Глава 29. Может, нет во мне души.

Молодая красивая дрянь.

- Алёна Швец.

Пожиратели смерти, один за другим, молча надели маски. Металл блеснул в полумраке, отразив короткие вспышки зелёного света — последние приготовительные чары перед вылетом. Лица исчезли, растворившись за безликими серебристыми поверхностями, и лишь глаза — тёмные, полные ярости или хищного нетерпения — мерцали из прорезей. С шорохом мантии, один за другим, они растворились в воздухе. Пространство содрогнулось от резкого хлопка — и вот уже мрачная тишина Малфой мэнора сменилась звоном холодного ветра. Через двадцать минут, под плащом ночного неба, их тени скользили над домом Поттера. Мрак был вязким, словно осязаемым; где-то далеко, у самой кромки леса, вспыхивали первые звёзды, тусклые и бледные, будто даже они боялись заглянуть вниз. Пожиратели заняли позиции — чёрные силуэты, зависшие над домом, словно стая хищных птиц. Один за другим они наложили заклинания невидимости, и воздух вокруг них едва заметно исказился. Теперь их не мог заметить ни один взгляд, ни одно заклинание. — Ждём, — шепнула София, зависнув чуть выше остальных, — и не двигаться, пока я не дам знак. Она держала палочку крепко, но спокойно, и её глаза — острые, внимательные — не отрывались от темнеющих окон внизу. Её дыхание было ровным, почти беззвучным. Сердце, однако, билось быстрее — не от страха, а от предвкушения. Прошло всего пять минут, но они тянулись мучительно долго. Затем, наконец, в доме зашевелились тени. В окне мелькнул свет — дверь распахнулась. Из дома начали выходить люди. Один. Второй. Третий. Среди них — Поттер. И ещё один Поттер. И ещё. София нахмурилась. Сердце в груди сделало короткий, хлёсткий удар. — Смотрите на их палочки, — скомандовала она хрипловато, но уверенно. — Даже если все под оборотным зельем — палочки у каждого свои. Не ошибитесь. Невидимые фигуры вокруг неё кивнули. Воздух был пропитан ожиданием. На мгновение всё стихло. Потом — вспышка. Ослепительный свет сорвался от земли — метлы, заклинания, чары. Ветер с силой ударил по лицу. Орден Феникса вместе с Поттером — или, скорее, с семью Поттерами — взмыл в небо, прорезая ночь сверкающими линиями. — Вперёд! — выкрикнула София. И чёрные тени сорвались с места. Воздух взревел, вспыхнули проклятья. Пожиратели смерти ринулись вслед — тёмная буря против ускользающего света, в вихре ветра, огня и магии. Воздух взвыл от заклинаний. Неоновые вспышки вспарывали небо, отражаясь в рваных облаках. Красные, зелёные, серебристые лучи пересекались в хаотичном танце света и смерти. Пожиратели смерти, словно стая тёмных хищников, рассредоточились вокруг отряда. Каждый знал свою цель — приказ Софии был ясен, и сейчас они действовали хладнокровно, точно и без жалости. София вырвалась вперёд. Ветер ударял в лицо, забивая дыхание, рвал полы мантии, но она не замечала — в глазах мелькали лишь тени, силуэты, ослепительные вспышки. Впереди — двое Поттеров. Одинаковые движения, одинаковый профиль, одинаковый хаос в их полёте. Даже скорость — одна и та же. Словно отражение в зеркале. На мгновение София замедлилась, прищурившись. Палочки. Её взгляд метнулся вниз — и она всё поняла. Один держал палочку чуть неуверенно, пальцы ближе к кончику — слишком правильный хват для того, кто не привык к дуэлям. Другой — наоборот, уверенно, но с характерным изгибом кисти. Фред. Она знала этот жест — он отрабатывал его на занятиях по Защите от тёмных искусств, когда они тренировались вместе. У него всегда немного дрожал локоть, когда он исполнял отбрасывающее заклинание. — Поняла. — прошептала она сквозь зубы и рванула вперёд. Серия ослепительных заклинаний сорвалась с кончика её палочки — три, четыре подряд. Джордж, притворный Поттер, отозвался вспышкой щита, но одно из проклятий задело его метлу. Искры посыпались, и он пошёл в сторону, теряя высоту. Кто-то из Ордена, возможно Люпин, подхватил его в полёте, но София уже не обернулась. Она была нацелена на второго. София подлетела сбоку, опасно близко, метла дрожала под напором ветра. На секунду между ними — всего несколько футов. Поттер, или Фред, — в напряжении метнул в неё заклинание, но София отбила его легко, даже не глядя. Затем — быстрый, почти неразличимый жест. Она схватила за древко его метлы, чуть ниже основания, демонстративно выставив вперёд палочку, будто собиралась сбросить его вниз. Ветер ревел в ушах. Мир сжался до одного короткого мгновения. — Облава на свадьбе, — произнесла она быстро, почти беззвучно, едва двигая губами. — Он ищет Поттера. Ему лучше скрываться отдельно от Ордена. Северус — директор. Она отпустила метлу, и в тот же миг отлетела в сторону, пропуская ослепительное заклинание, пролетевшее мимо. Фред — Поттер — обернулся. На мгновение их взгляды встретились. Он не мог видеть её лица — маска скрывала всё, но палочка… палочка выдала её с головой. Он знал её. Узнал сразу. И лишь едва заметно кивнул — коротко, твердо, благодарно. София, не теряя ни секунды, метнулась прочь, растворяясь в хаосе битвы, где небо горело от проклятий, а крики терялись в ревущем ветре. Ветер утихал, но сердце всё ещё билось где-то в горле. Небо рвалось вспышками заклинаний, но теперь они звучали глуше — отдалённее, словно весь бой тонул в утреннем тумане. София резко подняла метлу выше, сделала разворот и повисла в воздухе. Её дыхание паром ложилось на маску. Она метнула очередное заклинание — зелёный луч пронёсся рядом с Поттером и угас, не причинив вреда. Потом ещё одно, и ещё. Казалось, она атакует с яростью, но каждый выстрел уходил в пустоту, словно случайно, будто судьба сама отворачивала от цели. Пламя вспышек отражалось на холодном металле её маски. Когда София обернулась, сердце сжалось — полнеба опустело. Там, где ещё минуту назад клубился бой, теперь зияла тишина. Половина Ордена — исчезла. Несколько пожирателей — тоже. Ни следа Северуса, ни громоздкой фигуры Хагрида, ни Поттера. София резко перевела взгляд вниз — и заметила их. Две тени — метла и мотоцикл, прорезающие облака под ними. Северус и Поттер с Хагридом. Они уже были близко к земле, к огням, рассыпавшимся вдоль дороги. Дом Уизли. — Отступаем! — крикнула она, и голос её прозвучал сквозь бурю отчётливо, властно. Пожиратели послушно развернулись, исчезая в вихрях чёрного дыма. София задержалась лишь на секунду — позволила себе короткий взгляд на горизонт, где рассвет выжигал небо бледным золотом. Потом, пригнувшись, рванула вслед. Когда они вернулись в Малфой мэнор, ночь стояла неподвижная, густая, как чернила. Воздух пах гарью, мокрым деревом и чем-то тревожным. София сняла маску, бросила её на стол и с усталым движением провела ладонью по лицу. — Всё получилось? — спросила она, входя в гостиную, где Северус уже ждал, стоя у камина. Он не сразу ответил. Газета, с которой он сидел, легла на подлокотник кресла. Северус поднял на неё взгляд — тёмный, усталый, но с лёгкой, едва уловимой искрой удовлетворения. Он коротко кивнул. София подошла ближе, села напротив, молча глядя на танцующее в камине пламя. Они оба знали правду — Поттера поймать было невозможно. Не в этот раз. Не с его везением, не с защитой, не с людьми, что стояли за ним. Но и в провале можно было найти смысл. — Значит, всё прошло, как мы планировали, — тихо сказала София, подперев подбородок рукой. Северус чуть усмехнулся уголком губ, не поднимая взгляда. Она знала, что он навёл на мальчишку чары страха — иллюзию Темного Лорда, чтобы заставить Поттера бежать, видеть угрозу там, где её нет, и сомневаться во всех, кто рядом. Психика треснет раньше. — Хоть одна польза, — произнесла София, глядя в огонь. — И не зря кровь пролилась. Северус кивнул, едва заметно. — Яксли убил Грюма, — добавил он после короткой паузы. — Одним меньше. В комнате повисла тишина. Тяжёлая, вязкая, словно воздух сгустился. София откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Огонь потрескивал, за окнами шумел дождь, а в её голове всё ещё звенели отголоски битвы — крики, свет, лица. Так миновала ещё одна неделя. Мир вокруг словно окончательно потерял равновесие — города гудели слухами, газеты перестали выходить, а Министерство магии стояло на грани краха. Коридоры власти пустели, чиновники исчезали один за другим, и все знали: конец уже близко. Наступала последняя фаза войны — решающая миссия, которую возглавлял сам Волан-де-Морт. Он собрал почти всех своих приближённых, будто желая одним ударом стереть сопротивление с лица земли. В этот день его окружали самые верные — те, кто не знал страха и не помнил жалости. Почти всех. Софию с собой он не взял. Как, впрочем, и Беллатрису, Малфоев и ещё нескольких — тех, кого оставил "для другого дела". — «Я могу доверить столь важное задание только самому верному мне человеку», — сказал он тогда, его голос был тихим, но в нём звенело ледяное превосходство. Слова, которые для многих стали бы честью, для Софии прозвучали как насмешка. Верность… слово, от которого у неё внутри всё сжималось. Ей казалось, что оно с каждым разом становится цепью — тугой, душной, обвивающей всё крепче. Она приняла приказ без возражений, лишь слегка склонила голову, как и подобает. Но в душе бурлило раздражение — тяжёлое, глухое. Лорд видел в ней не человека, а инструмент. И чем больше он доверял ей, тем сильнее хотелось сбросить этот невидимый ошейник. Под её началом теперь оказались те, кого невозможно было не слушаться. Страх — лучший повод повиноваться. В её распоряжении были Беллатриса, с безумным блеском в глазах и непредсказуемыми вспышками жестокости; Нарцисса, сдержанная, но подавленная, старающаяся спрятать дрожь под маской спокойствия; Драко, бледный и измученный, всё больше похожий на тень; и несколько безликих пешек, слишком запуганных, чтобы хоть что-то решать. Иногда Софии казалось, что эта группа — отражение всей армии Лорда: одержимые, испуганные, сломленные. С одной стороны, такое подчинение упрощало задачу: никто не спорил, никто не задавал лишних вопросов. Приказ — действие, результат. Но с другой стороны, пользы от них было немного. Безумие Беллатрисы часто мешало здравому смыслу, страх Малфоев парализовывал, а у остальных просто не было ни смелости, ни воли. И всё же — выбора у Софии не было. Её путь был вымощен приказами, и идти по нему нужно было до конца. Даже если каждое слово, сказанное в повиновении, резало изнутри. За окном сгущались тучи. Где-то вдали гремел гром — предвестник не только грозы, но и грядущего конца. София стояла у окна, напряжённо вглядываясь в серое небо, изредка вспыхивавшее молниями где-то вдали. В воздухе стояла тревожная, наэлектризованная тишина — та самая, что бывает перед бурей. Она подняла руку и, собравшись с мыслями, выпустила своего патронуса — серебристая змейка выскользнула из кончика палочки, мягко осветив комнату бледным лунным светом. Несколько мгновений волшебное создание будто задержалось у двери, как бы проверяя, уверена ли София в своём решении, а затем исчезло за стеной света, неся сигнал остальным. Девушка глубоко вдохнула, расправила плечи и спустилась вниз. В гостиной уже ждали остальные — напряжённые, сосредоточенные, с бледными лицами под капюшонами. Никто не говорил ни слова, но в воздухе чувствовалась дрожь нетерпения. Беллатриса нервно покачивалась с ноги на ногу, шепча себе под нос что-то вроде песни, Нарцисса смотрела в пол, сжимая палочку так, что костяшки побелели, а Драко, казалось, вообще не дышал. — Пора, — спокойно произнесла София. Молча, почти беззвучно, они вылетели в ночь. Воздух был густой, влажный, обжигал лицо холодом. Ветер хлестал мантии, шептал о грядущем. С высоты открывался вид на долину, где вдалеке мерцал свет — дом Уизли, наполовину скрытый в густом сумраке. София подняла руку, давая знак замедлить полёт. — Когда дам сигнал — нападаем, — тихо сказала она, не оборачиваясь. Беллатриса фыркнула, нетерпеливо сжимая рукоять палочки: — Почему мы не можем напасть сейчас? — в её голосе звенело раздражение, почти истеричное нетерпение. — Не время, — коротко ответила София, пристально глядя вниз. Несколько мгновений ничего не происходило — только шум ветра и мерцание огоньков внизу. И вдруг среди темноты вспыхнул слабый голубоватый отблеск — охранное заклинание, скользнувшее по защитному куполу вокруг дома. София мгновенно вскинула руку. — Сейчас! — отчеканила она. В тот же миг ночное небо разорвалось вспышками зелёного и красного света. Пожиратели смерти ринулись вниз, подобно стае хищных птиц. Едва их мантии коснулись земли, вокруг раздались крики, взрывы и свист заклятий. Паника мгновенно охватила всё вокруг — музыка и смех свадьбы Уизли оборвались, превратившись в хаос, в котором магия и страх слились воедино. Пожиратели спрыгивали с метел, уже стреляя, двигаясь от тени к тени. Пахло дымом, гарью и горящей травой. София приземлилась на краю сада, мгновенно нырнула под поток чьего-то заклинания и ответила точно, расчетливо. Она двигалась уверенно, хладнокровно, как будто всё происходящее — просто часть тщательно спланированной операции. И вдруг — прямо перед ней, среди вспышек света и дыма, возник силуэт. Высокий, знакомый до боли. Люпин. Он тоже не узнал её сразу — маска скрывала лицо, взгляд был холоден и насторожен. Несколько мгновений они просто стояли друг против друга, оба не решаясь сделать первый шаг. Но война не терпит пауз. Заклятия вспыхнули одновременно. И ночь взорвалась снова. Люпин стоял напротив неё, грудь его тяжело вздымалась, глаза метались — он явно искал кого-то среди хаоса. София видела, как в его взгляде скользнуло отчаяние, почти животное, рвущееся наружу. На мгновение их взгляды встретились — сквозь дым, вспышки заклинаний и гул битвы. Он поднял палочку, но София не ответила. Вместо этого медленно, без слов, слегка кивнула — едва заметно — и указала в сторону, где за дымкой мелькнула знакомая фигура с розовыми волосами. Люпин замер. Его глаза расширились, и он на миг перестал дышать. София отпустила палочку и просто прошла мимо него, будто они никогда не стояли друг против друга, будто это не война, а просто вечерний проход по чужому саду. Люпин смотрел ей вслед, всё ещё не веря — потом резко обернулся и, не теряя ни секунды, рванул в сторону, куда она указала. София не стала смотреть ему вслед. Мир вокруг грохотал, воздух был густ от магии и криков. В небе взрывались вспышки заклятий, осыпая землю пеплом, и всё вокруг было похоже на пылающее море — живое, опасное, беспощадное. София двигалась сквозь этот хаос уверенно, холодно, почти красиво — её движения были точными, выверенными, словно в каждом ударе скрывался расчёт. Она знала, зачем она здесь. И знала, кого спасла. Но думать об этом было нельзя. Не сейчас. Не в эту ночь. Иногда София кидала заклинания — быстро, резко, точно — но будто бы с небольшим промахом, на полметра левее цели, чуть выше головы, так, чтобы вспышка света ослепила противника, но не задела. Иногда же просто защищалась, создавая вокруг себя щит, прозрачный, мерцающий, принимающий на себя удар за ударом. А порой — будто бы случайно — она отбивала заклинания пожирателей, перенаправляя их вспышкой света или закрученным вихрем, так, чтобы они уходили в сторону. Никто не замечал, что некоторые из тех, кто выживал на поле битвы, оставались живы именно благодаря ей. Она двигалась легко, почти танцуя среди хаоса, её мантия взметалась с каждым шагом, а лицо, скрытое маской, оставалось непроницаемым. Беллатриса смеялась где-то неподалёку, сражаясь с таким остервенением, что воздух вибрировал от её визгов. Драко и Нарцисса держались позади, отбиваясь скорее из страха, чем из ярости. София мельком оглянулась — убедилась, что никто не следит за ней, — и в очередной раз «ошиблась» направлением, позволив заклинанию Пожирателя пройти мимо цели, а следующее — ловко отбив, ударить в землю рядом с другим, спасая ему жизнь. Каждое её движение было на грани — между предательством и верностью, между выжить и выдать себя. Её глаза под маской оставались холодными, но внутри всё пылало. Она чувствовала, как сердце колотится, гулко, тяжело, и этот звук перекрывал все крики вокруг. Иногда ей даже казалось, что она слышит — не крики, а дыхание войны. Глубокое, тяжелое, равнодушное. Она знала, что если кто-то заметит её «ошибки» — это будет её конец. Но останавливаться не могла. Каждый спасённый миг, каждый случайный рикошет — был её способом остаться собой. И вдруг, среди хаоса вспышек и ударов, среди дыма и визга заклинаний, София уловила движение — едва заметное, но слишком знакомое. На краю поля, в тени всполохов, мелькнули трое: Поттер, Грейнджер и Уизли. Они прижимались друг к другу, быстро что-то обсуждали, и в следующий миг воздух вокруг них заколебался — с тихим хлопком, почти неслышным на фоне грохота битвы, троица исчезла. София почувствовала, как холодная волна прокатилась по спине. Всё — Поттер ушёл. А значит, цель сорвана. Она выдохнула, едва заметно подняла палочку и выпустила вверх узкий луч — короткий, серебристый, как молниеносный сигнал. — Отступаем! — её голос прорезал шум битвы, звонкий и повелительный, без колебания. Пожиратели один за другим начали отступать, кто-то с яростью, кто-то с облегчением. Беллатриса взвыла в бешенстве, швырнув последнее заклинание куда-то в гущу гостей, но даже она подчинилась приказу, исчезнув во вспышке пламени. София задержалась на миг — окинула взглядом разгромленную поляну, перевернутые столы, горящие гирлянды, искорёженные подарки. Свадьба, которая ещё утром была символом надежды, теперь стала местом ужаса и потери. Она сжала палочку, глядя в ту сторону, где недавно исчез Поттер. В груди поднималось странное чувство — не злость, не разочарование, скорее… усталое понимание. Он снова ушёл. И, возможно, так и должно было быть. Мгновение — и она тоже растворилась в воздухе, оставив после себя лишь слабое дрожание пепла и запах озона. По возвращении в Малфой-мэнор стояла тяжелая, вязкая тишина. Воздух будто сам не смел двигаться в присутствии Темного Лорда, сидевшего в высоком кресле у камина. В отблесках пламени его кожа казалась восковой, а глаза — тонкими щелями красного огня. София стояла напротив, в черной мантии, покрытой следами боя, и говорила спокойно, без страха, как всегда. — Поттер снова ушёл, мой Лорд, — произнесла она ровным голосом, глядя не прямо в глаза, но и не опуская взгляда. — Кто-то предупредил их раньше, чем мы оказались там. Когда мы прибыли, защита уже была поставлена, и отряд успел эвакуироваться. Волан-де-Морт медленно поднял голову. — Кто? — шипение прозвучало тише, чем дыхание, но от него мороз прошёл по коже даже у тех, кто стоял у стены, не смея шевельнуться. — Мы проверим, — уверенно ответила София. — Но, по моему мнению, утечка шла не от нас. Скорее — от министерства. Они уже давно не контролируют, кто на их стороне. Он долго не отвечал, разглядывая её, будто пытаясь уловить в её лице хоть тень лжи. Потом кивнул, медленно, с ленивой грацией хищника. — Проверь. И если узнаешь, кто осмелился предупредить мальчишку, — его губы растянулись в подобие улыбки, — приведи его ко мне. Я хочу услышать объяснения лично. София склонила голову. — Как прикажете, мой Лорд. Она вышла из зала, чувствуя, как напряжение отпускает лишь тогда, когда за спиной захлопнулись тяжелые двери. Коридоры мэнора были погружены в полумрак, только редкие свечи дрожали в канделябрах. Девушка поднялась по мраморной лестнице и, не стучась, открыла дверь в комнату Драко. Парень сидел на краю кровати, облокотившись на колени, и, услышав, как дверь отворилась, резко поднял голову. Взгляд его был усталым, настороженным. — Ты вернулась, — тихо произнёс он. — Как всё прошло? София закрыла за собой дверь и подошла ближе. — Поттер ушёл. Мы пришли слишком поздно. Кто-то их предупредил. Драко кивнул, избегая её взгляда. — Он всё ещё считает, что вы — его единственная надежда, — произнёс он после короткой паузы. — А ты всё ещё рискуешь ради него. Она слабо усмехнулась. — Иногда единственный способ выжить — заставить всех думать, что ты на их стороне. Драко поднял глаза — впервые за всё время прямо. — А на чьей ты стороне на самом деле? Она произнесла свои последние слова — тихо, почти шепотом, словно это было не признание, а констатация истины, известной только им двоим: — На своей, Драко. Всегда была — и буду. В комнате воцарилась тишина. За окном шел дождь, и редкие капли били по стеклу, будто отмеряя ритм их дыхания. Мягкий свет от камина, зажжённого лишь наполовину, окрашивал всё вокруг в янтарно-золотые тона. Драко не отвёл взгляда. Его серые глаза, обычно холодные и настороженные, сейчас были другими — усталыми, почти растерянными. В них не было надменности, только усталость и немой вопрос, который он боялся задать. София медленно шагнула к нему. Её движения были мягкими, почти бесшумными — словно она боялась разрушить хрупкий покой, царивший между ними. Драко поднялся, и на какое-то мгновение они просто стояли напротив друг друга — два человека, которых война сделала взрослыми слишком рано. Она подняла руку и легко коснулась его лица, тыльной стороной ладони. Его кожа была прохладной, почти ледяной. — Всё будет хорошо, — едва слышно сказала она. Драко хотел ответить, но слова застряли где-то в горле. София чуть наклонила голову, её пальцы всё ещё лежали у него на щеке. Между ними оставалось одно короткое, дрожащее дыхание. И в следующую секунду она потянулась ближе — без колебаний, без страха — и поцеловала его. Поцелуй был тихим, осторожным, почти нереальным. Не порывом страсти, а обещанием — тем, что нельзя выразить словами. В нём была усталость, скрытая нежность и горечь всего, что им приходилось скрывать от мира. Когда она отстранилась, Драко ещё мгновение стоял, не открывая глаз, будто боялся, что если посмотрит — всё исчезнет. Его руки дрожали, когда он прижимал её к себе, как будто она могла рассыпаться, если он её отпустит. Он ничего не говорил — не потому, что не хотел, а потому, что слова казались глупыми, пустыми, неспособными передать то, что он чувствовал. Это было не то, чего он ожидал. Никогда не ожидал.Но она... она всегда была странной. Слишком добродушной, слишком глупой, но при этом умной и холодной. Он почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда она приблизилась. Её запах — смесь цветов и чего-то сладкого — окутал его, и у него закружилась голова. Он положил руки ей на талию и притянул к себе, пока их тела не соприкоснулись. Что он делает? Разве в их ситуации это нормально? Но в тот момент ему было всё равно. Единственное, что имело значение, — это ощущение её близости, её тепла под его руками. Его пальцы скользнули под её рубашку, дразня кожу. Он почувствовал, как она вздрогнула от его прикосновения, и усмехнулся. Его руки скользнули вверх по её бокам, пальцы очертили изгиб рёбер сквозь тонкую ткань рубашки. София прерывисто вздохнула, почувствовав прохладу воздуха на обнажённой коже и тепло его ладоней. У неё перехватило дыхание, когда он медленно задрал рубашку, собрав её под грудью. Она чувствовала, как его взгляд жадно блуждает по её телу, впитывая каждый сантиметр обнажённой кожи. От этого у нее по спине пробежала дрожь, а в животе затрепетала нервозность. Все произошло так быстро, но она не могла заставить себя остановить его. Не тогда, когда его прикосновения зажигали искры под ее кожей. Драко наклонился, его губы коснулись мочки ее уха, когда он пробормотал: — Ты уверена? — Всегда, — тихо ответила София и заведя руки ему за шею, притянула ближе. Он впился в её губы обжигающим поцелуем, проникая в её рот языком и зубами. Одна его рука запуталась в её волосах, слегка оттягивая их, а другая легла на поясницу, прижимая их тела друг к другу. София тихо застонала в ответ на поцелуй и обхватила его плечи. Она чувствовала твёрдые мышцы его груди и учащённое биение его сердца. От этого у неё кружилась голова, она была без ума от желания и потребности. Когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, глаза Драко потемнели от страсти. Он стянул с неё рубашку и небрежно отбросил в сторону. Его взгляд скользнул по её обнажённому торсу, упиваясь видом её полной груди, натянувшей кружевной бюстгальтер. Он потянулся к ней и одной рукой ловко расстегнул бюстгальтер. Тонкое кружево упало на пол, полностью обнажив её грудь перед его горящим взглядом. Большие тёплые руки обхватили мягкие холмики, большие пальцы кружили вокруг сосков, пока те не затвердели от его прикосновений. — Ты так прекрасна, — пробормотал Драко скорее себе, чем ей. Затем он наклонился и заменил большой палец своим горячим ртом. Он с силой втянул её в рот, задев чувствительную вершинку зубами, а затем успокоил её языком. От этих двойных ощущений София ахнула и выгнулась, вцепившись пальцами в его плечи. По её телу пробежала волна удовольствия, сосредоточившись между бёдер. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного, поглощённая ощущениями и желанием. Он не жалел внимания её груди, чередуя крепкие посасывания с дразнящими облизываниями, пока она не начала извиваться под ним, задыхаясь от желания. Только тогда он отпустил её сосок с влажным звуком. Руки Драко скользнули вниз, к её бёдрам, и крепко сжали их. Одним рывком он уложил ее на кровать. Она чувствовала твёрдый выступ его возбуждения сквозь оставшуюся одежду, и ей хотелось, чтобы он вошёл в неё. Он тяжело дышал ей в шею, покусывая чувствительную кожу. Быстрым движением он расстегнул её брюки и стянул их вместе с нижним бельём, оставив её полностью обнажённой. Драко на мгновение задержал взгляд на её обнажённом теле, распростёртом под ним, и его взгляд был полон вожделения. Затем он устроился между её бёдер, и грубая ткань его джинсов приятно заскользила по её самым интимным местам. Он наклонился, чтобы снова поцеловать её в грязном поцелуе и его пальцы нашли её влажные складочки. Он прижал два пальца к её входу, дразня её обещанием проникновения. Без предупреждения он погрузил пальцы глубоко внутрь неё, изогнутыми движениями попадая в самую чувствительную точку. София вскрикнула, выгнувшись на кровати, когда её захлестнуло удовольствие. Драко задал неумолимый темп, входя в её тугое лоно, в то время как его большой палец продолжал безжалостно ласкать её клитор. Он добавил третий палец, растягивая её ещё сильнее, подготавливая к себе. Комнату наполнили непристойные звуки её возбуждения, смешивающиеся с её всё более пронзительными стонами. Драко чувствовал, как её внутренние стенки начинают пульсировать вокруг его пальцев, сигнализируя о приближающемся оргазме. Почувствовав, как она сжимается вокруг его пальцев, Драко удвоил усилия, двигаясь всё быстрее и жёстче. Он хотел довести её до исступления, услышать, как она в экстазе выкрикивает его имя. Его собственное возбуждение болезненно упиралось в джинсы, но он пока не обращал на это внимания, сосредоточившись исключительно на её удовольствии. В то же время он прижался губами к её клитору и начал яростно сосать, лаская чувствительный бугорок языком. Двойная стимуляция оказалась слишком сильной, и София испытала умопомрачительный оргазм. В мгновение ока Драко сбросил с себя одежду, обнажив худощавое мускулистое тело и внушительную эрекцию. Он устроился между все еще раздвинутыми бедрами Софии, и набухшая головка его члена настойчиво уперлась в ее вход. — Мерлин, как я скучал. — сказал он со зловещей ухмылкой, крепко сжимая ее бедра. С этими словами он рванулся вперёд и одним мощным толчком вошёл в неё до упора. Из его горла вырвался гортанный стон, когда он почувствовал, как её шелковистое тепло обхватывает его, словно тиски. София пронзительно вскрикнула, ошеломлённая внезапным растяжением и полнотой. Драко не дал ей времени привыкнуть и сразу же задал бешеный темп. Он безжалостно двигал бёдрами, с каждым толчком проникая всё глубже в гостеприимное тело Софии. Непристойные шлепки кожи о кожу эхом разносились по комнате, смешиваясь с их хриплым дыханием и стонами удовольствия. Драко направлял свои толчки так, чтобы с каждым разом попадать в ту самую точку внутри неё, намереваясь снова заставить её кончить от его члена. София могла лишь прерывисто стонать, отдаваясь переполнявшим её ощущениям. Каждый мощный толчок разжигал в ней пламя возбуждения, стремительно приближая её к очередному пику. Она впивалась ногтями в спину Драко, оставляя на ней красные следы, и отчаянно цеплялась за него. Драко наслаждался её покорностью, тем, как её тело идеально подчинялось его доминированию. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, и знал, что она близка к оргазму. Полный решимости продлить её мучения, он просунул руку между их покрытыми потом телами и грубо обхватил её клитор большим пальцем. София жалобно всхлипнула, в уголках её глаз выступили слёзы разочарования, пока она боролась с желанием сдаться. Каждая клеточка её тела кричала о том, что нужно сдаться, найти завершение в объятиях Драко. Но какая-то маленькая часть её души, та, что ещё помнила, как подчиняться, удерживала её на грани блаженства. Драко видел отчаяние в её взгляде, чувствовал, как её тело дрожит и сжимается вокруг него. Это только подстегнуло его, и он решил довести её до предела и даже дальше. Напряжение в теле Софии нарастало, грозя лопнуть в любой момент. Весь её мир сузился до ощущения того, как Драко двигается внутри неё, заявляя на неё права, полностью овладевая ею. Драко чувствовал, как его собственное освобождение надвигается на него, словно неуправляемый поезд. Он вошёл в неё до упора и замер, пульсирующими струями изливаясь внутрь Софии. Одного ощущения того, как его сперма заполняет её лоно, было достаточно, чтобы она улетела в небытие. София содрогнулась, выкрикивая имя Драко, когда оргазм накрыл её, словно приливная волна. Её киска ритмично сжималась, пульсируя вокруг его члена, пока она выжимала из него всё до последней капли. Волна за волной чистого экстаза прокатывались по ней, отключая мозг и превращая её в дрожащее, мяукающее нечто. Драко протяжно и низко застонал, почувствовав, как она кончает вокруг него, как её бархатные стенки самым изысканным образом массируют его чувствительный член. Он продолжал двигаться в ней, доводя их обоих до оргазма, пока не кончил, рухнув на неё. Долгое время в комнате раздавалось только их тяжёлое дыхание, пока они пытались прийти в себя. Драко медленно поднял голову и посмотрел на Софию. Выражение его лица было нечитаемым. В его серебристых глазах появилось новое выражение, когда он окинул взглядом её растрёпанные волосы, отметины, которые он оставил на её коже: укус на шее, синяки в форме пальцев на бёдрах, кремообразные следы его семяизвержения, вытекающие из-под её бёдер.Он наклонился и поцеловал её в губы на удивление нежно, несмотря на грубость их соития. Когда он отстранился, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уязвимость. — Что ты со мной делаешь, София? — пробормотал он низким и хриплым от волнения голосом. Она медленно провела ладонью по его щеке, чувствуя под пальцами едва заметное дрожание кожи, тепло и напряжение, которое не уходило даже сейчас — когда за стенами их комнаты стояла тишина, и мир, казалось, на мгновение забыл о войне. Её большой палец мягко скользнул к его губам, очертил их контур — осторожно, как будто запоминал. Драко чуть выдохнул, и это дыхание обожгло ей кожу. Его глаза были открыты, устремлены прямо в её — взгляд, полный чего-то нового, непривычного. Не страха, не гордости, не той усталости, что обычно застилала ему лицо, а какой-то тихой, почти детской доверчивости, которой он давно разучился позволять себе. София чуть приблизилась, и в этот момент все слова стали лишними. Она прижалась к нему, обвивая руками его шею, словно боялась, что если отпустит — всё исчезнет, как сон. Её волосы рассыпались по его плечу, касаясь кожи лёгким, едва ощутимым шелестом. Она закрыла глаза. Всё вокруг будто растворилось — мрак за окном, слабое потрескивание огня в камине, даже стук дождевых капель, падающих на стекло, — остались только они, дыхание в дыхание, сердце к сердцу. Драко осторожно провёл рукой по её спине, будто не веря, что это действительно происходит, и в первый раз за долгое время позволил себе просто быть — без страха, без маски, без необходимости быть сильным. Мир рушился где-то там, далеко. А здесь, в тусклом свете, среди шелеста ткани и хрупкого тепла, было то единственное мгновение, ради которого стоило пережить всё остальное. Утро выдалось тихим — слишком тихим, как будто весь дом затаил дыхание. Свет пробивался сквозь полуприкрытые шторы узкими полосами и ложился на простыни золотыми линиями, словно кто-то нарочно очертил границы их ускользающего покоя. София медленно открыла глаза. Первое, что она ощутила — это чужое тепло. Рука Драко всё ещё покоилась у неё на талии, будто даже во сне он не хотел отпускать. Его дыхание было ровным, глубоким, почти детским. На секунду она позволила себе просто лежать, слушая, как бьётся его сердце где-то рядом, чувствуя лёгкий запах древесного дыма и чего-то знакомого — мятного, наверное, его одеколона. Потом — осторожно, чтобы не разбудить — она чуть повернулась, выпуталась из его рук и, босыми ногами ступив на прохладный пол, накинула на себя его рубашку. Ткань была чуть велика, но это придавало странное ощущение защищённости, будто она надела не одежду, а само спокойствие. Когда её взгляд снова упал на прикроватную тумбочку, она нахмурилась. Там, где прошлой ночью стояла только лампа, теперь виднелся крошечный стеклянный флакончик с прозрачной жидкостью. София прищурилась — могла поклясться, что раньше его не было. Она взяла флакон в руку — холодное стекло обожгло пальцы, — откупорила и осторожно поднесла к лицу. Едва уловимый запах зелья был слишком знаком. Горечь, примешанная к травам, чуть отдающая металлом. — Северус, — тихо прошептала она, почти с улыбкой, в которой смешались усталость и лёгкое раздражение. София не раздумывала. Поднеся флакон к губам, она одним глотком выпила содержимое. Жидкость оказалась прохладной, и по горлу пробежала лёгкая дрожь. Противозачаточное. Конечно. Даже сейчас, когда весь мир рушится, когда за каждым углом — смерть, Северус всё ещё пытается держать всё под контролем. Следит, вмешивается, страхует — словно она по-прежнему его неразумная маленькая кузина, а не та, кто сама уже давно могла постоять за себя. Она поставила флакон обратно, глянула на спящего Драко. Его волосы упали на глаза, губы чуть приоткрыты, лицо впервые спокойно. София тихо выдохнула и отвернулась к окну. — Даже в такое время… — прошептала она себе под нос. — …он не перестаёт следить за каждым моим шагом. И почему-то в этом было не только раздражение — но и странное, тёплое чувство, будто в мире, где никто не заботится ни о ком, всё же остался кто-то, кто помнит. София натянула свои брюки, поправила рубашку — всё ещё пахнущую Драко, — и тихо подошла к кровати. Он спал, не подозревая, что она уже собирается уйти. Несколько секунд она просто смотрела на него — бледное лицо, усталые черты, слишком взрослый взгляд даже во сне. Потом мягко, почти неслышно, наклонилась и коснулась его лба коротким, тёплым поцелуем. — Спи, — прошептала она едва слышно. — Пока можешь. Закрыв за собой дверь, София спустилась по лестнице, где, к счастью, было пусто. Ни Нарциссы, ни Беллатрисы — только тишина и аромат холодного камня, пропитанного ночной сыростью. Она не стала задерживаться — не хотелось ни объяснений, ни чужих взглядов. Как только ступила за ворота Мэнора, хрустнув гравием под каблуками, мгновенно обернулась на дом — высокий, молчаливый, скрывающий в себе слишком много тайн. В следующий миг воздух вокруг неё заколыхался, и София исчезла, растворившись в темноте. Через мгновение она оказалась у себя — в знакомом полумраке, где пахло зельями, чернилами и сухими травами. В гостиной уже сидел Северус, как всегда — прямо, собранно, будто не спал вовсе. В одной руке — чашка чая, в другой — газета. — Я смотрю, ты времени зря не теряешь, — заметил он, не поднимая глаз от утреннего издания, голосом спокойным, но с той самой едкой ноткой, от которой София с детства знала — он всё понял. Она улыбнулась краем губ. — Могу про тебя сказать то же самое, — отозвалась, усаживаясь на диван напротив. Северус наконец оторвался от газеты и смерил её взглядом — долгим, оценивающим, цепляющимся за каждую деталь. Его тёмные глаза задержались на рубашке, которая явно была не из её гардероба. Угол его рта едва заметно дрогнул, но он ничего не сказал — просто перелистнул страницу. — Кто предупредил их? — наконец спросил он, переходя к делу. — Кингсли, я предполагаю, — лениво ответила София, вытягивая ноги и закидывая одну на другую. — Ты знаешь, что это был не он, — спокойно возразил Северус. — Он к тому моменту уже был мёртв. И об этом знаю только я. Он аккуратно сложил газету, положил её рядом и, сцепив пальцы, впился в неё взглядом. София посмотрела на него в ответ — спокойно, чуть насмешливо. — Тогда зачем спрашиваешь? — произнесла она мягко, с тем самым выражением, от которого он всегда раздражённо морщился. — Хочу, чтобы ты сказала правду, — усмехнулся он, чуть склонив голову. — Ну допустим, это была я, — произнесла она небрежно, словно речь шла не о прямом ослушании приказа Темного Лорда. Северус прищурился. — Я не совсем понимаю твоих действий, София, — произнёс он медленно. — То ты подыгрываешь ему, то вдруг прикрываешь мальчишку. Она тихо усмехнулась. — Я уже говорила, — мягко напомнила она. — Я на своей стороне. — Чего ты добиваешься? — прямо спросил он, и голос его стал ниже, тяжелее. София отвела взгляд, как будто на секунду задумалась, но потом качнула головой. — И на этот вопрос я уже давала ответ. Ещё тогда, когда Дамблдор спросил. — Хорошо, — кивнул Северус. — Его убийство — понятно. Ты защищала Драко. Но побег Поттера со свадьбы… как это вписывается в твою “цель”? Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — С Драко — никак, — призналась спокойно. — Но с моей целью напрямую связано. Северус тяжело вздохнул, откинулся в кресле и посмотрел на неё с усталой иронией. — Ты начинаешь говорить, как Мопсус, — проворчал он. — Слова загадочные, смысл — туман. Толку ноль, но звучит так, будто за этим кроется что-то великое. Так ведь? София чуть приподняла подбородок и самодовольно кивнула, её глаза блеснули в свете камина. — Именно так, — ответила она тихо, с лёгкой усмешкой. — Но, как обычно, ты поймёшь всё позже.