Часть 1 - голубая сумка и оранжевые очки

[От лица Кавински] Воздух в классе был густым и спертым, пах мелом, старой древесиной и усталостью. Еще минут пять – и нас отпустит оглушительный, долгожданный звонок. Анна Николаевна монотонно бубнила что-то про неправильные глаголы, а я уже мысленно перематывал пленку до обеда. В животе предательски урчало, намекая, что пора бы уже подкрепиться. И тут дверь скрипнула. Скрип был такой тихий, такой неуверенный, что Анна Николаевна его даже не заметила. А я заметил. Все всегда замечают, когда рутина дает сбой. В проеме стоял парень. Высокий, под метр восемьдесят пять, не меньше. Стройный, в темной худи, джинсах с потрепанными коленями и с голубым рюкзаком за спиной. Цвет рюкзака был настолько ядреным, что глаза резало. Он замер, озираясь, словно заблудившийся котенок, только размером с тигра. — Почему опаздываем? — рявкнула Анна Николаевна, не оборачиваясь от доски, где выводила мелом «fahren – fuhr – gefahren». Класс затаил дыхание. Тишину нарушал только шепоток с задней парты – это Радан что-то строчил в телефоне, укрыв его учебником. Новенький сглотнул, его пальцы нервно перебирали ремешок того самого рюкзака. — Простите, Анна Николаевна, — его голос прозвучал неожиданно глубоко, приятным баритоном, который никак не вязался с его потерянным видом. — Вахтер долго искал мое дело в списках... Учительница обернулась, и я видел, как ее каменное лицо прямо на глазах тает, как мороженое на солнцепеке. — Ох, Дейв! Чтож ты не сказал, что это ты? — ее голос стал на удивление мягким, почти воркующим. — Знакомьтесь, 11 «Г», это ваш новый одноклассник. Дейв, представься, пожалуйста. — Дейв Миллер, — коротко кивнул он в сторону класса, и его взгляд, быстрый, сканирующий, скользнул по нам. Он не выглядел напуганным, скорее... оценивающим. Как разведчик на вражеской территории. Класс ответил ему приглушенным гулом. Я не выдержал, толкнул локтем Радана. —Ну ты глянь на этого додика, — прошептал я, кивая в сторону новичка. — Видал сумку? Голубая, как его ориентация, стопроцентно. Таких тут еще не было. Радан лениво поднял глаза, скользнул взглядом по Дейву, по его рюкзаку, и на его лице расплылась ухмылка. —Не сомневаюсь, Кавински, — фыркнул он. — Но, боюсь, твоей сестрице Лизе он как раз по вкусу придется. Смотри, какой чувствительный взгляд. Ее типаж. Я фыркнул, но мысленно был вынужден согласиться. Лиза тащится от этих грустных глаз и нарочитой неловкости. Места в классе были заняты, свободных — раз-два и обчелся. Дейв, видимо, руководствуясь древним как мир инстинктом «подальше от учительского гнева», направился к свободному столу у окна. Прямо рядом с Тори Эванс. Ну все, приехали. Тори — наша местная богиня и беда одновременно. Блондинка с глазами цвета морской волны, идеальным маникюром и таким же идеально-равнодушным взглядом, который таял только тогда, когда она находила новую «игрушку». А Дейв с его новизной и потерянностью был идеальным кандидатом. Не успел он толком присесть и снять свой дурацкий синий рюкзак, как Тори уже склонилась к нему, прикрыв рот ладонью. Я не слышал, что она шептала, но по тому, как у нее загорелись глаза и как напряглась спина Дейва, было ясно — охота открыта. Ее новый проект. А он, судя по нахмуренным бровям и вежливой, но ледяной улыбке, был явно не в восторге. Но пути к отступлению были отрезаны — завыл звонок. Этот пронзительный металлический вопль буквально взорвал класс. Стулья загремели, кто-то крикнул «ура!», и общая масса ринулась к выходу — в сторону столовой и вожделенной пиццы. — Пошли, а то эти варвары всё самое съедобное разберут! — крикнул Радан, уже на ходу натягивая рюкзак на одно плечо. Он ринулся в образующийся у двери водоворот, а я задержался. Мне было не до еды. Любопытство грызло меня посильнее голода. Объекты моего интереса оставались на местах. Дейв и Тори. Странная парочка у окна. Он сидел, сгорбившись, будто пытаясь провалиться сквозь пол. Его пальцы барабанили по столу, взгляд был устремлен в окно, но было видно — он не видит ни деревьев, ни неба. Он ищет путь к бегству. Тори же цвела и пахла. Она что-то говорила без остановки, жестикулировала, смеялась своим фальшивым, колокольчиковым смехом. Она была воплощением довольства собой и миром. Нашла новую забаву. Я сделал вид, что копаюсь в учебнике, но краем глаза наблюдал за этим спектаклем. Дейв бросил короткий, отчаянный взгляд на дверь. Он явно хотел сбежать. Его всё здесь раздражало: и громкая болтовня Тори, и то, как она вломилась в его личное пространство, не спросив разрешения. Да она просто всем своим существом раздражала. Но спрятаться было некуда. И тут дверь снова распахнулась. Ворвались Радан и я, вернее, моя вторая половина — Кавински, тот самый, что любит поострить и пошуметь. Мы успели схватить по сосиске в тесте и теперь искали, куда бы приложить свою неуемную энергию. — Опа! — громко гаркнул я, и мой голос гулко отозвался в почти пустом классе. — А у нас тут кто-то не спешит на обед? Новичок уже влился в коллектив? И именно в ту его часть, от которой все шарахаются? Радан, прислонившись к косяку, фыркнул: —Да ему же карты в руки, Кав. Личное эксклюзивное руководство по выживанию в нашей школе от главной… э… оригиналки. — Он сделал многозначительную паузу. Дейв напрягся так, что плечи поднялись почти до ушей. Он ненавидел это. Тори же, наоборот, расцвела от внимания. —А вы не мешайте, мы тут важные вещи обсуждаем! — парировала она, игриво взмахнув рукой. — Я Дейву объясняю, кто у нас тут кто, а то он новенький, заблудиться может. — Вижу, вижу, уже нашли себе гида, — я не унимался, делая пару шагов внутрь. Ботинки громко стучали по линолеуму. — И как тебе наш местный… достопримечательность, Дейв? Не слишком ли навязчиво? Дейв сделал вид, что не слышит. Уткнулся в учебник с таким видом, будто от этого зависела судьба Вселенной. Но по его побелевшим костяшкам пальцев, вцепившихся в обложку, было ясно — он слышит каждое слово. И ему адски неловко. — Ой, отстаньте, Кавински! — отмахнулась Тори, но в ее голосе я уловил обиду. —О, простите, ваше величество, — я сделал преувеличенно почтительный поклон. — Мы не смеем отвлекать ваш интеллектуальный диалог. Пошли, Рад, а то меня уже тошнить начинает от этой слащавости. Мы вывалились обратно в коридор, оставив за собой гробовую тишину. Насмешки, словно ядовитый туман, повисли в воздухе. Я задержался у двери на секунду, чтобы посмотреть, что будет. И увидел тот самый момент освобождения. Тори, наконец-то, замолчала и полезла в свой рюкзак за контейнером с тем самым знаменитым салатом. Это был шанс. Дейв воспользовался им мгновенно. Он не просто собрался — он взвелся. Одним резким движением все учебники были сметены в рюкзак, молния застегнута с сухим шелестом. Он вскочил так, что стул с грохотом отъехал и ударился о следующую парту. Тори вздрогнула, подняла глаза с полными ртом салата. — Ты куда? — прозвучало удивленно и обиженно. Но Дейв уже не слушал. Он даже не взглянул в ее сторону. Он был уже в дверях, его силуэт мелькнул и растворился в полумраке коридора. Сбежал. Как ошпаренный. Тори замерла с вилкой в руке, на ее лице — чистейшее недоумение, досада и разочарование ребенка, у которого отняли только что подаренную игрушку. Пожала плечами, будто говоря «ну и ладно», и снова углубилась в салат, но было видно — настроение безнадежно испорчено. Я усмехнулся про себя и наконец пошел на обед. Сцена закончилась. Первый акт сыгран. Стало ясно одно: этому новичку придется несладко. Мы с Раданом уже почуяли свежую кровь, а Тори с ее навязчивой опекой станет для него ежедневным испытанием. Но судя по той скорости, с которой он сбежал, парень не намерен сдаваться без боя. Это обещало быть интересным. История только начиналась, а я намерен был не пропустить ни одной детали. Впереди еще целая череда уроков, перемен и, конечно, новых столкновений. А обед, пожалуй, и правда уже разобрали.