9. Сокамерник

31 октября 1991 года, раннее утро

Крепость Азкабан, Северное море

«Этаж Безнадежных»

      — Отдай, говорю! — Фестер Аддамс, прищурившись, попытался отобрать у ворона письмо, но очередной раскат грома заставил птицу оттолкнуться лапками от металлической решетки и отправиться на еще один круг. — Вот дурная птица, явно ведь терпеть меня не может! Неужели ты нарушишь прямой приказ?!       — Ха, никчемный неудачник… — скривился Рабастан Лестрейндж, которого переместили в новую камеру за несколько дней до Самайна. — Блэк, ты видел? Эй, предатель крови, ты еще не подох там?       — Ох, и откуда среди британских аристократов столько грубиянов? — крякнув от досады, покачал головой Фестер, возвращаясь за свой импровизированный столик. — Сириус, не расстраивайся, ты сегодня совсем не похож на труп. Я бы даже сказал, что ты похож на живого человека, представляешь? Это не так уж и часто случается на наших широтах!       — Спасибо, Фест, — пробормотал Блэк, пряча голову под набитой затхлой соломой подушкой.       — Будь здесь моя невестка, она бы наверняка согласилась со мной, — Аддамс шмыгнул носом, надевая очки и пытаясь нащупать на стене выступающий камень, который должен был включить в его камере магическое освещение. — Я уже рассказывал тебе о…       — Рассказывал! Ты уже обо всем рассказывал! — резко оборвал речь Фестера посмурневший Рабастан, почуявший приближение дементоров. — Будь добр, заткнись, полукровный полудурок, или я позабочусь о том, чтобы ты…       — Вы даже о себе не можете позаботиться, мистер Лестрейндж, — вздохнул Фестер. — Окажись мы на свободе, я непременно запаковал бы вас в подарочную упаковку и подарил своему драгоценному племяннику Пагсли. Он всегда мечтал об инфернале, а вы… удивительно близки к тому, чтобы стать им без ритуала.       — Да чтоб тебя дементоры по три раза в день драли, наглый полукровка, — с трудом шевеля бледными губами, пробормотал Рабастан и тут же отвернулся, чтобы не видеть дементора, плащ которого уже промелькнул между прутьями решетки.       — Оп-оп-оп, Джекил! Давненько не виделись! — Фестер вскочил с табуретки, вразвалочку подходя к решетке. — Как поживают другие этажи? Новички все еще кричат от восторга при виде тебя, да?!       Сириус слегка сдвинул подушку в сторону, исподлобья наблюдая за тем, как его сосед в очередной раз пытается разговорить немого дементора, и на сей раз заметил что-то… необычное. Отблеск отполированного металла скользнул во тьме, как только очередной удар молнии озарил камеры холодным светом. Показалось. Определенно, ему просто показалось.       — Премного благодарен, Джекил, дорогуша… — расплылся в улыбке Фестер Аддамс, пряча переданную дементором контрабанду в потайной карман тюремной робы. — Как там поживает мистер надсмотрщик? Все еще заставляет вас патрулировать весь остров без видимых причин, да?       Сириус готов был поклясться, что на сей раз дементор что-то произнес в ответ. Разумеется, о чистом английском языке и речи не шло, но скрытое под темным капюшоном несуществующее лицо словно исказила какая-то гримаса, больше похожая на морок приближающихся галлюцинаций, за которыми Сириус наблюдал вот уже почти десять лет.       — Сириус, тебя поздравили с наступающей годовщиной! — повернулся к Блэку Фестер, с улыбкой разводя руками. — Как время летит, а, целых десять лет в отпуске!       — Передай ему мою благодарность, Фест, — вздохнул Сириус, чувствуя, как тьма медленно порабощает его, затягивая в сети, полные ужаса.       — Тебя поблагодарили, друг мой, будь с ним помягче сегодня, у него и без твоих визитов проблемы со сном, — просунув руку между прутьев, Фестер похлопал дементора по «плечу», и отошел обратно, махнув рукой на прощание.       — Тупица-полукровка… — процедил сквозь зубы Рабастан, забившись в дальний угол и прикрыв лицо руками. — Если ты всерьез думаешь, что дементоры разговаривают, то ты еще тупее, чем кажешься со стороны.

***

      Сириус сделал глубокий вдох и медленно открыл глаза, вновь возвращаясь в печальную, но отрезвляющую реальность, в которой не было ни тел Джеймса и Лили, ни убегающего Питера, ни людной маггловской улицы, по мановению волшебной палочки превращенной в самую настоящую кровавую скотобойню. Всего секунду назад он падал на багровую брусчатку в тщетной попытке взять себя в руки, и всего через мгновение он вновь был здесь — на самом страшном этаже Азкабана, куда решили запихнуть всех, кто входил в ближний круг Волдеморта.       И Фестера Аддамса, чье присутствие здесь слабо укладывалось в логику министерских надзирателей.       — Так-так-так… — цокая языком, Фестер Аддамс шмыгнул носом и тихо рассмеялся, вчитываясь в письмо, которое смог-таки отобрать у ворона со скверным характером. — Ох, смотри-ка, и вправду! А если не одержимый, тогда что? Я-то думал, скучнее Хогвартса на свете места нет, ха.       — Хогвартса? — переспросил Блэк, с трудом ворочая языком. — Хогвартса? — повторил он чуть громче.       Покосившись на Рабастана, который по-прежнему пребывал в мире ужасных грез после визита дементора, Сириус перевернулся на живот, медленно подгибая ноги для того, чтобы встать с койки. Пошатываясь, он добрался-таки до решетки, разделяющей две смежных камеры ближе к коридору, и посмотрел на Фестера. Бледный как сама смерть мужчина сидел на своей причудливой табуретке, происхождение которой оставалось в тайне, несмотря на строгие порядки в Азкабане и отсутствие каких-либо официальных «передачек» с вольных земель, и весело болтал ногами, держа в руках огромный лист пергамента, больше похожий на манускрипт.       Не дождавшись ответа, Сириус тоскливым взглядом окинул соседнюю камеру: всего несколько футов каменных стен отделяли Фестера Аддамса от Беллатрисы Лестрейндж и Сириуса Блэка, но условия содержания незадачливого грабителя разительно отличались от тех, что были предписаны для Пожирателей Смерти из ближнего круга.       Во-первых, у Фестера Аддамса в камере было освещение — какая-то забавная магическая нить тянулась от рунного камня в стене, освещая все помещение и даже часть коридора. Во-вторых, Фестер Аддамс умудрился где-то раздобыть не только стол со стулом, но еще и рабочую печатную машинку, стук клавиш которой время от времени погружал Сириуса в приятные воспоминания — клацающий, но при этом мягкий звук напоминал ему о том, с каким удовольствием он на третьем курсе отпинал Северуса Снейпа, застав того врасплох во время одной из отработок. И в-третьих, Фестер Аддамс по-прежнему умудрялся поддерживать связь с внешним миром, и прямым доказательством тому служили еженедельные визиты разнообразных чудных птиц, лишь изредка отдаленно напоминающих кого-то вроде сов. Птицы эти не только приносили Аддамсу газеты, письма и запас «человеческой» еды, но еще и забирали с собой листы пергамента с «мемуарами» Фестера Аддамса, в которых тот писал обо всем, что приходило ему в голову.       Соседство с Фестером Блэка устраивало целиком и полностью — вот уже два года они жили в соседних камерах, и за два года Сириус ни разу не пожалел об отсутствии за стенкой Беллатрисы. В былые годы мадам Лестрейндж предпочитала проводить свободное время с пользой — облизывая свое предплечье и воя на Луну, и это не слишком-то помогало кузенам выстроить доверительные соседские отношения, несмотря на искреннее желание Сириуса превратить двоюродную сестрицу в нормального собеседника. Вдобавок, Белла время от времени впадала в так называемую «первобытную ярость» и бросалась на железные прутья с криками, возвещающими скорое возвращение Волдеморта и немедленное умерщвление всех, кто был ей не по душе.       К сожалению, в число этих людей входил и сидящий по соседству Блэк, что не способствовало позитивной атмосфере.       С тех пор, как Фестер Аддамс оказался на самом поганом этаже, проклятом всеми возможными министерскими инстанциями, дела Сириуса Блэка пошли в гору: он больше не был похож на ходячий скелет (Аддамс регулярно делился с ним заморскими пайками), получал всю необходимую британскому волшебнику прессу и даже начал потихоньку разрабатывать план побега, прекрасно понимая, что шанс на легальное освобождение давным-давно упущен, и отсутствие суда стало первым и последним гвоздем, навсегда пригвоздившим его к этому проклятому месту. Срок Фестера Аддамса медленно, но верно подходил к концу, и всего две недели оставалось до того дня, когда лучший сокамерник Блэка должен был покинуть Азкабан. Не желая вновь оставаться в компании психически нездоровых Пожирателей Смерти, Блэк собирался попросить своего единственного друга о помощи.       Друга? Пожалуй, именно так он бы назвал Фестера Аддамса после этих двух лет.       Именно от Фестера Сириус получил тот самый выпуск Ежедневного Пророка, в котором сообщалось о первом появлении Гарри Поттера на публике после десяти лет отсутствия. Именно от него Сириус узнал о том, что Гарри угодил в Когтевран, что стало не самой приятной неожиданностью для Блэка, считавшего, что сын Джеймса и Лили Поттеров обязан был отправиться ко львам. И именно Фестер Аддамс сообщил Блэку о том, что его крестник сдружился с Уэнсдей Аддамс, племянницей самого Фестера, загадочным образом угодившей в Хогвартс, несмотря на исключительно американские корни.       — Ириску?       Вздрогнув, Блэк замотал головой, осознав, что умудрился вновь погрузиться в воспоминания, и забрал протянутую Аддамсом конфету. Выглядела та, впрочем, не слишком-то съедобно: на самодельной этикетке виднелась полустертая надпись, напомнившая Блэку о родовых проклятьях, а в самой ириске… Он готов был поклясться, что та была больше похожа на сгусток крови, чем на пригодную к употреблению сладость.       — Уэнсдей все время присылает результаты своих кулинарных экспериментов, — вздохнул Фестер, отправляя в рот точно такую же конфету. — Она притворяется, словно все это не имеет ни малейшего значения, но на самом деле жаждет одобрения. Ох, как вкусно, аж зубы сводит!       — Есть какие-то новости? — тихим голосом поинтересовался Блэк, пряча ириску в вытянутый нагрудный карман потрепанной тюремной робы. — Может, Гарри…       — Ох, да, новости, точно! — продолжая жевать, закивал Фестер. — Как-то раз, дорогой мой Сириус, ты рассказывал мне о ваших с друзьями школьных приключениях. Помнишь? Пятый курс, анимагия…       Блэк кивнул.       — Ха-ха, представляешь… — Фестер словно из ниоткуда вытащил письмо и начал перебирать пергамент в поисках необходимого куска. — Ага, слушай… Уже две недели Вещь прочесывает замок в поисках крысы, принадлежавшей одному из тех рыжеволосых неучей, которых местные зовут «Уизли». Кажется, я забыл упомянуть о ней в прошлый раз — судя по всему, животина проклята, ведь живет в их семье по меньшей мере десять лет, и за эти годы умудрилась где-то искалечить лапу, но при этом ни на шаг не приблизиться к заслуженной смерти. Если бы они спросили меня, то я сразу бы указала им на водосток Гриффиндорской башни — судя по всему, крыса давным-давно сгнила, не выдержав своего бессилия в битве с судьбой и сбросившись с крыши с привязанным к лапе грузом прожитых лет.       Дочитав, Фестер Аддамс поправил несуществующие очки и поднял взгляд, с улыбкой Безумного Шляпника смотря на Сириуса. Тот, впрочем, вдруг почувствовал себя неважно: тяжело дыша, он прижал руку к груди и медленно попятился, на ходу спотыкаясь и лишь чудом падая не на голые камни, а на край матраса. Койка скрипнула, но выдержала внезапное приземление, но сам Блэк все еще был безумно далек от состояния, которое можно было бы назвать «удовлетворительным».       — Петтигрю! — прошипел он неразборчиво, чувствуя, как сердце начинает биться еще быстрее. От висков медленно потянуло тягучей головной болью, но это не помогло Блэку справиться с приступом чистой, незамутненной ярости. — Он в Хогвартсе!       Фестер предпочел промолчать, терпеливо прождав у решетки по меньшей мере пару минут, пока Сириус, бормоча под нос злосчастное «Он в Хогвартсе, он в Хогвартсе, он в Хогвартсе» медленно приходил в себя, возвращая себе не только размеренный пульс, но и способность ясно мыслить.       — Он в Хогвартсе, — повторил он совсем другим голосом, сделав глубокий вдох. — Фест, он заявился туда не просто так.       — Думаешь, он хочет что-то сделать с твоим крестником? — прищурился Аддамс. — Убить его? Или вернуть хозяина с его помощью?       — Понятия не имею, — Блэк облизнул потрескавшиеся губы, медленно поднимаясь на ноги. — Я… Я никогда не выйду отсюда, Фест. И я не смогу остаться здесь в неведении, зная, что мой крестник…       — Не сможешь, — согласился Фест, в темных глазах которого загорелся огонек безумия, — и что мы будем делать?       — Мы? — переспросил Блэк, поднимая голову и натыкаясь на безумный взгляд, в котором внезапно разглядел что-то, что прежде мог наблюдать лишь в Белле. — Вообще-то, у меня уже есть план…

***

Тем временем…

Хогвартс, Шотландия

      Уэнсдей с трудом сдерживала довольную улыбку, выслушивая отчет Безголового Ника о последних передвижениях Квиррелла. Как оказалось, привидения Хогвартса и впрямь наделены особым даром — они не способны видеть сквозь стены некоторых кабинетов, как не способны и проникнуть в чьи-либо личные покои, но в то же время им намного проще следовать за кем-то по пятам, используя тайные магические переходы, недоступные взору тех, кто еще не успел двинуть кони.       И Безголовый Ник, вступивший-таки в Клуб Обезглавленных Охотников, с пугающей легкостью следил за каждым шагом подозрительного профессора ЗОТИ на протяжении полутора недель, время от времени кружа рядом с его кабинетом в попытке составить список тех, с кем Квиринус Квиррелл контактировал, будучи одним из самых загруженных преподавателей. Уэнсдей попросила своего шпиона об этом в надежде, что сможет услышать хотя бы несколько знакомых имен, но была удивлена, узнав, что Квиррелл… ни с кем не общается.       Все факультативы были отменены, студенты старались лишний раз не заходить в провонявший чесноком класс, а профессора словно забыли о существовании своего нелюдимого коллеги, перемены в поведении которого должны были насторожить всех, кто хоть раз разговаривал с ним, пока он был преподавателем Маггловедения. Казалось бы, целый набор подозрительных деталей, которые в любой другой школе привели бы к дисциплинарной проверке, но в Хогвартсе словно не существовало правил как таковых.       Судя по всему, Квиррелл прощупывал почву постепенно: если в сентябре он время от времени общался со Снейпом, то в первой половине октября их уже невозможно было застать в одном и том же месте. Вдобавок, одержимый в какой-то момент смекнул, что может покидать Хогвартс, и от Безголового Ника Уэнсдей удалось узнать о том, что произошло в последнюю ночь: проследив за Квирреллом, призрак чуть было не покинул территорию школы, но все же смог увидеть, как тот облачается в темный плащ и отправляется в сторону долин, что принадлежали чистейшим созданиям, когда-либо посещавшим этот участок магического леса.       Вне всяких сомнений, Квиринус Квиррелл был заинтересован в крови единорога, и, раз уж он не мог приобрести ее на черном рынке за баснословные деньги, единственным вариантом была охота. Впрочем, одно вело к другому, и употребление крови убитого единорога со стопроцентной вероятностью привело к тому, что Квиррелл пал жертвой одного из самых страшных природных проклятий. Что же с ним произошло, раз он рискнул всем, включая собственную жизнь и судьбу, чтобы ненадолго продлить свою агонию?       — Благодарю, сэр Николас, — сопроводив благодарность легким кивком, не затронувшим ни единой мышцы на лице, Уэнсдей взглянула на призрака. — Полагаю, директрисе пока не стоит об этом знать.       — Не стоит? — удивился Безголовый Ник. — Мисс Аддамс, преподаватель убивает единорогов! Не думаю, что с нашей стороны разумно будет тянуть с этими новостями.       — И что произойдет, сэр Николас? — вздохнула Уэнсдей. — Макгонагалл из тех, кто предпочитает не замечать проблему до тех пор, пока та не ужалит ее прямо в зад. Полагаю, нам следует и дальше следить за ним, пока он не… выдаст себя.       — Вы уверены, мисс Аддамс? — пробормотал призрак, мысленно взывая ко всем, кто готов был его выслушать.       — По крайней мере, два-три дня у нас в запасе точно есть, — кивнула Уэнсдей, мысленно подсчитывая, сколько дней потребуется семейному ворону для того, чтобы достичь Азкабана и вернуться обратно вместе с дельным советом и обещанной в прошлом месяце проклятой заточкой. — Как только я получу письмо от своего… друга, и буду уверена в своих силах, мы с вами сразу же сообщим обо всем профессорам. Идет?       — Идет, — вздохнув, печально буркнул призрак. — Мисс Аддамс, могу я попросить вас о просьбе?       — Да, конечно, — подняла взгляд Уэнсдей, пряча обратно в ботинок массивный нож со следами запекшейся крови на лезвии.       — Видите ли, привидения не каждый год отмечают дни своей смерти, иначе свободных дней в расписании попросту не осталось бы, но… раз уж вы оказали мне честь в этом году, лишив меня головы, я решил воспользоваться этой возможностью, чтобы устроить небольшое представление в Большом Зале во время праздничного ужина. Мы с другими Обезглавленными Охотниками сыграем нашими головами в призрачный крикет!       — Оу, — приподняла брови Уэнсдей.       — И для меня будет честью видеть вас среди зрителей из числа студентов, мисс Уэнсдей, — завершил свое приглашение Ник, склонив голову так, что та упала на подставленные руки.       — Я… не собиралась приходить на ужин, — медленно произнесла Уэнсдей, подбирая каждое слово, — но обязательно приду на ваше выступление.       — Благодарю! — щеки призрака порозовели, что было заметно по искажениям бесплотной формы, и он, склонившись еще раз, покинул заброшенный класс, вылетев в коридор прямо через закрытую дверь.       Кровь единорога. Часики тикали, но ставки выросли: Уэнсдей прежде не приходилось сталкиваться с обреченными людьми, и она не могла знать наверняка, на что способен человек, оказавшийся на самом краю бездны. Впрочем, все это не имело ни малейшего значения в моменте — если Уэнсдей и была уверена хоть в чем-то, так это в том, что Квиррелл ни за что не станет пропускать ужин в честь Самайна.       И дело не только в славной школьной традиции, которую Макгонагалл собиралась возродить, но и в том, что отсутствие за преподавательским столом одного-единственного преподавателя неизбежно приведет к вопросам, которых тот наверняка хотел избежать. Так или иначе, он наверняка попытается уйти пораньше, и тогда Уэнсдей оставалось лишь проследить за ним. Впрочем, она не собиралась ничего предпринимать, пока не получит ответ от дяди Фестера.       — Нужно отыскать Вещь и рассказать ему обо всем, — пробормотала себе под нос Уэнсдей, спрыгивая с парты и направляясь в сторону выхода. — В конце концов, если он все-таки отыщет эту крысу, то…       Толкнув дверь от себя, Уэнсдей оказалась в просторном коридоре, слабое освещение которого обеспечивали всего лишь несколько факелов, вразнобой расставленных среди десятка-другого портретов, обитатели которых давным-давно переехали в рамы с видом, отличным от мрачного подземелья, куда их сослали в прошлом за оскорбления в адрес студентов и преподавателей. Вздохнув, Уэнсдей покачала головой при виде затухающего факела, и двинулась вперед, на ходу вспоминая схему каменного лабиринта, выход из которого находился в нескольких шагах от гостиной Слизерина.       Погрузившись в мысли, львиная доля которых была посвящена Поттеру, испытывающему трудности с изучением окклюменции, Уэнсдей позабыла о реальности, в которой ей нужно было следить за перекрестками, и в какой-то момент остановилась, обнаружив себя среди дверей, которых прежде не видела. Нахмурившись, она попыталась вспомнить, сколько раз повернула налево, прежде чем ее занесло сюда, но память уклонилась от ответа на прямой вопрос, взамен предоставив ей щедрую порцию воспоминаний, которые Аддамс видеть не хотела.       — А, гадкий Пагсли, — прошипела она себе под нос, подходя к одной из дверей и открывая ее.       За дверью оказался класс, который сложно было отличить от остальных. Все те же пыльные парты, сдвинутые в один угол, полное отсутствие окон и покрытые паутиной полки, на которых поблескивали какие-то алхимические приборы. Вторая дверь, третья, пятая… Уэнсдей шла по коридору строевым шагом, открывая одну дверь за другой, пока не оказалась перед массивной створкой, больше похожей на дверь в хижину Хагрида, чем на очередной заброшенный класс.       Вздохнув, она собралась было с духом, чтобы толкнуть ее, но в последний момент нахмурилась, отходя в сторону и медленно вытаскивая из рукава волшебную палочку. Не прошло и нескольких секунд, как едва уловимый треск, который она поначалу чуть было не спутала со звуком собственных шагов, перерос в самый настоящий грохот: сопровождая свою попытку вырваться оглушительным ревом, огромный тролль дубиной вышиб дверь и медленно выполз в коридор, сдвигая в сторону огромные камни.       — Ого, — пробормотала Уэнсдей, продолжая пятиться. Перебирая все доступные ей воспоминания, она быстро сообразила, что в тесном коридоре нельзя использовать что-то мощное, и это осознание сразу же подсказало ей, что делать дальше. Переглянувшись с троллем, уже успевшим заметить ее, несмотря на тусклый свет нескольких факелов, Уэнсдей резко развернулась и сорвалась с места, оставляя взамен себя сразу несколько ярких вспышек.       — Люмос Солем! — выкрикнула она еще раз, услышав рев монстра, который, несмотря на тесноту коридора, медленно набирал скорость, следуя за ней по пятам.       К сожалению, Уэнсдей Аддамс была первокурсницей. Она многое знала, но все равно оставалась одиннадцатилетней девочкой, чья магическая сила не слишком-то соответствовала тому уровню, который необходим для борьбы с троллями в замкнутом пространстве. Окажись они в холле, Аддамс наверняка попыталась бы вырвать дубину из рук монстра и вдарить ей по толстой черепушке, но в тесном каменном коридоре… она рисковала обрушить потолок и навеки остаться под завалами.       Мысленно поблагодарив Поттера, который заставлял ее бегать перед каждым занятием полетами, Уэнсдей свернула направо в очередной раз, прекрасно осознавая, что рано или поздно этот лабиринт выведет ее куда-нибудь: либо в тупик, либо в «жилые» подземелья, где она без каких-либо проблем справится с троллем. К слову, откуда он вообще взялся в школьных катакомбах? Как именно он угодил туда, и кто оставил его там без присмотра?       Уэнсдей привыкла доверять своей интуиции, и та без устали нашептывала ей, что без Квиррелла не обошлось.       Сцепив зубы, слизеринка продолжала бежать, сосредоточившись на поворотах, и это внимание дорого ей обошлось: Кровавый Барон, что пролетал по одному из соседних коридоров, позвякивая цепями, успел разглядеть в полумраке лабиринта зеленый цвет галстука, и сразу же отправился за подмогой.       Поворот, поворот, еще поворот. Черт бы побрал этот Хогвартс и ветвистую структуру подземелий, в которые нельзя было ходить ученикам. Отвлекаясь раз в несколько секунд для того, чтобы в очередной раз ослепить тролля простеньким, но действенным заклинанием, Уэнсдей с трудом сдержала крик радости, завидев впереди огромный зал, по размерам близкий к школьному холлу. Впрочем, судя по колоннам и нескольким сдвинутым столам, на которых лежали пустые тарелки, в былые времена его использовали для каких-то торжеств.       Выбежав в самый центр, Уэнсдей развернулась на месте, жалея лишь о том, что не взяла с собой в школу свой любимый арбалет, на котором дядя Фестер успел оставить сорок три засечки в память о тех, кого ему пришлось убить за последние несколько лет, и взмахнула палочкой, преграждая троллю путь. Монстр отмахнулся от летящего в него стола, словно от какой-то ветки, но явно переоценил свою силу: дубовая столешница пережила встречу с мозолистой лапой, слегка изменив курс, но все равно задела по касательной голову тролля.       Взревев от боли и ярости, тролль вразвалку побежал на Уэнсдей, но та была готова:       — Левиосо! — выкрикнула она, и еще один дубовый стол взмыл вверх. — Депульсо!       К сожалению, тролль успел смекнуть, что его голове предстоит еще одна встреча с дубовой древесиной, и вовремя взмахнул дубиной, отбивая летящий в него снаряд. С треском и грохотом столешница раскололась на две части, а Уэнсдей вынуждена была сорваться в бег, спрятавшись за одной из колонн, которую тут же сотряс удар дубины.       — Левиосо! — взмахнула палочкой Аддамс еще раз, вовремя отпрыгивая в сторону. — Акцио!       Она сама не ожидала, что подобный прием сработает. Отбитая троллем ранее столешница вновь взлетела, но манящее заклинание сделало свое дело, направив разбитый стол прямо в затылок монстру, уже успевшему поднять над головой дубину.       — Кх-кх-кх… — прокряхтел напоследок тролль, когда весящий по меньшей мере полтонны снаряд встретился с его черепом, и медленно повалился набок, так и не выпустив из рук дубину.       — То-то же, — процедила Уэнсдей, облизывая пересохшие губы и упирая руки в колени.       Простояв в таком положении по меньшей мере с минуту, она медленно разогнула спину, вспомнив о том, что ей необходимо найти выход, и тут же наткнулась на знакомый взгляд, принадлежавший другу Поттера, застывшему в дверном проеме.       — Уизли? — приподняв бровь, спросила Аддамс. — Ты вообще отку…       Уэнсдей не суждено было услышать ответ на свой вопрос. Фигура в темном плаще, успевшая проникнуть в зал вслед за троллем в самый разгар битвы, взмахнула палочкой, и красный луч Ступефая осветил каменные стены.       — Это она… — прошипел голос, в котором немногие смогли бы узнать голос Темного Лорда Волдеморта, и Квиррелл скинул с головы капюшон, позволяя повелителю взглянуть на лишенную сознания первокурсницу. — Ты помнишь, что я говорил тебе о ней?       — Помню, мой Лорд, — кивнул Квиррелл, и Реддл закатил глаза, когда комната перед ним покачнулась.       — Я же просил тебя больше не кивать, идиот, у меня из-за тебя голова кружится! — прошипел он, чувствуя, что Квиррелл пытается согнуть спину. — И не кланяться! Мордред и Моргана, как же ты меня уже… Хвост, ты здесь?       — Д-да, Хозяин, — крыса, что успела подобраться к школьнице, превратилась в человека, который тут же схватил с пола палочку, больше похожую на человеческую кость. — Я забрал ее палочку, Хозяин!       — Девчонку заберем с собой, — процедил Волдеморт, отдавая трусливому предателю очередной приказ. — Я запечатаю это место для всех, включая призраков, чтобы никто не помешал нам сегодня. Как только Уизли приведет Поттера, ты, Хвост, должен будешь влить в рот троллю зверобойную дурманящую настойку, но для этого нам придется… Квиррелл, Снейп участвует в подготовке праздника?       — Да, мой Лорд.       — Тогда мы с тобой прямо сейчас отправимся к нему и позаимствуем несколько зелий. Тролль должен всех отвлечь от исчезновения Поттера, и тогда никто не сможет помешать нам. Квиррелл, идиот, я же приказал тебе больше не кивать! Хвост, я приказывал или нет?!       — Уже по меньшей мере тысячу раз, Хозяин, — услужливо сообщил Хвост самым подобострастным голосом, на который только был способен.       Реддл не стал озвучивать вслух свои планы на Квиррелла после того, как тот с помощью философского камня создаст ему новое тело, и ограничился лишь вздохом, в мыслях представляя, как преподаватель ЗОТИ, по глупости сдавший ему собственный затылок в бессрочную аренду, корчится в муках вечного Круциатуса.       И где же взять компетентных слуг, способных все понять с первого раза?