Глава 16. А ты же ведь мой одуванчик, расцветший в груди. Часть 2.

Одуванчик.

— Алёна Швец.

Утро выдалось на удивление спокойным. Сегодня её ждали экзамены по Травологии и Заклинаниям — и, что удивительно, она проснулась в хорошем настроении. Ни тревоги, ни напряжения, ни тяжёлого предчувствия, как это часто бывало в последнее время. Только лёгкое, едва уловимое волнение, которое напоминало ей, что день всё же важный. Потянувшись, София медленно встала с кровати и, не спеша собравшись, вышла из спальни. В коридорах Слизерина царила ещё полусонная тишина: несколько учеников в мантиях зевали на ходу, кто-то торопливо застёгивал пуговицы, выбегая из гостиной. На завтраке в Большом зале уже сидели Забини и Нотт. Они, как обычно, вели неторопливую беседу, лениво ковыряясь в тарелках с жареным беконом и тостами. София села рядом, машинально наливая себе тыквенный сок, и лишь скользнув взглядом по столу, заметила, что кое-кого не хватает. — Малфоя не видно, — заметила она, скорее для себя, чем для других. — Может, дежурство его доконало, — лениво предположил Тео, отломив кусок кекса. — Он же вчера остался один. — Ты в курсе? — спросила она. — Он когда вернулся, до ночи ныл о том что от Снейпа влетело, дак еще и весь вечер пришлось ловить нарушителей в одиночку. — пояснил Тео. — Как хорошо, что я живу в другой комнате, — усмехнулся Блейз. София кивнула, чуть прикусив губу. Возможно, Драко решил позволить себе подольше поспать. Или… он просто избегает встреч. Она прогнала мысль, не желая портить себе настроение перед экзаменами. Собравшись с духом, она отложила вилку, пригладила складку на мантии и встала из-за стола. Ветер за окнами сулил прохладную погоду — вполне в духе первых осенних дней. Экзамен по Травологии прошёл неожиданно гладко. Несмотря на то, что профессора Спраут редко можно было застать в дурном настроении, сегодня она была особенно приветлива, что сыграло на руку. Софии достался фрагмент эссе о применении зубцоватого листолиста в заживляющих мазях, а затем — практическое задание: пересадка молодого куста шалфея лунного в волшебную почву. Всё прошло почти идеально, даже профессор, осматривая результат, одобрительно кивнула, что было редкостью. Выйдя из оранжереи, София облегчённо выдохнула. Один — позади. Следующий экзамен был после обеда, поэтому она пошла по знакомому коридору в сторону верхнего этажа на занятие — туда, где располагалась маленькая круглая аудитория Прорицания. Мягкий, слегка душный аромат горящего ладана, наполовину занавешенные окна, из-за которых казалось, что время здесь текло в своём собственном ритме, и красные бархатные кресла, в которые можно было буквально утонуть. В центре сидел профессор Мопсус, его глаза были закрыты, а выражение лица было строже, чем обычно при общении с Софией. Она огляделась и заметила, что многие уже заняли свои места. Как и в прошлом году, она села рядом с Роном Уизли — она до сих пор не понимала, почему профессор рассадил их именно так. Рон кивнул ей с вежливой, чуть виноватой улыбкой, будто вспоминая, как на последнем занятии прошлого года предсказал ей… выпадение всех волос. Хотя отчасти он оказался прав. Мопсус лениво открыл глаза, глядя перед собой. Затем, не сказав ни слова, он поднял руку, и шторы сами по себе задёрнулись ещё плотнее, комната погрузилась в мягкий полумрак. — Сегодня, — начал он, не вставая, — мы заглянем туда, куда обычно стараемся не смотреть. Внутрь себя. София села чуть ровнее, её спина будто сама по себе распрямилась от тона Мопсуса. Комната дышала тишиной. Даже Рон, обычно неспособный всерьёз воспринимать предмет, сидел на удивление спокойно, лишь слегка подёргивая рукав мантии. — Сегодня, — продолжил профессор Мопсус, медленно вставая, — вы попробуете не увидеть будущее, а почувствовать его. Не глазами и даже не разумом. А тем, что у каждого из вас скрыто глубоко внутри. Он прошёлся вдоль круга учеников, его шаги были почти неслышны. Голос звучал спокойно, но в нём была какая-то особая сила — как будто каждое слово цеплялось за самые дальние уголки сознания. — Многие из вас пытаются выжать пророчество, как сок из высохшего плода. Вы хватаетесь за знаки, значения, карты, но не слышите самого главного — себя. Истинное прорицание начинается не с чашки чая, не с кристаллов, а с тишины внутри вас. Он остановился за спиной Рона, положил на его плечо ладонь. Рон вздрогнул. — Попробуем простое упражнение. Закройте глаза. София подчинилась сразу. Воздух стал плотнее, звуки — приглушёнными. Даже собственное дыхание казалось чужим. В голове было непривычно пусто. Она чувствовала — что-то сейчас произойдёт. — Представьте, — снова заговорил Мопсус, — что вы стоите перед зеркалом. Но это не обычное зеркало. Оно не показывает ваше отражение. Оно показывает то, кем вы станете, если пойдёте по самому трудному пути. Самому правильному. Самому честному. Пауза. Кто-то шевельнулся. Кто-то шумно выдохнул. — Что вы видите? У Софии внутри будто кольнуло. Перед ней, в глубинах воображения, вспыхнул образ — расплывчатый, как видение сквозь туман: она, стоящая в развалинах чего-то великого. В её глазах было нечто неумолимо спокойное, как будто она уже многое поняла. На пальцах пыль. На сердце — холод. На лице — слезы. — Не пытайтесь анализировать, — сказал Мопсус, будто зная, что она уже начала это делать. — Просто почувствуйте. И запомните. Спустя ещё минуту он позволил всем открыть глаза. София медленно вдохнула, будто выныривая из воды. Внутри неё что-то изменилось — неуловимо, но ощутимо. — А теперь, — сказал профессор, кажется глядя прямо на неё, — мы посмотрим, кто из вас готов к настоящему Прорицанию. Занятие по Прорицанию завершилось мягко и без суеты. Ученики молча собирали свои вещи, переглядываясь — кто с раздражением, кто с лёгким замешательством. Видения у большинства не случились, карты путались, сны не отзывались. Никто так и не смог заглянуть в своё будущее. Разве что наигранно — пара человек, включая Лаванду Браун, восторженно что-то шептали друг другу, будто и правда увидели в дымке тумана очертания будущей любви или богатства. София же, наоборот, ощущала странную отстранённость. Она ясно помнила слова Мопсуса, которые он не раз повторял во время дополнительных занятий: «Нельзя гадать на себя. Связь эмоций и предвзятости всегда искажает пророчество.» Но тогда почему сейчас он заставил всех попытаться? Почему, зная это правило, сам нарушил его? Она задержалась у выхода, подождав, пока класс опустеет. Мопсус, как обычно, медленно складывал колоды, бережно укладывая каждую в свою шкатулку, точно это были не карты, а живые существа, которых нужно укрыть от сквозняка. — Профессор, — тихо сказала София, подходя ближе, — а можно спросить? Он чуть повернул голову. — Уже спросила. Она усмехнулась — всё в его стиле. — Зачем вы сказали нам смотреть в своё будущее? Вы же сами говорили, что прорицания на себя — это… не работает. Что эмоции мешают, и всё искажается. Разве это не было пустой тратой времени? Он замер. На секунду. Потом отложил последнюю колоду, медленно закрыл шкатулку и только тогда ответил: — Потому что я не имею права этого не сказать, — его голос стал чуть тише. — Таков регламент Министерства магии. Основы самопознания, развитие чувствительности, бла-бла-бла… Они считают, что каждый должен уметь попытаться увидеть собственный путь. Даже если это путь в стену. Он усмехнулся, но в этой усмешке чувствовалась усталость. — Но вы ведь не верите в это, — спокойно заметила София. — Конечно, не верю, — подтвердил он, глядя мимо неё. — Ты ведь уже знаешь, почему. — Потому что чтобы прочитать своё будущее, нужно полностью очистить разум от всего лишнего… — произнесла она, вспоминая их уроки. — От страха, надежд, желаний, прошлого, сомнений… Оставить только пустоту. — Именно, — кивнул он, подходя ближе. — Это до безумия сложно. Даже взрослые, даже мастера часто ошибаются, когда пытаются читать себя. Потому что мы всегда хотим получить тот ответ, который нам нужен. А не тот, который есть. Он повернул голову в сторону Софии, но тут же опять опустил к столу. — Но ты ведь не сдашься сейчас? София медленно кивнула. — Это было бы глупо, — сказала она тихо. — Согласен, — отмахнулся он, улыбнувшись. — Но все же попрошу тебя, если у тебя получиться очистить сознание, не гадай на себя. Никогда. — Мне это не нужно, — она усмехнулась, — я по вашей уверенности всё пойму. Он ничего не ответил и лишь улыбнулся не поднимая головы. Покинув кабинет прорицания, София направилась в сторону Большого зала — наступило время обеда, и желудок уже напоминал о себе. Ступая по мозаичным плитам, она мысленно прокручивала утреннее занятие. Мыслей было много, как и вопросов, но их было слишком сложно разобрать по частям. Всё казалось слегка туманным — точно клубящийся пар над чашей с пророчеством. Войдя в зал, наполненный ароматом горячих пирогов и свежего тыквенного сока, она сразу окинула взглядом слизеринский стол. Блейз и Тео привычно сидели на своих местах, негромко переговариваясь и уже заполняя тарелки. Но Драко… Драко снова отсутствовал. София нахмурилась, замедлив шаг, и, не дождавшись, пока они сами заметят её, села рядом. — Где Драко? — почти сразу спросила она, взяв бокал с соком и краем глаза продолжая оглядываться. — Я его со вчера не видел, — ответил Блейз, не слишком озабоченно пожав плечами. — Когда я выходил утром, он ещё спал, — отозвался Тео и взял хлеб. София резко повернулась к нему, глаза блеснули раздражением. — И ты даже не попытался его поднять? — Пытался, — пожал плечами Тео, не отрываясь от тарелки, — но он послал меня. София закатила глаза и шумно вздохнула. Классика. Поведение, совершенно недостойное старосты. Всё утро спит, пропускает занятия… Ещё и пропадает без объяснений. Наигрался в примерного ученика? Не сказав больше ни слова, она резко встала и, развернувшись на каблуках, покинула зал, направляясь в подземелья. Гостиную Слизерина она пересекла на одном дыхании, её шаги были быстрыми и отрывистыми. Несколько студентов недоуменно обернулись, но София даже не заметила взглядов — её мысли были сосредоточены на одном. Дойдя до нужной двери спальни, она не стала медлить и громко постучала, наотмашь. Тишина. Даже шороха не слышно. — Драко! — громко и довольно резко позвала она, снова постучав, уже сильнее. — Если ты сейчас же не выйдешь, я сама тебя на ноги поставлю! В ответ — всё та же тишина. Её терпение лопнуло. София вздохнула, толкнула дверь и вошла внутрь. Комната была наполовину погружена в полумрак. Сквозь тяжёлые зелёные шторы пробивалось лишь немного приглушённого света от подземного озера. Воздух стоял тёплый, почти душный. На одной из кроватей, плотно укутавшись в одеяло, лежал Драко. Его лицо было частично скрыто под подушкой, но даже в таком состоянии он выглядел каким-то… уставшим. И необычно бледным. София подошла ближе, чуть склонилась. — Драко, вставай, — позвала она мягче, но парень не шелохнулся. Скользнув ладонью к его плечу, она слегка потрясла его — и сразу же почувствовала что-то странное. Он был горячим. Слишком горячим. Лоб вспотел, волосы прилипли к коже. София мгновенно нахмурилась, положила ладонь ему на лоб. Лоб был раскалённый, как угли под котлом. — Ну конечно, — пробормотала она, закатив глаза. Не теряя времени, она выскочила из комнаты и направилась в свою. Там, у столика, она быстро заварила крепкий чёрный чай и, привычным движением добавила туда немного Бодроперцового зелья, приготовленного накануне с Северусом. Взяла чашку, аккуратно, двумя руками, и вернулась обратно. Скинув с него одеяло, она устроила мини-переполох. Резкая смена температуры сработала — Драко застонал и с трудом открыл глаза. Свет резанул по воспалённым зрачкам, и он недовольно нахмурился. — Вставай, — сказала она уже не так резко, как раньше, сдержанно, даже немного заботливо. Когда он, морщась, поднялся и сел, София аккуратно всунула ему чашку в руки. — Пей, — коротко добавила. На удивление, Драко не стал спорить. Просто поднёс чашку ко рту и сделал глоток, даже не успев спросить, что в ней. Видимо, силы на упрямство у него закончились. София молча наблюдала за ним, чувствуя, как раздражение медленно уступает место другой эмоции — непрошенному беспокойству. Когда Драко допил последний глоток, София молча взяла пустую чашку, поставила её на прикроватную тумбочку и схватила его мантию, которая висела на спинке кровати. Пальцами встряхнула плотную ткань и подала её ему. — Надень, — коротко сказала она, взгляд её был уже не столько строгим, сколько требовательным. Он лишь хмыкнул, но подчинился, криво улыбаясь. Руки двигались вяло, мантия будто тянула вниз, но он всё же справился. София молча наблюдала, потом, не дожидаясь, пока он окончательно растает в апатии, подхватила его за локоть и подняла на ноги. — И куда мы? — сипло пробормотал Драко, стараясь не кашлять, но звучал он как старый патефон. — В Больничное крыло, конечно. Ты не можешь весь день валяться с температурой, — отрезала София. Он не стал спорить. Пожалуй, именно это больше всего её удивило. Они вышли из спальни и медленно пошли по коридорам. София шла чуть впереди, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что он не отстаёт. Драко ступал неуверенно, плечи опущены, мантия чуть волочилась по полу — почти как тень себя самого. Всё в нём в этот момент было непривычным: не было надменности, нетерпения, вечной иронии. Только усталость. Когда они добрались до Больничного крыла, мадам Помфри была на месте, как всегда — бодрая, собранная и словно заранее знающая, кто и с какой бедой к ней идёт. Увидев Драко, она сразу сморщила нос и сделала выразительный жест рукой. — Ох, мистер Малфой, вы то как умудрились заболеть? — проворчала она, хотя в голосе звучала скорее забота, чем упрёк. София шагнула вперёд. — У него жар, — пояснила она. — Уже с утра. Он не ел, не спал как следует… Мадам Помфри понимающе кивнула. — Хорошо, я о нём позабочусь, не волнуйся. К пятнице он будет как новенький, обещаю. Если, конечно, не будет вредничать и примет всё, что я дам. Драко, уже устроившийся на койке, только что-то неразборчиво пробормотал и снова откинулся на подушку. София опустилась на стул рядом, сложив руки на коленях. — Можешь идти, милая, я сама… — начала мадам Помфри, но София слегка мотнула головой. — Я останусь. Немного. Женщина с лёгким одобрением улыбнулась и скрылась за ширмой, оставив их вдвоём. София сидела молча, наблюдая, как лицо Драко понемногу расслабляется. Он снова начал проваливаться в сон. Она не мешала, не трогала, просто была рядом — по какой-то причине это казалось правильным. И даже нужным. Минуты текли медленно. Воздух в крыле был наполнен запахом чистоты, трав и чуть сладковатого аромата зельев. София прислонилась к спинке стула, обхватив себя за плечи. Её мысли были далеко — где-то между уроком прорицания, взглядами на собственное будущее и вот этим… странным моментом, когда она вдруг поняла, как легко может тревожиться за другого человека. Когда дыхание Драко стало совсем ровным и глубоким, она встала, поправила одеяло на нём и, не произнеся ни слова, вышла из палаты, оставив за собой только тихо скрипнувшую дверь. Когда дверь в Больничное крыло мягко закрылась за ней, тишина коридора обняла Софию прохладой. Она сделала пару шагов, обдумывая всё, что только что произошло, и уже собиралась свернуть в сторону лестницы, как вдруг остановилась, будто удар током пронёсся по позвоночнику. Экзамен. Экзамен по Заклинаниям. Она выдохнула, резко повернувшись на каблуках и чуть не налетев на какого-то младшекурсника, который шарахнулся в сторону, едва не уронив свиток. — Прости, — бросила она почти на бегу и, прижимая к груди сумку, стремительно направилась к нужному кабинету. К счастью, утро прошло без накладок, и это был её последний экзамен на сегодня — но именно его забыть! От всего накопившегося напряжения, от беготни и заботы о Драко, мысли будто попросту испарились. Миновав два лестничных пролёта, София почти неслась по коридору. Сердце колотилось от смеси волнения и раздражения на саму себя — она терпеть не могла опаздывать, особенно на что-то важное. Когда она, наконец, добежала до двери в класс Заклинаний, внутри уже было тихо. Она замедлила шаг и аккуратно постучала, прежде чем приоткрыть дверь. Профессор Флитвик стоял у стола, отмечая что-то в журнале. Он поднял взгляд, и в его глазах вспыхнуло лёгкое удивление. — Мисс Принц, — протянул он, но без укора. — Я уже начал думать, что вы решили проигнорировать мой экзамен. — Прошу прощения, профессор, я… задержалась в Больничном крыле. Второй староста заболел, я сопровождала его, — быстро проговорила София, выпрямляясь. Флитвик внимательно посмотрел на неё, затем кивнул с пониманием. — Очень благородно, мисс Принц. Но даже благородство не дает право пропускать экзамены. У вас есть десять минут на подготовку. Можете начинать, как будете готовы. София облегчённо выдохнула, проскользнула внутрь и заняла место у окна, доставая из сумки палочку и несколько шпаргалок, больше для морального спокойствия, чем для настоящей подготовки. Экзамен по Заклинаниям, к счастью, прошёл для Софии без единой заминки. Она чувствовала себя уверенно, движения палочки были отточены, голос — твёрдым. Профессор Флитвик даже одобрительно кивнул ей в конце, поставив галочку в журнале. Это был почти приятный финал суматошного утра. Сдав экзамен, она, наконец, почувствовала, как с плеч свалилось напряжение — хотя бы временно. До занятия легилименцией оставалось целых три часа, и редкий свободный промежуток она решила потратить с пользой. Поэтому, как только покинула кабинет, направилась в библиотеку — туда, где всегда было тихо, прохладно и пахло старой бумагой и кожаными переплётами. Устроившись за своим любимым столиком у высокого окна, София разложила перед собой всё необходимое. Первым делом — эссе по Зельеварению, тема: свойства Лунного камня и его влияние на фазовые изменения в зельях. Работа продвигалась легко — тема была ей близка, да и после вечерней помощи Северусу вдохновения хватало с лихвой. Закончив с эссе, она перешла к докладу по Истории Магии — скучноватый, но обязательный. Перепроверив источники и добавив пару цитат, София аккуратно подписала пергамент и убрала его в сумку. Наконец, настал черёд следующей главы по Защите от Тёмных Искусств. Она раскрыла толстую, туго пахнущую учебником книгу и почти сразу скривилась. Глава, как и предыдущая, была написана занудным, путаным языком, с множеством теоретических отступлений, которые не давали никакой практической пользы. Пролистав пару абзацев, она хмыкнула и с раздражением захлопнула книгу. — Тссс! — тут же раздалось из-за полки. Библиотекарша, миссис Пинс, взглянула на неё поверх очков с таким выражением, будто София только что сожгла один из древних манускриптов. — Простите, — поспешно прошептала девушка, поспешно собирая вещи. Скрывшись от её взгляда, София покинула библиотеку и направилась в самую верхнюю часть школы, где находился кабинет Прорицания. Коридоры были почти пусты, только редкие студенты проходили мимо, погружённые в свои заботы. Когда она наконец поднялась по винтовой лестнице к знакомой двери с расшитыми гобеленами и висящими благовониями, то не стала сразу входить. Вместо этого устроилась на подоконнике рядом. Тёплый свет пробивался сквозь цветное витражное стекло, ложась на её лицо розово-золотыми бликами. За окном было пасмурно, но внутри было по-особенному спокойно. Она прижала к груди колени и уронила на них подбородок. До занятия ещё было больше получаса, торопиться некуда. — Так и будешь здесь сидеть? — вдруг раздался знакомый голос со стороны лестницы, мягкий, но с лёгкой иронией. София вздрогнула, подняв голову. На ступенях, ведущих к кабинету Прорицания, стоял профессор Мопсус, не спеша поднимаясь вверх. В руках у него была книга — старый том в кожаном переплёте, и, что самое странное, он, казалось… читал? — Вы всё-таки видите? — осторожно спросила она, с лёгким недоверием нахмурив брови. Мопсус лишь усмехнулся, нащупывая рукой резную дверную ручку. — Я не вижу, — ответил он, открывая дверь, — я чувствую. В этот момент из-за приоткрытой двери вырвался тёплый аромат благовоний, обволакивающий, как утренний туман. София молча спрыгнула с подоконника и поспешила за ним, прикрыв за собой дверь. Она слышала о его необычных способностях, но до конца не понимала, как они работают. — Но… как можно чувствовать предмет? — осторожно уточнила она, ступая по мягкому ковру, ведущему к центру комнаты. Профессор остановился и обернулся к ней, на мгновение задумавшись. — Я не книгу чувствую, — объяснил он, поднимая подбородок. — Это немного другое… Знаешь это ощущение после использования «Ревелио»? София кивнула. Это заклинание обнажало скрытые предметы, заставляя их мерцать в воздухе или проявляться там, где, казалось, ничего нет. — Вот, примерно так же ощущаю и я, — кивнул он, подбирая нужные слова. — Грубо говоря, я воспринимаю очертания предметов вокруг. Без цвета. Только форма, структура, энергия. Он повернулся и прошёл к своему привычному креслу у окна, всё так же уверенно, как человек с обычным зрением. Затем приостановился, повернувшись к ней лицом. — Но я не вижу то, что лишено формы. Отражения, фотографии — всё это для меня невидимо. Как будто их нет. София задумчиво склонила голову. — Но… разве текст книги имеет форму? — спросила она, вспоминая, как Мопсус только что держал книгу так, будто читал её. Профессор усмехнулся и повернул том к ней. На пожелтевших страницах тянулся аккуратный рукописный текст, выведенный тёмными чернилами. — В этой книге — да, — сказал он. — Это рукопись. Каждая линия, каждый изгиб пера — физическая разница в материале. Чернила ложатся на бумагу иначе, чем гладкая пустая поверхность. Я различаю это. Так же и ваши работы проверяю — чувствую, где перо коснулось пергамента. Где вы писали, где вы стирали. София чуть приоткрыла рот, поражённая тем, с какой точностью он описывал то, что для неё казалось невозможным. — И вам не тяжело? — спросила она чуть тише, почти с сочувствием. — Было, — просто ответил он, опускаясь в кресло и устраиваясь поудобнее. — По началу — да. Бывало, что терялся в собственной комнате, спотыкался о собственную мантию, даже в стены врезался. Было тяжело постоянно использовать магию. Но так было лишь первое время, сейчас уже привык. Он провёл рукой по подлокотнику, и его голос стал тише, почти задумчивым: — В этом есть свои плюсы, София. Я вижу то, что другим недоступно. Не глазами, а через другое… более глубокое восприятие. Я бы никогда не променял это на обычное зрение. Потому что именно так я вижу истину. — Из-за чего вы потеряли зрение? — осторожно спросила София, поставив сумку на пол и медленно приближаясь к креслу профессора. В её голосе не было праздного любопытства — лишь уважение и искренний интерес. Профессор Мопсус замолчал, словно прислушиваясь не столько к её словам, сколько к тому, с каким оттенком они были произнесены. Он задумчиво провёл пальцами по корешку книги, словно в этом прикосновении искал нужные слова, а потом, не поднимая головы, негромко ответил: — Я считаю, что это была… цена моего провидения. Он произнёс это без скорби, без боли — скорее как человек, давно смирившийся с неизбежным. София осталась стоять напротив, не перебивая. — Впервые проблемы со зрением начались у меня ещё в детстве… — продолжил он, голос его стал немного глуше, будто он мысленно перенёсся в прошлое. — Мне было лет шесть, когда я увидел своё первое пророчество. Оно было нелепым, ничего особенного… Просто солнечная погода на следующий день. Но для меня это стало потрясением. Я тогда не понял, что именно произошло. Только помню, как в голове возник ясный образ — сияющий, живой. А потом… пришёл день, и всё сбылось. Он на секунду улыбнулся уголками губ, но в этой улыбке было больше грусти, чем радости. София внимательно слушала, затаив дыхание. В свете витражного окна его лицо выглядело особенно чётким, словно вырезанным из тени и света. — С каждым годом пророчества становились сильнее, — продолжал он, отложив книгу и, наконец, подняв лицо к ней. Его глаза, затянутые дымкой, казались глубже, чем целый космос. — Они длились дольше, были насыщеннее. Я видел больше… иногда — слишком много. И с каждым таким видением зрение уходило, как вода сквозь пальцы. София не знала, что сказать. Магия прорицания всегда казалась ей таинственной, но никогда — столь жертвенной. — К первому курсу я уже почти ничего не видел, — спокойно произнёс Мопсус, скрестив руки на груди. — А к его окончанию ослеп полностью. Он говорил спокойно, но в его словах чувствовалась некая отстранённая боль — боль, которая давно уже не терзала, но всё ещё жила в воспоминаниях. Это была не просто утрата зрения. Это была плата за дар — редкий, сложный, и такой, за который в этом мире всегда приходилось платить. София молча кивнула, ощущая, как её собственное восприятие профессора меняется. Он больше не был просто странным, загадочным прорицателем, чьё поведение вызывало то смех, то недоумение. Перед ней стоял человек, сделавший выбор — и заплативший за него полной мерой. — И вы… не жалеете? — тихо спросила она, почти шёпотом. Мопсус усмехнулся, вновь откинувшись в кресле. — А как можно жалеть о том, что видишь дальше, чем другие?.. — ответил он. — Я живу иначе. Я смотрю иначе. Но, возможно… именно так и нужно было. Она смотрела на него с лёгким трепетом. Он говорил просто, без пафоса, но в его словах ощущалась сила — и мудрость, накопленная годами. София вдруг осознала: несмотря на все его загадочные манеры и язвительную улыбку, профессор Мопсус был одним из немногих в Хогвартсе, кто по-настоящему понимал, что значит смотреть — не глазами, а сердцем и разумом. — Ладно, не будем тратить время, — вновь заговорил он, — Начинай. София молча кивнула, сосредоточившись. Она закрыла глаза, стараясь, как учил Мопсус, очистить сознание — выгнать каждую мысль, каждый лишний образ, каждое ненужное чувство. Это было похоже на попытку заставить океан стать гладким, как стекло: едва утихала одна волна, как поднималась следующая. Тишина в кабинете казалась вязкой, густой, как дым от благовоний. Только равномерное дыхание профессора нарушало её, да редкий треск поленьев в камине. Она старалась вжиться в эту пустоту, стать ею… но каждый раз, когда ей казалось, что она на грани — в голову проникала ненужная мысль, о том чтобы выпустить заклинание. Она делала бесполезные попытки на протяжении двух часов и наконец, не выдержав, она опустила палочку, тяжело вздохнув. Мопсус сидел в своём кресле, расслабленный, почти безучастный, но София знала — он всё чувствует. Каждое её внутреннее движение. — Не выходит, да? — негромко спросил он, даже не поднимая головы. София сжала губы, разочарованная. — Почти, — выдохнула она. — «Почти» в легилименции не считается. Она уселась на край стола, уставилась в одну точку. Надоело. Эта практика была выматывающей — как будто она каждый раз сражалась сама с собой. И вдруг… её осенило. Что разум — не враг, а партнёр. А может, стоит сыграть по другим правилам? «Что если сделать наоборот», — мелькнуло у неё в голове. София выпрямилась и, вместо того чтобы снова попытаться очиститься, дала мыслям потечь свободно — но не просто так. Она специально направила внимание на будущее: представила свою первую тренировку по квиддичу, как она вцепится в метлу, как Нотт будет смеяться, как Забини будет громко советовать что-то издалека, а Драко хмуро будет смотреть, сдерживая замечания. Она позволила этим мыслям пульсировать в сознании, почти искренне переживая их. А потом — выпустила заклинание, короткое, четкое. Легилименс. Мопсус приподнял брови. Она почувствовала, что почти нащупала что-то — не ярко, не резко, но как будто в сознании что-то дрогнуло. Казалось, ещё немного — и получится. И всё рухнуло. Как по щелчку, тонкий канал между ними исчез, как разорванная нить. Мопсус усмехнулся. — Неплохой ход, — заметил он. — И ты почти добилась результата. София выпрямилась, настороженно наблюдая за ним. — Почти? — У тебя бы получилось, — кивнул он, — если бы ты не подумала, что хочешь меня обмануть. София опустила взгляд, прикусив губу. Вот он — тот самый момент, в котором желание превзойти себя разбилось о собственную неуверенность. Она была так близко… почти прикоснулась к чужому сознанию, почти обманула слепого, который, как назло, всё видел куда лучше многих зрячих. Почти — снова почти. — Тебя взяли в команду по квиддичу? — вдруг тихо спросил Мопсус, будто почувствовав её внутреннее смятение и решив сменить тему. София кивнула, скрестила руки на груди и устало выдохнула: — Да… Но, если честно, не думаю, что это моё. Я один раз в жизни на метле летала. А теперь вдруг — загонщик. — Она горько усмехнулась. — Как будто меня бросили в реку привязав к ноге камень и велели плыть. — А я думаю, это пойдёт тебе на пользу, — с мягкой уверенностью сказал он, вставая с кресла. — Квиддич учит не только держать равновесие в воздухе, но и внутри себя. София удивлённо посмотрела на него, но ничего не ответила. Мысль о равновесии внутри вдруг зацепилась где-то глубоко в голове, как будто это было сказано не просто так — как будто он, как всегда, намекал на нечто большее. — Уже довольно поздно, — добавил Мопсус, откинув длинные складки своей мантии и направившись к выходу. — Пора идти на ужин. София молча пошла следом. Широкие ступени винтовой лестницы мягко поскрипывали под их шагами. Когда они спустились на первый пролёт, профессор, не сбавляя хода, протянул руку и как бы между делом взял её под локоть. София удивлённо вскинула на него брови, но ничего не сказала. — Так я могу не тратить силы на использование магии, — пояснил он, уловив её молчаливый вопрос. Его голос был спокоен и даже чуть ироничен. — Я верю, что ты не заведёшь меня в какую-нибудь ловушку. София фыркнула, и уголки её губ дрогнули в усмешке. — Ну… пока не заведу, — тихо ответила она. — Вот и отлично, — сдержанно улыбнулся Мопсус. Они продолжили путь по полутёмным коридорам замка, и София чувствовала странное тепло — от руки, лежащей у неё на локте, от доверия, которым её так непринуждённо наделили… и от ощущения, что, несмотря на сложности, день завершался правильно. Они дошли до входа в Большой зал, где теплый свет сотен парящих свечей мягко разливался по мраморному полу. Гул голосов, звон столовых приборов, аромат жареного мяса и свежего хлеба — всё слилось в привычную, уютную симфонию школьного ужина. На пороге профессор Мопсус остановился, убирая руку с её локтя. — Спасибо за сопровождение, мисс Принц, — вежливо кивнул он, а потом с лёгким вздохом повернулся к преподавательскому столу и медленно направился к своему месту. София, чуть замедлив шаг, проводила его взглядом, а затем повернула направо — к столу Слизерина. Там, как обычно, сидели Забини и Нотт, что-то оживлённо обсуждая. Заметив её, Блейз приподнял бровь и, ухмыляясь, отложил вилку. — Почему ты пришла с профессором Прорицания? — спросил он негромко, но с очевидным интересом. София на долю секунды замялась, но тут же выдала с абсолютно невозмутимым выражением лица: — Экзамен сдавала, — ответила она, усаживаясь рядом с ним и Тео. Блейз кивнул, будто всё встало на свои места, но всё равно посмотрел на неё как-то прищуренно, явно не до конца поверив. Тео же был более равнодушен — он уже снова наливал себе тыквенного сока. — И как, сдала? — спросил он без особого энтузиазма. — Конечно, — с показной гордостью сказала София, наполняя свою тарелку тушеными овощами. — А ты сомневался? — Нет-нет, что ты, — пробурчал Нотт, уже отвлёкшийся на пирог. София тихо вздохнула, немного отстранившись от общей болтовни, и бросила взгляд в сторону преподавательского стола. Мопсус спокойно сидел на своём месте, держа ладони на коленях. Он не ел, лишь изредка медленно кивал кому-то из преподавателей. Лицо его было как всегда закрытым и отстранённым, но София чувствовала, что он знал, что она на него смотрит. После ужина, когда шум в Большом зале стих и ученики начали расходиться по факультетским гостиным, София неспешно отправилась в свою комнату, и дождавшись начала дежурства вышла в коридор. В этот раз ей придется быть одной. Коридоры были прохладными и немного гулкими. Каменные стены отражали её шаги, и казалось, что замок сам затаил дыхание, укрывшись в своей вечерней тишине. София шла по знакомому маршруту. Всё было спокойно: ни шепота, ни шагов, ни запоздавших учеников. Прошёл почти час. Обычные обходы подходили к концу, и в голове промелькнула мысль — проверить, как там Драко. Она на мгновение остановилась в коридоре и, не раздумывая, направилась к Больничному крылу. Дверь приоткрылась с лёгким скрипом. В помещении царила полутьма, лишь несколько ламп тускло освещали ряды кроватей. Мадам Помфри нигде не было видно — вероятно, она ушла в свой кабинет. София прошмыгнула внутрь почти беззвучно, привычно ступая по каменному полу. За ширмой, в конце палаты, лежал Драко. Он спал. Одеяло было аккуратно подоткнуто, его лицо — бледное, но спокойное, а белоснежные волосы рассыпались по подушке, чуть прикрывая лоб. София замерла на мгновение, просто наблюдая. Он казался почти другим — без этой привычной резкости во взгляде, без язвительных фраз и надменной маски. Просто мальчишка, уставший, ослабевший, нуждающийся в покое. Она тихо подошла ближе и осторожно села на край кровати, стараясь не разбудить его. В голове вихрем проносились мысли, но ни одна не звучала внятно. Просто было чувство… что ей важно быть рядом. Особенно сейчас. София медленно протянула руку, чуть поколебавшись, и запустила пальцы в его волосы. Осторожно, почти с благоговением, она провела ладонью по его голове. Волосы были мягкими, прохладными на ощупь. Он не проснулся, лишь чуть глубже вдохнул, как будто даже во сне почувствовал это прикосновение. Она задержалась так на несколько секунд, не решаясь убирать руку. — Хорошо, что ты не язвишь, когда спишь, — тихо прошептала она с легкой улыбкой, больше себе, чем ему. Вокруг всё оставалось неподвижным и тихим. Только ровное дыхание Драко да слабый свет свечей. В эту минуту казалось, что весь мир — где-то далеко. София ещё немного посидела в тишине, прислушиваясь к его дыханию и глядя на спокойное, почти безмятежное лицо. Всё раздражение, что она испытывала к нему днём — за упрямство, за вредность, за то, что он не заботится о себе, — как-то отступило, потонуло в этой тихой минуте. Вместо него осталась только лёгкая тревога… и странное тепло, которое она не могла объяснить. Она медленно убрала руку, словно боясь разбудить его одним неосторожным движением. Немного откинулась назад, всё ещё сидя на краю кровати, и вдруг поймала себя на мысли, что могла бы остаться здесь до утра. Просто сидеть. Просто быть рядом. Но она знала, что не может. Было дежурство, были обязательства, а главное — Мадам Помфри вполне могла вернуться и выгнать её с суровым видом, каким только она умела. София вздохнула, поднялась с кровати и поправила на Драко одеяло, чуть нахмурившись, когда он что-то тихо пробормотал во сне. Это было невнятно, но голос его стал хриплым, будто ему снилось что-то тяжелое. Она чуть наклонилась и опять провела рукой по его волосам, будто успокаивая. Повернувшись, она бесшумно вышла из-за ширмы, оглянулась напоследок и покинула Больничное крыло, стараясь закрыть дверь как можно тише. Стоило Софии сделать шаг, как едва слышный скрип пола за спиной заставил её замереть. Она резко обернулась — и тут же почувствовала, как всё внутри сжалось. Прямо перед ней, словно из тени, возник Северус. Его фигура, как всегда строгая, силуэт чёткий на фоне полумрака коридора. Руки он сцепил в замок перед собой, а взгляд… Взгляд был особенно выразительным: не сердитым, но однозначно вопрошающим. — И что ты тут делаешь? — медленно произнёс он, пристально вглядываясь в её лицо. София на долю секунды растерялась, открыв рот в попытке найти логичное объяснение: — Я… там просто… — начала она, а потом махнула рукой, будто сдаваясь. — Да, я ходила проверить, как он себя чувствует. И что? Северус чуть приподнял бровь, и в уголках его губ мелькнула тень улыбки — не ехидной, скорее понимающей. Это почему-то раздражало куда больше, чем если бы он начал читать ей лекцию о дисциплине. — Почему ты улыбаешься? — тут же оборвала она, сверкнув на него взглядом. — Значит в прошлом году это были не слухи? — с безобидным видом поинтересовался он, всё ещё не скрывая лёгкой усмешки. — Мы не встречаемся, — буркнула София, скрестив руки на груди. — Хорошо. — отозвался он чуть тише, и хотя тон был привычно спокойным, в нём сквозила ирония. — Но на долго ли это? — Северус! — пробормотала она, чувствуя, как предательский румянец пробирается к щекам. Северус тихо засмеялся, сделав шаг вперёд по коридору. — Иди уже, София, — бросил он через плечо, — пока ты не начала сочинять длинную защитную речь о «долге старосты» и «заботе о товарищах». София тихо фыркнула, но всё же послушно двинулась в сторону гостинной. Где-то внутри она всё ещё кипела от смущения, но одновременно — почувствовала странное, едва заметное облегчение. Как будто кто-то понял её без слов. Следующий день выдался удивительно спокойным, словно сам Хогвартс решил дать Софии передышку. Она без труда сдала экзамен по Астрономии — вряд ли кто-то мог сравняться с её памятью и внимательностью к деталям. Затем были привычные, почти медитативные занятия по Зельеварению и Травологии, где всё шло своим чередом: резкие запахи, тихое бульканье отваров, шелест растений под руками — всё это на какое-то время отвлекало её от мыслей, вечно толкущихся в голове. К моменту, когда студенты начали стекаться в Большой зал на обед, София уже была совершенно свободна. Расписание больше ничего от неё не требовало, все задания были выполнены заранее, а главные преподаватели, к которым она могла бы заглянуть, — профессор Мопсус и Северус — оба были заняты вплоть до самого вечера. Именно поэтому она позволила себе просто побродить по школе, не преследуя никакой цели. Шум учеников постепенно рассеивался, а коридоры становились всё тише. Скука лениво тянулась за ней, пока она петляла по лестницам и галереям, разглядывая витражи, потрескавшиеся гобелены, старинные портреты, изредка кивающие ей в знак вежливого признания. Когда она спустилась на первый этаж, шаги её уже были неторопливыми, почти задумчивыми — до той самой секунды, пока до её ушей не донёсся звук — быстро приближающиеся, отчётливо торопливые шаги. София инстинктивно обернулась и замерла на месте. Из-за угла, как будто участвуя в каком-то нелепом марафоне, бегом выскочили двое мужчин — и к её удивлению, это были её отец и… Люциус Малфой. Не просто шли, а именно выбежали, их лица были напряжены, а шаги — решительно быстры. Они подбежали прямо к ней, и София даже не успела спросить, что происходит, как отец резко наклонился, коснулся губами её макушки и пробормотал на бегу: — Люблю тебя, милая. Прости, но мне нужно бежать. И тут же рванул за Люциусом, скрывшись за поворотом следующего коридора. София осталась стоять в растерянном молчании, чувствуя, как брови сами собой поднимаются в искреннем недоумении. Всё произошло так стремительно, что она даже не сразу осознала, что на лице у неё — не просто удивление, а уже почти комичная гримаса «что, чёрт возьми, только что произошло?» Она уже было собралась развернуться и уйти, как её внимание привлёк новый звук — тяжёлое, запыхавшееся пыхтение. Из-за того же угла показалась… Амбридж. Её розовая, как всегда чрезмерно приторная фигура, казалось, вибрировала от раздражения и усталости. Платье с рюшами, туфли с бантиками, и всё это — на фоне её поразительно решительных, хоть и коротких шагов. Она была явно не в лучшей форме для погони. Добравшись до Софии, Амбридж остановилась, тяжело переводя дыхание. Лицо её расплылось в сладчайшей, до тошноты натянутой улыбке, но глаза оставались холодными. — Милая, — пропела она, как будто они сейчас беседуют за чашечкой чая, — ты, случайно, не видела, куда направились мистер Малфой и твой отец? «Ушли» было бы слишком мягким словом. Они буквально сбежали от неё. И судя по всему, в Министерстве Амбридж любили не больше, чем здесь, в Хогвартсе. София скрестила руки на груди, чувствуя, как к ней возвращается прежняя ирония: — Боюсь вас оскорбить, но да, я их видела… Они сбежали в неизвестном мне направлении, — отчеканила она с вежливым безразличием, достойным самой профессорши. Амбридж на мгновение застыла, будто переваривая ответ. Её лицо, хоть и оставалось всё таким же улыбающимся, дёрнулось, будто от внутреннего раздражения. Но слов она больше не сказала. Лишь резко развернулась на каблуках и уплыла обратно в коридор, её шаги теперь звучали куда тяжелее. София осталась стоять одна. И только сейчас, когда всё закончилось, она позволила себе слегка усмехнуться. День, который начинался слишком обыденно, явно собирался преподнести ещё не один сюрприз. София, всё ещё не до конца осознав произошедшее, решила направиться туда, где всегда могла найти здравый смысл даже среди самого безумия — в кабинет кузена. Ей хотелось расставить всё по местам, и, признаться, она надеялась, что Северус уже в курсе происходящего. А он обычно был в курсе всего. Когда она приблизилась к знакомой двери, та оказалась чуть приоткрытой. Изнутри доносился резкий, недовольный голос Снейпа, и, судя по интонации, кому-то сейчас явно читали нотацию. — Вы снова взорвали котёл. И в который раз? В третий за неделю? Или я что-то пропустил, и это у вас новая школьная традиция? — Это был творческий эксперимент, профессор, — раздался голос Фреда Уизли. — Да-да, мы искали более зрелищный способ извлечения дыма, — добавил Джордж с лёгкой насмешкой. — Возможно, вам стоит сосредоточить свои эксперименты на чём-нибудь менее… разрушительном, — процедил Снейп. — Сегодня после ужина на отработку. София с трудом удержалась от улыбки, оставаясь за дверью, пока близнецы не прошли мимо неё, с абсолютно довольными выражениями лиц, будто и не получили выговора, а наоборот — приз. Она шагнула в кабинет. Северус сидел за столом и, как обычно, выглядел так, будто его терпение держится на последней нити. — Я надеюсь, ты не собираешься поджечь что-нибудь, как эти два гения? — сухо заметил он, не поднимая взгляда от бумаг. — Сегодня нет, — усмехнулась София, подходя ближе. — Я хотела спросить. Что здесь делал мой отец? Северус отложил перо, поднял взгляд и слегка откинулся в кресле. — Он пришёл вместе с Люциусом. Насколько я понял, Люциус был обеспокоен состоянием Драко. Узнал, что тот заболел. Эдгар, как я понимаю, был… сопровождающим. София слегка нахмурилась: — Тогда почему они убегали от Амбридж? Мужчина на секунду задержал взгляд на ней, затем с непередаваемым выражением сложил руки в замок. — Неужели ты не в курсе? — он приподнял бровь. — Амбридж… скажем так, питает определённую симпатию к твоему отцу. София замерла, ошеломлённая услышанным: — Что? Она… к моему отцу? Северус кивнул, с лёгкой ноткой усмешки в голосе: — Да. Причём довольно давно. Правда, она скорее восхищается его положением, властью, внешней уравновешенностью… София сделала вид будто ее сейчас стошнит, хотя это было недалеко от правды: — Отвратительно. Северус одобрительно кивнул: — Именно. София осталась в кабинете кузена до самого ужина. Поначалу просто сидела, молча листая старую книгу по зельеварению, а потом, незаметно для себя, задремала на уютном диване у стены. Её не тревожили ни голос преподавателя, переговаривающегося с каким-то учеником, ни лёгкий запах трав, витавший в воздухе. В кабинете было удивительно спокойно. Почти по-домашнему. К ужину она выбралась без спешки. В Большом зале всё шло своим чередом — шум, смех, лёгкий гул разговоров. Но София почти ничего не ела, её мысли были далеко отсюда. Где-то между неуклюжим бегством отца с Люциусом и тем, как Снейп говорил о чувствах Амбридж. Мир, казалось, вдруг начал играть в странную, немного абсурдную пьесу. После ужина она вернулась в комнату, переоделась, перекинула мантию на плечи и привычно спустилась в гостиную, готовясь к очередному дежурству — снова в одиночку. Драко всё ещё должен был восстанавливаться, и она уже мысленно настраивалась на скучные обходы пустых коридоров. Но стоило ей только выйти за пределы гостиной, как сердце пропустило удар. В полутени, между колонной и каменной стеной, стоял Драко. Прислонившись к стене, он выглядел так, будто стоял здесь уже какое-то время. Руки были скрещены на груди, а на лице играла лёгкая, почти лукавая полуулыбка. Свет от факела отбрасывал мягкие блики на его светлые волосы, подчёркивая всё ещё немного бледное лицо. София остановилась, едва выйдя из прохода, удивлённо моргнула и слегка наклонила голову: — Ты чего здесь? — А ты думала, я тебя опять оставлю одну? — спокойно сказал он, оттолкнувшись от стены. — Решил, что пора снова выполнять свои обязанности. Да и… — он сделал шаг ближе, — не хотелось, чтобы ты опять бродила по школе одна. Она прикусила губу, едва заметно усмехнувшись: — Ты поправился? — Более или менее. Мадам Помфри пыталась меня задержать ещё на ночь, но я сбежал. Точнее — выпросил досрочную свободу. Ради дежурства, конечно же, — он улыбнулся чуть шире, почти по-настоящему. София фыркнула, но в уголках её губ заиграла такая же улыбка. Она не знала, откуда взялось это странное ощущение, будто между ними повисло нечто невидимое, но важное. Может, дело было в том, как он стоял рядом. Или в том, как впервые за долгое время его голос звучал по-настоящему искренне. Что-то в этой лёгкой заботе заставило её сердце на мгновение сбиться с привычного ритма. — София… — вдруг позвал он снова, уже другим тоном. Без улыбки. Спокойно, серьёзно. Она подняла к нему голову, вопросительно приподняв бровь, и он, чуть понизив голос, продолжил: — Прости. За то, что произошло тогда… в кладовой. В его голосе не было ни тени насмешки или того привычного самодовольства. Только виноватая честность, которую он обычно прятал за слоем сарказма и холодности. София чуть нахмурилась, словно перебирая в голове те эмоции, которые тогда её охватили. Но она уже не злилась. Она просто… помнила. Всё. — Он тебя ругал? — спросила она чуть тише, намекая на разговор с Северусом. В голосе её прозвучал интерес, но не ехидство, не упрёк. Просто желание понять. Драко слегка отвёл взгляд, но уголки его губ на секунду дрогнули, как будто он вспомнил что-то не совсем приятное, но и не слишком страшное. — Скажем так… он умеет выбирать слова, которые бьют точнее, чем любое заклинание. — Он вновь посмотрел на неё. — Но дело не в нём. Я и сам всё понял. Она не ответила, только кивнула — едва заметно. Этого было достаточно. София на секунду задержала на нём взгляд, будто взвешивая всё ещё раз. Но в глубине души она уже давно сделала выбор. — Ладно, — тихо сказала она. — Прощаю. Драко выдохнул, почти незаметно, но с какой-то облегчённой теплотой. Он не сказал «спасибо» — между ними это было бы слишком формально — но лёгкий кивок и мягкий взгляд сказали больше слов. — Ну что, староста, — с иронией добавила она, поправляя ворот мантии, — пойдём следить за порядком? — Только если ты не врежешь мне снова, — хмыкнул он, уже возвращаясь к своему привычному тону. София закатила глаза, и они вместе направились по коридору, медленно растворяясь в полумраке замка, наполняя пустоту тихими шагами и едва слышными диалогами. Утро следующего дня началось спокойно. За завтраком София как обычно устроилась рядом с Тео и Блейзом, а через пару минут к ним присоединился и Драко — выглядевший бодро, словно и не болел вовсе. Перекинувшись парой фраз, они неспешно доели и направились на занятия. Первым уроком была Астрономия. Сегодня им предстояло обсуждать теории выравнивания магических потоков в связи с движением планет. София и Драко оказались за одной партой — так вышло само собой. В какой-то момент он что-то прошептал ей на ухо, и она слегка ударила его по плечу, но при этом улыбнулась. Даже профессор заметил их странное поведение, но, к счастью, ничего не сказал. После Астрономии была История Магии, и хотя предмет обычно навевал скуку, сегодня он прошёл довольно незаметно. София снова сидела рядом с Драко, и её внимание всё чаще переключалось с лекции на него. Впрочем, он, похоже, был в той же ловушке — то и дело ловил её взгляд и едва заметно улыбался. После обеда, вернувшись в гостиную Слизерина, она устало потянулась и направилась к своей спальне. Стоило открыть дверь, как взгляд тут же упал на её кровать. На аккуратно расправленном покрывале лежала форма для квиддича — зелёно-серебряная, с вышитой эмблемой факультета. Поверх неё была положена сложенная вдвое записка. София подняла её, развернула и прочитала строчку, написанную знакомым почерком: «Жду на поле.» Она улыбнулась. То ли с предвкушением, то ли с лёгким раздражением от того, что не может сдержать интерес. Быстро переодевшись в форму, она накинула спортивную мантию, заплела волосы в две небольшие косички и, не теряя времени, направилась на квиддичное поле, где её уже ждали. Подходя к месту, София ощущала, как волнение скользит по спине прохладной дрожью. Всё внутри будто сжалось в тугой узел. Мысли путались: что если не получится? Что если все осудят? А если… упасть? И в прямом, и в переносном смысле — плашмя, в грязь, перед всеми. На фоне едва рассеянного света вечернего солнца она различила знакомую фигуру. Драко стоял у самого входа на поле — расслабленный, как будто это обычная прогулка, а не потенциально унизительный первый полёт для кого-то. И, кажется… он курил. Белый дым тонкой лентой вился в воздух. София подошла ближе, скрестив руки на груди и прищурившись. — Блейз попросил? — иронично бросила она, взглядом указывая на сигарету. Драко усмехнулся, будто она поймала его за чем-то совсем не страшным, но немного неловким. — Он мне дал попробовать, — пожал плечами, не слишком убедительно оправдываясь. — Видимо, уже не в первый раз, — сказала она с видом преподавателя, застающего ученика за нарушением правил. В её голосе звучало лёгкое ворчание, но глаза блестели от сдерживаемой улыбки. Не сказав больше ни слова, Драко бросил окурок на землю и аккуратно придавил его носком ботинка. Потом выпрямился и, кивнув в сторону поля, сказал коротко: — Пошли. Они шагали рядом, сапоги мягко шуршали по траве. Поле было пустое, только вдалеке ветер гонял уже опавшие листья. — А где остальные? — спросила София, осматриваясь, ожидая увидеть хотя бы кого-то из команды. — Не знаю. Может, на дополнительных, может, на отработке. Или ещё где-нибудь, — ответил Драко, пожав плечами. Она посмотрела на него с лёгким подозрением. — Тренировка начнётся только через час, — пояснил он, не дожидаясь её следующего вопроса. София нахмурилась. — А мы зачем здесь? Драко посмотрел на неё, слегка приподняв бровь, будто удивлялся, что она сама не догадалась. — Ты же сама говорила, что не умеешь летать, — сказал он, опуская в траву метлу, которую всё это время нёс в руке. — Поднимай. София уставилась на метлу, будто та могла в любой момент зарычать, взвиться в воздух и утащить её с собой. В этом предмете, лежащем на земле, было что-то пугающе живое — упрямое, независимое. И явно не слишком расположенное к новичкам. Медленно, с отчётливой неохотой, она вытянула руку над древком, словно проверяя, не укусит ли оно, и вслух, с подчёркнутой решимостью произнесла: — Вверх! Ничего не произошло. Даже лёгкого колебания. Метла осталась лежать в траве, как ни в чём не бывало, будто насмехаясь над её наивными попытками. София медленно повернула голову к Драко и обречённо встретилась с его взглядом. Он сначала посмотрел на неё — с лёгким прищуром, будто оценивая масштаб бедствия — затем на метлу, потом снова на неё. — Настолько всё плохо, — сдержанно констатировал он почти шепотом, будто боялся, что сама метла его услышит и обидится. Сделав пару шагов, он обошёл Софию и встал у неё за спиной. Девушка замерла — чувствовала его тепло, как он приблизился, как его дыхание едва коснулось её шеи. Затем его рука легла поверх её, лёгкая, уверенная. Пальцы обхватили её ладонь, и он спокойно, но твёрдо произнёс: — Вверх. Метла вздрогнула, словно очнулась от долгого сна, и с мягким свистом подскочила вверх, внезапно ударившись о её ладонь. София слегка вздрогнула от неожиданности, но тут же почувствовала, как Драко крепче сжал её руку, не давая отшатнуться и, тем более, отпустить метлу. — Залезай, — его голос прозвучал низко и близко, почти у самого уха, и от него по спине пробежал легкий электрический разряд. Метла, зависшая в воздухе, покачивалась, словно действительно слушалась не заклинаний, а именно его — спокойного, уверенного голоса. Или, возможно, она просто издевалась над Софией, как и все остальные метлы на первом курсе, чувствующие её неуверенность. София тяжело сглотнула — в груди теснилось что-то нервное, напряжённое, горячее. Она медленно, с заметным внутренним сопротивлением перекинула ногу через древко. Метла немного осела под её весом, но не упала — лишь дрогнула, упрямо сохранив равновесие. Драко тут же аккуратно поправил её посадку: развернул плечи, направил ладони на рукоять, мантия небрежно легла вдоль тела. Он без слов поставил её ступни чуть иначе, выровняв ось, как опытный инструктор, а затем, оглядев её с ног до головы, произнёс коротко: — Вперёд. София сжала рукоять, собралась… и ничего. Метла, словно обиженная, продолжала висеть в воздухе, не трогаясь с места. Девушка нахмурилась, но не удивилась. Это было… предсказуемо. Драко лишь тихо рассмеялся, почти с ласковой насмешкой. — Я же говорила, — с обидой проговорила она и, не подумав, скрестила руки на груди в привычном жесте. Метла тут же дрогнула и София чуть не свалилась. Он быстро протянул руку, положив ладонь ей на плечо, и мягко, но уверенно удержал от падения. — Осторожнее, Принцесса. Полёты — не про обиды, — его голос звучал уже серьёзнее. София закусила губу, но ничего не ответила. — Хорошо, — сказал он после короткой паузы, — сделаем по-другому. Он легко закинул ногу через метлу и сел позади, заставив метлу чуть опуститься под их двойным весом. Его руки вновь накрыли её ладони, тепло и уверенно, направляя. Она чувствовала, как его грудь касается её спины, как ровно и спокойно он дышит. — Держи крепко, — прошептал он, и в этом шёпоте было столько мягкой силы, что у неё на секунду перехватило дыхание. София кивнула едва заметно, не доверяя голосу. Пальцы сжали рукоять метлы чуть крепче, и она почувствовала, как его руки ободряюще остались поверх её — теплые, уверенные, надёжные. Метла, будто почувствовав перемену в настроении, перестала дергаться и покачиваться. Воздух вокруг них будто стал плотнее, тише, ожидал вместе с ними. — Не думай, просто доверься, — прошептал Драко, и лёгкое касание его голоса в самый затылок заставило её сердце предательски пропустить удар. Он чуть потянул метлу вверх, и та, плавно подчиняясь, начала медленно подниматься. Сначала неуверенно, как будто с опаской, затем всё увереннее, оставляя под собой землю. София затаила дыхание, чувствуя, как ветер подхватывает подол мантии, как волосы выбиваются из причёски, развеваясь назад. Они поднимались всё выше, пока крыши замка не оказались вровень с горизонтом, а поле — далеко внизу. — Дыши, — сказал он почти у самого уха, и она только сейчас поняла, что всё это время задерживала дыхание. Она вдохнула — и впервые не испугалась. Страх сменился на восторг. Она летит. Не падает, не дергается, не срывается с метлы. Она летит. — У тебя отлично получается, — спокойно отметил Драко, и она почувствовала, как его подбородок почти касается её плеча. — Видишь? Ты просто боялась. — И всё ещё боюсь, — пробормотала она, не смея обернуться. — Страх — не помеха, если он под контролем, — сказал он, а затем, немного сильнее сжав её руки, направил метлу в сторону. Метла взмыла ввысь так резко, что у Софии захватило дух. Сердце заколотилось быстрее, а пальцы сжались на древке с удвоенной силой. — Драко! — вырвалось у неё, почти в панике. — Всё в порядке, главное держись, — ответил он, и голос его прозвучал спокойно, с той самой ленивой уверенностью, что порой выводила её из себя. И прежде чем она успела что-либо возразить, он рванул вперёд, резко и стремительно, разгоняясь до такой скорости, что ветер с хлестким свистом бил в лицо, а выбившиеся волосы закружились вихрем. Она инстинктивно зажмурилась. Всё тело напряглось. — Смотри, — мягко, но настойчиво сказал он у самого уха. — Я не могу, — призналась она, цепенея от высоты и скорости. Но в ответ она услышала тихий, хрипловатый смешок. Тёплый, ободряющий. Не насмешка — скорее, лёгкий вызов. — Я не дам тебе упасть, — прошептал он, почти ласково. И в этих словах, в этой тишине между порывами ветра, было что-то такое… что-то настоящее. И она открыла глаза. Мир рассыпался перед ней ослепительными красками. Под ними раскинулось Чёрное озеро — глубокое, безмолвное, отражающее небо, как зеркало. Оно мерцало спокойной гладью, как будто дышало вместе с ними. Метла пошла ниже, плавно скользя к воде, и София, не в силах сдержаться, вытянула ногу — носок сапога легко коснулся поверхности. Капли брызнули, рассыпаясь вокруг них в сияющих дугах. Она едва слышно рассмеялась. Страх начал отступать, сменяясь на детский восторг и восхищение. Драко чуть наклонил метлу, и они понеслись вдоль озера, а затем начали подниматься вверх, прямо к замку. Башни Хогвартса надвигались величественными силуэтами, и София чувствовала себя частью чего-то сказочного, как будто попала в одну из тех историй, что читала в детстве. Они обогнули оранжереи, где медленно качались в тепле окна, полные теней растений. Затем плавно пролетели мимо башни астрономии — её тёмный купол был устремлён в небо, как указатель. И вдруг — башня прорицания. София чуть прищурилась и, на мгновение, показалось, что в одном из окон стоит профессор Мопсус. Он держал чашку чая, спокоен и невозмутим, как всегда, будто ожидал их здесь. Возможно, это просто показалось… Или нет. Она не была уверена. И, что удивительно, — ей стало всё равно. Она улыбнулась. София сделала глубокий вдох. Воздух здесь, на высоте, был другим — холоднее, но чище. Свежий, бодрящий, он напоминал о том, что мир куда больше, чем казалось с земли. Страх окончательно исчез, растворившись где-то между порывами ветра и лёгким биением сердца. Метла сделала плавный разворот. София, всё ещё держась крепко, посмотрела на Драко через плечо: — Я не думала, что когда-нибудь скажу это, — сказала она, всё ещё не веря, что сама, почти сама, держится в воздухе, — но… мне нравится. — Это только начало, — усмехнулся Драко. — Дальше будет лучше. Или хуже, если ты свалишься на следующем повороте. — Очень ободряюще, спасибо, — фыркнула она, но не сдержала улыбки. Он чуть наклонил метлу, и они снова полетели — на этот раз быстрее, выше. Теперь София не зажмуривалась — она смотрела. На просторы, на горы вдали, на замок, который снизу казался вечным и недостижимым, а отсюда — удивительно хрупким, почти игрушечным. Смеялась. По-настоящему, искренне — смех вырывался сам, как будто вместе с ветром. — Ты всё ещё боишься? — спросил он, когда они снова замедлились, зависнув над полем. — Нет. Совсем нет.— София покачала головой. Он посмотрел на неё. Их взгляды пересеклись — там, в небе, среди шороха ветра и звенящей тишины, всё будто замерло. Он кивнул едва заметно, как будто принимал не столько ее слова, сколько что-то большее, личное. — Ну что ж, — сказал он наконец, — теперь ты готова к настоящей тренировке. — Это не была настоящая тренировка? — с подозрением уточнила она. — Нет. Это было… введение. — ухмыльнулся он. — А теперь — держись крепче. И он снова рванул вперёд. София от неожиданности прижалась к нему, на что Драко лишь слабо усмехнулся. С этого дня небо стало её новым убежищем. Когда Драко в очередной раз сделал вираж, выведя метлу в почти вертикальное пикирование, София вздрогнула — не испуганно, а скорее от неожиданного прилива адреналина. Сердце бешено колотилось, волосы разметались по ветру, щеки горели. И всё это… было невероятно. Он выровнял метлу почти у самой земли, ловко взмыл вверх, описав широкий круг, и наконец замедлился. Метла мягко опустилась обратно на поле, точно повинуясь только им двоим. Как только ноги Софии коснулись земли, она почти неуверенно сделала шаг вперёд и, спрыгнув с метлы, оглянулась на Драко. Он всё ещё сидел, глядя на неё с той же полуулыбкой, которая была и в небе — чуть дерзкой, но удивительно тёплой. — Ну что? — спросил он, спрыгивая следом. — Готова стать звездой команды? София фыркнула, но не ответила сразу. Её щеки всё ещё пылали от ветра, эмоций и… его взгляда. Он подошёл ближе, и между ними не осталось почти никакого расстояния. — Честно? — тихо сказала она. — Всё это время… я думала, что ты просто хочешь поиздеваться надо мной. — Я мог бы, — признал он так же тихо. — Но не стал. Потому что хотел, чтобы ты увидела — ты можешь. Без сомнений. Без страха. Просто лететь. София прищурилась, смотря на него чуть насмешливо: — Ты всегда такой пафосный? Драко усмехнулся, опуская взгляд на её губы, потом снова поднимая глаза. — Только когда хочу произвести впечатление. — Хм, — сказала она, чуть склоняя голову. — И получилось? — Похоже, да. Он сделал ещё полшага, и теперь между ними не осталось совсем ничего. Ветер слегка взъерошил её волосы, и он не удержался — поправил выбившуюся прядь, скользнув пальцами по её щеке. София не отпрянула. — София, — выдохнул он, так, будто её имя было заклинанием. Она смотрела на него, уже не улыбающаяся, не шутливая, просто — настоящая. Настолько настоящая, что дыхание у него сбилось. Всё вокруг будто исчезло — ветер, небо, поле, метла. Остались только они двое. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание. Её сердце грохотало в груди, как после падения с высоты. Драко чуть наклонился вперёд, их носы почти соприкоснулись… Но в следующий момент воздух разрезали голоса и смех — из-за ворот на поле начали заходить остальные члены команды. Словно по команде, они оба резко отпрянули друг от друга. София неловко опустила голову, пряча взгляд, а Драко поспешно откашлялся и сделал вид, что поправляет рукав. — О, привет, капитан! — крикнул кто-то из игроков. — Уже начали без нас? — Разминка, — бросил Драко, оборачиваясь и надевая свою обычную маску хладнокровия. София стояла чуть поодаль, прижав метлу к боку, и украдкой посмотрела на него. А он — мельком, совсем быстро — глянул на неё, и в этом взгляде всё ещё была та самая тишина неба, в которой они едва не остались навсегда.