Глава 9

13:20, 23 октября 2032 года

После года недосыпов и вечных пробуждений от упавшей ложки на кухне, лая собаки за стенкой или ругани соседей сверху, отношение ко сну в поместье ей показалось небывалой роскошью. Все спальни девушек находились на третьем этаже, вдали от кухни и общих помещений, так что почти в любое время суток коридор встречал вас кромешной тишиной. Иногда она была настолько неестественной для привыкшей к суматохе Кристин, что даже пугала ее. Жизнь с соседкой научила ее одному правилу — твой покой интересует только тебя. До переезда она и вправду считала, что это нормально — ставить по несколько будильников, а после просыпать их. Шуметь посудой на кухне, хлопать дверьми и громко болтать по телефону, когда соседка спит. Правда, себе Кристин это позволить не могла, но и высказать свое недовольство Норе тоже ей было не под силу. И теперь она ясно видела: дело не в невозможности вести себя тихо, а просто в отсутствии взаимного уважения, потому что даже шумная и неугомонная Ханна соблюдала закон на сон. Когда Крис впервые посетила поместье, Эра уже упоминала об этом — будить кого-то без острой необходимости строго-настрого запрещено. Все объяснялось видениями. Иногда страшные картины заставали вижу посреди ночи, вынуждая нестись сломя голову через весь город. И полноценный здоровый сон — единственное, что могли сделать друг для друга в этой ситуации. Так что именно после переезда Кристин наконец-то начала высыпаться. Этим утром, а правильней будет сказать обедом, девушка сладко потянулась и неспешно выбралась из постели. Кровать с трех сторон была огорожена стенами, с четвертой же висели портьеры, которые могли позволить полностью скрыться от глаз слуг или других гостей, пожелавших побеспокоить хозяйку. Слуг, конечно же, давно в этом поместье не было, но шторы Кристин оставила, лишь собрав их подхватами, решив, что викторианский флер к лицу этой комнате. Всё то время, что девушка плелась до окна, в комнате царила полнейшая темнота, нарушаемая лишь легким мазком света, исходящего от крохотного просвета между штор. Это был ее любимый утренний ритуал: раскрывать тяжелую бархатную ткань и впускать свет в свою тихую и уютную обитель. Вяло она подтащила стул, стоявший у туалетного столика, и уселась на него, подтянув ноги к груди. Голова опустилась на колени. Яркий солнечный свет освещал сидящую девушку и комнату за ней, возвращая предметам свои истинные цвета и формы. — Да уж, — полушепотом произнесла Крис, громко вздохнув. Она постепенно вливалась в новую жизнь. Училась считывать чужой вей и контролировать силу своего восприятия. Чем дольше она занималась, тем больше мерзостей ей встречалось. Человеческие мысли не были невинными, но многие из них никогда так и не перерастут в действие — думать о плохом и решиться на плохое — совсем разное. И Кристин училась отличать первое от второго. Получалось уже неплохо, чаще она быстро отсеивала обычный негатив и добиралась до самого «вкусного». Мало кто назовет убийства и грабежи вкусными, но и у Кристин были нестандартные запросы. Пока она по большей части воспринимала это как игру, и ей нравились более интересные случаи и мысли, которые могли открыть и показать неведомые ей до этого стороны людей. Тем временем Эра с легкостью справлялась с любыми найденными ей потенциальными преступниками, и до страшных событий дело никогда не доходило — что сама наставница считала невероятной удачей. Она позволяла себе лишь этот короткий миг после пробуждения — миг, когда она мирно и беспечно смотрит на небо, осознавая, кем она становится. Дольше рассиживаться было нельзя: каждую минуту кто-то умирал и Кристин могла их спасти.

***

Около четырех часов дня от Эры пришло сообщение: Эра: “Сегодня в 20:00 будь готова, я заеду забрать тебя.” Кристин: “Что будем делать сегодня?” Эра: “Узнаешь.” Кристин закатила глаза и положила телефон обратно на кухонную столешницу. Она лишь недавно спустилась, чтобы «позавтракать», и была в процессе приготовления кофе, когда сзади раздались шаги. Девушка не спеша обернулась и застала Элисию, идущую в ее сторону. На девушке было длинное облегающее кремовое платье, а сверху накинут вязаный укороченный свитер необычной формы, утонченно подчеркивающий стройность фигуры. Дамы переглянулись, и начальница расплылась в улыбке. — Кристин, здравствуй, как ты? — она прошла на кухню и направилась к кофейной машине. — Привет, да в целом прекрасно, — в этот раз Крис даже не врала, — ты за кофе? — Угу, хочется немного освежиться. О, а ты, я смотрю, уже? — она показала рукой на кружку со свежесваренным напитком, от которого все еще исходил пар. Уверенно кивнув, она уже собиралась освободить место, но, немного подумав положила руку обратно на кофейный аппарат. — Могу я тебя угостить? Все же я профессиональная бариста — опыт имеется. Элисия сложила ладони вместе, прихлопнув: — Не смею тебе мешать, — и села на барный стул, элегантно подобрав подол платья. — Хотя о годах опыта я бы поспорила. — Никак к этому не привыкну, эта часть жизни вижу все еще кажется мне выдумкой, — Крис взглянула на девушку через плечо. — Это будет очень грубо, если я спрошу, сколько тебе лет? — Не особо, — она лукаво улыбнулась. — Так сколько? Элисия поправила платье и немного подобралась. Кристин уже успела пожалеть, что спросила, но она получила перед этим разрешение и запретила себе чувствовать стыд. — Я стала вижу, когда мне было двадцать пять лет, как и тебе сейчас. В марте мне исполнится сто семнадцать, — Лис неотрывно смотрела на Кристин, а та лишь могла гадать, какие реакции получала эта великолепная женщина, озвучивая свой возраст. Скорее всего, спектр был не особо велик, ведь таким не похвастаешься перед каждым встречным. — Вау! — неосознанно восхитилась Кристин, чем вызвала легкий смешок у начальницы. — Никогда не думала, что смогу пообщаться с кем-то, прожившим столько времени. Тем более я никогда не думала, что сама смогу прожить столько. Крис закончила приготовление кофе, а Элисия тем временем встала и принесла из холодильника сливки. Она удивилась: ей казалось, что девушка, являющаяся владельцем такого поместья, должна быть изнежена прислугой и не приучена к работе. В противовес ее представлениям, Элисия вела себя открыто и искренне, и лишь элегантная поступь и изящные манеры выдавали в ней богачку. — Ты знаешь, чем я обычно занимаюсь? — Эли взяла кружку с дымящимся напитком и аккуратно поднесла ее к губам. Кристин начала на автомате отмывать рожок от кофейного жмыха и украдкой следила за реакцией начальницы. — Если ты про работу вижу, то я, честно говоря, думала, что примерно тем же, что и все. Разве нет? — девушка отложила чистый холдер. — Раньше, конечно, так и было, но сейчас основная моя забота — это ваше благополучие, — начальница показала рукой на стул рядом с собой. Захватив свою кружку, Кристин села и приготовилась слушать. — Моя семья в свое время нажила немалые богатства и обеспечила себе и своим потомкам безбедную жизнь. Загвоздка была лишь в том, что большую часть прибыли они получили от производства и продажи оружия во времена великой войны, пособничая тем самым убийству не только военных, но и невинных жителей. В то время я не особо разбиралась, откуда у родителей деньги на мои новые платья и украшения. Я была юна и совершенно не разбиралась в этих вопросах. Да и ко всему прочему, к семейному делу привлекали только моего старшего брата, считая меня, девушку, — Элисия сделала акцент на этом слове, — неподходящей для руководящей должности. Кристин хотелось рассмеяться; удивительно, как они не рассмотрели в собственном ребенке такие задатки. Иронично выходило: девушка, на которую не было никаких ставок, единственная смогла удержать и приумножить это наследие. — Знаю, что сейчас это звучит смехотворно, но тогда, конечно, так и было. Разве лишь проблема была в моем образование и опыте, а не в отсутствии полового члена, — на лице девушки промелькнула тень улыбки. — Вскоре вся моя семья погибла. Знаешь, что с ними произошло? Их расстреляли из оружия, которое они сами и создали. Вот так глупо все вышло, — она умолкла, рассматривая что-то в своей кружке. Когда она снова заговорила, в ее тоне больше не было насмешки. — Запомни, Кристин: война бесчеловечна, она не пощадила даже собственных благодетелей, что уж говорить об остальных. У Кристин сперло дыхание. Она читала про великую войну в учебниках по истории, делала доклады и выступала с речью на конференции по защите прав человека. Иметь возможность сидеть перед живым свидетелем тех ужасов казалось ей за гранью возможного. Но вот, теперь она тут, слушает об этом из первых уст. — В то время я жила здесь, в этом самом доме, со своей тетушкой, и известие о гибели родителей пришлось по мне словно обух по голове. Вот так неожиданно я стала единственной наследницей этого состояния, и все, о чем я могла думать, — это как искупить грехи моей семьи и помочь такому количеству людей, какому только возможно. В 50-х послевоенных годах у меня получилось создать первое, как мне ныне известно, общество вижу: я собрала девушек под этой крышей и взяла на себя очень важную часть работы — ее оплату. Да, конечно, у нас есть жизненные силы и молодость, но все это только до тех пор, пока ты помогаешь людям. Эра объясняла тебе, как работает наше бессмертие? — Мм, да, — Крис отставила свою кружку, — старение полностью прекращается, если мы спасаем жизни. Это исходит из принципа, что каждая подаренная минута жизни засчитывается и нам. Но нельзя стать моложе, чем ты есть сейчас, потому что поворачивать время вспять — это прерогатива другой богини. Кристин заискивающе глядела на собеседницу. Она ждала чужого одобрения, как новогодний подарок, и была готова рассказать то, что успела выучить, лишь бы его заслужить. Тонкие светлые брови Элисии слегка тронуло удивление, и Крис не удержала довольной улыбки. — Все верно, но как бы заманчиво ни выглядело бессмертие, еда в магазинах стоит реальных денег. А совмещать работу вижу и другую деятельность довольно сложно. Так что все те активы и недвижимость, которые достались мне от семьи, я продала и вложила в дело всей моей жизни. Мне пришлось найти достойных и надежных партнеров, готовых поддерживать и прикрывать наши спины. Пока что тебя это не касается, но поверь: одна только проблема документов и наших нестареющих лиц чего стоит. Полицию и органы власти всех этих людей умело обвели вокруг пальца, чтобы никто не смог воспользоваться вами в своих целях. Я не езжу в патрули, редко когда применяю свой навык для спасения обычных людей. Моя задача заключается в другом. Я делаю и продолжаю делать все, чтобы вы не нуждались в деньгах, чтобы могли полностью погрузиться в свое дело и имели возможность прожить ваши многочисленные годы счастливо. Если у людей есть вижу, то у вас есть я, — Элисия положила руку на ладонь Крис и слегка сжала, передавая уверенность в свои слова на эмоциональном уровне. С минуту девушки сидели неподвижно, размышляя каждая о своем. — К чему это все я, — Элисия убрала руку, оставив лишь свой пронзительный взгляд, — пока что тебе кажется все это прекрасной сказкой с красивым домом, вечной молодостью и запредельным ощущением собственной значимости. Но это может превратиться в кошмар. В любую минуту. Не забывай об этом и не расслабляйся раньше времени. А если это случится, помни, что у тебя всегда есть я.

***

Когда на часах было 19:50, Кристин в последний раз окинула быстрым взглядом свое отражение и, собрав волосы в высокий хвост, покинула свою комнату. После разговора с Элисией на душе было неспокойно — ее напугало абсолютно все в ближайшем будущем. Элис была уверена, что кошмарные события обязательно произойдут, что ей придется с ними столкнуться, и как бы не вышло так, что Крис не выдержит силы этого удара. Показалось ли ей, что Кристин слишком уж беспечна на новой должности, или же это была обычная практика — предупредить новенького о такой вероятности, и их встреча на кухне просто оказалась возможностью все объяснить. Продолжая накручивать себя, Крис чуть не столкнулась с Лукой. Все клыки жили на втором этаже, имея собственное отведенное крыло. Кристин не была в этих комнатах и даже не знала, выглядят они так же роскошно, как ее, или нет. Молодой человек первый оказался на ступенях и галантно подал ей руку. — В этом нет необходимости, что ты, — она со смешком отмахнулась от его руки, на что он только покачал головой. — Как считаешь нужным, принцесса. Но по правилам этикета мужчина должен идти впереди, чтобы в случае твоей неосторожности успеть удержать или же смягчить падение. — Что ж, как хорошо, что в этих брюках и удобной обуви мне не грозит никакая неосторожность, — Кристин уверенно спустилась до самого холла. Ей однозначно повезло, что какой-то чрезвычайной неуклюжестью она не обладала. Возможно, ей недоставало грации, но падать и вечно спотыкаться тоже было не свойственно. — Куда ты собираешься, да еще в таком официальном? — Крис не могла не отметить, что сегодняшний наряд и прическа выглядели довольно непривычно для парня. На нем был строгий черный костюм-тройка, классического кроя. Белая рубашка плотно облегала плечи и подкачанные руки, а приталенный жилет еще сильнее подчеркивал все достоинства его фигуры. Пиджак он нес в левой руке. — Оо, сегодня один из тех вечеров, когда я буду играть роль важной богатой персоны на званом ужине, — Лука открыл дверь и пропал в гардеробной, отведенной под верхнюю одежду. Вернувшись, парень держал в руках строгое пальто и беленькую шубку. Кристин сразу поняла, кому она принадлежит. — А ты в чем сегодня идешь? — он жестом указал на открытую комнату, видимо, собираясь подать верхнюю одежду и ей тоже. — Там, — Кристин замешкалась, — ай, знаешь, я сама. Девушка проследовала мимо и резким движением стянула собственную теплую курточку, все ту же, в которой она впервые встретилась с Эрой. Другой у нее не было. И если раньше она не могла себе позволить ее финансово, то теперь она просто не знала, что именно ей нравится. Проблема с деньгами больше не маячила бельмом на глазу, заставляя сужать свой круг выбора до магазинов с поношенной одеждой. В противовес этому сейчас она чувствовала себя серой мышью среди моделей высокой моды. Кристин физически ощущала: каждая девушка в этом доме с легкостью умела выразить свою личность во внешнем образе. Элисия любила элегантные и светлые наряды, Эра же — более роковые, отдавая предпочтения обуви на каблуках и выразительным фасонам. Ханна не переставала ее шокировать смелыми сочетаниями форм, текстур и цветов, а тот ее наряд из клуба заслуживал отдельного восхищения. Про собственные сочетания она могла сказать лишь то, что в них нет ее. Они пусты, когда ей хотелось, чтобы одежда стала искусством на ее теле, чтобы весь образ играл по ее правилам, был выверен до аксессуара и заставлял других людей рассматривать его. Пока Кристин все глубже погружалась в мысли о неудовольствии собственным нарядом, прямо перед ней возник Лука, держа в руках пушистый белый шарф. — Какие бы самоуничижительные мысли ни одолевали твою восхитительную голову, пусть она хотя бы будет в тепле, — парень аккуратно начал обматывать отрез ткани вокруг ее шеи. Она удивленно вскинула брови, забывая отреагировать на его спонтанную заботу: — С чего ты решил… — Потому что у тебя в такие моменты глаза, как у лани, попавшей в западню, — резким образом перебив ее, он все же ответил на незаданный вопрос. — Твоя беспочвенная неуверенность будет мешать тебе подчинять людей своей воле. Если ты сама не веришь в то, что говоришь, то и другие люди слушать это не станут. На лице Кристин промелькнуло раздражение, как будто она не слышала это же от Эры. Откуда только взять эту уверенность в себе и в своих силах. Лука же, видимо, не планировал отстать от нее и продолжил свою речь после тяжелого вздоха. — Слышала когда-нибудь про то, что красота кроется в несовершенстве? Идеальное воспринимается как чуждое, далекое и ненастоящее. Эффект зловещей долины — почему же людей так пугают эти очаровательные и реалистичные куклы? Потому что в них нет души. Другое дело — небольшие отклонения и недочеты, отличающие тебя от других, вот именно они и создают весь шарм и очарование. Красота не в роскоши и вычурности, а в эмоциональной ценности всех твоих недостатков. — Странно слышать об отсутствии роскоши и ценности несовершенств от человека, проживающего с девушками, чей гардероб ломится от такого, — она указала рукой на белую шубу, оставленную на диванчике в метре от них. Закончив с шарфом, он не торопился отпускать его, продолжая держать за длинные концы и сохраняя так смущающий Кристин зрительный контакт. — Знаешь, я, даже если очень сильно захочу, не смогу назвать и пару твоих комплексов. Потому что я их не вижу. И ты не видишь чужие, а они у них есть. Так кто тогда прав? Обладатель или зритель? Вопрос был риторическим, и, зная все эти высказывания, девушка понимала, к чему он клонит: — Красота — в глазах смотрящего, — закончил он и улыбнулся. Кристин растерянно и испуганно смотрела на мужчину перед ней. Ее пугал не он сам, а эта запредельная искренность, с которой он разговаривал. Посмотри она на эту сцену со стороны, с уверенностью сказала бы: “Он хочет ее закадрить, зуб даю”. Но она отважилась приспустить заслон и с удивлением обнаружила, насколько светлы и чисты его намерения. Нутро Луки буквально изливалось теплом и светом. Раздался треск — это начало крошиться первое впечатление Кристин об этом молодом человеке. Пока они вот так стояли друг напротив друга, сверху на лестнице раздался громкий стук каблуков, и в пролете показалась Леена. На ней были черные брюки палаццо, которые к низу собирались складками из разной черной ткани: плотной и кружевной. Талию обрамлял корсет, оканчивающийся на груди полукруглыми чашками. Руки были облачены в длинные черные перчатки, доходящие до середины плеча. Спускаясь, Леена бросила взгляд на развернувшуюся сцену и, не выразив ни одной эмоции, так же молча продолжила спуск. Лука не отпрянул от Крис, как только в поле зрения появилась его королева, а лишь очаровательно улыбнулся и отпустил концы шарфа, поднимая с кушетки ту самую белую шубку. Кристин же самозабвенно разглядывала Леену, похожую в этом наряде на грациозную пуму. Все былые переживания накатили на нее с новой силой. «О каких, черт возьми, комплексах может идти речь, когда ты выглядишь как живое воплощение слова красота», — с горечью подумала Крис. В этот же момент с улицы зашла Эра. Она недовольно бурчала что-то себе под нос, и, как только заметила Леену, переключила свое внимание на нее: — Выглядишь восхитительно, моя дорогая! Леена коротко улыбнулась и снова бросила взгляд на Кристин, осматривая ее с головы до ног и чуть дольше задерживая взгляд на завязанном теплом куске ткани на ее шее. Кристин неловко поправила шарф, напрягаясь от этого колкого взгляда. Она даже успела пожалеть, что вообще позволила одевать себя. — Стараюсь изо всех сил получить как можно больше мерзких и скользких комментариев от Адриана, по мне же видно, — из ее уст так и лился жгучий сарказм. Тут в разговор вмешался Лука, аккуратно надевая шубку на плечи своей дамы: — Пусть его комплименты и отвратительны, но ты и правда великолепна. — Зайка, я знаю, — она сказала это так непринужденно, и Кристин пробрала волна зависти. Вот как уверенно она хотела бы звучать. — Мы пойдем, хорошей нам всем охоты на уродов сегодня. Крис проводила глазами парочку, которая скрылась за дверью, и, собравшись с силам, и подошла к Эре: — Куда все-таки они едут? Не похоже на обычный патруль. Прямо около выхода стоял комод, выполненный из темного дерева, и сюда всегда скидывали всю важную и не очень макулатуру, которая могла пригодиться жителям поместья. К нему Эра и подошла, начав перебирать совсем свежие письма. Кристин сперва удивило, что они у них в почете, но наставница объяснила, что ныне именно эти бумажки никого не интересуют, а вот утечка личных данных через интернет настолько банальна, что не вызывает ни у кого удивления. — Званый вечер у мистера Парсона. У Леены было видение, — она, кажется нашла нужное письмо и подняла его на просвет, стараясь рассмотреть что-то, — на нем убьют человека. Так что они едут его спасать. Вот так буднично она все это и произнесла. Будто про свой завтрак рассказала. Для Кристин же это казалось пугающим или хотя бы требующим повышенного внимания. Эра так точно не считала, возможно, потому что, несмотря на все ее подколы и язвительные замечания, она доверяла своим коллегам. Прокручивая в мыслях взгляды темноволосой сирены, у Кристин возник еще один вопрос. — А как ты думаешь, мне стоит переживать из-за Леены? — Кристин не могла забыть ее неоднозначное отношение и тот разговор, ведь Лука «принадлежит ей», а сам парень беспечно болтает с новенькой в присутствии своей «хозяйки». — К чему такие вопросы? — Эра даже не посмотрела на нее, продолжая поиски. — Ну, Лука же ее клык, а она застала, как он завязывал мне шарф, — произносить это было еще постыднее, чем участвовать. — Не сочтет ли она, что это слишком… Крис неловко пожала плечами, пытаясь подобрать нужное слово, но оно так и не приходило на ум. На помощь пришла Эра: — Интимно, постыдно, пошло? — она откровенно насмехалась над ученицей, за что и получила легкий тычок в плечо. — Вижу не могут навредить другим вижу, приказать или проклясть, так что можешь расслабиться. Да и к тому же, если Лука пытается заигрывать с тобой, почему вдруг ты будешь в этом виновата? — Не знаю, так всегда происходит в фильмах: девушка узнает, что ее парень гулял с какой-то другой девчонкой, и устраивает ей разборки с вырывание волос и ведром на голове, — Кристин развела руками. — Разве нет? Эра усмехнулась: — А парень невинная овечка получается. Его пальцем поманили, он и побежал, не устоял, бедняжка. Кристин задумалась. Настолько же абсурдной и несостоятельной была та сцена, которую она описала. — Удобно во всем обвинить девушку, притом не важно какую. Если парень изменил, виновата и та, с кем изменил, и та, которой изменил, он же тут не причем. Терпеть это не могу! — Кристин впервые видела как Эра по-настоящему злилась. — Я давно знаю Леену, и если ей что-то в ваших отношениях покажется странных, отхватывать будет в первую очередь Лука. — А во-вторую? — Второй очереди может и не быть. Но я тебя еще не до конца выучила, может, ты сама попытаешься залезть к нему в штаны, — Эра снова вернула себе невозмутимый вид и начала по новой смущать ученицу. — Что за бред, я не собираюсь делать ничего такого! Наконец-то отыскав нужную записку и наведя среди писем еще больший беспорядок, Эра опустила ее в карман пальто. — Чудно! — наставница слегка хлопнула ее по спине и наклонилась к уху. — Потому что даже если она не может воздействовать на тебя магически, это не значит, что она по-человечески не может подмешать тебе в кофе слабительное. Молодой человек резко отпустил штангу, и та с характерным звоном рухнула на прорезиненный помост. В голове все еще стоял гул, а в глазах немного потемнело. Взяв свою бутылку воды, он сел на скамью для жима лежа и уперся руками в колени. Спина ходила ходуном от учащенного дыхания. — Сколько сделал? — другой мужчина похлопал его по плечу. — 160, — рвано дыша, выпалил парень. — Хорош, отдыхай пока, но не сиди. Походи, ты же лучше меня знаешь, — мужчина пошел дальше по залу. Парень поднялся, издав вымученный стон, и стал бездумно ходить между тренажерами, попутно попивая воду. Обычно во время выполнения упражнений он думал о технике, правильном расположении рук и ног, прислушивался к ощущениям в мышцах, а между подходами его голова была пуста, истратив всю энергию на физическую нагрузку. Но сегодня на него снова накатывали картинки, как из фильма. Высокая девушка кутается в белый шарф и смотрит по сторонам, выискивая что-то. К… задавался вопросом: может он видел ее где-то на улице? Или, может, тут — в зале? А может, вообще в каком-то клубе? Познакомился, когда был уже на грани адекватного состояния, оттого в голове и мелькал ее образ лишь урывками. Она ему даже снилась — чаще, чем ему хотелось бы. Неужели одной встречи было достаточно, чтобы она настолько отпечаталась на подкорке его мозга. Была ли она красива? Безумно… Ему хотелось рассматривать ее, любоваться, но картинки были лишь мгновениями, сонным наваждением, оставляющим сладкое послевкусие. Она ему снилась — реже, чем ему хотелось бы…