маленьких древесных пикси, с коричневыми шишковатыми ручками и ножками, с двумя тонкими отростками-пальчиками на каждой руке. Их лица были плоскими, покрытыми чем-то вроде коры, но на каждом блестели живые, круглые, клопино-карие глазки, которые с интересом уставились на учеников. — О-о-о-о! — протянули в восхищении Парвати и Лаванда, буквально вцепившись друг в друга от неожиданности. — А ну-ка, девочки, тише! — строго оборвала их профессор. Она кинула существам горсть какой-то крупы — те жадно набросились на неё, щёлкая ртами. — Итак, кто мне скажет, как они называются? Мисс Принц? — Лукотрусы, — чётко и уверенно произнесла София, — Лесные сторожа. Обычно живут на деревьях, чья древесина используется для изготовления волшебных палочек. — Пять очков Слизерину, — удовлетворённо кивнула профессор. — Да, именно так. Лукотрусы, и, как верно отметила мисс Принц, они обитают преимущественно на породах деревьев, чья древесина высоко ценится изготовителями волшебных палочек. Кто-нибудь знает, чем они питаются? — Мокрицами! — выпалила Гермиона, не дождавшись, пока её спросят. София не повернулась и лишь через плечо бросила в её сторону ленивый, чуть снисходительный взгляд. — И яйцами фей-светляков, если могут их найти, — добавила гриффиндорка с жаром. — Очень хорошо, пять очков Гриффиндору. — Профессор была, похоже, в хорошем настроении. — Запомните: если вы хотите получить древесину с дерева, на котором живёт лукотрус, нужно сначала отвлечь его мокрицами. На вид они безобидны, но, если их разозлить, они вполне способны попытаться… выколоть человеку глаза. Да-да, именно пальцами. А как вы заметили — они тонкие, острые и вполне себе опасные. Пока у некоторых учеников глаза расширялись от ужаса, преподаватель продолжала: — А теперь подходите ближе. Берите мокриц, выбирайте по одному лукотрусу на троих и начинайте изучение. К концу урока каждый из вас должен зарисовать лукотруса и пометить на рисунке все части его тела. Ученики двинулись вперёд плотной толпой. Кто-то радовался, кто-то откровенно шарахался от «веточек». София подошла к столу с мокрицами и, выбрав самого спокойного лукотруса, аккуратно взяла его на ладонь. Существо, чуть потянувшись, покосилось на неё блестящими глазками, но, завидев насекомых в её другой руке, мигом переключило всё внимание на еду. Она вернулась к столу Слизерина. Следом за ней устроились Тео Нотт и Блейз Забини, а Драко склонился над столом рядом с Креббом и Гойлом. София высыпала немного мокриц перед лукотрусом и, пока тот был занят трапезой, начала методично зарисовывать его, отмечая тонкие пальчики, выступающие суставы, крохотные ушки-листочки. Рядом Тео и Блейз уже шептались о чём-то своём, лениво копируя её действия. Лукотрус, кажется, даже начал позировать — вытянулся и замер в горделивой позе. София склонилась над пергаментом, поправила капюшон и позволила себе легкую улыбку. Вскоре занятие подошло к концу — профессор Граббли-Дерг хлопнула в ладони, чем слегка спугнула парочку лукотрусов, жующих мокриц с таким видом, будто это был их последний ужин. Ученики неохотно отложили перья и свитки, кто-то дорисовывал когти, кто-то с тоской сравнивал свой кривой эскиз с оригиналом. София, как обычно, справилась быстрее многих. Закончив с последними штрихами и подписав пергамент аккуратным, слегка угловатым почерком, она взяла свою работу и молча направилась к преподавательскому столу. Профессор бегло взглянула на рисунок, удовлетворённо кивнула и не без удовольствия произнесла: — Отлично, мисс Принц. Ещё пять очков Слизерину. София кивнула в ответ и, не задерживаясь, развернулась и зашагала обратно к замку. Порывы ветра стали еще злее, будто хотели догнать и утащить плащ с плеч. Она плотнее запахнула мантию, пряча нос в ткань, и ускорила шаг. Холод пробирался до костей, но теперь у неё была цель поважнее — обед. Она почти не поела за завтраком — всё утро прошло в бегах, волнении, напряжении и разговорах, от которых аппетит если и появлялся, то только после. Сейчас, когда большая часть дел была закончена, живот напоминал о себе с настойчивостью. Пустота в желудке отдавалась лёгкой слабостью, и мысль о горячем бульоне и пышных булочках была почти священной. Когда София вошла в Большой зал, аромат жареного мяса, свежего хлеба, овощей и пряных пирогов окутал её, как теплое одеяло. Она с облегчением вздохнула, сняла капюшон и направилась к столу Слизерина, где уже вовсю раздавались смех, звон вилок и обсуждение прошедших занятий. Она не стала вступать в разговор — просто села на своё место, наложила себе добрую порцию тушёной говядины с картофелем, отломила кусок ароматного хлеба и наконец позволила себе забыться в процессе еды. Тепло от горячего блюда медленно растекалось по телу, унося усталость и холод вместе с голодом. После сытного и согревающего обеда София направилась на оставшиеся занятия. По расписанию у них стояли Трансфигурация и Заклинания — два предмета, требующих сосредоточенности, точности и терпения. К счастью, всё прошло на удивление спокойно. Впервые за долгое время на уроках не случилось ни казусов, ни драк, ни нелепых происшествий. Всё шло размеренно, будто кто-то наконец решил пожалеть нервную систему старшекурсников. Хотя на Трансфигурации она и сидела одна на первой парте — место, которое большинство обходило стороной, — Софию это нисколько не смутило. Временами одиночество было даже в радость: на втором и третьем курсах она так же предпочитала держаться немного в стороне, и это позволяло сосредоточиться, не отвлекаясь на глупости. Заклинания прошли в таком же ключе. Ровный, спокойный ритм дня вызывал странное ощущение… почти что покоя. Когда учебный день, казалось бы, подошёл к концу, София решила не терять времени даром и отправиться в библиотеку. Домашние задания не делались сами собой, и, как бы ей ни хотелось отложить это на потом, она хорошо знала: чем раньше справится — тем больше свободы будет вечером. Спускаясь по мраморной лестнице, она уже представляла себе тишину читального зала, аромат старых книг, мягкий скрип пергамента под пером… но её размышления прервал знакомый жест — чья-то ладонь мягко, но уверенно, взяла её под руку. София едва повернула голову — ей не нужно было видеть лицо, чтобы узнать прикосновение. Профессор Мопсус. — Добрый день, — первой поприветствовала она, голос её звучал ровно, почти тепло. — Добрый, — ответил он непринуждённо, с той характерной полуулыбкой, что всегда заставляла задуматься, что он на самом деле имеет в виду. — Кажется, сегодня у тебя хорошее настроение. — Никто не действовал на нервы, и я наконец выспалась, — ответила она с лёгкой иронией, краем губ улыбнувшись. — Как мало тебе нужно для счастья, — хмыкнул он, не без скрытой насмешки, но скорее мягкой, почти дружеской. Он ненадолго замолчал, а затем добавил, как бы между делом: — У меня сейчас будет седьмой курс. После жду тебя на занятие. София перевела на него взгляд, не сбавляя шага. Его слова прозвучали почти обыденно, но в них чувствовалась та особая интонация, от которой нельзя было отмахнуться. — Если у меня неожиданно не появятся новые обязанности, то я приду, — осторожно сказала она, словно проверяя, насколько твёрдо звучит её собственная решимость. — Я жду тебя, — повторил он уже гораздо более отчётливо, выделяя каждое слово, как бы ставя точку в разговоре. — Я вас поняла, — отозвалась она, на этот раз позволив себе чуть более живую улыбку. — Ничто мне не помешает. — Ты начинаешь привыкать, — заметил он, на секунду замедлившись и аккуратно отпуская её руку. — Это хорошо. С этими словами он развернулся и направился в сторону своего кабинета, как всегда — плавно, чуть отстранённо, будто мысли его были уже далеко впереди. София же, на мгновение замерев, проводила его взглядом, затем, не теряя ни секунды, продолжила путь в библиотеку. Прошло около полутора часов. София уже углубилась в изучение материалов для эссе по Зельеварению, и её почерк с каждой строкой становился всё более уверенным. Погружённая в работу, она не сразу заметила, как в библиотеке повисла почти осязаемая тишина — даже библиотекарша мадам Пинс, казалось, замерла за своим столом. Знакомые шаги, тяжёлые и чёткие, нарушили покой. София подняла глаза. Напротив неё стоял Северус Снегг. Его выражение лица было, как обычно, каменным, но в глубине глаз мелькала тень тревоги. — София, — произнёс он тихо, чтобы не нарушать тишину библиотеки. — Директор хочет с тобой поговорить. Немедленно. София отложила перо и аккуратно закрыла книгу. Внутри у неё что-то сжалось. Разговор с Дамблдором никогда не назначался просто так, особенно срочно. Она встала, собрала вещи и, ни о чём не спрашивая, пошла за Северусом. Они двигались по коридорам быстро и молча. Ни она, ни он не проронили ни слова. Лестницы, коридоры, портреты — всё сливалось в единый поток, пока наконец они не остановились перед статуей горгульи. — Ананасовый пирог, — проговорил Северус сухо, и горгулья тотчас отъехала в сторону, открывая путь вверх по винтовой лестнице. София последовала за ним. Они поднялись, дверь распахнулась, и они вошли. Кабинет был тот же — уютный, с множеством странных предметов и мягким светом ламп, но в воздухе чувствовалось напряжение. Дамблдор сидел за своим столом. Он поднял взгляд, и в этот момент София поняла: случилось нечто по-настоящему важное. Его лицо было серьёзным, в голосе не было ни тени привычной теплоты, только сосредоточенность и беспокойство. — Спасибо, Северус, — сказал он, кивнув профессору, который остался стоять чуть позади. — София, присаживайся, пожалуйста. Она молча села на диванчик напротив него. — Боюсь, у меня для тебя не очень хорошие новости, — начал директор медленно, подбирая слова. — Вчера ночью на Азкабан было совершено нападение. Мы подозреваем, что к этому причастен Тот-кого-нельзя-называть. Он сделал паузу, словно давая ей время осознать услышанное. — Из тюрьмы сбежала группа бывших Пожирателей Смерти. София не сразу отреагировала. Сердце в груди застучало громче, чем секундная стрелка старинных часов на стене. Она не дышала, слушая дальше, взгляд её был прикован к Дамблдору. — Мы пока не знаем всех имён, — продолжал он, — но уже подтверждено, что среди сбежавших есть крайне опасные личности. Люди, которые должны были провести остаток жизни под замком. Среди них — Треверс, Мулсибер… и, возможно, Беллатриса Лестрейндж. София почувствовала, как что-то холодное пробежало по спине. — Нам предстоит принять ряд мер предосторожности, — Дамблдор посмотрел на неё поверх очков. — Но я хотел, чтобы ты знала об этом. София сжала руки. Слова Дамблдора будто эхом разносились в её голове. Всё, что казалось спокойным и выстроенным, снова пошатнулось. Но она не позволила себе сломаться. — Что мы будем делать? — тихо, но уверенно спросила она. Дамблдор кивнул, словно именно такого ответа от неё и ждал. Он на мгновение отвёл взгляд, затем снова посмотрел на Софию — теперь его глаза были особенно серьёзными, и в голосе зазвучала та мягкая, но неоспоримая твёрдость, с которой он умел говорить только в действительно важных случаях. — Об этом, — произнёс он, — пока никто не должен знать. Ни ученики, ни преподаватели. Подобные новости могут вызвать панику, а это последнее, что нам сейчас нужно. Он склонился немного вперёд, сцепив пальцы в замок перед собой. — Мы уведомили только тех, кто действительно должен быть в курсе. Остальным скажем, когда наступит подходящий момент. А пока — тишина. Ты понимаешь, София? — Конечно, — кивнула она. — Никому ни слова. Он слегка улыбнулся, но улыбка эта была напряжённой. — Однако я прошу тебя быть настороже. Особенно — по ночам и за пределами замка. Не доверяй тем, кого плохо знаешь. И будь внимательна даже к тем, кого считаешь друзьями. Времена меняются. Мы не можем быть уверены, с чьей стороны окажется каждый из нас, когда тени прошлого снова поднимаются. София медленно кивнула. Она уже чувствовала, как внутри нарастает холодная решимость. Дамблдор прав. Это не просто неприятные новости — это предупреждение. Всё, что было раньше, может измениться. — Если ты заметишь что-то странное, — добавил он, — любое поведение, любое лицо, которое покажется тебе незнакомым или неуместным — сразу сообщи мне. Или Северусу. Мы должны держать школу в безопасности любой ценой. Не успел Дамблдор закончить фразу, как за окном послышался резкий, хриплый звук — сухой, пронзительный, будто нож по стеклу. Вслед за этим в высокое окно кабинета стремительно влетел чёрный ворон. Он описал широкую дугу под самым потолком, и с удивительной точностью опустился на позолоченную перекладину, установленную рядом с рабочим столом директора. Ворон что-то сердито каркнул и вытянул лапу, к которой была привязана тёмно-синяя лента, удерживавшая свернутое в трубочку письмо. — Благодарю тебя, старина, — мягко сказал Дамблдор, протягивая руку и ловко снимая послание. Ворон каркнул в ответ и, оставшись на перекладине, начал неторопливо чистить перья, будто не собирался улетать. София внимательно следила за каждым его движением, чувствуя, как воздух в кабинете стал чуть напряжённее, будто от присутствия чего-то или кого-то, кого она ещё не понимала. Дамблдор развернул письмо, пробежал его глазами, и на его лице появилась едва заметная, чуть озорная улыбка, такая, которую София видела у него лишь в редкие моменты. Он слегка покачал головой, будто только что прочёл нечто предсказуемое, но в то же время забавное. — Похоже, я вынужден отпустить тебя, София, — сказал он, сворачивая письмо обратно. — Тебя уже ждут. Она удивлённо приподняла бровь, вопросительно взглянув то на директора, то на ворона, который теперь внимательно смотрел прямо на неё, словно понимал, о чём идёт речь. И тут она вспомнила про занятие легилименцией с Мопсусом и тоже усмехнулась. — Кто именно? — настороженно спросил Северус, слегка нахмурившись и бросив быстрый взгляд на письмо в руках директора. Его голос прозвучал сухо, но в нём читалась тревога — не громкая, не резкая, но явная. Дамблдор спокойно свернул послание, неторопливо провёл пальцем по ленте, которой оно было перевязано, и с тем же мягким, почти отеческим выражением взглянул на Северуса поверх своих полукруглых очков. — Не стоит волноваться, Северус. Это всего лишь ее хороший друг — Голос его был успокаивающим, но твёрдым, как гладкая поверхность льда. Северус прищурился, но не стал настаивать. Его пальцы нервно сжались за спиной, будто удерживая невысказанные слова. Он снова посмотрел на Софию, в его взгляде было больше беспокойства, чем раздражения. София, наблюдая за этой почти невидимой игрой между двумя взрослыми волшебниками, медленно выдохнула. Она обменялась коротким взглядом с кузеном и вышла из кабинета, чувствуя, как в груди начинает нарастать странное напряжение. Не страх — нет. Что-то другое. Что-то гораздо более глубокое. Она не была уверена, справится ли с этим — с тем, что ждало её внутри. Мысли вихрем проносились в голове, одна тревожнее другой. Сомнения грызли изнутри, как назойливые тени, но всё же — желание узнать правду, добраться до сути, приоткрыть завесу неизведанного — было сильнее. Гораздо сильнее. София остановилась у двери, ведущей к кабинету Прорицания. На мгновение замерла. Вокруг стояла настораживающая тишина, редкий вечерний свет, просачиваясь сквозь высокие окна, окрашивал коридор в бледно-золотистые оттенки, создавая иллюзию уюта. Но внутри неё всё сжималось от напряжения. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, она сделала глубокий вдох и, не позволяя себе отступить, протянула руку и трижды уверенно постучала в дверь. Не громко — но чётко, с оттенком той силы, которая рождалась в моменты настоящего выбора. Дверь отворилась почти сразу, будто её уже ждали. И София вошла, высоко подняв голову, несмотря на гул в ушах и холод, прокатившийся по спине. Комната встретила её полумраком, ароматом сандала и чего-то ещё — пряного, тяжёлого, туманного. Всё вокруг казалось окутано дымкой. Но она шла вперёд. Глаза её привыкали к свету, а сердце всё ещё стучало слишком быстро. Профессор Мопсус стоял прямо перед ней, опершись на край стола с таким видом, словно вся обстановка была ему подвластна. Его поза была непринуждённой, но в ней читалась скрытая энергия — как у охотника, внимательно наблюдающего за движением своей добычи. Руки он скрестил на груди, а на губах появилась едва заметная, загадочная улыбка. — Готова? — спросил он, склоняя голову набок. Голос его был мягким, но в нём чувствовалась внутренняя сила, как будто он уже знал ответ, но всё же хотел услышать его вслух. — Да, — уверенно произнесла София, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, но не позволяя себе показать ни капли сомнения. Она вынула палочку и направила прямо на профессора. Кончики пальцев дрожали, но она их сжала, придавая себе стойкости. — Мне нравится твой настрой, — с легкой улыбкой отметил Мопсус. — Явно лучше, чем вчера. София промолчала, только сжала палочку крепче, и в следующий миг сосредоточилась, стараясь выбросить из головы всё постороннее. Она мысленно проговорила: — Легилименс. Серебристая струя силы вырвалась из её палочки, но тут же рассеялась в воздухе, не достигнув цели. Как и в прошлый раз — пусто. Никакой реакции, никакого проникновения. Ни образов, ни мыслей, ни даже мельчайшего обрывка чувств. Но была одна разница. Она почувствовала её сразу. Рука осталась твёрдой. Не дрогнула, не затрепетала. Она удержала палочку. Мопсус усмехнулся шире, искренне, с лёгким оттенком веселья: — Не торопись, — произнёс он, будто наставник, который знал, как даётся трудный путь. — Чтобы войти в чужое сознание… сперва нужно освободить своё. София чуть прищурилась. Это звучало красиво, но почти ничего не объясняло. Освободить сознание? Она и так ни о чём, кроме задачи, не думала. Она вдохнула глубже, позволяя воздуху наполнить грудную клетку. Внутренне она постаралась отбросить раздражение, усталость, даже саму мысль о неудаче. Просто — здесь и сейчас. Она вновь подняла палочку. Тонкая, чёткая линия движения, направленная прямо на профессора. В её глазах зажглась решимость. — Легилименс. На этот раз она не пыталась заставить заклинание сработать. Она открылась ему. Почувствовала, как разум стал легче, как будто с него сняли плёнку шума. Но и в этот раз — пусто. Только тишина. Глухая, как стена. Мопсус кивнул, не меняя позы. — В твоей голове всё ещё слишком шумно, — заметил он, и в голосе его не было упрёка, только наблюдение. — Твои мысли хаотичны. Ты думаешь, что их отбросила, но на самом деле просто загнала глубже. Это тебя отвлекает. Даёт мне преимущество. София сжала зубы. Не от злости — от того, что не понимала, что именно делает не так. Её взгляд метнулся в сторону, словно ища подсказку в узорах на ковре или в пыльной мантии, брошенной на стул. Она и правда ни о чём другом не думала… кроме того, как пробиться к нему. Как победить. Как доказать, что может. Но… может быть, в этом и была ошибка? Мопсус всё так же спокойно стоял у стола, лениво опершись о край, с дежурной ухмылкой. Он не торопил, не подгонял, не вмешивался в её размышления — просто ждал. Спокойно, терпеливо. Словно ему доставляло удовольствие наблюдать, как она медленно подбирается к ответу. — Окклюменция — это контрзаклинание, — вдруг произнёс он, нарушая затянувшееся молчание. София удивлённо подняла бровь, не совсем понимая, к чему он это. — Я знаю, — отозвалась она, чуть хмурясь. Разве это не очевидно? — Такое чувство, что нет, — ответил он просто, с лёгкой насмешкой в голосе. София нахмурилась глубже. Слова задели, потому что были чересчур близки к правде. Она знала, что такое окклюменция, но понимала ли — в этом была разница. Контрзаклинание… значит, применяется после атаки. Или в момент, когда на тебя воздействуют. Значит, это реакция. Ответ. Но ведь Мопсус не постоянно использовать окклюменцию — наоборот, он будто всегда на шаг впереди. «Даёт мне преимущество,» — снова прокрутила она его слова в голове. Он — прорицатель. Видит будущее. Или предчувствует. Он может знать, что она сделает в следующий момент. Как в таком случае его обойти? Это казалось невозможным. — Чтобы предвидеть действия, мне нужно тратить больше времени и сил, — вдруг сказал Мопсус, пожав плечами так, будто это было делом плевым. — Это бессмысленно. София застыла, уставившись на него. Он снова будто прочёл её мысли. Он сказал — чтобы предвидеть действия, нужно время. Но тогда он предугадывает не сами действия, а то, что идёт перед ними. Мысли? Намерения? Мельчайшие внутренние импульсы? Замах руки, взгляд, тень сомнения или решимости? «Чтобы войти в чужое сознание, сперва нужно освободить своё.» Эти слова Мопсуса вновь всплыли в её памяти, как ответ, давно уже прозвучавший, но только сейчас понятный. Мысли. Мысль всегда идёт до действия. Даже если проходит лишь доля секунды, даже если решение кажется инстинктивным — оно уже существует в уме, прежде чем тело послушается. Она подняла взгляд. И встретила всё ту же знакомую ухмылку на лице профессора. Он знал, что она догадалась. Но теперь вопрос был другим: как перестать думать? Догадаться — одно. А вот воплотить — совсем иное. Как выключить поток сознания? Как отбросить всё, даже само желание победить? — Практика и только, — снова сказал он, и снова — в ответ на её внутренний монолог. — Вы долго ещё собираетесь читать мои мысли? — раздражённо бросила она, складывая руки на груди. — Я не читаю, — лениво протянул он, — предвижу. — Одно и то же, — фыркнула она, сдвинув брови. — Я бы поспорил, — с наигранной серьёзностью произнёс он, делая вид, будто обиделся. Они тренировались ещё почти час. София с упорством, граничащим с упрямством, пыталась отключить мысли. Молча стояла, сосредотачивалась, направляла палочку, выпускала заклинание. Но каждый раз её мозг всё равно выдавал — а вдруг сейчас получится? Или на этот раз точно! И в этот миг Мопсус уже ставил мысленный щит. Это было невыносимо. К концу занятия она буквально упала в кресло, устало потерев лицо ладонями. Веки налились тяжестью, плечи болели от напряжения, а в голове звенело от попыток не думать. — Не расстраивайся, — мягко сказал Мопсус, присаживаясь на подлокотник кресла и легко касаясь её плеча рукой. — Ты далеко продвинулась. Северусу на то, чтобы просто догадаться, потребовался месяц. София криво усмехнулась, взглянув на него из-под ладоней. — Но это ведь совсем не значит, что у меня получится проникнуть в ваше сознание, — сказала она, откинувшись на спинку кресла. — Ты права, — согласился он, не убирая руки с её плеча. — Только ты решаешь, когда опустить руки. Он ухмыльнулся, чуть склонив голову. — Ладно, — сказал он, вставая, — на сегодня достаточно. Отдыхай. Жду тебя завтра в это же время. София кивнула. Ей казалось, что она не встанет из кресла ближайшие сто лет. Но в её глазах — усталых, но всё ещё горящих — уже появилась новая искра. Она не сдалась. И завтра, как бы трудно ни было, она вернётся. Покинув кабинет Мопсуса, София шла по коридору медленно, чувствуя, как тело наконец отпускает напряжение. Усталость мягкой волной разливалась по мышцам, мысли плыли как в тумане. Но настроение, вопреки ожиданиям, было даже хорошим. Сложный, насыщенный день подходил к концу, и она хотя бы чувствовала, что не стоит на месте — она училась. С каждой тренировкой, с каждым разговором, с каждым шагом. Подойдя к Большому залу, она вдохнула поглубже аромат ужина — пряный, с нотками жареного мяса и сладких пирогов — и с облегчением вошла внутрь. У Слизерина, как обычно, было шумно, но уютно. Она прошла вдоль скамьи и села на своё привычное место, бросив короткий взгляд на стол — ужин был как раз кстати, после изматывающей тренировки. Но не успела она взяться за приборы, как к ней присоединились Блейз, Тео и… Драко. Все трое были в форме для квиддича, с растрепанными волосами, и всё ещё румяными лицами от свежего воздуха и напряжения. Видимо, начались первые тренировки. — Устал как после матча, — фыркнул Блейз, налегая на запечённую курицу. — А ещё даже состава толком нет. — Нам всё ещё нужен второй загонщик, — хмуро сказал Тео, откинув капюшон и взяв яблоко. — Старшие заняты экзаменами. С первого курса брать — смысла ноль. Драко молчал, будто специально избегая взгляда Софии. Он хмурился и сосредоточенно разрезал мясо на тарелке, будто в этом скрывался смысл жизни. Его молчание говорило о многом — о том, что он всё ещё чувствует себя виноватым. И правильно, пусть чувствует. — Слушай, — внезапно повернулся к ней Забини с лукавой улыбкой, — а может, ты к нам? На загонщика пойдёшь. Правила объясним, не переживай. У нас теперь квота для чудесных родственников профессора Снейпа. София вяло усмехнулась, отодвигая в сторону кувшин с соком. — Я не подхожу, — спокойно сказала она. — Почему это? Ты умная, сильная, выносливая… злая, когда надо. В самый раз для загонщика, — подмигнул Тео. — Потому что я не умею летать на метле, — бросила она, будто между делом, наливая себе воды. Тишина за столом растянулась. Блейз замер с куском хлеба в руке. Тео уставился на неё с недоверием, будто она только что сказала, что никогда не слышала слово «магия». Даже Драко наконец оторвался от тарелки и с удивлением поднял взгляд. — Что? — первым не выдержал Забини. — Ты шутишь? София спокойно отпила из кубка. — Ни капли. — Подожди… Ты — София Принц, единственная, кто могла приготовить Рябиновый отвар буквально с закрытыми глазами ещё на втором курсе… и не умеешь летать? — Знаешь, — спокойно произнесла София, не торопясь, словно взвешивая каждое слово, — у меня достаточно других талантов. Её голос звучал твёрдо, но без агрессии, скорее как усталое напоминание, что мир не крутится вокруг метел и квиддича. Однако Тео, кажется, не собирался сдаваться. — Подожди, — нахмурился он, прищурившись. — А как ты вообще сдала экзамен по полётам на первом курсе? София закатила глаза, отложив вилку. — Кое-как наскребла на «хорошо». — Она фыркнула. — Да и то профессор, скорее всего, поставила из жалости, чем за реальные умения. Наверное, чтобы не портить общую статистику курса. Тео тут же повернулся к Забини, явно разочарованный: — И что нам теперь делать? У нас, кроме Софии, вообще некому играть. Все нормальные либо с головой в экзаменах, либо ещё хуже — на три головы ниже метлы! Блейз в ответ медленно и многозначительно повернулся к Софии, с заговорщическим выражением лица. — Послушай, — сказал он, подталкивая её локтем. — Ну хоть попробуй. Ты же у нас гордая. Неужели боишься метлы? София вскинула бровь и сложила руки на груди, слегка наклонившись вперёд: — Что я попробую? Пролететь метр и рухнуть в кусты? — хмыкнула она. — Единственное, на что я способна, — занять роль того несчастного мячика, который постоянно швыряют друг другу. — Квоффл, — негромко, но очень серьёзно поправил её Тео, будто защищая честь спорта. Она скосила на него взгляд, но ничего не ответила, просто скривилась, как будто слово звучало обидно. — У нас всё равно выбора нет, — с деланной бодростью произнёс Блейз, и на его губах появилась та самая хитрая ухмылка, от которой Софии обычно хотелось спрятаться под стол. — Малфой лучше всех летает, вот пусть и научит тебя. Слова повисли в воздухе, будто кто-то резко обрушил на стол заклинание полной тишины. София медленно перевела взгляд на Драко, и ровно в этот момент тот поперхнулся водой, закашлявшись так, будто впервые в жизни услышал своё имя. — Заодно и помиритесь, — добавил он уже тише, наклонившись к Софии и подмигнув. София закусила щёку, стараясь скрыть тень усмешки, которая уже стремилась появиться на её лице. Всё это казалось каким-то фарсом — она, София Принц, которую многие считали чуть ли не ходящей энциклопедией магии, — теперь внезапно должна была учиться… летать. И не просто летать, а ещё и играть в квиддич. — Завтра после занятий у нас тренировка, — небрежно добавил Блейз, делая вид, будто всё уже решено. Его тон был лёгким, почти беззаботным, но в голосе сквозило отчётливое ожидание. София чуть нахмурилась, вспомнив про завтрашнее занятие с Мопсусом. Оно было куда важнее любых полётов, особенно с учётом прогресса, которого она уже добилась. Она не могла позволить себе отвлекаться. — Я завтра занята, — сухо сказала она, почти сразу ожидая, как последует череда вопросов. И действительно — Блейз, Тео и даже Малфой с удивлением посмотрели на неё, словно не могли поверить, что у Софии может быть график плотнее, чем у министра магии. — Экзамены, — добавила она чуть мягче, чтобы не вызывать новых расспросов. — Тогда в пятницу, — тут же предложил Блейз, не теряя хватки. Пятница. Через два дня. Теоретически, к тому моменту она уже должна была сдать Травологию, Заклинания и Астрономию.Так что пятничный вечер действительно был пока свободен. София вздохнула, словно подписывая себе приговор. В голове уже крутились десятки причин отказаться — от «я всё равно упаду» до «кто-то сломает себе нос», — но почему-то ни одна из них не звучала достаточно убедительно. — Ладно, — нехотя согласилась она, словно отдавая часть своей гордости в залог. — Только сильно на меня не рассчитывайте. — Мы просто хотим, чтобы ты не упала с метлы до конца матча, — добавил Тео, с серьёзностью, будто желал ей удачи на дуэли. — Хотя и опытным игрокам это не всегда удается, — усмехнулся Блейз. — Уйти в сознании тоже большая удача. — Спасибо, успокоил, — София покачала головой, прикрывая лицо ладонью, но уголки губ уже предательски поднимались. Да, ей было неловко. Да, она не хотела в этом участвовать. Но, чёрт побери, возможно, именно этого и не хватало — лёгкой глупости, свежего воздуха. Возможно это как-то поможет научиться действовать не думая, по инерции. Неожиданно, как удар грома среди ясного неба, рядом с их столом появился Северус. Его чёрная мантия колыхнулась за спиной, будто бы сама ощущала напряжение, исходящее от хозяина. Лицо профессора, как обычно, было непроницаемым, но в тоне его голоса проскальзывало что-то острое, почти тревожное. — Малфой. В мой кабинет. Сейчас же, — коротко бросил он, не удостоив даже остальных взглядом. В ту же секунду за длинным столом Слизерина повисло напряжённое молчание. Драко вздрогнул, будто его окатили ледяной водой, и замер, на секунду оцепенев, прежде чем быстро кивнуть. — Да, сэр, — ответил он и, не взглянув ни на кого из друзей, поднялся из-за стола. Северус не стал дожидаться — он уже разворачивался на каблуках, его фигура стремительно исчезала в сторону выхода из Большого зала. Все за столом провожали их взглядами. Тео и Блейз переглянулись, но никто не произнёс ни слова. Даже София, несмотря на свою природную любознательность, лишь напряглась, прослеживая, как Малфой исчезает вслед за ее кузеном. — Что он такого сделал, что и от тебя влетело, и от Снейпа сейчас?.. — с заметной осторожностью спросил Тео, повернувшись к Софии. Та, всё ещё глядя в сторону выхода, лишь пожала плечами, стараясь казаться безразличной. На самом же деле внутри всё было иначе — странная тревога гнездилась под рёбрами, холодком растекаясь по груди. Она не могла не признать: настрой Северуса её немного напугал. Был в его голосе не просто гнев — была там напряжённость, тревожная неотложность. И это ощущение не отпускало. София считала, что Драко сам виноват. Но теперь она отчасти жалела, что все приняло такой оборот. Закончив ужин, она поднялась и покинула Большой зал. Ей нужно было побыть одной, собрать мысли. И всё же тревога не отступала. Вернувшись в уютную тень слизеринской гостиной, она устроилась на диване у камина, но мысль о том, что Малфой до сих пор не вернулся, не давала покоя. Час прошёл незаметно, а его всё не было. Наступало время их вечернего дежурства. Не желая опаздывать, София поднялась, накинула мантию и вышла в коридор, надеясь, что Драко уже ждёт её, опершись на стену с привычной надменностью. Но коридор был пуст. Лишь огни факелов колыхались от сквозняка, отбрасывая зыбкие тени на каменные стены. Она постояла несколько минут, прислушиваясь к каждому шороху, пока наконец не услышала знакомые шаги. Из-за угла появился Северус. Он шел спокойно, руки за спиной, лицо его, как всегда, было невыразимо сдержанным, но в глазах читалась сосредоточенность. — Мне нужна твоя помощь, — тихо сказал он, останавливаясь рядом и кивнув в сторону тёмного коридора. — А дежурство? — сдержанно спросила София, хотя сердце уже начинало колотиться сильнее. Что-то снова происходило. Что-то, чего она не понимала. — Малфой один справится, — отрезал Северус, бросив слова через плечо, уже направляясь вперёд. — Он в курсе. София задержалась на секунду, лишь глянув в пустоту позади. Что бы там ни случилось — выбора у неё не было. И не дожидаясь объяснений, она пошла за ним. Они спустились в лабораторию, в прохладную тень подземелий, где воздух был пропитан запахом сухих трав, настоявшихся зелий и чуть уловимой горечью железа. На длинных деревянных столах уже стояли котлы — не меньше шести, и один, гораздо больше остальных, величественно занимал центральное место, словно командир среди солдат. Северус, как всегда собранный и безукоризненно сосредоточенный, медленно прошёл вдоль котлов, проверяя ингредиенты, аккуратно разложенные на подносах. — Нужно приготовить бодроперцовое зелье, зелье от кашля, рябиновый отвар, укрепляющий раствор и экстракт бадьяна, — отчеканил он ровным тоном, даже не глядя на неё, будто диктуя список самому себе. Затем, ненадолго задержавшись у большого котла, добавил с лёгкой тенью раздражения: — Из-за резкой смены погоды многие начали болеть, а впереди ещё и квиддичный сезон. Больничное крыло будет забито донельзя. София коротко кивнула. Она уже знала, что кузен предпочитает дела словам. Без лишних комментариев она заняла место у одного из столов, выбрав три средних котла. В первом — рябиновый отвар: терпкий, немного вяжущий, требующий точности в дозировке. Во втором — зелье от кашля, с мятным ароматом и тонкой смесью сушёных трав. В третьем — экстракт бадьяна, пряный и пахнущий рождественскими специями. Жар от пламени быстро окутал помещение плотным теплом. Сквозь тонкий дымок поднимались паровые завитки, отражаясь в стеклянных склянках, расставленных вдоль стен. Становилось жарко, и София не выдержала — скинула мантию, аккуратно повесив её на спинку ближайшего стула. Северус, заметив это, поступил так же: медленным движением снял свою чёрную мантию, а затем и сюртук, оставшись в строгой белой рубашке. Рукава он закатал, открывая запястья. И тогда, бросив на него мимолётный взгляд, София увидела знакомую, тревожную метку. Она непроизвольно замешкалась, взгляд её задержался дольше, чем следовало. Северус это заметил. Он не стал отводить руку, не стал прятаться, как будто ждал этой реакции. Его голос прозвучал неожиданно спокойно, почти лениво: — Что за «друг» тебя ждал? София подняла на него взгляд, быстро собравшись с мыслями. — Профессор Мопсус, — не стала скрывать она, хотя и не говорила всей правды. Голос её был ровным. — Мне нравится прорицание, а он помогает мне в этом разобраться. Северус приподнял бровь — сдержанно, но выразительно. — И чем вы занимались? — уточнил он, в голосе скользнула тень осторожности, которую несложно было уловить. — Он учил меня читать арканы, — сказала она, слегка приукрасив. Это не совсем ложь, но и не вся правда. Северус кивнул, будто принимая ответ, но явно не до конца удовлетворённый. Его голос стал чуть мягче, но интерес в глазах не угас. — И? София, к счастью, заранее продумала возможные разговоры о прорицании. Она невозмутимо ответила: — Двенадцатый аркан. Повешенный. Это значит, что я вижу мир под другим углом. Не боюсь искать скрытые смыслы там, где другие проходят мимо. Северус на миг задержал на ней взгляд, и в его глазах скользнуло что-то, похожее на уважение. Или, может быть, признание, что он услышал ответ, который вполне соответствовал её характеру. — Пожалуй, — коротко ответил он, отведя взгляд и снова переключившись на котлы. София вновь сосредоточилась на своей работе, стараясь заглушить мысли мерным ритмом зельеварения. Она двигалась спокойно, точно, будто внутренний маятник вновь вернулся в равновесие. Напряжение, едва ощутимо повисшее в воздухе после взгляда на метку Северуса, постепенно растворилось в жарком, густом аромате кипящих зелий. Всё вокруг снова стало таким, каким она его знала — пар, лёгкое шипение, мягкое потрескивание пламени, блеск медных котлов в полумраке. Это было её пространство, её стихия, где рядом с Северусом она чувствовала себя уверенно. Когда последняя капля экстракта бадьяна упала в стеклянный флакон, София облегчённо выдохнула. Перед ней, аккуратно выстроенные в ряд, стояли десятки пузырьков: янтарные, алые, зелёные — каждая с надписью и тщательно закрытая пробкой. Результат почти двух часов сосредоточенной работы. Откинув прядь волос, прилипшую ко лбу, она наконец позволила себе расслабиться. Тело ныло от усталости, но это была приятная, почти гордая усталость. Она молча взяла свою мантию, накинула её на плечи, и вместе с Северусом вышла из лаборатории. Деревянная дверь за их спинами закрылась с лёгким стуком, а холодный воздух коридора встретил её почти с лаской. После духоты лаборатории прохлада обволакивала лицо, просачивалась сквозь мантию, освежая и возвращая в реальность. Они шли рядом молча — каждый в своих мыслях. Северус, как обычно, сохранял невозмутимое выражение лица, лишь изредка бросая короткий взгляд вперёд. Он не сказал ничего лишнего, и София была благодарна за это. Когда они дошли до входа в гостиную Слизерина, он остановился, слегка кивнул и тихо произнёс: — Спокойной ночи, София. — И тебе, Северус, — ответила она в полголоса, устало улыбнувшись. Он не стал дожидаться, пока она скажет пароль, и сразу развернулся, исчезая в полумраке коридора, оставляя за собой запах зелий и строгий шелест мантии. София вздохнула и вошла внутрь. Гостиная была почти пуста, лишь несколько старшекурсников вяло листали учебники у камина. Не сказав ни слова, она поднялась в спальню, переоделась и наконец позволила себе рухнуть на кровать. Прошедший день был долгим. Насытился на события, как зелье на ингредиенты. И всё же она ощущала странную, почти трепетную тишину внутри себя — как будто что-то пришло в равновесие.