Первый раз

Они пришли за тобой средь бела дня. Без стыда и совести. Люди получше хотя бы дождались наступления темноты, хотя бы попытались скрыть свои намерения ночным мраком. Но не они. Бандиты выбили дверь как раз в тот момент, когда твоя семья собиралась обедать. Еда еще дымилась на столе, а мама была все в том же переднике, в котором недавно готовила еду. Ты даже не успела закричать. Один из них ударил твоего отца прикладом винтовки по виску, и старик рухнул без чувств, все еще сжимая нож, который успел схватить, чтобы защитить тебя. Двое других схватили мать, втолкнули ее в кладовку и завалили дверь перевернутым шкафом. Ты бросилась бежать. Или попыталась, по крайней мере. Бандиты толпились на твоей кухне, смеялись, пока ты металась от одного к другому. — Выхода нет, красавица. — Слишком поздно бежать, дорогая. Нужно было начинать еще до того, как мы сюда приехали, если ты хотела от нас уйти. — Глянь-ка, какая испуганная. Разве не прелесть? Поскольку на них были почти одинаковые плащи и банданы, повязанные на лица, отличить их друг от друга было невозможно. Они подступали все ближе. Ты вырывалась, пыталась сопротивляться, когда один из них схватил тебя. Но что могла противопоставить шайке бандитов обычная дочь фермера? Это даже борьбой назвать было нельзя. Самый высокий из них с силой швырнул тебя на кухонный стол, сжал твои плечи, а его пряжка больно впилась в твои ягодицы. Мамин кувшин с молоком грохнулся на пол и разлетелся вдребезги. Именно на этом ты и сосредоточилась, пока они связывали тебе руки за спиной и затыкали рот кляпом. На осколках сине-белой керамики в луже молока. Не на чужих руках, хватающих тебя за бедра, не на смехе. Только на молоке и на мамином любимом кувшине, лежащим на полу в осколках. Ты все еще слышала ее крики, когда они выволокли тебя наружу. Это было самое невыносимое в тот ужасный день — мамины мольбы, ее отчаянный голос, и то, что она ничего не могла сделать, чтобы спасти тебя. Лошади ждали у крыльца. Рядом стоял еще один бандит, держа винтовку наготове. — Босс, пусть она поедет со мной. — С тобой? Да ни в жизнь моя девочка не поедет с тобой. — Твоя девочка? Она не твоя. Босс, скажи ему, что она не его! — Опять к боссу бежишь? Трус. Спор разрешил высокий. Его голос звучал мягче, чем у остальных, но тебе от этого легче не стало. — Она едет со мной. Он все так же держал тебя за плечо и теперь потянул к своему мустангу. Ты уперлась каблуками в землю, сопротивляясь изо всех сил, но это вызвало у него лишь тяжелый вздох. — Еще ничего не началось, а она уже ведет себя так упрямо? Это сказал другой, уже сидевший в седле. Из-под банданы виднелись только глаза — голубые, с морщинками в уголках. Может быть, это и был их босс? — Просто… переходной период. Она скоро успокоится. Высокий бандит нагнулся и закинул тебя себе на плечо. Ты дергалась, пыталась лягаться, но он лишь крепче перехватил твои колени одной рукой. Ты надеялась, что вся эта суматоха распугает лошадей, но увы. Мужчина перекинул тебя через седло и сам вскочил следом. Седельный рожок больно врезался тебе в живот, пока он не усадил тебя как следует, обвив рукой за талию. Ты чувствовала его грудь у себя за спиной — твердую, крепкую, выточенную многолетним трудом мускулатуру. Он склонил голову и прошептал прямо в ухо: — Не пытайся спрыгнуть с лошади. Не пытайся убежать. Пока мы не приедем, ты под моей ответственностью. И я не позволю, чтобы ты покалечилась. Единственным твоим ответом была отчаянная попытка ударить его затылком в нос. Но мужчина успел выпрямиться, и все, чего ты добилась — боль в собственной шее. Он снова вздохнул и тронул коня шпорами. — Ну что ж. Если бы все было легко, вряд ли это было бы так интересно. Бандиты ехали широким кольцом вокруг вас. Ты пыталась обернуться, но хватка похитителя была слишком крепкой. Тебе не дали даже взглянуть на то, как твой дом исчезает за горизонтом. Не попрощалась… даже так. Вы ехали не менее двух часов, и пока они везли тебя через реки и тайные тропы, солнце уже начало клониться от зенита. Ты знала свое ранчо и его окрестности как свои пять пальцев, но когда вы добрались до места, ты окончательно потеряла какой-либо ориентир. Это тоже было ранчо, но на полях не пасся скот, а зерно не росло ровными рядами. Дом был большой, побеленный. Когда-то, наверное, красивый, но теперь запущенный. Просто убежище. Место, где не задерживаются дольше пары месяцев. Голубоглазый бандит снял тебя с лошади безо всякого усилия. Ты снова чувствовала их взгляды. Боже, да сколько их? Пятеро? Шестеро? — Ты первый, босс? Мужчина посмотрел на тебя сверху вниз. Его ладонь сжимала твою руку чуть выше локтя — крепко, но не грубо. — Пожалуй, да. Вам-то доверять нельзя: ни мягкости, ни терпения в вас не было отродясь. На это раздался смех и недовольные выкрики. — Да ладно, босс, я буду лапочкой! Честно! — Мы тоже можем быть нежными. Вот увидишь! Босс хмыкнул. — Нежными? Ха. Да я ни разу не видел, чтобы вы, псы, были ласковы хоть в чем-то. Я сам объезжу нашу кобылку. А вы потерпите и не беспокойте нас. О чем они? Ты не успела осмыслить, как мужчина уже потащил тебя к дому. И чем ближе становилось это здание, тем яростнее ты сопротивлялась — кусала кляп, упиралась, как дикая кобылица, роющая землю копытами. Надолго тебя не хватило. Босс поймал твой взгляд — прямо, жестко. — Ты правда будешь упрямиться, девочка? Какие же у него были пугающие глаза! Пронзительные и умные, такого ярко-голубого цвета, что казалось, будто они насквозь прожигали твою душу. У горного льва и то взгляд был бы мягче. Ты перестала сопротивляться. Дала ему вести себя. Что еще оставалось? У него за спиной винтовка, в сапоге нож, а за плечами годы умения усмирять упрямых зверей. А ты просто слабая, растерянная, увезенная далеко от дома девушка, которая не знает, что делать. Ты не видела как удивленно переглянулись остальные бандиты. Только босс мог усмирить одним лишь взглядом. В доме было прохладнее, чем снаружи, но похититель не дал тебе оглядеться. Он сразу повел тебя наверх, в просторную спальню. Белые занавески колыхались на ветру, а постель была чистой и аккуратно застеленной. Мужчина запер за тобой дверь. Тихий щелчок заставил сердце забиться чаще. Ты вздрогнула, когда его руки легли на плечи. Снаружи доносился звон упряжи и сбруи — остальные выпускали лошадей на пастбище. Его руки переместились с твоих плеч на предплечья и сжали их. — Знаешь, почему мы тебя забрали? Ты покачала головой. Может, выкуп? Но твой отец был всего лишь заурядным фермером. Для быстрой наживы уж точно существовали цели получше, чем ты. Бандит тихо усмехнулся — коротко, с выдохом, почти весело. — Даже понятия не имеешь, м? Отпустив тебя, он стянул с себя длинный плащ. Босс развернул тебя лицом к себе, и ты наконец смогла увидеть его лицо. Стетсон и бандана были сняты. Мужчина перед тобой выглядел как закоренелый бандит. Он был намного старше тебя, с густыми светлыми волосами, на висках уже тронутыми сединой. Красивый, с волевой челюстью, поросшей легкой щетиной. Грубый, но подтянутый и крепкий для своего возраста. На его губах играла легкая насмешливая улыбка. Он держал тебя за руки и медленно вел назад, пока твоя спина не уперлась в стену. — Попробуешь угадать? Зачем мы тащились через пол-округа и украли именно тебя? Что бы ты ни сказала, ответ заглушил кляп. Он цокнул языком. — Тебе придется сказать это вслух, дорогая. Его палец скользнул по твоей щеке, поверх кляпа. — А может, и не придется. Мне и так все нравится. Босс стоял слишком близко. Ближе, чем когда-либо был к тебе мужчина. Это было ужасно. По щекам текли слезы, скатываясь вниз и пропитывая кляп. Он вздохнул и поймал одну слезинку пальцем. — Ну-ну, девочка. Я не собираюсь быть с тобой грубым. И со временем, думаю, тебе это понравится. Твое платье было застегнуто спереди, до самого горла. Он ухватился за ворот и рывком разорвал ткань. Ты дернулась, но бандит стоял слишком близко, а твоя спина упиралась в стену. Пуговицы разлетелись по полу с тихим звоном. Платье держалось на теле только потому, что твои руки были связаны за спиной. Но ненадолго. Он наклонился, достал нож из сапога. — Не дергайся, и я тебя не задену. Ясно? Здравый совет, но ты не собиралась к нему прислушиваться. Лишь забилась сильнее, изо всех сил вырываясь из крепкого хвата мужчины, лишь бы клинок не оказался рядом. Он схватил тебя за волосы и резко дернул голову назад. Ты закричала в кляп, кожу головы прострелило болью. Ты бы продолжила сопротивляться, если бы не почувствовала холод металла у горла. Не лезвие, а тупую сторону — но и этого хватило, чтобы замереть. — Вот и умница. Не так уж трудно, верно? Нож скользнул от твоей шеи к рукаву. Бандит просунул лезвие между кожей и тканью и рванул вверх. Рукав с противным треском порвался до самого запястья. Ты всхлипнула, но босс проигнорировал это — и сделал то же самое со второй стороны. Его дыхание участилось, хотя удерживать тебя для такого сильного мужчины было не сложно. Он зажал нож рукоятью в зубах, а сам стянул с тебя платье обеими руками. Оно упало к твоим ногам, безвозвратно испорченное. На тебе оставалась только сорочка — тонкая, белая, и это было почти хуже, чем нагота. Соски проступали сквозь ткань — мужчина сразу заметил это, и поднес ладонь к твоей груди. Его зубы стиснули рукоять ножа так, что в дереве остались следы. Будто он сдерживал себя из последних сил. Босс глубоко выдохнул, чувствуя вес твоей груди в ладонях. Сквозь слезы ты едва могла различить его лицо. На нем смешались страсть и некая странная жалость. Мужчина опустился на колени, чтобы убрать нож, и остался там, обхватив руками твои бедра. Пристально посмотрел на тебя снизу — его голубые глаза горели чем-то, чего ты пока не могла распознать. Похоть. Желание. Его большие пальцы рисовали круги на нежной коже бедер, и твоя сорочка была единственным барьером между вами. — Будь я человеком получше, я бы, пожалуй, пожалел об этом. Бандит схватил тебя за ногу и закинул ее себе на плечо. Ты едва не упала, вынужденная прижиматься к стене, чтобы не потерять равновесие. Его пальцы подняли сорочку вверх, зажав ее рукой на талии. На тебе были простые белые чулки до середины бедра и обычные тонкие подвязки из кружева. Все вместе это обрамляло твое обнаженное лоно слишком соблазнительно. Боже, он едва не облизывался. Мужчина не предупредил тебя. Просто скользнул языком между твоих половых губ. Горячо, влажно — ничего подобного ты никогда не испытывала. Ты попыталась вывернуться, практически вжимаясь в стену, чтобы избежать этого ощущения. Но босс поймал тебя в ловушку, одной огромной ладонью удерживая твое бедро, а другой – лодыжку. Он без труда нашел вход и скользнул языком внутрь, кончиком носа прижимаясь к твоему клиторy. Ты взвыла в кляп, умоляя, чтобы он прекратил, но для него это был лишь сладкий звук, побуждающий продолжать. Мужчина втянул твой клитор в рот, его скулы напряглись. Щетина царапала твои бедра. Такой мужественный, такой невыносимо, подавляюще мужественный вид. В его железной хватке ты не могла ничего сделать — только принимать. Чувствовать каждое движение языка, его жаркое дыхание, его ногти, впивающиеся в твою кожу. Ты хотела ненавидеть это. Хотела испытывать лишь отвращение. Но, Боже… как же это было приятно. Иногда, когда к вам в гости заходил красивый сын соседа, у тебя появлялся легкий жар внизу живота. Сейчас это ощущение было в тысячу раз сильнее. Ты снова застонала, и бандит, словно был сыном самого дьявола, только усилил ласки. Он медленно провел языком по клитору и скользнул им ниже, до самого ануса. У тебя дрожали бедра, а внизу живота ощущалось напряжение, причину которого ты не могла объяснить. — Вот так, моя девочка, — ворковал он своим грубым баритоном. Его голос звучал довольно, почти нежно. — Ощущения очень приятные, правда? Казалось, если он не остановится, все твое тело попросту взорвется. Что-то нарастало внутри, подталкивало к краю. Ты задыхалась. Наконец он отстранился. Поцеловал твой лобок, затем внутреннюю сторону бедра. Ты ощутила его зубы, когда он улыбнулся. — Не сейчас. Я еще и вполовину с тобой не закончил. Босс поднялся, и ты не знала, радоваться или бояться. Тебя бросало в жар, кружилась голова — будто от перегрева или бокала крепкого вина. Его рот и подбородок блестели. Он вытер их ладонью, ухмыляясь. — Держу пари, внутри ты сейчас чувствуешь пустоту, а, малышка? Ты кивнула, сама не понимая, куда он клонит. Да, ты действительно чувствовала себя опустошенной. А еще горячий, пульсирующий зуд внизу живота, который ты не знала, как унять. — Ох, бедняжка. Я могу позаботиться об этом. Его руки потянулись к поясу, а голубые глаза приковали тебя к стене. Когда он улыбался, вокруг глаз появлялись морщинки. Они должны были бы утешать, быть признаком человека, который часто и легко смеется. Но нет. Ты замотала головой, умоляя взглядом. Слезы с новой силой полились по щекам. На мгновение или два, пока его язык был глубоко внутри тебя, ты забыла, что за это мужчина захочет чего-то взамен. Его взгляд стал суровее, но улыбка не дрогнула. — Я разберусь с этим, девочка. Хочешь — плачь, но мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться. Босс схватил тебя за бедро, поднял твою ногу повыше и прижал к стене. Все твое лоно было влажным и блестящим от его слюны. Что-то горячее и твердое терлось между твоих половых губ. Ты вздрогнула, попыталась отстраниться. Другой рукой он обнял тебя за талию и прижал к своей груди. От него исходил невыносимый запах – порох, кожа и виски. Он пах мужчиной. Он пах твоей погибелью. Твой лоб прижался к его ключице, а подбородок мужчины коснулся твоей макушки. Так отец обнимает дочь после кошмара. Но не было ничего отеческого в члене, толкающемся у твоего входа. — Ш-ш-ш, все в порядке. Больно не будет. Лжец. Жестокий, бессердечный лжец. Он вошел одним плавным толчком — казалось, твое тело разрывается изнутри. Внизу невыносимо жгло. Ты рыдала на его груди, даже не понимая до конца, что с тобой происходит. Это было то самое, о чем лишь шептались. То, что прятали от хороших, послушных девочек до свадебной ночи. Единственное, что ты знала наверняка — это то, что тебе больно. И то, что ты хотела, чтобы все это прекратилось. Босс застонал и поцеловал тебя в лоб. — Моя милая малышка. Будешь хорошей девочкой для меня? Будешь принимать меня нежно и глубоко? Ты не могла ответить. Сознание было сосредоточено лишь на члене внутри тебя и гнетущей тяжести его рук. Мужчина задал медленный, размеренный ритм. Почти выходил наружу, до самого кончика, а потом скользил обратно. Ты остро ощущала каждое движение. Это было не нежно, но и не слишком грубо. Ты дрожала в его объятиях, а киска сжималась вокруг члена, пульсируя от боли. Никто, кроме него, не знал, как чертовски сложно сохранять такую ​​медлительность. Узенькое, крошечное создание, истекающее кровью и плачущее прямо в его руках. Любой мужчина с горячей кровью захотел бы отыметь тебя, как жеребец. И смотреть, сколько еще слез сможет выжать. Только опыт и железная воля удерживали его. Будь он моложе… Да, это было правильным решением — взять тебя первым. Даже его заместитель, этот высокий ублюдок с железным самообладанием, не справился бы. Мужчина хрипло усмехнулся. — Ты слишком молода для меня, куколка. Думаю, я мог бы быть твоим отцом. Он вошел снова, лаская твой клитор пальцами так, что ты заскулила. — Дерьмовый я, черт возьми, отец. Раз уж делаю такое со своей девочкой. Он отпустил талию и обхватил ладонью твой подбородок. Запрокинул твою голову назад, его нос и губы скользнули по шее. От тебя так чертовски хорошо пахло. Ничто в этом мире не сравнится с плачущей, нуждающейся в помощи девушкой. — Ты будешь называть меня папочкой, малышка? Будешь умолять меня быть добрым и отпустить тебя? Ты жалобно заскулила, издав тихий звук сквозь кляп. Но мужчина лишь улыбнулся, прижавшись к твоей шее. — Вооот так. Просто прими это. Дай мне тебя приручить. Когда я закончу, ты будешь уже совсем другая — растянутая и послушная, да? Босс впился в твою шею, в то нежное место, где она плавно переходит в плечо. Возможно, это было немного незрело – желать пометить тебя, как животное, но разве он и так не был достаточно зрелым? Разве он не был просто святым в своем терпении? — Черт, ты уже близко, да? Я чувствую, как ты сжимаешься, — мужчина отстранился, глядя прямо в твои глаза, полные слез и животного ужаса. — Ты и понятия не имеешь, что сейчас произойдет, не так ли? — и в следующую секунду он полностью вошел в тебя снова, так резко, что твоя грудь подпрыгнула, а веки дрогнули и сомкнулись от боли. — Просто расслабься и позволь этому случиться. Это будет чертовски приятно, — ты откинула голову назад, и он последовал за тобой, снова прижимаясь губами к твоему горлу. Мужчина ускорился, стараясь не быть слишком грубым, но постепенно уступал бушующей жажде. Чем ближе он был к оргазму, тем меньше оставалось сил для мягкости. Вскоре он уже вбивался в тебя так, что сам чувствовал, как от толчков подпрыгивает твоя грудь. Его дыхание стало рваным, каждый выдох был почти что рычащим. — Вот так, прими это. Давай, куколка, просто дай мне тебя трахнуть. Просто дай мне сделать тебя своей. Ты вцепилась зубами в кляп — и кончила. Все тело затряслось, ногти впились в ладони. Ты не знала, что он с тобой сделал, но остановиться не могла. Между ног все пульсировало, сжималось, становилось болезненно чувствительным. Голова кружилась, и ты готова была упасть в обморок. И единственным звуком, заполняющим мысли в голове был голос босса — прямо у уха, грубый и хриплый от желания. — Вот так, моя девочка. Моя хорошая, чертовски хорошая девочка. Он мог бы замедлиться. Любой хороший мужчина остановился бы в этот момент, заметив, как ты дрожишь от переизбытка чувствительности. Но он не был хорошим. Мужчина продолжал двигаться, вбиваясь в твое тело все интенсивнее. Ты извивалась на его члене, испытывая боль, подавленность и страх, как никогда прежде. Что лишь сильнее его возбуждало. Чем больше ты дрожала от ужаса, тем ближе он был к собственному оргазму. Внутри себя босс признавал, что был настоящим мерзавцем, раз так наслаждался этим. Он не заслуживал такого блаженства. Все, чего он заслужил — это короткий танец с петлей. Но кому какое дело? Сегодня ты была в его руках. Он украл тебя, став твоим палачом и первым мужчиной, и, как всякий опытный вор, собирался насладиться украденным сполна. Ты почувствовала, как он кончил. Его член пульсировал и дергался внутри, и что-то горячее стекало по твоему бедру. Босс прижался лбом к твоему, его руки держали тебя так крепко, что наверняка оставили синяки. Он приходил в себя медленно, держа тебя насаженной на свой член, пока тот смягчался. В комнате слышалось только его тяжелое дыхание. Ты не могла уже даже плакать. Все, чего хотелось — закрыть глаза, уснуть и заставить боль исчезнуть. Мужчина отстранился и приподнял твой подбородок. — Посмотри на меня. Ты открыла глаза. Слезы все еще блестели на ресницах. — Вот она. Видишь? Не так уж и плохо, правда? У тебя не было сил возразить. Ты лишь тихо всхлипнула, надеясь, что наскучила ему. Босс осторожно поставил тебя на ноги. Ты едва держалась, шатаясь. — За эти годы мой член не раз побывал в крови, дорогая. Но я считаю, что ты — самая лучшая. Он поцеловал тебя. Ты все еще была в кляпе, так что это был не столько поцелуй, сколько его губы, прижатые к твоим. Когда мужчина наконец отстранился, ты почти хотела, чтобы он вернулся. Ты опустилась на колени, слишком измотанная, чтобы твердо стоять на ногах. — Бедняжка. Слишком тяжело, да, куколка? Он провел пальцами по твоим волосам. — Ты так хорошо справилась, принцесса. А теперь оставайся такой же послушной — и остаток дня пройдет для тебя куда легче. Ты была слишком ошеломлена, чтобы понять, что имел в виду босс. Закрыв глаза, ты услышала звон его шпор, когда он уходил. Дверь скрипнула, и мужчина исчез. Может быть, ты и попробовала бы сбежать, но тело болело так сильно, что сама мысль об этом казалась пыткой. Руки оставались связанными так же туго, как и раньше. Ты даже не заметила шагов и голосов, пока они не раздались прямо за дверью. — Вот тебе и «буду нежным». Босс оставил ее в жалком состоянии. — Зато лучше, чем сделал бы ты. Она, по крайней мере, цела осталась. Перед тобой остановились двое мужчин, стянув банданы с лиц и оставив их висеть на шеях. Ты узнала их голоса сразу. Самые задиристые в банде. У них на поясах висели револьверы. Стрелки. В каждой банде есть такие. — Глянь только, она уже стоит на коленях перед нами. — Чего плачешь, красотка? Босс был слишком груб с тобой? Ты медленно подняла на них взгляд. Сначала в глаза бросились их сапоги: серебряные шпоры, потертая кожа. Потом — пояса с оружием. И наконец — лица. Один был темнокожий, с серповидным шрамом на щеке и коротко остриженными волосами. Он потер челюсть, прищурился, ухмыльнулся, обнажив жемчужно-белые зубы. — О, только взгляни на эти глаза! В них можно утонуть. Второй был смуглым от загара, с бледно-зелеными глазами. На голове — еще не снятый стетсон, темные волосы спадали на плечи. — Похоже, босс стареет. Некоторую одежду с нее он так и не снял. Темнокожий стрелок расхохотался. — Нет, думаю, это просто подарок для нас. Как разворачивание подарка рождественским утром. Зеленоглазый присел на корточки напротив и схватил тебя за подбородок. Его руки были грубы от тяжелой работы, мозоли царапнули кожу. Все, что он прочел в твоем взгляде, вызвало у него улыбку, в которой не было ни капли доброты. — Вот оно как… Босс и вправду тебя объездил, да, кобылка? Он поднялся и дернул тебя за собой, все еще сжимая твою челюсть рукой. — Думаю, она будет с нами очень ласкова. Будет очень милой и послушной. Второй встал за спиной, кончиками пальцев убрал волосы с твоей шеи. — Верно ведь, кобылка? Ты будешь паинькой? Зеленоглазый стрелок кивнул за тебя твоей головой. В его глазах сверкнула жестокость, от которой хотелось бежать без оглядки. Он выглядел тем, кто одинаково охотно пользуется и шпорами, и кнутом. Бандит отпустил твою челюсть, чтобы оглядеть тебя всю. Ах, какое зрелище… Связанная, вся в слезах, грудь просвечивает сквозь тонкую сорочку. Нежная, невинная девушка, которая вот-вот лишится последних крох невинности в его руках. Гребаное видение, гребаная мечта. Он ущипнул тебя за сосок, перекатывая его между пальцами. Тонкая ткань не защищала от прикосновений вовсе. — Чувствительная, да? Ты всхлипнула, не зная, то ли отстраниться, то ли приблизиться. Стрелок позади не желал оставаться в стороне. Пока напарник играл с твоими сосками, его ладони легли на твою талию. Какие же огромные у него руки! Их жар чувствовался даже сквозь ткань. Он уткнулся носом в изгиб твоей шеи и глубоко вдохнул, пряча лицо в твоих волосах. Темнокожий заговорил, его голос прозвучал глухо и хрипло: — Что ты хочешь? Зеленоглазый стрелок окинул тебя взглядом с ног до головы, взвешивая варианты. И наконец усмехнулся. — Я трахну ее в рот. У тебя внутри все похолодело. Он же не мог иметь в виду… — Хм. Меня это устраивает, — ладони темнокожего скользнули с твоей талии вниз, сжимая ягодицы. — Я все равно хочу взять ее сзади. Они двигались так, словно давно привыкли действовать вместе. Тот, что стоял перед тобой, отошел в сторону, а второй подтолкнул тебя к кровати. Ты споткнулась, рухнула подбородком на покрывало, так, что зубы с стукнулись друг о друга, несмотря на кляп. Ты не успела даже приподняться, как они уже сорвали с тебя сорочку. Тонкие лямки порвались, и последние остатки скромности упали на пол жалкой белой тряпкой. На тебе остались только чулки. Темнокожий стрелок рывком поднял тебя за бедра, одной рукой схватив за веревку на запястьях, чтобы удержать в устойчивом положении. Шлеп. Твое тело дернулось вперед, а кожа на ягодице вспыхнула жгучей болью. — Спорим, синяк останется? — зеленоглазый насмешливо хмыкнул. Темнокожий провел ладонью по краснеющему следу, довольный, хотя ты и не видела его улыбки. — Мы же обещали боссу быть помягче, помнишь? Зеленоглазый стрелок медленно обошел кровать по кругу. Ты чувствовала его взгляд — прожигающий, жадный. Скользящий по обнаженной коже, по чулкам и слезам, пропитывающим кляп. Его руки легли на пряжку ремня. Он еще не расстегивал ее, просто смотрел, выжидая. — Знаешь, я всегда подкалывал длинного ублюдка. Но даже мне придется признать: на этот раз он был прав. Она реально милашка. Мужчина позади тебя продолжал мять твою задницу, сжимая плоть и любуясь, как она поддается его пальцам. Такая мягкая, такая чертовски нежная. Темнокожий стрелок тихо хмыкнул, сосредоточенный куда больше на тебе, чем на словах напарника. Он просунул большой палец тебе между ягодиц, на секунду задержавшись на твоем анусе. Это вызвало у тебя приступ паники. Нет… они не могут… Должно быть, он уловил твой испуг, и, вздохнув, повел пальцы дальше, размазывая сперму и кровь по твоим половым губам. — Не сегодня, — мужчина прошептал так, что только ты могла услышать. — Боссу бы это не понравилось. От этих слов тебе не стало спокойнее. Это значило лишь одно: он все еще хотел этого. Хотел трахнуть твою девственную задницу, не думая ни о боли, ни о страданиях. Его останавливало не сочувствие, а повиновение. Пальцы темнокожего стрелка нашли твой клитор и начали тереть быстрыми, грубыми движениями. Ты все еще была слишком чувствительна, и, умоляла его сквозь кляп быть хоть чуть-чуть нежнее. Но то ли мужчина не понял тебя, то ли ему было наплевать — он продолжал тереть твой клитор клитор шершавыми подушечками пальцев. Зеленоглазый, напротив, заметил. Казалось, что он видел вообще все. — Хочешь, я сниму этот кляп, дорогая? — его голос был тягучим, почти ласковым. Ты отчаянно закивала. Уголки губ натерлись от кляпа и болели, а вкус ткани и слюны сводил с ума. Бандит опустился на край кровати, встав одним коленом на матрас, и развязал ткань. Когда он вытащил ее из твоего рта, за ней потянулись тонкие нити слюны. Ты жадно втянула в легкие воздух, и закашлялась. Зеленоглазый стрелок собрал твои волосы, убрал их с лица и зажал в кулаке у затылка. — Так лучше? Может, ты ошибалась на его счет. Может, он не такой уж и плохой. — Да… — хрипло выдохнула ты, сглотнув, ощущая сухость в горле. — Спасибо. Он наклонил голову и ухмыльнулся. — Какая вежливая. Босс с тобой хорошо поработал, да? Или ты просто хорошо воспитанная леди? Ты не успела ответить — второй стрелок прижал ладонь к твоей киске. Ты взвизгнула и дернулась вперед от неожиданности. Зеленоглазый стрелок крепче сжал твои волосы. — Никаких глупостей. Ты справишься. — Я не могу! Больно! Его свободная рука потянулась к поясу, вытянула его из шлевок. Ты побледнела. Зачем ему, черт возьми, этот ремень? — И минуты не прошло, а ты уже ноешь? Давай, красотка, для твоего ротика есть дела поважнее. Бандит ослабил хватку на твоих волосах ровно настолько, чтобы обернуть ремень вокруг шеи, а затем резко дернул. Петля затянулась, и холодная металлическая пряжка больно впилась в нежную кожу. Он потянул тебя вверх, заставляя вскинуть голову. Его кошачьи глаза сияли злым весельем — мужчина наслаждался видом того, что ты оказалась на «поводке». — Только попробуй воспользоваться зубками — и я затяну так, что ты забудешь как дышать. Поняла? О чем он вообще говорит? Про твои зубы? Ответ пришел очень быстро. Без пояса ему не составило труда вытащить свой член. Зеленоглазый стрелок выдохнул с облегчением. Единственное, что удерживало тебя на месте — ремень на шее. Но даже несмотря на это, ты отпрянула назад, так далеко, как только было возможно. Он был огромный. Толстый, с венами, тянущимися до самого основания. И это должно было войти внутрь тебя? Ты никогда раньше не видела мужской член. Даже когда тебя взял босс, ты лишь чувствовала его. Неудивительно, что было так больно, если они все были такого размера. Ты смотрела на него с ужасом, и все равно не могла отвести взгляд. — Разве это не зрелище? — ухмыльнулся зеленоглазый. Он сжал член ладонью и дернул за ремень так, что твои губы коснулись головки. — Давай, полюбуйся поближе. Может, будь твои руки свободны, ты смогла бы вырваться. Но сейчас ты сохраняла равновесие только благодаря его хватке на ремне и тому, что его напарник сжимал твои связанные руки сзади. Зеленоглазый стрелок провел головкой по твоим губам, оставляя липкий след предэякулята. — Ну и чего ты стесняешься? — его голос прозвучал насмешливо мягко. — Поцелуй его легонько. Ремень натянулся так, что тебе пришлось подчиниться. Ты робко коснулась губами его боковой части, там, где не было так противно и липко. — Молодец! А теперь открой рот пошире. Ты отчаянно не хотела этого делать. Его член был солоноватый на вкус, и такой твердый и большой, что ты не могла даже представить, как он поместится у тебя во рту. Ты не хотела этого, но разве у тебя был выбор? Когда ты приоткрыла рот, зеленоглазый стрелок со стоном протолкнулся мимо твоих губ. Кончик скользнул по твоему языку, нежный как бархат, с легким привкусом моря. Он отпустил член и запутал руки в твоих волосах, опуская твою голову ниже, насаживая на свой член, пока головка не коснулась задней стенки горла. Ты закашлялась, содрогаясь всем телом. — Боже, твой рот — просто дар небес. Зеленоглазый медленно вышел, оставив внутри твоего рта только головку. — Ты присоединишься ко мне, или как? Другой стрелок фыркнул: — Блядь, какой нетерпеливый. С леди нужно обращаться нежно в ее первый раз. Ты услышала шуршание одежды за спиной, и рука, играющая с твоей промежностью, переместилась на бедро. Сильные пальцы впились в плоть, чтобы держать крепче. Твое лоно почувствовало пустоту и холод без его прикосновений, но длинные пальцы быстро заменил член. Головка коснулась твоего входа. Вытекающая смазка смешалась с липкой спермой, уже находившейся на твоих половых губах, тонкие белые нити тянулись и обрывались, когда он прижимался к тебе. Ты хотела что-то сказать, хоть что-то, чтобы заставить их остановиться, но у тебя во рту все еще был член стрелка. — Ммм. Такая теплая и мягкая, а я еще даже не вошел. — Да, как будто она создана специально для нас. Рука зеленоглазого стрелка скользнула с твоих волос к подбородку, и он провел большим пальцем по щеке. Мужчина видел, как выступает его член у твоей щеки — это делало тебя похожей на маленькую белочку, уютно устроившуюся и готовую к зиме. Слезы застыли на твоих ресницах, словно серебристые капли утренней росы на рассвете. — Слышала меня, малышка? Ты создана для нас. Создана, чтобы трахать нас и делать нас счастливыми. Наша маленькая леди. Они оба одновременно вошли в тебя. Бандиты зажали тебя с обеих сторон, наполняя своими толстыми членами, не давая возможности избежать вторжения. Ты хотела кричать, но не могла. Ты не могла думать. Даже дышать удавалось с трудом. Зеленоглазый стрелок дернул за твой ошейник, заставив запрокинуть голову и обнажить горло. Он вошел глубже, пока член не скользнул до самого конца твоего горла, а нос не коснулся твердых мышц его живота. Мужчина держал тебя так — с членом в горле и слезами на глазах, в то время как его напарник начал двигаться в тебе. Дышать было невозможно. Ты не могла вырваться, не могла сопротивляться. Только смотреть на него снизу вверх — широко раскрытыми, испуганными глазами. Все твое существо излучало панику, и он впитывал ее с жадным наслаждением. Бандит ухмылялся, удерживая тебя в своей власти. Он знал, что тебе нечем дышать, и все равно не отпускал. Твое сердце билось так, что казалось, будто оно вырвется из груди, голова закружилась — и только тогда он вытащил. Ты жадно хватала воздух, между вами тянулись густые нити слюны. Но передышка длилась лишь несколько вдохов: мужчина снова вошел в твой рот, двигаясь уже быстрее. И вновь так же глубоко, но хотя бы ненадолго выходя. Ты давилась, захлебывалась и чувствовала, как задыхаешься на его члене. А в это время второй резко дергал тебя назад, проникая до самых яиц. Это было слишком. Сознание не могло зацепиться ни за что. Ты обмякла в их руках, позволяя делать с собой все, что им вздумается, лишь бы выжить. Ты не знала, сколько времени прошло. Мир сузился до них двоих. До их хватки, становящейся все жестче и грубее, чем ближе они были к разрядке. Тот, что трахал тебя сзади, отпустил твое бедро и обвил рукой талию, навалившись сверху, его губы нашли твою шею, впившись в нее поцелуем. Он брал тебя, как суку в течке. С хриплым рыком темнокожий стрелок вцепился зубами тебе в плечо. Они больше почти не разговаривали. Слов больше не оставалось — только жажда трахать, метить, кончать. Звуки были ужаснее всего. Скользкое хлюпанье члена во влагалище, шлепки кожи о кожу, тяжелое рычание, приказывающее принимать все как послушная девочка. И их тяжелое, рваное дыхание — словно у жеребцов после бешеного галопа. Стрелок с зелеными глазами сильнее дернул за ремень, удерживая твою голову неподвижно, пока трахал твой рот. Его зубы были стиснуты, глаза сузились, и все внимание было сосредоточено только на тебе. Темнокожий, должно быть, задел что-то глубоко внутри тебя, потому что из твоего горла вырвался стон — высокий, жалобный, дрожащий, который прошелся вибрацией по члену зеленоглазого. И это стало последней каплей. Стрелок вогнал член до конца, удержал тебя на месте и кончил прямо в горло. Когда он вытащил, ты сильно закашлялась, грудь сотрясалась от боли и нехватки воздуха. И тут ты ощутила, как горячие брызги спермы брызнули на твои ягодицы. Все твое тело содрогнулось от этого чувства. Мужчина сзади поцеловал твою спину между лопаток и медленно двинулся ниже. Дойдя до ягодиц, он с игривым рычанием впился в них зубами. Потом перевернул тебя на спину, и ты безвольно осела на простыни. Соски пульсировали от боли, вся шея была в пятнах укусов и засосов. Темнокожий стрелок плюхнулся рядом с тобой и властно обнял за талию. Он довольно выдохнул, как медведь перед спячкой. — Лучший секс за всю мою гребаную жизнь. Его партнер молчал, пальцы все еще играли с ремнем, обвивающем твою шею. Ты подняла голову, чтобы посмотреть на него. Зеленоглазый улыбался — не совсем по-доброму, но так близко к мягкости, насколько это вообще возможно для такого жестокого ублюдка. Он был таким красивым, когда не пытался тебя задушить… Стрелок вздохнул и провел пальцами по твоей щеке. — Мне бы хотелось остаться, красотка. Но день еще не закончился. — Может просто полежим здесь немного? Моя девочка устроилась очень уютно. Почему я должен ее отпускать? — проворчал темнокожий. — Приказ босса, вот почему. Надо играть по правилам и делиться. — Почему? Эти ублюдки не заслужили ее. — А мы заслужили? Темнокожий не стал отвечать, просто приподнялся на локтях и посмотрел на тебя сверху вниз. Глаза у него были глубокого теплого коричневого цвета. Почти нежные. — Нет, — тихо сказал он, — мы не заслужили. Он наклонился и поцеловал тебя в щеку. Нежно, как муж жену. Встал и оглянулся лишь у двери. Жестокий человек, бандит и душегуб — и все же тебе показалось, что в его взгляде мелькнула крошечная тень вины. Когда темнокожий стрелок вышел, зеленоглазый провел рукой по твоим волосам. — Он прав, знаешь. Мы не заслуживаем такой девушки, как ты. В его голосе не было раскаяния — лишь глубокое удовлетворение. — Но мы тебя все равно взяли. Если бы мир давал людям только то, что они заслужили, ты бы никогда не попалась нам на глаза. Он наклонился и поцеловал тебя в другую щеку, затем укусил за челюсть — как койот, смакующий добычу. — Ты научишься принимать это, дорогая. А когда я закончу — ты научишься это любить. Мужчина оставил ремень на твоей шее и с грохотом захлопнул за собой дверь. Было слышно, как они присоединились к остальным во дворе. С улицы донесся их смех, звонкий и резкий, как лай диких псов. Ты зажмурилась. Лежа на спине, в одних чулках и с ремнем на шее. Ты никогда бы не смогла представить, что окажешься в подобном положении. Черт возьми — весь сегодняшний день был полон вещей, о которых ты раньше даже не думала. У тебя болело практически все. Но кое-где эта боль переходила в странное, не до конца неприятное ощущение. Предательское тело, предательский разум. Нет, не может быть, чтобы тебе это нравилось. Тебя использовали преступники, убийцы. Твою невинность превратили в еще один трофей. Ты — хорошая девочка, воспитанная в приличном доме, с благочестивыми родителями. Ты не какая-нибудь девка из салуна, не падшая женщина и не проститутка, чтобы получать удовольствие от их грубости. Правда? Когда дверь тихо скрипнула, открываясь, ты даже не потрудилась открыть глаза. — Эти мальчишки не знают нежности, а, красавица? — голос был мягким и спокойным. Таким тоном обычно говорят с пугливой лошадкой, привыкающей к уздечке. Послышались шаги. Тяжелые сапоги — но без шпор. Ты вздрогнула, когда мужчина коснулся ремня на твоей шее. Но он лишь провел пальцами по коже. — Давай снимем это. Идиоты… не загоняют в узду такое прекрасное создание. Он осторожно стянул ремень и провел пальцами по следам, оставшимся на твоей шее. — Открой глаза, красавица. Дай мне на тебя взглянуть. Ты не хотела. Что еще там могло быть? Еще один мужчина с грубыми руками и ненасытной жаждой? Но голос… именно его голос заставил тебя послушаться. Такой добрый. Ни рычания, ни издевательского смеха, ни скрежета зубов. Первое, что бросалось в глаза — его глаза. Темно-карие, словно у орла. — Ах, ты такая же красивая, как я и думал. Хочешь сесть? Веревки, должно быть, ужасно натерли. Он был старше тебя, но не слишком. Старше тех стрелков, но значительно моложе босса. Его волосы были заплетены в длинную косу, почти до пояса. Лакота, может быть Кроу, если судить по виду. Из кармана джинсов выглядывала пара рабочих перчаток, но пистолета при нем не было. Вероятно, рэнглер. Ты медленно приподнялась, настороженная. Мужчина не выглядел особо взволнованным видом обнаженной девушки, распростертой перед ним на кровати. Может, он и правда был не таким уж плохим… Рэнглер развязал твои руки, не позволяя себе ни одного лишнего прикосновения. Ты пошевелила пальцами и аккуратно сложила руки на коленях. Плечи ныли от того, что слишком долго были связаны. — Вы отпустите меня? — Ах, красавица, — он коснулся костяшками пальцев твоей щеки. — Это ведь все, чего ты хочешь, да? Вернуться домой? — Да, — твой голос дрогнул от сдерживаемых слез. — Больше всего на свете. Он закрыл глаза. — Мне больно видеть твои слезы, красавица. Больно видеть эти следы на тебе. Но даже если бы я единственный держал тебя здесь… даже если бы все зависело лишь от меня… я бы не отпустил. — Вы тоже собираетесь сделать то же самое, что и остальные? Мужчина обхватил твое лицо ладонями, большими пальцами нежно скользнув по скулам. Улыбнулся, но эта улыбка была ужасно грустной. — Прошло много времени, с тех пор, когда я был с женщиной, красавица. И никто никогда не был столь же прекрасен, как ты. В конце концов, я ведь всего лишь мужчина. Ты снова заплакала, даже не заметив этого. Горячие слезы катились по его пальцам. — Тсс… — он наклонился и коснулся губами твоего лба. — Я буду нежен. Я не сделаю тебе больно. Он медленно расстегнул ремень, не отрывая от тебя взгляда. Ты снова оказалась на коленях — в одних чулках, и выглядела одновременно донельзя невинно, и до предела порочно. Рэнглер схватил тебя за руку, прежде чем достать член. Ты попыталась вырваться, но его хватка была слишком крепкой. Не грубой, не причиняющей боли, но такой, что вырваться было невозможно. Мужчина притянул твою ладонь к своей ширинке и прижал ее к напряженному под джинсами члену. Даже сквозь грубую ткань ты почувствовала, каким он был твердым. — Все это — твоя вина, красавица. Ты сделала это со мной. Он расстегнул последнюю пуговицу, и его член выскользнул наружу. Большой, внушающий не меньше страха, чем предыдущий. Его пальцы переплелись с твоими, и мужчина провел твоей рукой вдоль ствола. Он вздохнул, наконец-то получив освобождение. — Вот так… Но будет быстрее, если ты воспользуешься ртом. Его вторая рука легла тебе на затылок. Не толкала насильно, но давила неизбежной тяжестью, неотвратимо. Отказать ему было все равно что пытаться спорить с лунным притяжением. Рэнглер не входил в тебя силой, как стрелок. Просто продолжал направлять твою руку, сухую и неуверенную, вдоль всей длины своего члена. — Давай же, красавица. Немного лизнешь — и все закончится. Ты ведь этого хочешь? Ты и правда хотела. Хотела, чтобы этот день закончился. Ты осторожно лизнула головку. Она была почти горячей. Мужчина застонал, и на секунду его рука на твоем затылке сжалась крепче. Как будто он действительно хотел притянуть тебя к себе и сделать все по-своему. — Вот так. Видишь, не так уж страшно? И правда, не страшно. В солоноватом вкусе не было ничего отвратительного. А его низкий, довольный стон вызвал у тебя предательскую дрожь где-то внизу живота. Ты почувствовала себя чуточку смелее. Когда он притянул тебя ближе, ты не стала сопротивляться. Рэнглер потерся головкой о твои губы, размазывая по ним капельку смазки. Не хотелось снова задыхаться и захлебываться. Но все, что он сделал с тобой до этого, отличалось от грубости других. Может быть, и тут он окажется иным? Медленно, с сомнением, ты приоткрыла рот. В глубине души ты ждала предательства — резкого толчка, насильного проникновения. Но этого не случилось. Рэнглер остался неподвижен. Даже прекратил использовать твою руку, хотя все еще держал ее у основания. Просто позволил тебе привыкнуть. Дал возможность исследовать самой. Это было похоже на то, как твой отец когда-то приручал жеребенка: позволял привыкать к себе понемногу, пока тот не перестал бояться его прикосновений. Ты слишком нервничала, чтобы взять глубже, чем самый кончик. Но рэнглер не жаловался, только смотрел на тебя своими орехово-золотистыми глазами. Вскоре ты легонько втянула головку в рот, осторожно пососала ее, как конфету. Провела языком по нежной коже снизу, не отрывая взгляда от глаз мужчины — хотелось увидеть, нравится ли ему. И по его сбившемуся дыханию ты поняла: нравится. Еще как. Разве тот стрелок не хотел, чтобы ты поцеловала его член? Может, именно этого и ждут мужчины? Ты оторвалась от головки с мокрым чмоком и переключила внимание на его ствол. Скользила по нему губами — маленькими, робкими поцелуями, спускаясь вниз до его руки и снова поднимаясь обратно. Рэнглер улыбался, слегка склонив голову набок. Казалось, его это почти забавляло. — Так вот как тебе нравится, да? Ты только промычала, не зная, как ответить. И стрелки, и босс ускорялись, когда приближались к разрядке. Может, если ты воспользуешься рукой… Он, казалось, удивился, когда ты двинула ладонью, но это продлилось недолго. Когда мужчина понял, что ты делаешь, то отпустил твою руку и позволил тебе двигаться самой. Трение было сильным, и ты не могла двигаться так быстро, как хотелось бы, не причиняя ему боль. Нужно было что-то вроде смазки, что-то, чтобы он стал скользким... Ах. Ну конечно. Ты облизала его снизу доверху, от яиц до самой головки, стараясь как можно больше намочить его слюной. Он вздрогнул, голос стал чуть более напряженным. — Осторожней, девочка. Ты играешь с огнем. Ты не поняла, что он имел в виду. Все, чего ты хотела — это закончить. Чтобы ты могла отдохнуть и видеть добрые сны — сны без мужских рук на твоем теле. Его член был весь в твоей слюне, и когда ты снова взялась за него рукой, движения стали звучать неприлично влажно. Рэнглер застонал, коснувшись твоего подбородка, и большим пальцем провел по губам. — Открой для меня свой рот, красавица. Ты подчинилась. И не смогла оторвать взгляда от его глаз. Они сияли выжженным золотом, как сокровище мертвеца. Он надавил большим пальцем на твой язык, провел им по зубам. Казалось, он был так же очарован тобой, как и ты им. Снаружи снова раздавался хохот мужчин — грубые, вульгарные голоса. Но он не отвел взгляда ни на миг. Рэнглер улыбнулся и сказал тебе что-то на языке, которого ты не знала. Твоя рука двигалась уже гораздо быстрее, когда ты нашла верный ритм, большим пальцем задевая щель на головке при каждом третьем движении. Единственным признаком того, что мужчина близок к разрядке, было его дыхание. В последний момент он вынул палец из твоего рта и прижал головку к твоим губам. Горячая сперма брызнула на тебя — часть стекла по подбородку, часть попала прямо на язык. Рэнглер застонал, стиснув зубы, и тяжело дышал, как пес в знойный день, все еще смотря на тебя, словно на самое прекрасное, что он когда-либо видел. Мужчина вытащил член и заменил его пальцем, размазывая семя по твоим губам и зубам. Снова сказал что-то на своем языке, но теперь его слова звучали чуть жестче. Ты думала, что он закончил с тобой, и теперь уйдет, довольный. Но вместо этого рэнглер наклонился и поцеловал тебя. Одна рука все еще лежала у тебя на затылке, и ты не могла отстраниться. Это был твой первый настоящий поцелуй. Мужчина был жадным, его язык скользнул по твоим зубам. Одна рука уперлась в кровать позади тебя, и он медленно уложил тебя, не отпуская, продолжая целовать тебя и прижимаясь к тебе все сильнее. В итоге он оказался между твоими ногами, не отпуская тебя даже тогда, даже когда вы оба почти задыхались. — Красавица, — пробормотал он, вновь прижимаясь губами к твоим. Когда мужчина наконец оторвался, то все равно остался рядом. Его лоб прижался к твоему, дыхание было тяжелым. Вы делили один воздух в этом тесном пространстве. И каким-то образом это казалось более интимным, чем все остальное, что сделали с тобой бандиты. Рэнглер почти полностью лежал на тебе. Та рука, что держала твой затылок, теперь запуталась в твоих волосах, а другая легла на талию. Он обнимал тебя так, как делал бы настоящий возлюбленный. Любимый. Будет ли у тебя когда-нибудь такой человек, если они тебя отпустят? Кто захочет иметь с тобой дело после того, как пролилась кровь твоей девственности? Он поцеловал тебя в щеку — медленно, долго, нежно. — О, красавица, как же мне могло так повезти? Рэнглер не отпускал тебя. Просто держал в своих объятьях, положив голову тебе на шею. Ты была напряжена, мышцы сжаты в ожидании боли. Но в его руках ты начала понемногу расслабляться, даже не замечая этого. Этот мужчина не причинял тебе зла, какими бы ни были истинные причины. Его темные волосы выбились из косы, и ты рассеянно убрала прядь со лба. Это вызвало у него легкую улыбку. Снаружи стало тихо, и единственным звуком был шелест занавески от ветра и его ровное дыхание. — Как такой добрый человек мог стать преступником? — прошептала ты. Ты вовсе не собиралась задавать этот вопрос. Да и слово «добрый» к нему можно было применить разве что с оговорками. Но на фоне всего, что с тобой случилось, его мягкость казалась святой. Рэнглер тихо вздохнул у твоей шеи. — Невезение. Плохие люди. Некуда возвращаться. Это меняет. Ты сглотнула, ощущая грусть, хотя и не понимала отчего. — Мне жаль. Он приподнялся и посмотрел тебе в глаза. — Не нужно. Ты — моя награда, мое искупление. Я ждал тебя всю свою жизнь, — мужчина снова провел костяшками по твоей щеке. Ты хотела спросить — почему? Что сделало тебя особенной? Почему он так хотел оставить именно тебя? Но тут с грохотом распахнулась дверь. — Ты что, до сих пор возишься? Да это, блять, ни хрена не честно. В дверях стояли стрелки, оба раздраженные. Твое тело напряглось. Неужели они уже вернулись? Рэнглер поднялся на колени. Из-за того, как он сидел, твои бедра оказались у него на коленях, а ноги — по обе стороны от него. Он рассеянно положил ладонь тебе на бедро. Но когда мужчина обернулся к стрелкам, вся мягкость в нем исчезла. Он стал просто еще одним бандитом с жестким взглядом. — Это тот парень? Босс и правда дает вам это провернуть? — Пора ему стать мужчиной. А ты сам ныл про то, что надо играть помягче. Рэнглер тяжело вздохнул и снова посмотрел на тебя. Его слова предназначались только тебе. — Я не хочу оставлять тебя, красавица. Но это приказ босса. Он наклонился и поцеловал тебя, игнорируя насмешливое улюлюканье стрелков. Когда мужчина поднялся, тебе хотелось попросить его остаться. Ты почти потянулась к нему. Но стрелки наблюдали, и что-то внутри подсказывало, что показывать ему особое расположение — ужасная идея. Ты сжала пальцы на простыне. Ради вас обоих. Когда он ушел, ты отползла к изголовью кровати. Обняла колени, прижав их к груди. Только теперь ты заметила, что со стрелками был мальчишка. Они едва ли не волоком втащили его в комнату — один держал его за шею, другой сжимал кулак на вороте рубашки. Парень был юн, едва старше восемнадцати. Хрупкого сложения, со светлыми глазами и бронзовыми кудрями. Он не смотрел на тебя. Или, точнее, изо всех сил старался не смотреть. Стрелки грубо толкнули его, и он приземлился на кровать, немного подпрыгнув на матрасе, прежде чем подняться. — Ты впервые почувствуешь вкус настоящей женщины, и поверь, она чертовски хороша. Зеленоглазый стрелок наклонился и схватил тебя за лодыжку. Одним рывком отдернул прочь от изголовья и протащил до самого края кровати. — Скучала по мне, дорогая? Я, черт возьми, скучал. Бандит схватил тебя за запястье и цокнул языком. — Ну вот, развязал, блядь. Твою ж мать, разве он не понимает, что ты гораздо сговорчивее, когда связана? Он встал у кровати, упершись одним сапогом в матрас, и рванул тебя вверх, выкручивая руку за спину так, что твоя голова оказалась у него под подбородком. — Мы, знаешь ли, чувствовали себя паршиво из-за того, что обидели тебя, красотка. Вот и решили загладить вину. Притащили тебе кое-что, от чего ты точно будешь в восторге. Ты не верила ни единому его слову. Зеленоглазый стрелок не был из тех, кто делает что-то из доброты. Паренек наконец посмотрел на тебя. Его глаза были круглыми, полными нервного напряжения. — Ты… ты этого хочешь? Зеленоглазый прижал ладонь к твоему рту, не дав ответить, и одновременно притянул поближе. — Конечно, она этого хочет. Она бы боролась куда сильнее, если б не хотела. Разве не так? — Да, выцарапала бы нам глаза, если бы и правда не хотела, — поддакнул второй. Мальчишка выглядел откровенно сомневающимся. Ты слишком много плакала для той, кто якобы «хотел». Темнокожий стрелок вздохнул и схватил мальчика за шею. — Посмотри на нее. Ты хочешь сказать, что у тебя не встает, когда ты видишь ее в таком виде? — Да, но... — Но что? Ты хочешь ее. И она прямо здесь, ты можешь ее взять. Это несложно. Зеленоглазый начинал явно терять терпение. — Хочешь стать мужчиной? Хочешь ходить с нами на дела? Тогда, мать твою, заслужи это. Похоже, это его и убедило. Парень подполз к тебе, боясь дотронуться не меньше, чем ты сама боялась его прикосновений. — Что мне делать? — Раздвинь ей ноги и начинай лизать. Он коснулся твоего колена. Судорожно сглотнул, сосредоточившись целиком на ощущении твоей кожи. Его руки медленно двинулись выше по твоим бедрам. Добравшись до середины, он попытался чуть-чуть раздвинуть их. Но ты сжала ноги так крепко, как только могла. Все, что ты пыталась сказать, глушилось ладонью стрелка, но этого хватило, чтобы парень поднял глаза к твоему лицу. В его глазах отражалось все сразу: и желание обладать тобой, и ужас от осознания, что это насилие. В конце концов победила вина. — Я не могу. Он отстранился от тебя, его пальцы заметно дрожали. — Она не хочет этого. Как вы можете держать ее и заставлять? Темнокожий раздраженно щелкнул языком. — Боже, ну и тряпка же ты. Да плевать, чего она хочет. Важно одно — достаточно ли ты силен, чтобы взять то, что хочешь. Парень почти успел встать с кровати, когда стрелок схватил его за волосы и дернул назад. — Этот урок тебе придется усвоить, мальчишка. Иначе ты в этом ремесле долго не протянешь. Парень вскрикнул, подняв руки, пытаясь высвободиться. Ты бы могла ему с уверенностью сказать — это бесполезно. Сколько ни дерись, из их хватки не вырваться. Его швырнули обратно на кровать, прямо к тебе. Стрелок, державший тебя, прекрасно понял, к чему все идет, и расхохотался — зло, издевательски. — Значит, по-плохому, да? Его рука соскользнула с твоего рта и сомкнулась вокруг шеи, сжимая достаточно сильно, чтобы напомнить тебе о своей силе. — Будь хорошим маленьким питомцем и раздвинь ноги. Ты не послушалась. Разве они мало сделали? Тебя они уже погубили. Так почему бы просто не оставить мальчика в покое? — Неужто без ремня на шее слух тебя подводит, а? — зло прошипел бандит, усиливая хватку. Он еще сильнее вывернул твою руку за спину, так, что плечо стрельнуло болью. Ты извивалась, выгибаясь, пытаясь облегчить боль. — Мне что, преподать тебе совершенно новый урок послушания? Поверь, я — гораздо более строгий хозяин, чем босс. Зеленоглазый стрелок отпустил твою шею и вцепился тебе в бедро, ногтями впился в нежную плоть. Его напарник тут же сделал то же самое с другой ногой. Бороться было бесполезно. Им было наплевать на твою боль и на синяки, которые они оставят. Стрелки раздвинули твои бедра, и темнокожий засунул голову мальчишки прямо тебе между ног. — Ты ведь не боишься капельки крови? Тщательно вычисти ее. Парень поднял на тебя взгляд — в краях его глаз блеснули слезы. — Прости… У него не было мастерства босса. Его язык был мягким, неуверенным. Он пытался что-то сделать, но совершенно не знал, что именно. Ты вздрогнула от прикосновения губ к твоему клитору, и от его теплого дыхания, щекочущего твои бедра. Темнокожий стрелок рыкнул и сильнее надавил на голову пареньку, заставив уткнуться носом в твои складки. — Она никуда не денется. Используй весь язык, пососи ее, прикуси. Черт возьми, мы что, должны все делать за тебя? Зеленоглазый расхохотался и прикусил твою щеку. — А ведь ей это нравится. Только посмотри на эти милые слезки. Парень заскулил, но подчинился — провел языком от самого низа вверх. Его ладони легли тебе на бедра, их кожа оказалось куда мягче, чем у других мужчин. Когда его зубы скользнули по твоему клитору, ты ахнула. Он застыл. А потом повторил. Ты содрогнулась вновь, бедра слегка задрожали. Парень, кажется, этого не заметил, но хватка на твоих ногах стала крепче. Он сосредоточился на чувствительном месте, которое нашел, снова и снова проходясь по нему языком. С губ сорвался еще один невольный, тихий звук. Зеленоглазый стрелок удовлетворенно хмыкнул. — Вот так. Разве не сладко это слышать? Парень начал сосать твой клитор, его губы были горячими и влажными. Он жадно прижался, его нос и подбородок утонули в твоей плоти. И даже не заметил, когда стрелок отпустил его волосы. Мальчишка обвил твою талию рукой и притянул ближе, почти приподняв тебя над кроватью. В комнате раздавались лишь влажные звуки его жадных ласк. Стрелок, державший твое бедро, отпустил его, убедившись, что парень держит тебя крепко. Он поцеловал тебя в уголок губ и рукой скользнул к груди, лениво играя с ней. — Знаешь, мы ведь так и не услышали, как ты кончаешь. Интересно, какие звуки ты издаешь. Ты стиснула зубы. Доставлять ему такое удовольствие ты не собиралась. Он, должно быть, угадал твои мысли, поэтому тихо рассмеялся. И тут он сильно сжал твой сосок — настолько, что ты дернулась в его хватке. — О, она собирается кончить для нас. Не так ли, пацан? Парень пробормотал что-то и снова принялся за дело. Ты чувствовала тот же жар в животе, что и с боссом. Как будто натянутая тетива вот-вот сорвется. Каждый его жест, каждое касание языком к клитору — все ощущалось слишком остро, слишком сильно. Ты извивалась, стараясь хоть как-то отвлечь его. Но парень не обращал на это внимания. Лишь сжал тебя крепче и прижал бедро к кровати. — Пожалуйста, — простонала ты. — Это слишком… слишком сильно. Стрелки в ответ рассмеялись. — Бедняжка. Прямо настолько приятно, а? — Не сопротивляйся. Просто позволь этому случиться. Никто кроме нас не узнает. — А мы умеем хранить секреты. Зеленоглазый стрелок прижался щекой к твоей, и посмотрел на паренька между твоими ногами. — Не говори мне, что стесняешься. Мы ведь уже хорошо знакомы, не так ли? Ты ненавидела, когда он говорил с тобой таким образом. С таким милым снисходительным видом. Парень не сдавался. Он продолжал упорно сосать клитор и погружать в тебя язык, переходя от одного к другому, как будто не мог насытиться. Словно ты — вода в пустыне, без которой он умрет на месте. Ты сжала одеяло свободной рукой, пытаясь отвлечься. Никак. Твое тело имело свои желания и потребности. Наслаждение нарастало, и остановить его уже не представлялось возможным. Ты запрокинула голову и прикусила губу, но этого все равно было недостаточно, чтобы заглушить тихие стоны и вздохи. Твоя киска сжималась, в животе пульсировало сладкое, тянущее тепло. Это было больше, чем просто приятно. Это было невероятно. Парень, казалось, не замечал ничего вокруг. Он просто продолжал, хотя твой клитор распух и болел от сильного прилива крови. Зеленоглазый стрелок заметил это. Ты почувствовала его улыбку у своей шеи. Он прикусил мочку уха и провел от уха до плеча дорожку из влажных поцелуев. — Может, нам стоит быть чуть добрее, если ты так умоляешь. — Как лиса в ловушке, так мило стонешь для нас. Все тело будто ударило молнией. И язык этого парня был хуже всего. — Пожалуйста… хватит… я… не могу… Темнокожий стрелок наклонился к тебе еще ближе, улыбаясь совершенно недобро. — Ты такая милая, когда умоляешь, кобылка. Попроси вежливо, и я скажу ему прекратить. Ты проглотила остатки гордости. Какая уж тут гордость после всего, что случилось сегодня? Они видели слишком многое, чтобы ты могла держаться за иллюзию невинности. — Пожалуйста… Это слишком… Просто остановите это. Может быть, это был твой голос, может быть, твои слезы, а может быть, он просто почувствовал милосердие, опорожнив в тебе свои яйца. Стрелок схватил парня за волосы и поднял его. Губы у парнишки были красные и распухшие, вся челюсть скользкая от слюны и спермы. Он выглядел ошеломленным, взгляд все еще был устремлен куда-то между твоих бедер. — Я еще не закончил… Разве я не могу просто… — Ну что, не жалуешься теперь, да? Теперь понимаешь, почему мы ради нее пережили столько проблем? Парень все еще держал тебя и нерешительно потянул, чтобы снова придвинуть ближе к себе. — Еще пять минут. Пожалуйста. — Думаешь, раз ты попробовал, то можешь что-то требовать? — усмехнулся стрелок. Темнокожий вновь схватил парня за волосы и стащил с кровати. Его джинсы оттопыривались в паху, а взгляд был прикован к тебе. — Но вы же сказали… — Мы сказали, что дадим попробовать. Ничего больше. Стрелок, державший тебя, заговорил, все еще прижимаясь губами к твоему плечу. — Ты должен заслужить это, мальчишка. Наша девочка не будет потрачена впустую на какого-то сопляка. — Придется обходиться собственной рукой, как и всем нам в свое время. Зеленоглазый стрелок отпустил твою руку и толкнул тебя вперед. Ты рухнула на предплечья, тело распласталось перед ним. Он с силой шлепнул тебя по заднице и наклонился, губами задевая волосы. — Лучше бы тебе видеть меня во сне, милашка. И чувствовать мой вкус во рту, когда закрываешь глаза. Его пальцы грубо и настойчиво скользнули по твоей киске. Ты вздрогнула от этого прикосновения. — А не то мне придется трахнуть тебя так жестко, чтобы память об этом выжглась в твоем мозгу. Ты бросила взгляд через плечо, встретившись с его глазами всего на секунду. Но этого хватило, чтобы понять — каждое слово в его угрозе было правдой. Он усмехнулся, удовлетворенный. Встав, стрелок схватил парня за плечо. Вместе с напарником они вытолкнули его за дверь. Все, дело сделано, да? Ты обмякла на кровати, глядя им вслед, чувствуя, как киска все еще пульсирует. Сил не осталось даже приподняться. Дверь уже почти закрылась, но чья-то рука придержала ее. Еще один? Господи, сколько еще ты должна вынести? Новый вошедший тихо толкнул дверь и остановился на пороге, несколько мгновений наблюдая за тобой. В руках у него была миска с водой, а на предплечье висело полотенце. Ты раньше не видела его лица, но узнала мужчину сразу. Высокий, сдержанный, тот самый, что вез тебя верхом на своем коне. Одет он был лучше прочих: черный шелковый жилет, свежая белоснежная рубашка с закатанными рукавами. На цепочке у груди блестел серебряный крест. Тебе захотелось рассмеяться. Какому Богу мог поклоняться такой грешник? — Здравствуй, голубка. Ты не ответила. Только испуганно смотрела на него — с пульсирующей от боли киской и искусанными губами. Мужчина был самым бледным из всех. Его кожа была скорее как у ученого, чем как у ковбоя. Черные волосы, такие же длинные, как у зеленоглазого стрелка, но аккуратно убранные назад. Китаец, но, вероятно, рожденный уже по эту сторону Тихого океана. Его акцент почти не отличался от твоего. Он подошел к тебе медленно. Не нервно — скорее осторожно, будто боялся тебя спугнуть. Поставил миску с водой на тумбочку и сел на край кровати, повернувшись к тебе вполоборота. — Должно быть, больно. Ты молчала. Что он мог знать о боли? Не его ведь держали и насиловали. Мужчина кивнул на миску. Ты не заметила раньше, но вода в ней была молочно-белой. — Это чтобы тебя привести в порядок. Кажется, они оставили на тебе куда больше ссадин и царапин, чем собирались. Ты с трудом смогла выдавить ответ сорванным голосом. Он прозвучал тише и слабее, чем раньше. — Почему тебя это волнует? — Ты думаешь, нам все равно? Ты моргнула. Конечно ты так думала. Что еще оставалось думать? Они ведь бандиты, похитившие тебя ради собственной забавы на пару дней. Что это могло быть еще? Мужчина рассмеялся, но смех вышел горьким. — О, qīn’ài de. Если бы нам было все равно, ты до сих пор была бы свободной женщиной. Тебе было непонятно, что он имел в виду. Он вздохнул и протянул руку к твоей щиколотке. Ты дернулась. Ты не хотела, чтобы тебя касались. Ни мужчины, никто вообще. Он снова вздохнул. — Не упрямься. Я хочу помочь тебе. — Почему? Мужчина молчал. Просто смотрел на тебя своими темными глазами. В нем было что-то знакомое, но ты никак не могла понять, что именно. Наконец он сказал: — Ты меня не помнишь. У тебя не было ни сил, ни желания заботиться о его чувствах. — Нет. Он подался вперед, локти уперлись в колени, лоб — в сжатые кулаки. Словно человек в молитве. Немного повернул голову, чтобы заговорить с тобой. — Прошло много времени, но однажды ты спасла мне жизнь. Ты нахмурилась, совершенно ничего не понимая. — Ты была еще девочкой. Тринадцати, может, четырнадцати лет. А я только что отметил двадцатилетие, впервые примкнул к банде и был чертовски самоуверен. Он потер кожу у основания большого пальца. Там был уродливый шрам, до сих пор вздутый и бугристый, даже спустя годы. — Наш налет пошел наперекосяк. Шериф с помощниками поджидали нас. Меня подстрелили. Не смертельно, но так, что домой я бы не добрался. Ты не понимала, куда он клонит. — В итоге я оказался в сарае, истекая кровью. Услышав шаги, я подумал, что это конец. Хозяин фермы просто вышибет мне мозги по стене. Но нашел меня не он. Ты медленно поднялась, села на колени, спиной к нему. Казалось, ты начинала понимать, но позволила ему продолжать. — Не он, а его дочь. Она выронила молоко, когда увидела меня, но не закричала. Просто подошла и спросила, чем может помочь. Мне. Преступнику, который только что прикончил шестерых помощников шерифа. Этой части истории ты не знала. Все, что осталось в памяти — это жаркое летнее солнце, пробивающееся сквозь щели в амбаре, и молодой парень, истекающий кровью в сене. Ты помнила, как он сам выковыривал пулю и попросил тебя зашить рану. И как стремительно бледнело его лицо. Ты закрыла глаза — и будто вновь оказалась там. Прячешь его на сеновале, а отцу говоришь, что кровь на платье — от зарезанной курицы. — Зачем ты это сделала? — спросил он. — Потому что ты выглядел напуганным. И потому что… я была немного влюблена в тебя. Наверное, этого мужчина не ожидал услышать. Ты глубоко вздохнула. — Ты был старше меня, но все равно очень молод. Самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала. Ты сказал, что тебя подстрелили случайно, и велел никому ничего не говорить — чтобы не втянуть в беду своего брата. В его голосе скользнула улыбка. — И ты мне поверила? — Да. Зачем тебе было врать? Для меня тогда бандиты были только персонажами из сказок. А я, наверное, просто хотела в это верить. Ты говорил, что однажды я стану очень красивой, что тебе придется вернуться и жениться на мне. Никто никогда не говорил мне ничего подобного. Мужчина улыбнулся. — Ты правда считала меня красивым? — Да. Он все еще был красив, но в нем не осталось той милой мальчишеской мягкости, что ты помнила. Он был красив жесткой, опасной красотой. Словно ограненный алмаз: можно порезаться о его остроту. — Но при чем тут это? Почему… почему ты так поступаешь со мной, если я спасла тебе жизнь? Мужчина вздохнул и притянул тебя ближе. Закинул руку за талию, и усадил к себе на колени. — Я все эти годы приглядывал за тобой, знаешь? Каждый раз, когда был рядом с твоим ранчо, я приезжал и высматривал тебя. Всегда наблюдал. — Зачем? — Я чувствовал себя твоим должником. Хотел убедиться, что у тебя все в порядке. А когда ты повзрослела… мне просто нравилось на тебя смотреть. Ты вздрогнула. В его голосе было что-то… Куда глубже, чем у остальных бандитов. — Ты отпустишь меня, когда закончишь? Он вздохнул и нежно заправил твои волосы за ухо. — Может, это было бы милосердно. Но мы не милосердные люди. Когда ты снова заплакала, мужчина прижал твою голову к своему плечу. — Ты останешься с нами, qīn’ài de. На очень, очень долгое время. — Почему сейчас? Почему… Его ладонь мягко скользила по твоим волосам, а голос был еще мягче. — Ты молода, красива, единственная дочь фермера. Сколько бы прошло времени, прежде чем твой отец начал подумывать о замужестве? И кто бы тогда постучал в его дверь? Нет, я не мог отдать тебя им. — Это ты… — ты попыталась вырваться, но мужчина удержал тебя, прижимая голову к своему плечу. — Я, — согласился он. — Во всем этом виноват я. И даже зная это, я бы не отказался от содеянного. — А остальные… — Звери, да? Но они мои братья. И как только они увидели тебя — захотели так же сильно, как и я. Он сказал, что не может отдать тебя другому мужчине, но это было бессмыслицей. — Если это правда, зачем ты позволил остальным… — ты запнулась, не находя слов. — Почему позволил им быть с тобой первыми? Ты кивнула. Он поиграл крестиком на своей цепочке. И наконец произнес: — Потому что я хочу проводить с тобой как можно больше времени. Мужчина отстранился, чтобы взглянуть на тебя, и тогда ты поняла, как сильно ошибалась. Дело было не в том, что он не испытывал к тебе влечения — он просто куда лучше других умел его прятать. Но теперь… ох, это было худшее, что ты видела. Он был на пределе. Этот мужчина хотел тебя. Он желал тебя годами. Он положил ладонь тебе на бедро. — Они могут взять тебя на час каждый. Но я буду брать тебя всю ночь.