I. Босс

Ты почти никогда не просыпаешься в собственной постели. А уж если и просыпаешься, то почти никогда — одна. Босс не торопится по утрам, собираясь. Бандит неторопливо проверяет и заряжает пистолет, точит нож, бреется. Для тебя он — словно тень, скользящая в предрассветных сумерках, стремительная и опасная, как акула. Когда приходит время будить тебя, он любит проводить рукой вверх и вниз по твоему обнаженному бедру, пока ты не начнешь шевелиться. Мужчина садится на край кровати, криво улыбаясь, когда ты зарываешься лицом в подушку, лишь бы не смотреть на него. — Ты ведь теперь совсем меня не смущаешься, правда? Вчера вечером ты казалась такой дружелюбной, дорогая, — медленно протягивает он. По утрам у него нет особого желания. Или, может, босс просто умеет сдерживаться лучше, чем остальные члены банды. — Мне нравится проводить с тобой время не торопясь, — говорит он. — А когда встает солнце, времени обычно в обрез. Но это не значит, что тебе удается избежать его внимания полностью. Время от времени, почувствовав позыв, он может скользнуть внутрь тебя пальцем. Твоя киска трепещет вокруг пальцев мужчины, когда его ладонь трется о твой клитор, и ты отчаянно пытаешься скрыть, как он заставляет дрожать все твое тело. Бесполезно. Он всегда замечает. Боссу нравится отстраняться как раз в тот момент, когда твое тело начинает ему отвечать, и с ухмылкой смотреть, как ты разочарованно хнычешь. — Наполовину утоленный голод гораздо хуже, чем неутоленный вовсе. Разве тебе никто этого не говорил, принцесса? — спрашивает бандит, все еще держа одну руку на твоем бедре. Ты никогда не знаешь, что ответить ему в такие моменты. Часть тебя жаждет, чтобы он довел начатое до конца, другая — вовсе не хочет никаких прикосновений. Но увы, выбирать ты не можешь. Боссу нравится, когда ты спишь голая. Твоя обнаженная грудь прижата к его груди, а твоя теплая, мягкая задница лежит в его ладонях. Ему нравится входить в тебя как раз тогда, когда ты засыпаешь. Нравится твой легкий, прерывистый вздох и то, что ты обычно уже слишком безвольна, чтобы вывернуться. Ты не знаешь об этом, но по утрам он часто просыпается и просто смотрит на тебя. Подперев голову кулаком, мужчина нежно проводит пальцами по твоей скуле. — Ты слишком юна для меня, дорогая. Слишком. Но тебе нужен мужчина, который научит тебя жить в этом мире, и если твоего папы больше нет рядом... Что ж, придется мне самому взяться за дело.

▔▔▔▔▔▔▔◥✧◤▔▔▔▔▔▔▔

Босс для тебя — загадка. Он суров и грешен, как дьявол, и тебе никогда не понять, о чем этот мужчина думает. Когда он одним днем подзывает тебя к конюшням, первая мысль была о том, что ты в чем-то провинилась. Воздух такой горячий и спертый, что мурашки бегут по коже. Когда ты вошла, он расчесывал своего мустанга, закатав рукава рубашки до локтей. Мужчина каким-то образом заставляет пространство вокруг себя казаться тесным. Это видно по тому, как он держит свой шестизарядный револьвер, по осанке, по положению плеч. Это властность, от которой хочется склонить голову и согласиться со всем, что он говорит. Ты несколько мгновений просто смотришь на него. Мускулы на его предплечьях играют под кожей всякий раз, когда он проводит щеткой по шее лошади. Босс очень сильный — ты это знаешь досконально. Но от очевидности этой силы по-прежнему становится страшно. Мужчина улыбается, заметив тебя. Его голубые глаза медленно скользят вниз по твоему телу — тем же аналитическим, собственническим взглядом, каким он окидывает своих лошадей и свое золото. — Подметил я, как ты на днях разглядывала лошадей, девочка. Уж не собираешься ли ты от нас сбежать? — Нет, сэр, — ты переминаешься с ноги на ногу, не в силах встретиться с ним взглядом. — Я просто… скучаю по дому, вот и все. — Подойди-ка. Дай на тебя взглянуть. Ты останавливаешься в шаге от него. Босс не такой деспотичный, как стрелки, и не такой устрашающий в своей ярости, как его заместитель. Но ты все равно его боишься — пожалуй, даже больше, чем всех остальных. Рядом с боссом ты чувствуешь себя маленькой девочкой — будто отец зовет тебя в кабинет, чтобы устроить допрос с пристрастием за какую-нибудь шалость. Бандит неожиданно нежно берет тебя за подбородок. — Не удивлен, что ты скучаешь по дому, девочка. Полагаю, жизнь твоя была бы куда как проще, не явись за тобой мы, — он проводит большим пальцем по твоей щеке, его перчатки для верховой езды прохладные и мягкие. — Но теперь твое место здесь, понимаешь? Он заставляет тебя смотреть ему в глаза. В ту глубину океанской синевы, где на дне, кажется, можно разглядеть обломки кораблей. — Ты попробуешь сбежать? Да, да. Тысячу раз да! — Нет, сэр. Никогда. — Врешь, — коротко хмыкнув, произносит босс. — Но я не бессердечный человек. Ты скучаешь по дому, и если возня с лошадьми облегчит эту тоску, я позволю тебе заниматься ими. Ты не можешь сдержать дрожь, когда он это говорит. Ты дочь фермера, и все твои лучшие воспоминания связаны с лошадьми. Как училась ездить верхом вместе с отцом, как получила своего первого пони, будучи маленькой девочкой… быть рядом с лошадьми для тебя так же естественно, как дышать. Босс протягивает тебе щетку и отступает. Его мустанг — строптивая, норовистая кобыла дымчатой масти. Когда ты проводишь щеткой по ее боку, та раздраженно взмахивает хвостом. — Она прекрасна, — с восхищением шепчешь ты. — Хм, полагаю, мне нравятся красивые девочки. Тебя не удивляет, что его ладони ложатся на твою талию. Как и все остальные бандиты, босс, кажется, не в силах долго удерживать руки при себе. — Вы сами ее объездили, сэр? — Само собой. Нынче редко этим занимаюсь, но в былые времена я мог укротить любую лошадь, какую бы мне ни дали. Ты не сомневаешься в этом. Разве не он сломал тебя всего за один день? Близость лошадей придает тебе смелости. В затянувшейся тишине ты невзначай задаешь ему вопрос. — Как долго вы были преступником, сэр? Он тихо смеется и сжимает твою талию. — Десятилетия, дорогая. Еще до твоего рождения. — Почему? — Деньги. Приключения. Полагаю, мне просто не дано быть честным человеком. — Вы когда-нибудь были женаты? — Нет. Ни одна женщина не задерживалась надолго. Да и не было такой, что пришлась бы по душе настолько, чтобы ее удержать, — он делает паузу и оставляет легкий поцелуй на твоей шее. — Кроме тебя, красавица. Ты — та, кого я ждал. — Я вас совсем не понимаю, сэр. Почему именно я? — Разве ты не видишь? — Что именно? Он вздыхает и проводит рукой по шее мустанга. — Мы — скопище отпетых негодяев, я это отлично знаю. Но мы все еще мужчины, верно? Ты не понимаешь, что босс имеет в виду, но он не дает тебе возможности расспрашивать дальше. Мужчина поворачивает тебя к себе лицом и склоняется к твоей шее. Его щетина царапает кожу прямо перед поцелуем. — Когда-нибудь ты поймешь, дорогая, — говорит он, касаясь губами твоей кожи. — И, полагаю, ты возненавидишь нас еще сильнее, когда это случится.

▔▔▔▔▔▔▔◥✧◤▔▔▔▔▔▔▔

Каждый из этих преступников заботится о тебе по-своему. Иногда это чашка чая в промозглый день, иногда — вязаная накидка твоего любимого цвета, когда погода портится. В другое время забота проявляется... куда настойчивее. Месячные — как раз один из таких случаев. Когда у тебя начинается менструация рядом с бандитами в первый раз, это замечает именно босс. Тебе больно, ты страдаешь и очень несчастна. Он это видит. Ты скрючилась у камина в своей комнате, вцепившись в живот, будто тебя подстрелили. Мужчина присаживается на корточки рядом с креслом и прикладывает ладонь сначала к твоему лбу, затем к шее. Температуры нет — это хорошо. Но ты вся сжалась от боли, и это — плохо. Это не острая, пульсирующая боль, которая бывает, когда тебя трахнули слишком жестко. И не тупая, ноющая боль от сильного ушиба. — Что стряслось, девочка? Он не винит своих ребят за то, что они немного грубоваты. Видит Бог, ему самому с этим приходится бороться. Но между грубой игрой и поломкой игрушки — огромная разница. Если тебе так плохо, значит ему придется вбить в них немного мягкости. — Ничего страшного, сэр. Это ему только кажется, или ты и впрямь избегаешь его взгляда больше обычного? — На мой взгляд, твое состояние не похоже на «ничего страшного». Кто из них это с тобой сделал? В твоих глазах тут же вспыхивает мстительный огонек, которого он раньше в тебе не замечал. Неужели ты сдашь ему кого-то? Соврешь с невинным видом, чтобы хоть немного отомстить? На мгновение боссу кажется, что так оно и будет. Ну и ну. Маленькая лисичка наконец-то выпускает коготки, а? Но огонек гаснет так же быстро, как и вспыхнул, и ты лишь плотнее прижимаешь колени к груди. — Это... это просто… те дни. Ты заливаешься румянцем. Тебе невообразимо стыдно. Несмотря на то, что он тебя трахал, пробовал на вкус и слышал каждый тихий звук, когда ты кончаешь, тебе все равно стыдно говорить ему об этом. Босс смеется, протягивая руку к твоим бедрам. — И это все, куколка? Глубоко внутри тебя что-то болит? Мужчина опускается в кресло и усаживает тебя к себе на колени, упираясь подбородком в изгиб твоего плеча. Ты пахнешь свежевыстиранным бельем, а под ним – ароматом, который так безвозвратно и окончательно принадлежит тебе. Он прижимает ладонь к твоему животу и невзначай призадумывается, достанет ли его член так глубоко. — И как ты обычно с этим справляешься? — Мама раньше заваривала мне чай с разными травами. Но я не помню, с какими. Босс тихо хмыкает, размышляя. Наконец, произносит: — Велю ребятам поискать его для тебя. Уверен, в городе найдется кто-то, кто знает, что тебе нужно. Бандит начинает водить ладонью по животу медленными кругами, все еще погруженный в свои мысли. Тебе ненавистно это признавать, но прикосновения босса помогают, расслабляя сведенные судорогой мышцы у тебя внутри. Ты понемногу расслабляешься в объятиях мужчины. Твердые мышцы его груди прижимаются к твоей спине, и это почему-то утешает. Чем-то напоминает, как отец держал тебя, когда ты училась ездить верхом. — Ты в безопасности, куколка. Я с тобой. — Ты мне доверяешь, девочка? — ты вздрагиваешь, не отдавая себе отчета, когда начала отключаться. Пытаешься приподняться, но босс с легким ворчанием без особых усилий притягивает тебя обратно. Нет, конечно, я тебе не доверяю. Ты — монстр в человеческом обличье. — Да, сэр. Я вам доверяю. — Ты веришь, что я о тебе позабочусь? — Да, сэр. — Тогда позволь мне прикоснуться к тебе, куколка, и я сделаю так, чтобы тебе стало легче там, внутри. Мужчина тянется к подолу твоего платья, сжимая его в кулаке. — Но кровь... Ты не можешь скрыть легкий ужас в голосе. Месячные — это ведь нечто грязное, разве он не знает? То, о чем даже девушки между собой почти не говорят. Что он вообще пытается сделать? — Милая, я, черт возьми, точно не из тех, кто боится капельки крови. Босс встает, усаживает тебя обратно в кресло, а затем опускается перед тобой на колени. Твое платье все еще зажато в его кулаке, и одного рывка достаточно, чтобы убрать мешающуюся вещь с дороги. — Кровь — моя работа с самого детства, дорогая. Меня это ничуть не смущает. Мужчина обхватывает ладонью твое бедро и перекидывает твою ногу через свое плечо. — Нет, постойте... Он не ждет. Конечно же, нет. Он наклоняется, отодвигает твои трусики в сторону, прежде чем просунуть язык в твою киску. Бандит движется слишком быстро, чтобы ты успела его остановить. Ты вздрагиваешь, впиваясь ногтями в кресло. Ты всегда так чувствительна? Или кровотечение все усугубляет? Его язык находит твой клитор и медленно, дразняще скользит по нему. — Ну что, теперь не жалуешься? — бормочет он в твое бедро, слегка прикусывая кожу, прежде чем вновь сосредоточиться на твоей киске. Щетина босса царапает твой лобок, отчего вниз по позвоночнику бежит дрожь. Ты не в силах ему ответить — особенно когда мужчина принимается сосать твой клитор, прижимая два пальца к твоему входу. Одно лишь ощущение его прикосновений заставляет тебя вздрогнуть. Ты пытаешься оттолкнуть бандита, запуская руки в его волосы. Но когда он проникает в тебя пальцами, ты едва не задыхаешься. Босс тихо смеется, и его теплое дыхание обдает тебя. — Просто позволь мне привести тебя в порядок, куколка. Ведь именно так поступает хороший отец, правда? А ты теперь, черт возьми, моя малышка. Ты едва можешь уловить, о чем он говорит. Это правда — ты чертовски чувствительна. Даже когда его пальцы выходят из тебя, они посылают искры до самых кончиков пальцев ног. Босс обвивает рукой твою поясницу и прижимает тебя ближе к своему лицу, упираясь носом в твой клитор. Теперь все его внимание безраздельно приковано к тебе, а грозный взгляд неотрывно следит за тем, как ты извиваешься и дрожишь. В глубине души ты этого хочешь, как бы ни пыталась это отрицать. Ты можешь царапаться, как кошка, но немного члена, или всего несколько пальцев внутри – и ты становишься невероятно нежной и податливой. Как еще это можно назвать, кроме как желание? Твоя киска скользкая от крови, и такая горячая, что вся его рука горит. Блять. Каково бы это сейчас было — ощутить тебя на своем члене? — Наверное, прямо как в чертовой печи, — говорит мужчина сам себе. Ты слишком поглощена ощущениями, чтобы ответить. Вкус его ни капли не смущает. Он за свою жизнь хлебнул крови предостаточно, и она, черт возьми, никогда не шла в комплекте с красивой, стонущей девушкой. Все твое тело сотрясает мелкая дрожь, которую ты не можешь ни контролировать, ни остановить. От этого босс чувствует себя до глупости самодовольно. Я трахаю ее так хорошо, что она даже сопротивляться не может. Мужчина видит, что ты близка — он читает это на твоем лице. По тому, как ты зажмуриваешься, как кусаешь губу, чтобы удержать все внутри. Нет. Нет, так дело не пойдет. Он заслужил право видеть, как ты кончаешь. Видеть свет, похоть и сладкую истому на твоем хорошеньком личике. — Посмотри на меня, маленькая девочка. Босс с трудом узнает свой собственный голос. Он низкий и хриплый, словно словам приходится скрести по пустынным скалам, чтобы вырваться из его глотки. Посмотри, что ты со мной делаешь, моя девочка. Заставляешь меня говорить, как чертово животное. Ты открываешь глаза так быстро, словно он тебя ударил. И, о, что за зрелище перед тобой предстает! Ужас, да. От того, что с тобой делают, от того, как это делают. Но под ним — что-то еще. Возможно, любопытство. Твои руки все еще зарыты в его волосы, и ты скользишь одной рукой по его щеке. Затем проводишь большим пальцем по подбородку мужчины. — Вы… на вас кровь, сэр. Он на секунду закрывает глаза и слегка наклоняет голову к твоей ладони. О, дорогая, своими словами ты смягчишь даже дьявола. — Все в порядке, — говорит босс тем же хриплым голосом. — Меня это вполне устраивает. Он сгибает пальцы внутри тебя, и этого оказывается достаточно. Ты вся сжимаешься, твоя киска пульсирует в такт его собственному сердцебиению. Твое личико искажается так красиво — почти что от боли. Ты резко вдыхаешь, и воздух застревает в легких. Босс наблюдает за происходящим, и зверь внутри него хищно рычит. Красивая девочка. Моя красивая маленькая девочка. Все зашло слишком далеко, дорогая. Во мне твоя кровь, твои слезы, твоя влага. Я не смогу тебя отпустить. Я никогда не смогу тебя отпустить. Мужчина не отпускает тебя, даже когда все кончено, и ты лежишь, бессильная и измученная, откинувшись на спинку кресла. — Тебе все еще больно, дорогая? Ты смотришь на него, и он видит, что твои мысли где-то очень-очень далеко. — Н-нет, — рассеянно отвечаешь ты. — Уже не так, как раньше. Он не совсем уверен, что речь идет о спазмах. — Хорошо. Полагаю мы нашли чертовски хорошее лекарство от этой чертовой хандры, а? Босс улыбается и целует тебя во внутреннюю сторону бедра. Сколько дней у тебя идет кровь? Три? Пять? Ему придется хорошенько заботиться о тебе, пока все не закончится. Не может он позволить своей девочке страдать от боли, когда у него есть член, чтобы ее заглушить. И кроме того, он украл тебя из дома. У отца, который имел право распоряжаться твоей судьбой, но не смог передать эту ответственность. Теперь ты его маленькая девочка. И он должен заботиться о тебе так, как может заботиться только отец. Босс тянется к своему ремню, и зверь внутри него хищно скалит зубы. — Но я думаю, мы должны испробовать еще несколько домашних средств. Просто чтобы удостовериться наверняка.