12. Все в сборе

      Гарри не скупился на детали и красочные описания, но даже с отступлениями в стороны его рассказ не занял и пятнадцати минут. Уэнсдей разбудила друга за полчаса до будильника, заодно обеспечив им необходимую приватность: хоть Снейп и испарился посреди ночи, не оставив после себя ничего, кроме незаправленной койки, в углу Больничного Крыла все еще отсыпался директор школы.       Съевший перед сном по меньшей мере четыре фунта шоколадных конфет, Дамблдор уснул с тремя леденцами во рту, и с тех пор не подавал признаков жизни. Обхватив мешок с остатками сладких подарков, украденных у Поттера, директор Хогвартса свернулся калачиком (Уэнсдей была уверена, что это не является совпадением) и отключился. Окажись на месте Аддамс менее предусмотрительная слизеринка, разговор с Поттером стал бы достоянием школьных шпионов, но Уэнсдей потратила двадцать минут на создание необходимой защиты. Аддамс знала одно: безалаберность и нежелание обеспечивать конфиденциальность важных бесед ведет к утечкам ценной информации, и поэтому наложила на отдельно взятую койку сразу несколько сложнейших Муффлиато, скрыв детали разговора от нежелательных ушей.       Стараясь не обращать внимания на посапывающего Дамблдора, Уэнсдей еще раз взглянула на опустевшую койку Снейпа и помотала головой.       — Ожоги, значит? — тихий голос слизеринки эхом отразился от звуконепроницаемого барьера, и Гарри закивал. — Ты уверен?       — До сих пор чувствую запах, — поморщился Поттер, закрывая глаза.       Аддамс покосилась на Вещь, но тот отреагировал на завершение рассказа красочным жестом. Подтвердив сказанное Поттером согнутым безымянным пальцем, Вещь одним ловким прыжком перебрался с тумбы на койку и в мгновение ока взобрался на подушку. Замерев рядом с головой когтевранца, Вещь еще раз повернулся к Уэнсдей, прежде чем ткнуть первокурсника прямо в лоб.       — Ау! — дернулся Гарри, когда Вещь угодил указательным пальцем прямо в шрам.       — Больно? — тут же поинтересовалась Уэнсдей.       — Ну, приятного мало… — покосившись на ожившую руку, пробормотал Поттер. Подняв взгляд и вздохнув, он добавил. — Нет, шрам не болит. Честно.       — Не знаю, читал ли ты о переходе за грань, но я никогда не слышала о том, чтобы завладевший телом человека дух без проблем переживал физическую смерть носителя. Волдеморт должен был умереть вместе с Квирреллом, а вместо этого он умудрился каким-то образом вырваться за пределы замка, — облизнула темные губы Аддамс. — Можешь вспомнить тот момент и закрыть глаза?       — Серьезно? — жалобно протянул Гарри, но Уэнсдей уже достала волшебную палочку.       Издав страдальческий вздох, Поттер переглянулся с Вещью и зажмурился, мысленно отпирая все ментальные замки. Ему хватило нескольких секунд для того, чтобы выбрать подходящее воспоминание и сосредоточиться на том, что ему удалось увидеть перед тем, как силы покинули его.       Произнесенное шепотом «Легилименс» отбросило когтевранца в прошлое, но всего на пару минут. Позволив Уэнсдей прогуляться по сохранившимся в его памяти фрагментам воспоминаний, Гарри открыл глаза лишь тогда, когда почувствовал, что его разум вновь принадлежит лишь ему одному. Резко выдохнув, он замотал головой с такой силой, словно пытался избавиться от воды в ушах.       — Не понимаю… — прошептала Уэнсдей, прокручивая в голове то, что ей удалось увидеть.       Поначалу она сочла историю Дамблдора полной чушью, не имеющей ничего общего с реальностью, но сгорающий заживо Квиррелл, из обугленных останков которого взмыл вверх неупокоенный дух Волдеморта, заставил Уэнсдей пересмотреть свое отношение к вероятной магической защите, которой Лили Поттер снабдила своего сына. Неужели магглорожденная двадцатилетняя девушка каким-то образом умудрилась провести защитный ритуал, о котором и чистокровные давным-давно позабыли?       — Я тоже ничего не понимаю, — скривился Гарри, заново проживая не самый приятный момент в своей жизни. — Он ведь вернется, да? Волдеморт.       Уэнсдей бросила взгляд на шрам в виде молнии, ярко выделяющийся на фоне бледного лба, и медленно кивнула.       — О, черт… — протянул Поттер, падая обратно на подушку и пряча лицо в ладонях. — По крайней мере, мы живы.       — Пока что, — без особого энтузиазма добавила Уэнсдей.       — Не уверен, что мне нравится магический мир, — прогундосил в раскрытые ладони Поттер, после чего раскинул руки в стороны и поднял взгляд. — Так, отмена! Чжоу написала мне записку!       — Рада за тебя, — в голосе Уэнсдей проскользнули нотки усталости и презрения. — Она, кстати, тоже жива. Пока что. Удивительное упущение, не правда ли?       — А? — не в силах стереть с лица глуповатую улыбку, посмотрел на Уэнсдей Гарри, но та лишь пожала плечами.       — Дафна наслаждается жизнью в лучах славы, Аргус отправился в отпуск за счет государства, прихватив с собой миссис Норрис… — Уэнсдей вздохнула. — Да и ты, кажется, совсем не расстроен из-за того, что перестал быть единственным победителем Волдеморта.       — Шутишь? Я в восторге! — рассмеявшись, Поттер кивком указал на выпуск Ежедневного Пророка, лежащий на тумбочке рядом с койкой. — Кстати, Сириус Блэк и…       Гарри замолчал посреди слова. Замерев с открытым ртом, он нахмурился и приподнялся на локтях, вслушиваясь в невнятный шум, донесшийся до Больничного Крыла из коридора. Что-то было не так. Уэнсдей нахмурилась, но все же сжала волшебную палочку в руке и повернулась к скрытой за ширмой двери.       Прошло еще несколько секунд, прежде чем из угла помещения донеслось знакомое шуршание.       — Профессор Дамблдор! — позвал директора Гарри, напрочь забыв о том, что его койка окружена звуконепроницаемым барьером. — Профессор!       — Он тебя не слышит, — шикнула на Поттера Уэнсдей, и в тот же миг огромная дубовая дверь с грохотом слетела с петель.       — Ой-ой, тревога! — завопил вскочивший с койки Дамблдор. — Тревога, тревога! Конфеточки, мы уходим!       Лишенный волшебной палочки, он замер с мешком в руках, но заминка не продлилась и секунды: сорвавшись с места, он со скоростью гепарда рванул в сторону окон. Бросив перед собой мешок с конфетами, он придал ему немыслимое по меркам законов физики ускорение с помощью беспалочковой магии, и вылетел в разбитое окно вслед за стратегическим запасом сладостей. Все бы ничего, да вот только вслед за ним в то же окно нырнула огромная черная собака, — Гарри никогда еще не приходилось видеть таких огромных дворняг, но он был абсолютно уверен в том, что изображение Гримма на карточках для гадания было срисовано именно с этой собаки.       — Дядя Фестер!       За два месяца, прошедших с момента их знакомства, Гарри еще не приходилось слышать искреннюю радость в голосе Уэнсдей. Удивленным этим внезапным открытием, он на мгновение позабыл о том, что произошло всего несколько секунд назад, и перевел взгляд в сторону двери.       — О, мормышечка! — раскинув руки в стороны, провозгласил вошедший в Больничное Крыло лысый мужчина, но торжественная улыбка на его лице не помешала ему рухнуть на пол, словно кто-то молниеносным движением перерезал невидимые ниточки.       — Ик! — облокотился на дверной косяк Снейп, сжимая в руке волшебную палочку. — Что… Ик! Что здесь… Ик! Аддамс, что вы опять натворили?! Ик!       — Ступефай! — еще один голос эхом отразился от стен коридора, и зельевар медленно стек на пол, превратившись в черную лужицу, от которой по всему помещению разнесся крепкий запах спирта. Оцепеневший Гарри наконец пришел в себя, но дерзкая попытка вылезти из-под одеяла привела к закономерному провалу: отсутствие очков, общая неразбериха и сбитый глазомер привели к тому, что рука провалилась в пустоту, а последовавший за ней Гарри поцеловался лбом с углом прикроватной тумбочки.       — Мордред, да что за гребаный дурдом? — пробормотала Уэнсдей, когда в дверном проеме появилась сжимающая палочку в руке мадам Помфри.       

***

      Хогвартс, Директорская Башня, десять утра       — Срочное письмо уже в пути, — приоткрыв дверь, сообщила Макгонагалл, заинтересованный взгляд которой задержался на Фестере Аддамсе.       — Благодарю, Минерва, душа моя, — обольстительная улыбка на лице сбежавшего заключенного заставила директрису покраснеть. — Уже и не помню, когда в Хогвартсе в последний раз было такое прекрасное руководство!       — Ой, ну вы… — Макгонагалл потратила несколько секунд, тщетно пытаясь подобрать подходящие слова, но в конечном итоге просто хлопнула дверью, лишь чудом не прищемив себе нос.       — Потрясающая женщина! — кивнул в сторону двери Фестер. Ему хватило всего десяти минут наедине с директрисой, чтобы убедить ее в своей абсолютной невиновности, и теперь он покорно дожидался прибытия тех, кто способен был без проблем переправить его за океан. — Ты чем-то расстроена, Уэнсдей?       — Тебе до конца срока оставалось всего две недели! — массируя виски, пробормотала Уэнсдей. — Дядя Фестер, зачем ты сбежал? Зачем?!       — Сириусу нужна была моя помощь, мормышка, — вздохнул Фестер Аддамс, играя с Вещью уже сто девятый раунд в камень-ножницы-бумага. — Я не мог бросить его там, понимаешь? Без меня он бы пропал, точно тебе говорю.       — Не понимаю, — без промедления отрезала Уэнсдей. — И где он сейчас?       — О, он все-таки пропал, — Фестер шмыгнул носом, проиграв в сто восьмой раз. — Кажется, кто-то жульничает. Я раз за разом выбираю бумагу и проигрываю. Теория вероятности противоречит объективной реальности, и это пугает.       — Ты уверен, что он невиновен? — уточнила Уэнсдей.       — Мормышечка, для Пожирателя Смерти у него на руке недостает темной метки, — цокнул языком Фестер. — Вдобавок, он слишком сильно любит Гарри для того, чтобы намеренно вредить ему.       — То есть, ненамеренно он навредить способен? — очередной уточняющий вопрос заставил Фестера задуматься. — Дядя Фестер!       — Скажем мягко, у него фить-фить, — покрутил пальцем у виска сбежавший заключенный. — Я бы сказал, что у него не все дома, да вот только у него и с домом проблемы. Слыхала, что случилось с Блэками? Огромная семья, а не осталось никого, и даже младший брат Сириуса… того, преставился.       Щеколда в дверном замке щелкнула, и в помещение заглянула директриса.       — Они уже в пути, — прошептала она так, словно ей сложно было говорить вслух, и тут же закрыла дверь.       — Что такого ты сказал Макгонагалл, из-за чего она ведет себя как… — Уэнсдей закатила глаза. — Стой, не хочу знать.       — О, а я бы и не рассказал! — тихо засмеялся Фестер. — Прости, мормышечка, но некоторые секреты передаются только по мужской линии.       — Пагсли умрет в одиночестве, ему твои секреты ни к чему, — отчеканила девочка. Открыв рот, она собралась было сообщить дяде о своей находке, как вдруг дверь распахнулась.       Где-то за окном прогремел гром: несмотря на ясную погоду и полное отсутствие облаков на голубом небе, молния ударила в районе поля для квиддича. Аддамс прикусила язык, заметив тяжелый взгляд матери, и медленно поднялась со стула, кивком головы приветствуя прибывших в школу родителей. В глазах потемнело, и на мгновение Уэнсдей решила, что еще одно видение неминуемо, но вслед за этой мыслью воздух в комнате потяжелел, и на губах Мортиши заиграла легкая улыбка.       — Кажется, ты забыла кое-что рассказать мне. Верно, дорогая? — со свойственной ей ядовитой сладостью в голосе произнесла Мортиша, игнорируя присутствие в комнате Фестера Аддамса. — Что ж, начнем с твоих видений, хорошо? А заодно расскажешь мне, чем на самом деле является шрам Гарри Поттера.       — Предатель! — процедила Уэнсдей, заметив виновато выглядывающего из-за ноги матери Вещь. Ожившая рука слегка согнулась, признавая вину, и вновь скрылась за идеальной лодыжкой.