8. Мемуары Великих Волшебников

31 октября 1991 года

Башня Гриффиндора, Хогвартс

      — Эй, Рон! Ро-о-о-он, ты идешь?       Сквозь пелену мрачных мыслей Уизли услышал голос Симуса и замотал головой, обнаруживая того в дверном проеме спальни первокурсников.       — Куда? — одними губами пробормотал Рон в ответ, и Финниган прыснул, демонстрируя однокурснику украшенную безобидным рунным рисунком мантию, которую мать прислала ему накануне Самайна.       — За украшениями для пира! Ты забыл, что ли? — искренне удивился Симус, качая головой. — Никто не поверит, если я расскажу, что Рон Уизли забыл о праздничном ужине…       — А-а-а, да-да, точно, — закивал Рон, с видимой неохотой свешивая ноги с кровати. — Я вас догоню, хорошо?       — Без проблем, — отчитался Симус и тут же захлопнул дверь, оставляя друга наедине с угрызениями совести, которые преследовали Рона вот уже несколько часов.       И кто бы мог подумать, что он станет переживать из-за… такой ерунды? Резко выдохнув, Уизли потянулся и взъерошил волосы, превратив и без того неряшливую прическу в нечто, что было больше похоже на воронье гнездо, но легче не стало. Вне всяких сомнений, он и раньше бывал груб с ней, но сегодня…       Что вообще подтолкнуло его назвать Гермиону заучкой с бобриными зубами? Откуда вообще взялась ненависть, которую он испытывал по отношению к ней в тот момент? Конечно, он никогда не был фанатом Грейнджер, но и не присоединялся к насмешкам, которые сыпались на нее, когда речь заходила об оценках или подходах к учебе.       По крайней мере, ему хватало ума не рубить сук, на котором он сам сидел — не занимай Гермиона место по соседству с ним на большинстве уроков, ему пришлось бы списывать лекции у тех, кто записывал лишь каждое третье слово, и это явно не пошло бы на пользу его оценкам. Будучи человеком неотесанным, но сердобольным (и слегка расчетливым), Рон довольно быстро осознал, что не только повел себя как самый настоящий чердачный упырь, оскорбив девочку, которая ни разу не отказала ему в помощи, но еще и сделал это без какой-либо причины.       — Надо что-то сделать, да? — прошептал Рон, ногой дотягиваясь до потрепанной школьной сумки, принадлежавшей когда-то его старшему брату Чарли, и открыл застежку, перебирая листы пергамента, шпаргалки и тонкие рекламные буклеты, которые зачем-то повсюду таскал с собой. — Может, отправить ей письмо с извинениями? Или угостить мармеладными зубастиками из Зонко?       Очевидно, ни одну из этих идей нельзя было назвать удачной, но иных вариантов у него пока не было. Вытащив из сумки все, кроме тонкого кожаного блокнота с полустертой подписью Т.М.Реддл на обложке, Рон помотал головой еще раз и собрался было приступить к написанию письма, но что-то заставило его отвлечься.       Тишину спальни нарушил странный шорох, который плавно перетек в раскат грома надвигающейся грозы, которая наверняка должна была оказаться последней в этом году. Вздрогнув от неожиданного грохота, Рон вздохнул и выругался, отбрасывая сумку с блокнотом в сторону и слезая с кровати. Почесав затылок еще раз, Уизли наклонился, чтобы вытащить из чемодана более-менее приличные туфли, которые старался надевать лишь по праздникам, и замер, открыв рот от удивления.       Из открытого чемодана на него смотрела Короста — крыса, исчезновение которой вынудило Рона обратиться за помощью к Уэнсдей Аддамс и ее проклятой руке.       — Короста! — воскликнул Рон, потянувшись было к воскресшему питомцу, но крыса пискнула и тут же рванула в сторону выхода из комнаты.       Сердце Уизли пропустило удар, стоило ему увидеть, как немаленькая, казалось бы, Короста протискивается под дверь и исчезает на другой стороне, но внезапное озарение настигло его спустя всего пару секунд. На ходу нацепив несуразные тапки Дина, Уизли рванул вслед за ней, в последний момент вспомнив о волшебной палочке.       — Короста! — крикнул он еще раз, выбежав на лестницу, и тут же замотал головой, в последний момент успевая заметить где-то внизу знакомый хвост. — Короста, стой! Карпе Ретрактум!       Заклинание, предназначенное для притягивания предметов с помощью «невидимого лассо», сработало как надо, и притянутая гриффиндорцем ваза встретилась с его лбом, сопроводив это гулким «Боньк!». Покачнувшись, Рон схватился за голову и выронил палочку, решившую воспользоваться шансом и сбежать от незадачливого владельца.       — А, Мордред бы тебя побрал… — прошипел Уизли, устремляясь вниз по лестнице вслед за летящей по ступенькам палочкой, но тапочки не слишком-то хорошо сочетались с игрой в догонялки.       Запнувшись, Уизли пискнул от неожиданности, выставив руки перед собой, и тут же полетел вниз, своим могучим лбом проверяя на прочность каждую из каменных ступеней широкой лестницы.

***

      Тихо. Сделав глубокий вдох, Уизли понял, что просто-напросто уснул. Схватив рукой одеяло, он заерзал под ним и вдруг услышал звук шаркающих шагов.       — М-м-м, Симус? — пробормотал Рон, приоткрыв глаза и увидев перед собой какое-то мутное пятно. — Точно-точно, я помню, сейчас соберусь и…       Боньк!       — Ай! — скривился Рон, жмурясь и мотая головой из стороны в сторону, чтобы тут же разглядеть нависшего над ним старика с седой косматой бородой и погнутыми солнцезащитными очками, мостик которых с трудом держался на кривой переносице. — Директор Дамблдор?!       — Я уже давно не директор! — буркнул в ответ Дамблдор, сотрясая бородой и отходя в сторону. — Меня заперли тут, заперли! Ты — мой билет на волю, да? Ты проводник?       — Ч-чего? — протянул Рон, осматриваясь по сторонам и осознавая, что находится в Больничном Крыле. — Как… Как давно я здесь?       — Не знаю! — вскинув руки вверх, торжественно возвестил Дамблдор. — Никто не знает! Никто!       — Э-э-э… — Уизли заметил наконец в углу помещения всклокоченную койку, тумба рядом с которой была завалена конфетными фантиками. — Сэр, с вами все хорошо?       — Со мной все в полном порядке, юноша, — отчитался Альбус, пытаясь накрутить торчащую во все стороны бороду на костлявый палец. — Приходилось ли вам читать мемуары великих волшебников, мистер…       — Уизли, — тихим голосом подсказал Рон, когда ему стало ясно, что продолжать Дамблдор не намерен.       — Вы от них?! — тут же изменился в лице старик, расправляя плечи и возвращаясь к койке Рона. С размаху приземлившись на нее, он грозным взглядом окинул задержавшего дыхание Рона, и резко мотнул головой. — Вы от них, да?       — От кого? — шепотом переспросил Уизли.       — От… них! — округлив глаза, ответил Дамблдор, словно это все объясняло. — Вы уже готовы передать мне следующий заказ? Шоколадные крендельки закончились, мне нужна двойная… Нет! Мне нужна тройная порция, вы слышите?! И побольше лимонных долек, пожалуйста, Фоуксу совсем скоро разрешат навестить меня. Аберфорт передаст вам золото, и тогда я наконец-то смогу…       — Альбус!       Звонкий голос мадам Помфри эхом разнесся по Больничному крылу, и директор тут же вскочил с койки, разворачиваясь на месте и упирая руки в бока, словно его отвлекли от безумно важного дела. Вошедшая в помещение медиведьма, впрочем, сначала покосилась на заваленную обертками от конфет тумбу, а потом перевела взгляд на Дамблдора и прищурилась.       — Опять, да? — процедила она, качая головой. — Альбус, каждое нарушение про…       — … продлевает диету! — словно заведенный, безжизненным голосом закончил фразу Дамблдор. — Поппи, отсутствие сладкого превратило мою и без того тяжелую жизнь в самое настоящее испытание. Тебе приходилось читать мемуары великих волшебников, дорогая моя?       — Приходилось, Альбус, — вздохнув, подошла к директору медиведьма и мягко подхватила его под руку, уводя к его собственной койке.       — У каждого из них был любимый десерт, — начал жаловаться Альбус, покорно возвращаясь «домой». — Знаешь, каково это? Ты хоть представляешь, как чувствует себя великий волшебник, лишенный последней радости в его нелепой жизни?       — Твоей последней радостью была карамель? — приподняв бровь, поинтересовалась мадам Помфри, незаметно для Альбуса избавляясь от фантиков. — Я думала, ты хочешь вернуться и что-то изменить…       — Ничего я уже не хочу, — недовольно буркнул поникший Дамблдор, присаживаясь на койку и издавая такой страдальческий вздох, словно только что узнал дату собственных похорон.       — Мы уже подыскиваем полезные рецепты, Альбус, не переживай ты так. Завтра я принесу тебе яблочное пюре, если хочешь, — похлопала по плечу директора медиведьма. — Как продвигается работа над мемуарами?       — Я не смогу их дописать, пока не реализую все свои великие планы, — вздохнул Альбус. — Как я могу называться великим волшебником, если мой собственный великий план пошел не по плану? А если я не великий волшебник, как могут мои мемуары считаться мемуарами великого волшебника? Все пошло насмарку, все труды и старания!       — Тебе стоит поменьше думать и побольше спать, — посоветовала Помфри, с улыбкой протягивая Дамблдору склянку. — Будешь? Я попросила Северуса добавить туда немного малинового варенья, чтобы…       Не успела Помфри договорить, как Альбус уже вырвал флакон с зельем из ее руки и залпом опустошил его. Замерев на пару секунд, он причмокнул губами, и Рон готов был поклясться, что в этот самый момент в полных истинного безумия ярко-голубых глазах промелькнула искра осознания. Нахмурившись, Дамблдор вернул медиведьме пустую склянку и с интересом посмотрел на гриффиндорца, все это время неотрывно наблюдавшего за происходящим.       — О, мистер Уизли, добрый вечер! — нервно кашлянув, пробормотал Альбус, на лице которого тут же появилась широкая улыбка. — Поппи, сегодня ведь тридцать первое октября?       — Да, Альбус, — вздохнула Помфри, покидая Дамблдора и возвращаясь к Рону.       — Вы, должно быть, спутали Больничное крыло с Большим Залом, мой мальчик, — без остановки кивая головой, продолжил Дамблдор. — Мне доводилось слышать, что вдумчивое чтение помогает систематизировать память. Приходилось ли вам читать мемуары великих волшебников?       Рон собрался было ответить, что ему приходилось читать лишь мемуары бывших игроков Пушек Педдл, разочаровавшихся в профессиональном квиддиче после серии разгромных поражений, но Альбус Дамблдор уже не нуждался в каком-либо ответе. Причмокнув, он пробормотал что-то слащавое про некоего «бедного Геленьку» и рухнул на подушку, засопев еще на полпути к ней.       — Верите или нет, мистер Уизли, но вы стали невольным участником ежедневного спектакля, — Поппи покачала головой, склоняясь над Роном и касаясь его лба кончиком волшебной палочки. — С лестницы упали, значит?       — Угу, — Рон проследил за жестами рук Помфри и поежился. — Дамблдор спятил, да?       — А приходилось ли вам читать мемуары великих волшебников? — внезапно спросила Поппи, и на мгновение в Больничном крыле воцарилась тишина, которую нарушало лишь сопение директора. Не прошло и пары секунд, как медиведьма расхохоталась, схватившись за живот. — Видели бы вы… свое лицо! Теперь-то ясно, почему он так любит задавать этот вопрос.       — М-м-м… — глубокомысленно промычал Рон. Мысль о побеге, промелькнувшая в потоке сознания, уже не казалась ему безумной. — Я могу идти, да?       — Можете, — на выдохе произнесла Помфри, разминая пальцами закрытые глаза. — Не переживайте за него, мистер Уизли. Профессор Дамблдор пережил сердечный приступ, несколько депрессивных эпизодов, магический психоз и сейчас по кирпичикам пересобирает свое сознание. Знаете, что чаще всего является препятствием на пути к мастерству в ментальной магии?       Рон покачал головой.       — Недостаток калорий, мистер Уизли, и в особенности быстрых углеводов, — постучала себя волшебной палочкой по виску Помфри. — Мозг профессора Дамблдора активно восстанавливает и перестраивает ментальные связи, формируя новые слои защиты, и для существенного прогресса ему требуется… топливо. К сожалению, нам приходится выбирать меньшее из зол, и я решила, что сначала нужно разобраться с диетой и общим состоянием порядком уставшего организма.       — Ага, — Рон притворился, что понял сказанное, и посмотрел в окно, где уже не в первый раз мелькнула вспышка молнии.       — Весь день гремит, — вздохнула Поппи. — Вот такой вот Самайн, да? Кстати, мистер Уизли… Передайте своим братьям, пожалуйста, что если я снова поймаю их на контрабанде сладостей, то отправлю не к мистеру Филчу, а прямиком к профессору Снейпу. Вы услышали меня, молодой человек?       — Д-да! — закивал Рон.       — Вот и чудненько, — на лице медиведьмы снова появилась радушная улыбка. — До праздничного пира осталось всего полтора часа, так что постарайтесь сегодня больше не падать с лестниц!       — Постараюсь, — пробубнил себе под нос Рон, слезая с койки и обнаруживая под ней все те же тапки Дина Томаса, которые и привели к его грандиозному падению. Вздохнув, Рон вспомнил было о волшебной палочке, но тут же обнаружил ее на прикроватной тумбе. — Хоть на этом спасибо…       Потратив еще полторы минуты на сборы и обдумывание всего произошедшего, Рон покинул Больничное крыло, будучи абсолютно уверенным в том, что ему нужно было сделать. Не заметив промелькнувшую в самом конце коридора сгорбленную тень, Уизли направился в башню Гриффиндора, на ходу пытаясь придумать правильное извинение.       — Гермиона, помнишь меня? Я оскорбил тебя днем и… — скривившись, Рон замотал головой, отбрасывая еще один вариант. — Нет, как-то слишком затянуто получается. Надо так… Гермиона, я сожалею о том, что я… А, Мордредова борода, слишком сложно! Она даже слушать меня не станет.       Путь от Больничного крыла до Гриффиндорской башни в любой другой день не занял бы у Рона и пяти минут, но, с головой утонув в мыслях, Уизли продолжал идти вперед, на ходу проговаривая варианты.       — Нет-нет, надо проще, чтобы… Гермиона, прости меня, пожалуйста. Гермиона, прости меня. Нет, Гермиона… вот... мое извинение, — Рон резко остановился. — Гермиона, извини! Нет-нет, просто… извини! Извини!       — Вы забыли волшебное слово, юноша, — буркнул один из портретов, и Уизли завертел головой, внезапно вспомнив о том, что должен был давным-давно добраться до башни.       — М-м-м, а где я? — аккуратно поинтересовался он у портрета, но обнаружил перед собой лишь пустую раму. Нахмурившись, Уизли развернулся на месте и пошел обратно, пытаясь понять, где именно находится, но не прошло и пары минут, как коридор уперся в незнакомую дверь.       — Тупик, — произнес Рон. Нахмурившись, он попытался вспомнить, открывал ли дверь по пути сюда, но так и не пришел к однозначному вердикту. — Эх, ладно…       Потянув за ручку, Уизли поморщился, когда дверь издала страшный скрип, но все же открыл ее и заглянул внутрь, обнаруживая там самый обыкновенный заброшенный класс.       — Есть тут кто? — тихо произнес он и повторил вопрос чуть громче, не дождавшись ответа.       Вздохнув еще раз, Рон наконец вошел в помещение и осмотрелся, подмечая сдвинутые в одну сторону парты и стулья, стойкий запах застоявшейся пыли и… накрытый каким-то покрывалом шкаф посреди кабинета. Позабыв обо всем на свете, Уизли подошел к странному предмету и потянул за край разноцветной тряпки, которая тут же оказалась на полу, поднимая вверх клубы пыли. Рон наверняка закашлялся бы, не задержи он дыхание от удивления.       Зеркало.       — Е-И-Н-А-Л-Е-Ж, — медленно, по одной букве прочел Рон выцветшую надпись на потемневшей раме из металла и дерева.       Подойдя к зеркалу, он прищурился, не понимая, кому потребовалось прятать нечто подобное в заброшенном классе, и тут же отшатнулся, заметив, что его отражение дернулось.       — Что происходит… — одними губами прошептал Уизли, наблюдая за тем, как его копия поднимает над головой Кубок школы по квиддичу, и внезапно заметил что-то за спиной двойника. — Короста?!       Отражение растворилось, и Рон резко поднялся на ноги, в последний момент успевая увидеть, как его собственная крыса несется к выходу из класса, активно работая всеми четырьмя лапками.       — Карпе Ретрактум! — выхватив волшебную палочку, выкрикнул Уизли и бросился вслед за питомцем. — Короста!       Крыса, чудом избежавшая полупрозрачного луча заклинания, не успела сбежать — совершив немыслимый по меркам пренебрегающего спортом первокурсника прыжок, Рон в последний момент успел схватить питомца за хвост и тут же прикрыть его второй рукой.       — А ведь Джордж собрал с пуффендуйцев два галлеона и четыре сикля на твои похороны. Сказал им, что ты уже давным-давно померла, — пробормотал Уизли, пытаясь отдышаться, но тут же чихнул, не в силах бороться с пылью. — Кстати, это зеркало…       С трудом поднявшись на ноги, Рон собрался было вернуться к изучению собственного отражения, но вынужден был резко разжать руки, когда Короста решила вдруг проверить остроту своих зубов.       — Ай! — Уизли скривился, перехватывая крысу, и в этот момент кто-то постучал в дверь. — Кто там? Пивз? Пивз, это ты?!       Ответа не последовало.       Не обратив внимания на притихшую Коросту, которая выглядела так, словно из нее разом вышибло весь дух, Рон попытался вытащить волшебную палочку, но заметил, что та осталась лежать на полу. Проглотив появившийся в горле комок, Уизли попытался сделать шаг вперед, и в это же мгновение дверь открылась. Последним, что увидел гриффиндорец, стала сгорбленная человеческая фигура в черном плаще, держащая в руках кусок толстой ржавой цепи.       

***

Праздничный пир в честь Самайна, вечером того же дня

      — Что случилось, Рон? — прошептал Гарри, отмечая несвойственное шестому Уизли бледное лицо. — Что ты сделал?       — Я все испортил, Гарри! — повторил Рон, нервно дергая плечом. — Гарри, мне нужна помощь. Гарри, идем быстрее!       — Это связано с Уэнсдей, да? — тут же перешел к конкретике Поттер. — Или с Квирреллом?       Рон замер на мгновение, но кивнул, медленно выползая из-за стола. Гарри собрался было задать ему еще несколько уточняющих вопросов, но Уизли бесцеремонно схватил его за воротник мантии и потянул за собой.       — Да иду я, иду, не надо меня никуда тащить, — буркнул Поттер, одергивая Рона и вновь находя среди слизеринцев знакомое лицо.       К сожалению, Дафна Гринграсс смотрела в совершенно другую сторону, а набравший скорость Рон успел преодолеть уже половину пути до выхода из Большого зала. Процедив сквозь зубы что-то про нетерпеливых гриффиндорцев, Гарри, пригнувшись, побежал вслед за ним, на ходу нащупывая в рукаве мантии волшебную палочку.       Выбравшись в холл, Поттер резко остановился и помотал головой, в последний миг успевая заметить бегущего в сторону подземелья гриффиндорца.       — Рон, постой! — выкрикнул Поттер, сорвавшись с места и даже не заметив крысу, тут же скользнувшую в тень соседнего коридора. — Рон, что случилось?!       Выхватив из рукава волшебную палочку, Гарри продолжил бежать, не обращая внимания на абсолютно пустые портреты, и остановился лишь тогда, когда увидел впереди открытые двери и застывшего рядом с ними Уизли.       — Рон… — стараясь выровнять дыхание, пробормотал Поттер, остановившись рядом с гриффиндорцем. — Ты в курсе, что сначала надо…       И тут он заметил. Развернувшись на месте, Гарри отпрыгнул в сторону, увидев в самом конце коридора медленно приближающийся приземистый человеческий силуэт. Элементы одноцветного паззла сложились в ясную картинку, и Поттер резко взмахнул палочкой, выставляя перед собой слабый, но эффективный щит начального уровня.       — Протего! — выкрикнул он, осознав, что Рон находится под каким-то наваждением, но вышедший на свет неказистый мужчина с крысиными глазками лишь мерзко ухмыльнулся.       — Молодец, Хвост, — прошептал вкрадчивый голос, и Гарри тут же отшатнулся от двери, осознав, что звук доносится из темного кабинета.       — Ступефай! — взвизгнул тот самый «Хвост», поднимая руку с зажатой в ней волшебной палочкой Рона, и Поттер словно в замедленной съемке вынужден был наблюдать за тем, как красный луч с легкостью разбивает полупрозрачный щит.       Последним, что успел увидеть Гарри, прежде чем весь окружающий его мир померк, стала вышедшая из сумрака человеческая тень с похожими на горящие угли ярко-красными глазами.