Арка 1. Глава 1

Прага, Чехия. Запись от июня 2018 года.              За стенами собора Святого Вита царила теплая летняя ночь, но под сенью его готических сводов бушевал леденящий душу мрак. Лунный свет, едва просачиваясь сквозь цветные стёкла витражей, отбрасывал на древние каменные плиты бледные, призрачные узоры. Эти мерцающие отблески напоминали осколки чьих-то забытых историй, бессильных рассеять всепоглощающий сумрак. Воздух, обычно наполненный благоговейной тишиной и запахом ладана, теперь был густым и мерзким, словно испорченный мёд, сдобренный пылью веков.              Весь этот мир сузился до острия катаны перед глазами. Акира двигалась медленно. Глухое сердцебиение, отдававшееся в ушах, сплелось с эхом шагов в один тревожный пульс, напрягающий нервы до предела. Пространство вокруг сжималось, становясь плотным и вязким, где каждый сгусток темноты таил в себе невысказанную угрозу.              Шаг. Еще один. Послышался тихий, крадущийся шелест слева, едва отличимый от скрипа древних камней, потревоженных сквозняком. Она резко перевела взгляд, сверкнув зрачком в темноте, но увидела лишь безмолвные, холодные стены, застывшие в своем вековом величии.              Акира остановилась, позволив инстинктам взять верх. Вглядываясь в беспросветную тьму, она вытягивала из нее каждый намек на присутствие. Но пространство хранило свою тайну с упрямством гробницы. Ее губы тронула тень презрительной усмешки.       Понимая, что просто так проклятье не покажется, она медленно, почти небрежно сделала следующий шаг, погружаясь в сердцевину собора.              И вот опять. Теперь справа.              Резкий поворот навстречу не звуку, а скорее его призраку — лишь легкому движению воздуха, словно по камню проползла невидимая гусеница слизи. Она замерла в стойке, поймав лишь остаточное дрожание, дразнящее своей близостью.       «Если так продолжится, это надолго затянется».       Проклятье слишком осторожно. Именно поэтому вся его энергия — не важно проклятая или нет, — рассеяна. Истинная сила не нуждается в столь тщательной маскировке. Лишь слабое, уязвимое существо вынуждено так старательно растворяться в окружающем мраке, пряча свою ничтожную сущность.       Акира вздохнула с отчаянием. Остается одно — выманить. Заставить эту тварь подойти поближе или выдать себя. Нужно его либо спровоцировать, либо ловить на живца.       На мгновение она закрыла глаза, погружаясь в бездонный колодец внутренней тишины. Хоть техника «Созерцание» и открывала взору то, что сокрыто от других, когда противник прячется по углам, ускользая от прямого контакта, ее применение становится чуть более трудозатратным. Чтобы поймать нить чужой энергии требовалась глубокая, абсолютная концентрация. К счастью, врожденное чутье, отточенное годами скитаний, приходило на помощь, направляя ее восприятие верным курсом.              Акира замедлила дыхание, превращая свое сознание в идеальную гладь, на которой даже малейшая рябь — чужая аура, эмоция, намерение — должна была оставить свой след.              И вот оно — едва уловимое движение за спиной, будто сама тишина затаила дыхание, а потом выдохнула ей в затылок. Она обернулась рывком, сердце замерло на ударе.              Ничего. Лишь игра дрожащего света на пустом месте.       — Что, так и будешь прятаться? — голос, громкий и четкий, разбился эхом о каменные своды. — Или ты настолько жалок, что предпочитаешь шнырять по углам, как испуганный таракан?              Последние слова еще не успели осесть, как с потолка на нее обрушился сгусток леденящей энергии. Акира ощутила его раньше, чем увидела. Вспышка слепой ярости, что хлынула сверху, позволила увернуться от атаки. Она рванулась в сторону, выставив клинок как щит. Проклятие пронеслось в сантиметре от плеча, обдав ветром лицо и взметнув пряди волос, выбившиеся из хвоста.       «Неужели так просто было вывести его из себя?»              Когда пыль рассеялась, Акира увидела его целиком. Существо походило на кошмарного богомола. Его вытянутое туловище покоилось на четырех сухих, костлявых лапах, покрытых колючей щетиной. Две верхние конечности были удлиненными серпами, на остриях которых собирались капли темной энергии и падали на пол, оставляя мелкие ожоги. Вместо головы — вытянутый овал с множеством хаотично мигающих точек, словно рой светлячков, попавших в ловушку.              Это был древний дух, паразит, столетиями питавшийся мелкими страхами посетителей: боязнью высоты под сводами нефа, трепетом перед величием Бога, суеверным холодком у гробниц святых. Но за последние месяцы он раздулся, обрел силу, найдя новый источник — панические атаки одного из смотрителей. Теперь его энергии хватало, чтобы материализоваться и начать по-настоящему вредить.              — Ну привет, вот мы и встретились лицом к лицу.              Проклятье проскрежетало что-то в ответ, но Акиру уже это мало волновало. Изумрудный глаз вспыхнул холодным огнем. Мгновенно плотная, пульсирующая форма проклятия разложилась перед ней в сложнейшую карту. Она видела целую сеть: паутину силовых линий, узлы концентрации энергии и несколько крошечных, мерцающих точек, где структура была хрупкой, как гнилая нить. Одна из них пульсировала у основания левого серповидного когтя.              «Разрез».              Атака была быстрее мысли. Один взмах катаной, наполненной проклятой энергией, и раздался визгливый хрип. Его тут же перекрыл сухой, костяной хруст, будто лопнули десятки натянутых сухожилий. Из рассеченной ткани хлынул фонтан фиолетовой, маслянистой жижы, а серповидная конечность, изогнувшись под немыслимым углом, повисла плетью. Существо отпрянуло, и светлячки его лже-глаз заморгали в хаотичном, паническом ритме. Казалось, оно не успело даже осознать того, что с ним произошло.              — Не нравится? — холодно произнесла Акира, занимая новую стойку. — Это только начало.              Ярость существа затмила его примитивный разум. Оно ринулось вперед, рассекая воздух с силой, способной расколоть камень. Для Акиры эти движения были предсказуемым танцем смерти.              Легкий шаг в сторону — и свирепый удар прошел в сантиметре от лица. Еще один выпад слева — плавный уворот, даже не потребовавший полного смещения.              «О, решил задавить массой?» — мелькнуло в сознании, когда чудовище, ревя, бросилось вперед, пытаясь повалить ее всей своей тушей.              Акира сделала короткий, резкий выпад навстречу, проскочив под брюхом проклятия так близко, что лезвие катаны заскрежетало по каменному полу. Развернувшись, она нанесла два молниеносных разреза: клинок вонзился в мерцающую точку на сочленении нижней лапы, затем — в уязвимый шов у другой.              Звук рухнувших конечностей слился с резким, обрывающимся криком. Лишенное опоры тело продолжило движение, превратившись в неуправляемый снаряд. Проклятие, пролетев несколько метров, врезалось в каменную кладку с грохотом, от которого задрожали стены. Фрагменты штукатурки и пыли взметнулись вверх, а по стене поползли темные прожилки.              «Вот черт...»              Ее взгляд скользнул по трещинам, мгновенно оценивая стоимость реставрации. Собор Святого Вита — объект всемирного наследия, поэтому контракт предусматривал премию за аккуратность, но теперь о доплате можно забыть. Эти трещины обойдутся ей в круглую сумму из собственного кармана. Плюс, возможно, придётся выслушивать лекцию о сохранении исторического достояния и бла-бла-бла.       — Ну нееет, — простонала Акира с наигранным отчаянием, запрокидывая голову. — Ты не мог приземлиться помягче?              В ответ проклятие лишь заверещало, беспомощно дёргая единственной уцелевшей лапой, прямо как подбитый комар. Жалкое зрелище. На мгновение в душе шевельнулось сочувствие, но вспомнив сколько всего этот выродок успел наворотить, как нахлынувшее чувство тут же отступило.       Несколько секунд она стояла неподвижно, всматриваясь в пустоту на потолке, будто внемля тишине под сводами. Затем резко зажмурилась, снова визуализируя в воображении неприглядную картинку.              «Если так подумать, то трещины не такие уж и заметные. Да же?»              Акира приоткрыла один глаз, украдкой бросив взгляд на поврежденную стену, словно от этого трещины могли исчезнуть. Но суровая реальность не изменилась. Она снова с силой сжала веки, как ребенок, убежденный, что если не видеть проблемы, то ее нет.       Наконец, сглотнув комок горькой досады, она громко вздохнула. Вся напускная наигранность мгновенно испарилась, уступив место ледяной собранности и решительности. Когда ее взор обратился к проклятию вновь, в нем читался лишь холодный приговор.              — Ладно, пора заканчивать с этим.              Воздух вокруг нее затрепетал, наполняясь гулом сконцентрированной энергии. Пальцы сжали рукоять катаны с новой силой. Каждый размеренный шаг вперед был подобен удару погребального колокола. Проклятие, прижавшееся к стене, испускало волны примитивного, животного ужаса — она чувствовала его как горький привкус на языке.              — Успокойся, — отрезала она, направляя катану в сторону существа. — Я буду нежной.              Удар был точным и быстрым. Отсеченная голова покатилась по полу, а из шеи хлынула фиолетовая жижа. Ярко-зеленая сеть, опутавшая существо, погасла разом, словно никогда и не существовала. Тело начало распадаться на частицы, оставляя после себя лишь горькое воспоминание в воздухе.              Завеса спала.              Тишина, настоящая, благоговейная, вернулась в собор.              Акира, смахнув с клинка последние капли псевдокрови, вложила его в ножны и, не оглядываясь, вышла на залитую лунным светом площадь.              На выходе, прислонившись к черному седану с зеркальным лаком, ее уже ждал заказчик. Он стоял, небрежно скрестив руки на груди, и в этой позе читалась спокойная уверенность человека, привыкшего владеть ситуацией.              Это был мужчина со светлыми, почти белокурыми волосами, уложенными с безупречной точностью. Его костюм — бордовый пиджак в тонкую белую полоску и брюки цвета слоновой кости — сидел безупречно, подчеркивая слаженную фигуру. Однако истинной силой обладало не это внешнее изящество, а выражение его лица: на губах застыла хищная ухмылка, от которой веяло таким всепоглощающим влиянием, что, казалось, он покупает и продает целые миры, не меняя позы.              — Фрау Одзаки, — он плавно оттолкнулся от машины. Его очки скрывали взгляд, но не могли скрыть живого интереса. — Наблюдать за вашей работой всегда захватывающе. Даже издалека. Собор цел?              Акира лениво перевела на него взгляд исподлобья и сделала широкий, небрежный жест рукой в сторону величественного здания, словно представляя новый экспонат в галерее.              — Если вы имеете в виду, не превратился ли он в груду щебня, то да. Цел. Так, пара свежих трещин в стене... — Ее голос стал приторно-сладким. — Думайте об этом как о новом, современном элементе декора. Придает характера.              Заказчик фыркнул, снял очки, и в его взгляде смешались восхищение и раздражение.              — Дорогая фрау Одзаки, реставрация векового камня обойдется в нехилую сумму.              С лица Акиры мгновенно исчезла сладкая улыбка, сменясь недовольной гримасой. В ее глазах мелькнуло разочарование.              «Все-таки премии не будет».       — Ох, да знаю, знаю... — она тут же замахала рукой перед лицом, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Но простите, так уж вышло. Если я скажу, что сделала это неспециально, будет ли скидка? Может, спишете на форс-мажор? В конце концов, — ее голос снизился до шепота, — у вас был выбор. Что лучше: собор с парой царапин или идеальная, нетронутая стена, но с веселым проклятием внутри, которое превратит людей в мокрых от ужаса лунатиков?              Мужчина молча продолжал смотреть на нее с каменным лицом. Акира громко вздохнула, признавая оплошность, а затем ее поза сменилась с показной на собранную: спина выпрямилась, плечи расправились, а в глазах застыла острая сосредоточенность.              — Хорошо, можете не платить. — Ее взгляд упал на карман его пиджака, где угадывался контур флешки. — Мне нужна информация. И я надеюсь, она окажется ценнее, чем пара трещин в старом камне.              Она протянула руку и несколько раз нетерпеливо согнула пальцы, всем своим видом показывая, что ожидает оплаты. Мужчина лишь усмехнулся в ответ, но все же достал из внутреннего кармана пиджака маленькую флешку и плотный конверт.              — Как и договаривались. Ваши деньги и все данные, которые мы смогли собрать по «неклассифицированным» техникам. Надеюсь, это то, что вы ищете.              Акира взяла флешку. Металл был еще теплым. Затем бегло заглянула в конверт, оценив толщину пачки.              «Эх, могло бы быть и потолще, если бы не эти проклятые трещины», — еще раз с сожалением подумала она, и сунула конверт за пазуху.              — Надеюсь.              — Ну, а теперь, раз самые страшные монстры повержены… — он намеренно сделал паузу, давая словам осесть. — Может, отметим успех? Ужин? Вино? Вид на Влтаву?              — Не вижу в этом никакой для себя выгоды, — отрезала Акира, даже не меняя выражения лица.              — Разве моя компания — недостаточная мотивация? — он попытался изобразить легкую обиду, но вышло неестественно.              Акира склонила голову, оценивая предложение. Взгляд скользнул по его дорогому костюму, по лакированному капоту автомобиля, и наконец вернулся к его лицу.              — Увы, но нет.              Она молча развернулась, чтобы уйти. Плащ взметнулся, и в лунном свете на мгновение блеснула матовая сталь катаны за ее спиной. Акира уже успела отойти на приличное расстояние, как вдруг сзади донесся его голос:              — А если я заплачу тебе сто тысяч евро?              Девушка замерла на месте. Не оборачиваясь, она позволила молчанию повиснуть в воздухе, прежде чем уголки ее губ дрогнули, сложившись в едва заметную, жестокую ухмылку. Затем она медленно повернулась, и на ее лице расцвела ослепительная улыбка — почти детская, от которой глаза заиграли обманчивым теплом.              — Я, по-твоему, похожа на шлюху?              Брови мужчины взметнулись вверх, выдав чистейшее изумление, а затем последовал громкий, раскатистый и на удивление искренний, смех. Он смеялся так, словно услышал лучшую шутку в своей жизни, что даже заставило Акиру чувствовать себя немного неловко.              — Боже упаси! — выдохнул он, откинув голову. — В тебе нет ничего от шлюхи, — легким движением руки он смахнул с ресниц навернувшиеся слезы и посмотрел на нее с новым, чистым восхищением. — Я предлагал лишь ужин.              Акира сузила глаза и плотнее скрестила руки на груди, всем видом показывая скептицизм.              — Ни за что не поверю, что мужчина, предлагающий женщине сто тысяч евро за ужин, не рассчитывает на его… продолжение.              Он на мгновение задумался, затем с легкой ухмылкой опустил взгляд.              — Что ж, не стану лицемерить… Кое-какие надежды я, конечно, лелеял.              Повисла пауза, наполненная лишь отдаленным гулом ночного города.              — Ну, что думаешь?              Ответом ему стал резкий разворот. Она удалялась стремительно и легко, будто и не стояла здесь только что. Через три шага в ночь полетели ее слова, оброненные с вызывающей небрежностью:              — Думаю, что мне пора. Развлекайся без меня.              Легкий, почти презрительный взмах кисти — и она растворилась в ночи, оставив его наедине с горьким привкусом фиаско и крахом нереализованных желаний.

***

      Номер в отеле был таким же безликим, как и сотни других — ламинированная мебель, бездушные гравюры на стенах и запах чужой жизни. Акира сбросила плащ на спинку кресла, отстегнула ножны с катаной и, бережно поставив их у тумбы, рухнула на жесткий матрас кровати, раскинув руки в позе звезды. Стоило ей прикрыть глаза, как под веками заплясали яркие пятна, будто от света фонаря, направленного прямо в лицо.              «Как же надоело».              Подобные пятна она часто видела, когда была на пределе. Они стали уже чем-то вроде статики на экране уставшего сознания. И бороться с этим «неприятным симптомом» не было ни сил, ни смысла. Оставалось лишь наблюдать, как они медленно тают в темноте.              С глубоким выдохом Акира потянулась к карману штанов. Пальцы сами нащупали флешку, и вот уже холодный кусочек металла задвигался в руке, совершая свой немой путь от указательного пальца к мизинцу и обратно. Этот маленький ритуал помогал собраться с мыслями.              «Надеюсь, в этот раз найдется что-то стоящее».              Она покрутила предмет еще немного, всматриваясь в его невыразительную форму. Ей вдруг показалось, что на нем может быть что-то интересное, но это был лишь обычный кусок железа. Сомкнув пальцы в кулак, она резко поднялась, швырнула флешку на стол и направилась в душ.              Сбросив одежду на пол, Акира с тоской отметила, что вещи давно просятся в стирку. В конце концов, выбирать новую особо было не из чего — все ее пожитки умещались в один маленький, потертый чемодан, что был неотъемлемым спутником. Таскать за собой целый гардероб не имело ни малейшего смысла. Да и где, собственно, этот гардероб должен был висеть? Дома? Но дома у нее не было — лишь временные пристанища.              Однако признаться честно, порой, в редкие дни затишья, ее охватывало почти детское желание: зайти в магазин и скупить всё — бездумно, очертя голову. Но каждый раз на смену этому порыву приходила дисциплина, безжалостно отсекающая всё лишнее.              Возможно, именно поэтому она ценила информацию выше денег. Тратить их было попросту не на что, кроме как на миску рамена в какой-нибудь азиатской забегаловке, да на ночь в безликом номере. Счет, наверное, уже ломился от нулей. Можно было бы прикупить домик где-нибудь у моря и провести остаток дней в затворничестве. Правда, она сомневалась, что выдержала бы и недели такой жизни. Смешная была бы картина.              Теплые струи, смывая пыль и напряжение, уносили за собой и обрывки мыслей — сознание опустошалось так же медленно, как и вода, утекающая в сток под ногами. Под этот равномерный шум она потеряла счет времени. Акира простояла так непривычно долго, что не заметила, как горячая вода оставила на ее коже красные следы, будто отметины от чьего-то прикосновения.              Шум воды сменился натянутой тишиной, заставившей ее наконец пошевелиться. Она вышла из ванны, и механически вытершись, обернула вокруг тела мягкое махровое полотенце. Акира подошла к раковине и провела ладонью по запотевшему зеркалу, расчищая мокрую дорожку сквозь матовую пелену пара. Из тумана на нее смотрела незнакомка — изможденная, с влажными прядями волос, прилипшими к вискам и шее.              «Да… ну и видок у меня, конечно».              Казалось, ее лицо постарело на несколько лет. Мешки под глазами отяжелели, а синяки под ними проступили таким густым фиолетовым цветом, что их не скрыл бы и самый плотный тональный крем. Неизменными оставались лишь глаза — все такие же глубокие и яркие, обрамленные темной бахромой ресниц. Они одни все еще хранили в себе прежнюю остроту, словно бросая вызов усталости всего остального тела.              Акира резко зажмурилась, впиваясь пальцами в переносицу в тщетной попытке сдавить нарастающую боль. Пятна перед глазами запестрили с новой силой, а в ушах раздался небольшой ультразвук. Видимо, последствия продолжительного использования техник или же банальное переутомление.              Три недели.              Три недели без нормального сна, в бесконечных разъездах от одного проклятия к другому. Три недели, а ответы, ради которых все затевалось, так и не становились ближе. Информация, которую она так яростно собирала в качестве платы, не проливала свет ни на ее прошлое, ни на природу ее дара. И вместо того, чтобы остановиться или хотя бы сбавить обороты, она, как заведенная машинка, бросалась к новому заданию.              Акира вдруг почему-то решила, что если будет работать еще усерднее, то результаты появятся быстрее. Годы скитаний выстроились в шеренгу и молча, одними своими силуэтами, высмеяли эту ее наивную надежду.              «Нет, так нельзя. Я помру быстрее, чем успею что-либо сделать».              Девушка пристальнее вгляделась в свое отражение, оттянув пальцами нижние веки. Слизистая глаз была пронизана кровавой паутиной лопнувших капилляров. Возможно, этому поспособствовал и слишком продолжительный горячий душ, а может сказалась накопившаяся усталость. Впрочем, это уже не имело значения.              «Завтра весь день буду спать. И есть.»              С новой решимостью устроить себе хоть небольшой, но заслуженный отдых, Акира, накинув халат и убрав волосы под полотенце, вернулась в комнату. Невольно ее взгляд упал на флешку, и внезапно проснувшееся любопытство к ее содержимому оказалось куда острее чувства голода.              Она опустилась перед ноутбуком, откинула крышку и вставила флешку в порт.              — Так-так, что же тут у нас, — прошептала она, уставившись на экран.              Перед ней открылось не такое уж большое количество папок. Она методично изучала каждую, погружаясь в чтение с предельной концентрацией.              Сначала ее внимание привлек файл с пометкой «Техника «Призрачный Шёпот»». Затем — два отчета о случаях: «Инцидент в заброшенном метро Курамаэ» и «Феномен «Плачущих статуй» в храме Каннон». Прокручивая досье на других изгоев-шаманов, чьи способности были хоть как-то похожи на ее, она лишь скептически хмыкала — большинство параллелей казались ей притянутыми за уши.       Акира щелкнула по папке с пометкой «Неклассифицированные техники». Ее собственные заметки всегда были образцом систематизации — пронумерованные папки, цветовые метки, перекрестные ссылки. То, что открылось сейчас, было полной его противоположностью. Внутри царил настоящий хаос: сканы вырванных страниц полевых дневников, нечеткие фотографии аномалий, транскрипты интервью с выжившими свидетелями и прочая виртуальная куча.              Она мысленно поморщилась от такой небрежности, но принялась за работу с привычной методичностью, пробегая глазами по строчкам. С каждым новым файлом ее скепсис лишь рос.              «Техника «Костяной Зов»» — описание способности оживлять останки через вложение в них сгустков проклятой энергии.              «Примитивный некроманский подход, — мысленно оценила Акира. — Создает лишь пушечное мясо без тактической гибкости. Дальше».              «Феномен «Зеркальный Двойник»» — случай с проклятием, способным создавать нестабильные копии из отражений.              «Хм, это уже интереснее. Любопытный принцип умножения угрозы, но копии, судя по всему, лишены воли и действуют шаблонно, — анализировала она. — Противник с развитым восприятием быстро вычислит оригинал. Следующий».              Отчет о шамане с техникой «Трехликая Маска» — способности создавать три независимые точки концентрации проклятой энергии для одновременных атак.              «А это я так полагаю, попытка обойти ограничения концентрации внимания, — оценила она, — но разделение энергии наверняка приводит к тройному ослаблению каждой атаки. Не понимаю, как это должно мне помочь».              Она закрыла папку, разочарованно откинувшись на спинку стула. Ни одного ключа, ни одной зацепки, которая пролила бы свет на природу ее собственной, куда более сложной и тонкой силы. Большинство техник были либо грубыми силовыми приемами, либо диковинными, но бесполезными феноменами, не имевшими стратегической ценности.              Внезапно ее взгляд выхватил файл в самом низу списка. Он был назван просто: «Субъект № 0». Именно эта показная простота и выделяла его на фоне вычурных, пусть и беспорядочных, названий. Не какой-нибудь там «Кровавый рассвет» или «Пляска теней», а сухой, казенный номер — словно кто-то намеренно стер все следы личности, оставив лишь голый факт существования.              Акира открыла файл. Внутри не было ни фотографий, ни красочных описаний — лишь лаконичный текстовый отчет, сухой и безэмоциональный, как протокол вскрытия.               Субъект 0. Наблюдения предварительные. Способность: …манифестация внутренних конфликтов в физическое искажение реальности через [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] Примечание: в отличие от стандартных проклятых техник, использующих негативные эмоции как топливо, способность Субъекта 0, судя по всему, оперирует самой структурой противоречий. Проявляется спонтанно при [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] Гипотеза: мы имеем дело не с проклятой энергией в её классическом понимании, а с чем-то, что существует в мета-пространстве психических взаимодействий. ТРЕБУЕТСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ИЗУЧЕНИЕ.              Акира замерла. Она пролистала ниже, но большая часть отчета была либо стерта, либо зашифрована. В конце файла стояла одна единственная понятная пометка:        Статус: считать исследование неудавшимся. Дальнейшее изучение невозможно. Судьба субъекта 0 — [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].       Тишина в комнате стала звенящей. Акира медленно откинулась назад, не отрывая взгляда от экрана. Кто-то не просто изучал, а столкнулся с техникой, работающей на тех же принципах, что и ее «Диссонанс». Только здесь речь шла о чем-то большем — о материализации этих конфликтов, о превращении метафизического разлома в физическое искажение реальности.              «Если его сила могла искажать реальность... а моя работает с теми же «противоречиями» в душе...?»              Акира резко потянулась к ноутбуку. Открыла браузер и вбила в поиск: «мета-пространство психических взаимодействий», «манифестация внутренних конфликтов». Поисковик выдавал лишь случайные совпадения — псевдонаучные статьи, обсуждения на маргинальных форумах. В общем, ничего конкретного.              Она попробовала другие варианты: «архив особых случаев», «неудавшееся исследование шаманизма». Результаты были такими же бесплодными.              «Ну, пожалуй, было глупо предполагать, что мне удастся найти что-то ценное, просто погуглив это».              Акира закрыла браузер и уставилась на тёмный экран. Впервые за долгие годы она почувствовала, что стала чуть ближе к истине. Кто-то знал. Кто-то понимал природу её силы. И кто-то делал всё, чтобы эта правда никогда не всплыла.              Ее тяжелые мысли прервало настойчивое урчание в желудке. Она вдруг осознала, что изголодалась, а последний раз ела, кажется, еще утром. Рука сама потянулась к меню, что лежало на столике рядом с телефоном. К ее облегчению все блюда были подписаны по-английски — не придется мучить переводчик.              Набрав нужный номер, она заказала ужин в номер: пасту с тигровыми креветками и чайничек зеленого чая. Паста была любимым блюдом Акиры — странное пристрастие для японки, как она сама часто шутила, но именно душистый аромат и вкус аль денте утешали ее в любой тоске.              Она уже была готова положить трубку, как взгляд скользнул по разделу десертов и зацепился за незнакомое название «Vetrník».              — Простите, а что это? — спросила она, чувствуя легкое любопытство.              — Это традиционный чешский профитроль, — вежливо объяснил голос на том конце провода. — Два хрустящих слоёных коржа, заварной крем и карамельная глазурь. Очень рекомендую.              — В таком случае, добавьте один «Vetrník» к заказу, пожалуйста. — попыталась выговорить это сложное название, но получилось, судя по паузе, так себе. Стараясь сгладить неловкость, торопливо добавила: — Děkuji!              Едва она положила трубку, как тишину номера разорвал звук мобильного. Акира удивленно моргнула — в ее нынешней жизни осталось так мало людей, способных вот так звонить ей. Взгляд упал на экран, на котором горело имя «Сёко Иейри», и уголки ее губ дрогнули сами собой, сложившись в слабую улыбку. Целых полгода они не слышали друг друга, но некоторые связи, казалось, не рвутся, а лишь засыпают на время.              — Какие люди, и без предупрежде... — начала она, но голос в трубке оборвал ее попытку сохранить легкий тон.              — Акира. — Всего одно слово, произнесенное Сёко, но в нем слышалась такая беспросветная усталость, что улыбка мгновенно сошла с лица Акиры. — Мне нужна твоя помощь.              Одзаки почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она попыталась шуткой отогнать нарастающую тревогу.              — С твоими пациентами-сорвиголовами или с запасом виски?              — Я бы с удовольствием сказала, что второе, — в голосе Сёко прозвучала горькая усмешка. — Но нет. Кое-что... произошло.              Акира медленно села на кровать, инстинктивно сжимая телефон в ладони.              — Что случилось?              Последовала пауза, такая тяжелая, что ее почти можно было потрогать.              — У меня тут... странный пациент. Очень. Моя техника... она не работает на нем.              — Как это «не работает»? — Акира нахмурилась, не понимая. — Ты имеешь в виду, что диагноз неясен?              — Нет. Я имею в виду, что она не работает. Вообще.              — Как это возможно?              — Сама не знаю, — в голосе Сёко послышалась беспомощность, которую Акира слышала от нее может раз или два в жизни. — У меня тут... вроде как человек. Но в то же время... не совсем. Он выглядит... частично как проклятие. Я не понимаю, что не так. Нужен твой взгляд.              — Разве шестиглазый не может посмотреть?              — Он на каком-то задании, а вернется только через неделю. Я боюсь, что чем больше пройдет времени, тем меньше у меня шансов что-то сделать.              Акира вздохнула. Ее взгляд утонул в огнях ночного города за окном, тающих в дождевой пелене.              — Сёко, я бы и рада помочь, но меня не пустят в техникум. Для них я все еще предательница, помнишь?              — Да знаю я, — ответила Сёко. — Поговорю с Ягой. Может, он сможет помочь в этом вопросе. Если я получу разрешение, когда ты сможешь приехать?              Акира перевела взгляд с ночного города на полураспакованный чемодан в углу номера. Всего несколько часов назад она надеялась, что даст себе немного передышки от всего, что связано с миром шаманов.              — Я в Праге, — медленно проговорила она, снова ощущая, как привычная тяжесть ложится на плечи. — Но утренние рейсы в Токио должны быть. Если договоришься с Ягой... Я могу быть там послезавтра.              — В Праге? — в голосе Сёко послышалось удивление, смешанное с пониманием. — Хорошо. Дай мне пару часов. Позвоню, как только что-то прояснится. И... Акира...              Она замолчала, подбирая слова.              — Спасибо. Я бы не просила, если бы не было действительно важно.              Акира кивнула, словно подруга могла ее видеть.              — Я знаю. Жду твоего звонка.              Положив трубку, она еще какое-то время смотрела на огни города. Пражские улочки, которые прежде манили своей таинственностью, теперь казались просто красивой декорацией. Словно кто-то невидимый дергал за ниточки, возвращая ее обратно — туда, где остались незажившие раны, невысказанные слова и тот, кого она больше всего боялась увидеть.