Ты странная. (Кагеяма × Ожп)

Автомат стоял у стены школьного здания, чуть в стороне от входа в спортзал. Кагеяма подошёл к нему быстро, а пальцы без колебаний нажали нужную кнопку. Любимое молоко. Последняя коробка с глухим стуком упала вниз. Он наклонился, достал её и сжал в руке. Картон был холодным, немного влажным. В голове всё ещё крутились обрывки тренировки — недовольство, ошибки, раздражение. Хотелось просто выпить молоко и уйти, ни с кем не разговаривая. Он уже сделал шаг в сторону, когда услышал голос. — Неужели закончилось?.. Он остановился не сразу, словно тело среагировало раньше, чем он сам это понял. Она стояла у автомата, внимательно смотрела на кнопки, потом нажала ещё раз — бесполезно. Лицо заметно изменилось: разочарование было слишком искренним, чтобы его не заметить. — Блин, я так хотела выпить молока… — тихо сказала она, будто жалуясь самой себе. Он посмотрел на коробку в своей руке. На трубочку, которую уже собирался вставить. Почему я вообще остановился? Это не моё дело. Ему не хотелось отдавать молоко. Совсем. Это была глупая, мелкая, но важная радость. Он раздражённо выдохнул, щёлкнул языком и резко развернулся обратно. Он подошёл к ней почти слишком близко, движения были резкими, немного неуклюжими. Он молча протянул коробку вперёд. — Держи. Она удивлённо замерла. Потом подняла глаза — и только сейчас смогла рассмотреть его по-настоящему. Высокий. Широкие плечи. Постоянно нахмуренное лицо. Но больше всего — глаза. Тёмно-синие, глубокие, внимательные. Совсем не пустые и не злые, как она почему-то ожидала после всех слухов. Это он? Тот самый? Она слышала, как его называли — грубым, невыносимым, «королём», который смотрит на всех сверху вниз. Говорили, что с ним невозможно играть, невозможно разговаривать, что он думает только о себе. Но сейчас перед ней стоял человек, который, хоть и явно не хотел этого делать, всё равно отдавал ей своё любимое молоко. — Нет, подожди… — растерянно сказала она. — Ты же купил себе. Мне правда, не нужно. Он уже отворачивался, словно хотел закончить разговор как можно быстрее. — Мне всё равно, — бросил он, не глядя. — Забирай. Это прозвучало резко, но она почему-то почувствовала: он врёт. Или, скорее, убеждает себя. Она поспешно шагнула за ним. — Тогда я отдам тебе деньги! — Не надо. Она осталась стоять с коробкой в руках, чувствуя, как внутри поднимается тёплое, странное чувство. Совсем не такой. Совсем не тот, кем его описывают. Он выглядел грубым, говорил резко, но сделал это не ради показухи и не ради благодарности. Просто потому, что услышал — и не смог пройти мимо. Значит, слухи — это всего лишь слухи, — подумала она. Она улыбнулась — широко, искренне, не сдерживаясь — и громко сказала ему вслед: — Спасибо тебе большое! Кагеяма остановился. Он медленно повернул голову, будто не сразу понял, что слова обращены к нему. Улыбка ударила неожиданно — слишком открытая, слишком настоящая. Она так радуется… из-за молока? Он отвёл взгляд, неловко сжав руки в кулаки и пошёл дальше. Когда он уходил, внутри было непривычно тихо. Раздражение куда-то исчезло. Осталось странное ощущение — будто он сделал что-то правильное, хоть и не собирался. Странная, — подумал он. Но… Это был первый раз в этой школе, когда с ним заговорили так просто. Без страха. Без напряжения. Без шёпота за спиной. И это почему-то грело.

***

После того дня он почему-то не выходил у неё из головы. Это было странно и немного смущающе. Она ловила себя на том, что вспоминает его взгляд, его тёмно-синие глаза. Вспоминала, как он хмурился, как резко говорил, и как всё это совсем не вязалось с тем, что он сделал у автомата. Он был… симпатичным. Не в кричащем смысле, не так, как парни, которые специально стараются привлекать внимание. В нём было что-то другое — сосредоточенность, напряжение, будто он постоянно нёс на себе слишком много. Ей очень хотелось снова с ним поговорить. Хотя бы сказать что-нибудь простое. Или... спросить, как прошла тренировка. Но чем больше она об этом думала, тем яснее понимала — он совсем не похож на человека, с которым легко заговорить. Он казался закрытым, резким, словно любое лишнее слово могло его раздражать. И всё же… она не чувствовала, что он был плохим. Ей не хотелось выглядеть навязчивой. Не хотелось, чтобы он подумал, будто она лезет без причины. Эти противоречивые мысли крутились в голове снова и снова. Учитель что-то объяснял у доски, пока она смотрела в тетрадь, но строки перед глазами расплывались. Ручка замерла над страницей. Как вообще с ним можно подружиться? И возможно ли это вообще? На большой перемене она сидела с девочками и слушала их разговоры вполуха. В столовой было шумно, повсюду голоса, смех, звон посуды. И вдруг — знакомая фамилия. — Меня он уже бесит, — говорил кто-то из мальчиков за соседним столом. — Вечно орёт, будто он тут самый крутой. — Да, этот Кагеяма… — подхватил другой. — Думает, что может командовать всеми на площадке. Уже достал со своими приказами. Она замерла, неосознанно сжав пальцы вокруг палочек. — Как будто без него никто играть не умеет. Надменный тип. Почему-то стало неприятно. Не просто неловко — именно неприятно, словно эти слова задели что-то личное. Она сама не понимала, почему её это так тронуло. Почему мне не всё равно? Неужели… Мысль оборвалась, потому что подруги тоже заговорили о нём. — Да с таким характером он вряд ли кому-то понравится, — сказала одна. — Он же вечно злой. — Мне кажется, он вообще останется один, — добавила другая. — С ним же невозможно нормально общаться. Она подняла голову раньше, чем успела подумать. — Может… он не такой, каким кажется со стороны. Девочки удивлённо посмотрели на неё. — Я имею ввиду, что не стоит верить всем этим слухам, — продолжила она, чувствуя, как немного учащается сердце. — Вдруг он на самом деле добрый. Просто… не умеет общаться с людьми. Такое же бывает. На мгновение повисла пауза, а потом девочки рассмеялись. — Ты слишком наивная, — махнула рукой одна из них. — Конечно, есть такие люди. Но он — исключение, будто из другого мира. Но долго на этом не зацикливались. Разговор быстро свернул в другую сторону — экзамены, усталость, жалобы на учёбу. А она снова ушла в свои мысли. Перед глазами опять всплыл его образ. Хмурый взгляд. Неловкое «держи». То, как он отвернулся, будто боялся, что его поблагодарят слишком искренне. Ей очень хотелось снова его увидеть. Даже если просто издалека.

***

Мысль пришла внезапно. Я могу увидеть его на тренировке. От этого стало тревожно и немного неловко. Уже после уроков, идя по школьному коридору, она всё чаще ловила себя на том, что сомневается. Может, это слишком опрометчиво. Может, она ведёт себя навязчиво, сама того не замечая. В конце концов, он наверняка даже не помнит её. Для него она была просто случайной девочкой у автомата. Она и не собиралась подходить. Не собиралась говорить. Ей хватило бы увидеть его издалека, хотя бы на секунду. Он ведь всё равно её не заметит. Когда она уже почти дошла до спортзала, дверь внезапно распахнулась. Оттуда выходили парни — видимо, его напарники по команде. Она резко остановилась и инстинктивно шагнула в сторону, спрятавшись за стену, прижавшись к холодной поверхности. Голоса были совсем рядом. — Я уже не могу, — раздражённо говорил один. — Он думает, что мы роботы. — Вечно орёт, — поддержал другой. — «Быстрее», «точнее», «не так». Как будто мы обязаны играть под него. — Да, будто он тут самый лучший. С таким высокомерием далеко не уедешь. — С ним невозможно, честно. Он вообще понимает, что мы не он? Она слушала, крепче сжимая ручку сумки. Пальцы побелели. Может… они правы? Может, я действительно ошиблась… На мгновение в груди неприятно сжалось. Может, он и правда такой, каким его считают все в этой школе. Резкий, надменный, невыносимый. Но почему-то — несмотря ни на что — ей не хотелось в это верить. Почему мне так важно, какой он на самом деле? Почему я его оправдываю? Неужели… он мне понравился? Это было нелепо. Они даже не знакомы. Никогда толком не разговаривали. Не пересекались, если не считать того короткого момента у автомата. Когда голоса удалились, она медленно вышла из-за стены. Собиралась просто пройти мимо. Забыть об этой глупой идее. И тут заметила, что дверь спортзала закрыта не до конца. Она остановилась. Сердце чуть сильнее ударило в груди. Осторожно, почти на цыпочках, она подошла ближе и заглянула в узкую щель. Он был там. Один. Кагеяма всё ещё тренировался. Подачи следовали одна за другой, мяч с глухим стуком ударялся о пол, отскакивал, снова летел вверх. Движения были резкими, напряжёнными, словно он бросал в каждый удар всё, что в нём было. В какой-то момент он оступился, неудачно приземлился и упал на колено. Несколько секунд он просто сидел, опершись руками о пол, тяжело дыша. Плечи поднимались и опускались резко, почти судорожно. Она смотрела, не в силах отвести взгляд. Он совсем не останавливается… Даже когда больше никого нет. Ей стало удивительно тихо внутри. Всё, что говорили о нём, внезапно показалось слишком поверхностным, слишком простым. Она не хотела верить этим словам. Не хотела быть такой же, как остальные. Почему-то ей казалось, что она права насчёт него. На секунду мелькнула мысль принести ему воды. Просто поставить бутылку у двери и уйти. Но она тут же одёрнула себя. Это было бы странно. Они даже не знакомы. И всё же… ей хотелось помочь. В конце концов она тихо отошла от двери. Не издав ни звука. Сделала вид, будто никогда здесь не была. Но образ одинокого Кагеямы, продолжающего тренировку до изнеможения, ещё долго не отпускал её.

***

С тех пор как она впервые встретила его у автомата, она стала приходить туда всё чаще, надеясь увидеть его хотя бы на секунду. Глупо, бессмысленно, но сердцу не прикажешь. Она всё чаще ловила себя на том, что думает о нём. Подойти — решимости хватало только на мгновение, и она тут же теряла смелость. Недели проходили, а её мысли всё возвращались к нему. Каждый раз, проходя мимо автомата, сердце начинало биться быстрее, но она говорила себе: «Хватит. Лучше сосредоточиться на экзаменах.» И вот в один день, когда усталость от постоянных просьб одноклассников подтянуть их по предметам почти выжала из неё последние силы, она решила просто купить молоко, без надежды на встречу, просто потому, что сама хотела. Медленно шла к автомату, ворочая в голове, как раздражают постоянные просьбы одноклассников — они обращаются к ней только перед экзаменами и весь день они будто забывают о ней. Хоть бы денег предложили, что ли. И тут она заметила его. Он стоял у автомата, полностью погружённый в книгу по английскому, словно пытался выжать из каждого слова смысл, хотя взгляд был вымученный, напряжённый. Она едва могла поверить своим глазам: почему именно сейчас, когда она не ожидала встретить его? Почему именно в этот момент, когда она уже готовилась оставить все свои мысли о нём и просто сосредоточиться на делах? Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и не выглядеть растерянной. Медленно подошла к автомату, сердце бешено колотилось, а руки слегка дрожали. Он держал в руках молоко, а взгляд его был сосредоточен на книге, так что казалось, он совсем не заметил её. Вдруг она вспомнила, как слышала от других, что он постоянно проваливал экзамены. Это внезапно вызвало лёгкую улыбку у неё — как бы странно это ни было, она думала, что он очень старается. И она решила: «Будь что будет», — и, набравшись смелости, поздоровалась с широкой улыбкой. — Привет! Он резко поднял глаза. На его лице появилось странное выражение — смесь удивления и недоверия. Это она точно ко мне обращается? Или перепутала с кем-то? — мелькнуло у него в голове. Лицо было знакомое… но где он её видел? — ...Мы знакомы? — спросил он, немного напряжённо. Она старалась не показать ни разочарования, ни неловкости, просто продолжала улыбаться: — Ну… как бы нет. Я просто вспомнила, как ты тогда отдал мне молоко, хахаха.. Внутри всё скрутило от неловкости. Боже, он ведь меня даже не помнит. Что я вообще несу? Просто позор… — думала она, краснея про себя. Кагеяма, скрестив руки и положив подбородок на палец, нахмурился, пытаясь вспомнить. В глазах появилась сосредоточенность. Его взгляд упал на коробку молока в её руках, и что-то щёлкнуло в памяти. Он вспомнил тот день у автомата. Как она обрадовалась, как странно и искренне выглядела тогда. Лицо её всплыло перед глазами — и он внезапно понял, кто это. На мгновение он замер, а потом чуть кивнул, словно говоря, что вспомнил. Стараясь выглядеть непринуждённо, она глубоко вздохнула и представилась. — Я… учусь в параллельном классе. Кагеяма кивнул, всё ещё держа взгляд на книге. Он явно думал: Зачем она вообще заговорила со мной? Хотя она знала его имя, сердце забилось сильнее, и, чтобы завести разговор, она решила уточнить: — А как тебя зовут? Он коротко произнёс: — Кагеяма Тобио. И тут же вернулся к учебнику, снова склонив голову над страницами. Она опустила глаза, внутренне расстроенная. Какая я дура… — думала она, ощущая, как разочарование растёт. Вот так, опозорилась перед ним. Трубочка уже была вставлена, и она сделала первый глоток молока, стараясь успокоиться. И тут снова заметила, как он пишет что-то в тетради, напряжённо смотрит на текст, словно пытается запомнить правила английского. По выражению его лица было ясно, что это даётся ему нелегко. В голову внезапно пришла идея. Она не хотела упускать момент. — Ты готовишься к экзамену? — спросила она, не раздумывая. — Да, — коротко ответил он, не поднимая головы. — Если тебе тяжело, — продолжила она, чуть торопливо, — я с радостью могу помочь! Он резко посмотрел на неё скептически, но в них мелькнуло размышление. Она не теряла времени. — Я хороша почти во всех предметах, — сказала она, стараясь говорить уверенно, — английский для меня как родной, да и ещё мой любимый предмет. Так что можешь довериться мне! Она подумала, что точно заметила, как его глаза чуть засверкали надеждой. Но он тут же спросил: — Зачем тебе вообще помогать мне? Сердце ёкнуло, и она на мгновение растерялась. Не могу же я сказать, что просто хочу познакомиться поближе. Но быстро собравшись, сказала искренне, с лёгкой улыбкой: — Я просто очень люблю помогать. А в будущем хочу связать жизнь с преподаванием. Так я смогу улучшить свои навыки, которые пригодятся мне, как учителю. Это было правдой, только отчасти. Она действительно хотела преподавать, но другая часть правды — желание стать ближе к нему — оставалась внутри, непроизнесённой. Он снова посмотрел на неё, долго молчал, словно взвешивал каждое слово. Затем он просто кивнул. Она почувствовала, как сердце подпрыгнуло — внутри буквально ликовала от маленькой победы. — Когда у тебя есть свободное время? — спросила она, стараясь звучать непринуждённо. Он задумался. В голове мелькнула мысль о тренировках — ведь он полностью посвящает себя им. После короткой паузы он глубоко вздохнул, словно принял решение пожертвовать любимым занятием, и сказал: — Могу сегодня после уроков. Она улыбнулась шире и поспешно уточнила: — Какие темы тебе даются тяжело, чтобы я подготовила нужные материалы? Его взгляд резко стал растерянным, и она невольно подумала: Чёрт, он такой милый… — Я… — начал он, замявшись, — я плохо справляюсь с этим предметом… и даже не знаю, с чего начать. Она только улыбнулась ему, тепло и уверенно: — Ничего страшного. Я что-нибудь придумаю. И, не теряя времени, попрощалась с ним воодушевлённо, радуясь своей маленькой победой. Она уже побежала обратно по коридору, когда вдруг резко развернулась и крикнула ему: — Я буду ждать тебя в библиотеке! И помахала рукой. Он остался стоять в ступоре, до сих пор не веря происходящему. В голове крутилось: Она просто перепутала меня с кем-то… Но тут он вспомнил, что они представились друг другу. И мысль слегка уложилась в голове: Да, она очень странная… но если я завалю экзамен, меня не пустят на предстоящий матч. Так что грех не воспользоваться шансом.

***

Вернувшись в класс, она села за парту, аккуратно открыла свою тетрадь и начала выписывать примерные темы, которые могли попасться на экзамене. Пальцы бегло скользили по строчкам, а мысли всё время возвращались к нему. На мгновение она задумалась. Он вовсе не показался ей высокомерным. Может, он такой только во время игры? Резкий, требовательный, как «Король площадки». Но здесь, в обычной школьной обстановке, он казался другим. Ей даже захотелось улыбнуться при этой мысли. В любом случае, — думала она, — мои старания не прошли зря! Скоро я снова увижу его. После уроков она наконец собрала все материалы, подготовила всё, что считала нужным, и уже собиралась уходить. В этот момент к ней подошёл одноклассник. — Эй, если ты не занята… — начал он, слегка смущаясь, — можешь помочь мне с английским? Она быстро подняла глаза, но без малейшей мягкости и улыбки ответила холодно и кратко: — Не могу, у меня уже есть дела. И, не добавляя ничего лишнего, вышла из класса. Первый одноклассник остался стоять, а к нему подошёл второй, с усмешкой глядя на ситуацию. — Видимо, не судьба, — засмеялся он. — Может, она действительно занята, — ответил первый, чуть смущаясь, и оба, не дожидаясь больше никаких объяснений, вышли из кабинета и направились к выходу. Она тихо отворила дверь библиотеки и замерла на пороге. Там, за одним из столов, сидел он. Точно Кагеяма. И она немного удивилась — ведь думала, что он придёт позже. — Привет! — сказала она, стараясь звучать непринуждённо и улыбаясь. — Долго ждёшь? Он поднял взгляд от тетради, слегка прищурившись, и ответил ровно: — Нет, только недавно пришёл. Она вздохнула с облегчением и села напротив него. Сердце слегка учащённо колотилось, но она постаралась выглядеть спокойно. Кагеяма же снова опустил взгляд на свои записи, аккуратно расставляя учебные материалы перед собой, полностью погружённый в подготовку. Она положила перед ним аккуратно составленный список всех тем, которые могли попасться на экзамене. Кагеяма кивнул, но, судя по выражению лица, слегка сжал губы и выглядел подавленным. Количество тем действительно было огромным, и ей стало немного жалко его. — Думаю, стоит проверить твои знания, — сказала она, передавая ему тест, который сама составила. — Попробуй выполнить его за отведённое время. Она наблюдала, как он берёт ручку. Его взгляд стал сосредоточенным, но поначалу было видно, что он затрудняется. Да, он был прав… — подумала она, — не так просто будет с этим справиться. Когда время вышло, она проверила его работу. Практически все ответы были неправильными. Хотя один всё же был верный, но он не смог его выделить. — Ты просто отметил всё наугад? — мягко уточнила она. Он кивнул. Она только слегка улыбнулась. — Ничего страшного. Давай попробуем по-другому. На какой балл ты рассчитываешь? — спросила она, чтобы понять уровень. — Я просто не должен завалить экзамен. Проходной балл хватит, — ответил он честно. Она кивнула. Тогда будет проще, — подумала она и начала с основ, медленно и терпеливо объясняя материал. Она старалась говорить так, чтобы он понимал каждый шаг. Кагеяма слушал внимательно, время от времени, хоть и редко, задавал уточняющие вопросы. Она проверяла, что он усвоил, спрашивая снова то, что недавно объясняла. Он старался отвечать, пусть и путался. Когда она дала ему следующий тест, результаты были всё ещё далеки от идеала. Но на этот раз хотя бы встречались правильные ответы — пусть немного, но это уже было прогрессом. — Отлично, — сказала она, — видишь, уже лучше. Дома повторяй то же самое, и всё получится! Завтра я подготовлю для тебя новые материалы. Она быстро собрала свои вещи и попрощалась, чтобы успеть закончить все дела на сегодня. Кагеяма даже не успел поблагодарить её вслух, но в глубине души он решил: он будет усердно работать дома, даже если это скучно. Каждый день после уроков она старалась придумывать для него разные способы, чтобы материал был понятнее и легче усваивался. Иногда она делала маленькие карточки с ключевыми словами, иногда схемы, иногда приводила примеры из жизни, чтобы объяснить правила. Каждый новый способ она проверяла на нём, наблюдая, как он воспринимает информацию. Он слушал внимательно, но порой неловко отворачивался, когда забывал сказанное или допускал ошибки. Её улыбка и терпение никогда не исчезали — даже если он не сразу понимал, она спокойно повторяла, объясняла ещё раз, медленно и доходчиво. Со временем он стал замечать, что она тоже устаёт. Тёмные круги под глазами и лёгкая сонливость — всё это он начал замечать с каждым днём. Однажды, когда они закончили очередной блок занятий, она тихо предложила: — Хочешь перекусить? Я приготовила немного еды, можешь попробовать. Он слегка замер, глаза сузились от удивления, но потом кивнул. — Хорошо. Она протянула ему аккуратно упакованную порцию. Он взял её, немного неловко, но попробовал. На его лице появилось лёгкое удивление, а потом тихое удовлетворение. — Вкусно, — сказал он, слегка улыбнувшись. Она радостно улыбнулась в ответ, чувствуя, как будто маленький мостик между ними только что укрепился. Он открывается… немного, но открывается, — подумала она, наблюдая, как он пробует еду, и понимая, что за этой строгой, сосредоточенной внешностью скрываются человеческие стороны, которые ей приятно видеть. Каждый день их занятия становились немного легче, чуть теплее. Он постепенно учился доверять ей, а она — наблюдать за ним, видя, как его неловкость сменяется вниманием и интересом. Маленькие успехи, улыбки, совместные моменты — всё это делало их отношения особенными, тихо, без лишней спешки. Когда до экзамена осталось всего два дня, у них было последнее занятие. Она тщательно подготовила для него итоговый тест, надеясь, что он действительно усвоил материал и сможет показать результаты. — Держи, — сказала она, протягивая ему тест. — Я верю, что ты справишься! Он взял лист с лёгким напряжением, его глаза блестели от волнения. Она наблюдала за ним, внутренне желая, чтобы он справился. — Тяжёлым показался тест? — осторожно спросила она, когда он отдал лист обратно. — На этот раз немного легче, чем в прошлый раз, — признался он, взгляд сосредоточенный, но уже чуть более уверенный. Её сердце чуть подпрыгнуло. Ведь это уже радость от того, что он сам чувствовал прогресс. Она проверила ответы, и на её лице заиграла искренняя улыбка. — Кагеяма! Ты ответил намного лучше! — сказала она, искренне радуясь за него. — Проходной балл точно в кармане! Он не поверил своим ушам, а затем внимательно посмотрел на тест. На его лице мелькнуло удивление. — Серьёзно что ли? — тихо пробормотал он, словно не мог поверить, что сам справился. Она похвалила его за усердную работу, улыбка на лице не сходила. А он, держа лист в руках, впервые в жизни слегка улыбнулся: — И это… твоя заслуга тоже, — сказал он, не сразу, почти шёпотом. Сердце её забилось быстрее, щеки сразу покраснели. Она едва могла сдержать смущение и радость одновременно. На мгновение он замялся, будто вспоминая что-то важное. Потом достал из сумки коробку молока и протянул ей. — Это… — начал он, немного смущаясь, — в знак благодарности. Она замерла, удивлённо смотря на него. Его глаза, обычно сосредоточенные и серьёзные, теперь немного блестели от неловкости. Она взяла молоко, сердце бешено стучало, а на губах появилась лёгкая улыбка. Она ощущала тёплую радость и необычное волнение.

***

Экзамен подошёл к концу, и теперь оставалось лишь ждать результатов. Она лежала на партe, ощущая лёгкую усталость и тревогу, ведь думала о Кагеяме. Надеюсь, он справился… — думала она, закрыв глаза на мгновение. Вдруг кто-то дернул её за плечо. Она резко подняла голову и увидела свою одноклассницу. — Там тебя зовут, — сказала та, слегка улыбнувшись. Она сразу подумала, что это может быть Кагеяма, чтобы рассказать про тест, и, не теряя ни секунды, вышла из класса. По пути она заметила, как несколько ребят наблюдают за ней: кто-то с интересом, а кто-то с переживанием. Она подошла к Кагеяме, улыбаясь, стараясь не выдать, как сильно волновалась. — Доброе утро! Как прошёл тест? Всё ли хорошо? — спросила она. Он слегка кивнул и ответил с едва заметной улыбкой: — Всё прошло даже лучше, чем я ожидал. Она сразу заметила, что он действительно рад. Его глаза блестели от облегчения и лёгкой гордости. — Тест был не слишком тяжёлым, — продолжил он, — большинство вопросов я понял. Думаю, что прошёл. — Я так рада за тебя! — сказала она искренне. Он вновь слегка опустил взгляд, а потом произнёс тихо: — Спасибо тебе за помощь. Если тебе тоже что-то понадобится, можешь смело обращаться ко мне. Её сердце замерло на мгновение. Она задумалась, а затем решительно спросила: — А… можно ли мне прийти на предстоящий матч? Он слегка удивился, на мгновение закинул руку за шею и отвёл взгляд. Она поспешно добавила: — Я очень хочу посмотреть, как ты играешь. Я уверена, что ты всегда стараешься изо всех сил… В голове её сразу всплыл тот момент, когда она впервые увидела его тренировки, как он работал один, до изнеможения. Он снова поднял взгляд и кивнул. Она улыбнулась во весь рот, ощущая лёгкое тепло в груди. Буду даже рад, если она придёт, — подумал он про себя, и на мгновение весь мир вокруг показался чуть ярче.

***

Наступил день матча. Она села вместе с подругами на трибуне, сердце слегка учащённо билось от волнения. Перед глазами развертывалась подготовка команды — Кагеяма с ребятами выполнял разминку, сосредоточенно и с полной отдачей. Вдруг одна из девочек, которая сидела спереди, громко прокричала парням: — Вы справитесь! В этот момент Кагеяма невольно поднял взгляд в ту сторону и увидел её. Она заметила, что он посмотрел прямо на неё, и помахала рукой в ответ, улыбнувшись. Он тут же отвёл взгляд и вернулся к тренировке, как будто ничего не произошло. Но внутри ему стало приятно. Хотя он и не показывал эмоций, эта маленькая встреча взгляда значила для него многое. Только благодаря ей я сейчас здесь… поэтому я рад, что она пришла — подумал он про себя. Матч начался, и поначалу она смотрела на площадку с затаённым дыханием. Кагеяма двигался быстро, точно, его передачи были резкими, почти идеальными. Он выкладывался полностью — это было видно сразу. Но очень скоро она начала замечать то, чего раньше не видела. — Быстрее. — Ты опоздал. — Я же сказал — сюда. Его голос звучал жёстко, резко, без тени сомнения. Он отдавал приказы, не глядя на лица напарников, не замечая их заминок, их растерянности. Он будто требовал, чтобы все подстраивались под его темп, под его представление об идеальной игре. Она нахмурилась. На трибунах послышался шёпот: — С ним вообще невозможно играть. — Он опять командует, будто один тут играет. — Неудивительно, что команда его терпеть не может. Каждое слово будто резало. Ей стало больно — по-настоящему. Она сжала пальцы на коленях, чувствуя, как внутри поднимается неприятное, тяжёлое чувство. Они не знают его, — подумала она. Он не такой. Но тогда почему на площадке он становится другим? Может, он просто не умеет по-другому? Или… он так сильно боится проиграть, что забывает о людях рядом? Она смотрела, как напряжение нарастает. Передачи становились всё резче, требования — всё строже. Лица напарников мрачнели, движения становились скованными. И вот — переломный момент. Кагеяма сделал подачу. Но мяч никто не принял. Он ударился о площадку и отскочил в сторону, а свисток прозвучал слишком громко. Наступила тишина. Кагеяма замер. Он остался стоять один, посреди площадки, с чуть расширенными глазами. Он медленно обернулся. Его напарники смотрели на него — кто с раздражением, кто с усталостью, а кто откровенно с презрением. В их взглядах читалось одно: Хватит. Ты нас достал. Её сердце сжалось. Она видела, как его плечи едва заметно напряглись. Как он сжал кулаки, будто хотел что-то сказать — и не смог. Впервые за весь матч он выглядел… потерянным. Не злым. Не высокомерным. А одиноким. Когда матч закончился, она долго не решалась уйти домой. Она ждала. Ждала, пока спортзал не опустеет, пока в зале не останется только он. Она была уверена — Кагеяма не уйдёт сразу. И она оказалась права. Когда она осторожно зашла в спортзал, воздух внутри был тяжёлым и гулким. Кагеяма стоял посреди площадки, с мячом в руках, не двигаясь, будто застывший. Он смотрел на него так, словно в этом резиновом круге было сосредоточено всё — злость, разочарование, вина. Он почувствовал присутствие не сразу. Но когда поднял голову — увидел её. Почему… именно она? Мысль кольнула болезненно. Почему она пришла именно сейчас, когда ему хуже всего? Он не хотел, чтобы она это видела. Не хотел, чтобы она видела его таким. — Зачем ты пришла? — спросил он. Даже для него самого его голос показался холодным. Резким. Чужим. Она растерялась. Слова будто застряли в горле. — Я… я просто хотела узнать, как ты, — тихо сказала она. — Нормально, — ответил он, отвернувшись. — Довольна? Эти слова ударили больнее, чем она ожидала. Она не знала с чего начать, какие слова стоит подобрать. — Кагеяма, ты не должен держать всё в себе… — начала она. Мяч с силой ударился о пол. Она вздрогнула и едва не подпрыгнула от неожиданности. Он взял второй мяч из корзины. — Если тебе тяжело… я рядом. Я могу выслушать, — добавила она, стараясь говорить спокойно. Снова удар. Глухой, резкий. Эхо разнеслось по пустому залу. — Мне не нужна твоя жалость, — бросил он. Этот мяч он кинул ещё сильнее. У неё неприятно сжалось внутри. — Почему ты вообще зациклилась на мне?! — голос его стал громче. — Почему ты постоянно такая дружелюбная? Удары мячей смешивались со словами. — Ну вот. Теперь ты убедилась, да? — продолжил он. — Я эгоистичный. Грубый. Ужасный человек. — Это не так, — сказала она, дрожащим голосом. — Я вижу, какой ты на самом деле. Ты стараешься, ты заботишься. Ты хороший человек, Каге... Он резко повернулся. — Это не так! — выкрикнул он и швырнул мяч в сторону. Она испугалась. Инстинктивно закрыла лицо руками, потеряла равновесие и упала на пол. Почему-то именно сейчас звук падающего мяча отозвался в ней особенно болезненно. Раньше она не боялась. Никогда. Так почему сейчас её пугают эти резкие удары мячей? — Да что ты вообще обо мне знаешь?! — кричал он, не глядя на неё. — За какие-то пару недель ты решила, что понимаешь меня?! Ты не какой-то особенный человек, чтобы я раскрывался тебе! Каждое слово будто выталкивало из неё воздух. Она сидела на полу, чувствуя, как лицо бледнеет, как внутри становится пусто и холодно. — Перестань быть со мной дружелюбной, — продолжал он. — Перестань навязываться. Просто… отстань от меня! И только тогда он осознал, что сказал. Он резко поднял взгляд. Она сидела на полу. Её глаза были полны боли и грусти. Он видел, как она сдерживалась, чтобы не заплакать Внутри него всё рухнуло. Идиот. Что ты наделал. Почему именно на неё? Он проклинал себя, мысленно, снова и снова. Он не хотел срываться. Только не на неё. Не на ту, кто была единственной, кто пытался понять его, оправдать, помочь. Почему я не могу держать себя в руках… Он хотел подбежать. Хотел извиниться. Хотел сказать хоть что-то. Но не смог. Стыд сдавил грудь. Она медленно поднялась. — Прости… — тихо сказала она. — Я больше не буду раздражать тебя своим присутствием. Она не посмотрела на него. Развернулась и выбежала из спортзала. Он остался один. С мячами, эхом и осознанием того, что, возможно, только что потерял единственного человека, который видел в нём не «короля площадки», а просто человека.

***

На следующий день она проснулась с тяжестью в груди. Мысли путались, возвращаясь к вчерашнему снова и снова, будто нарочно. Ей вдруг стало неловко и стыдно за саму себя. Какая же я глупая… Ведь я сама сказала ему, что он может выговориться. Она ведь знала, знала, что Кагеяма вспыльчивый, что он может не сдержаться. И всё равно пришла. И всё равно осталась. Но, несмотря на все эти попытки оправдать его, внутри всё равно ныло. Было обидно. По-настоящему. Его слова застряли где-то глубоко и не отпускали. «Перестань навязываться». «Отстань от меня». Она пыталась убедить себя, что это неправда. Что он сказал это на эмоциях. Но почему-то сердце упрямо отказывалось верить в это до конца. В итоге она решила не идти в школу. Ей было страшно. Из-за возможности случайно столкнуться с ним в коридоре, увидеть его взгляд, снова услышать его голос. Она не была уверена, что выдержит. Она лежала, глядя в потолок, и старалась думать о чём угодно, только не о нём. Постараться забыть. Потихоньку. Шаг за шагом. Наверное, я слишком много себе надумала, — подумала она. Я ведь вряд ли стала бы для него не то что особенной… даже просто подругой. Эта мысль была самой болезненной. Но почему-то именно она казалась самой правдивой. Примерно через неделю она всё-таки вернулась в школу. Делала вид, будто всё в порядке, будто ничего не произошло. Она старалась почти не выходить из класса — на переменах оставалась за партой, делала вид, что занята записями или чтением. Даже к любимому автомату больше не ходила, будто старалась стереть привычки вместе с воспоминаниями. Кагеямы она не видела. Ни в коридорах, ни во дворе. Наверное, он полностью посвящал себя тренировкам. Эта мысль кольнула, но она быстро отогнала её. На перемене она делала записи, стараясь полностью сфокусироваться на задании. Но в какой-то момент рядом с её партой остановился кто-то. Она подняла голову и увидела того самого одноклассника, который раньше предлагал вместе позаниматься английским. — Слушай, ты уже думала, в какую старшую школу будешь поступать? — спросил он как бы невзначай. Она на секунду задумалась. — Скорее всего, в Карасуно, — ответила она спокойно. — Она ближе к дому, да и знакомые хорошо о ней отзываются. Он оживился. — Правда? Я тоже, наверное, туда подам документы, — сказал он с улыбкой. — Если повезёт, было бы здорово оказаться с тобой в одном классе и дальше. Она посмотрела на него удивлённо. Слова прозвучали слишком… неожиданно. Они ведь даже не дружили, толком и не разговаривали никогда. Она не знала, что ответить, поэтому лишь слегка кивнула, чувствуя неловкость.

***

Всё оказалось именно так, как он тогда сказал. В первый день в Карасуно она стояла у дверей класса, сжимая ремешок сумки, и пыталась убедить себя, что это просто новый этап, ничего больше. Когда она зашла внутрь и начала искать свободное место, кто-то окликнул её знакомым голосом. — Привет! Неужели мы в одном классе? — сказал тот самый одноклассник. Он улыбался искренне и даже немного взволнованно. — Рад, что всё так сложилось. Будто судьба свела. Она неловко посмеялась, не зная, как правильно отреагировать. — Да… бывают же такие совпадения, — ответила она, всё ещё слегка удивлённая. Она постаралась не зацикливаться на этом разговоре и села за свободную парту. Только устроилась, как дверь класса снова открылась. И тогда она увидела его. Кагеяма. У неё внутри всё будто оборвалось. О чёрт… Она не сразу смогла поверить в происходящее. Из всех возможных школ — именно эта. Из всех возможных классов — именно этот. Не просто снова встретились… они теперь в одном классе! Она поспешно отвела взгляд, уставившись на парту, будто там могло быть что-то невероятно важное. Сердце билось слишком громко. Это что, какая-то шутка? Она положила голову на парту, прикрыв глаза, стараясь успокоиться. Она правда не ожидала увидеть его. Совсем. Она ведь только-только начала реже о нём думать, перестала прокручивать в голове тот день в спортзале. После того случая они даже не пересекались. А теперь он здесь. Так близко. Она чувствовала его присутствие, даже не глядя. И это почему-то пугало сильнее всего. Кагеяма зашёл в класс почти бесшумно. Не оглядывался по сторонам, просто прошёл между партами, чувствуя на себе взгляды. Он остановился у одной из свободных и сел, не придавая этому особого значения. И только потом она поняла. Он сел справа от неё. Да ты издеваешься… Из всех возможных парт — именно эта. Из всех возможных мест... Мир действительно будто решил проверить её на прочность. Она опустила взгляд, надеясь, что он её не заметит. Пусть просто уйдёт в тренировки, в свой мир, куда угодно, только не сюда. В этот момент к ней подошла девочка из класса. — Привет, можно с тобой познакомиться? Только не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас. Она почувствовала это раньше, чем увидела. Кагеяма обернулся. Его взгляд остановился на ней — и в нём мелькнуло явное удивление. Она была последним человеком, которого он ожидал здесь увидеть. Он тут же отвёл глаза, будто обжёгся. Но через секунду снова посмотрел. И снова отвернулся. Ему было стыдно. Слишком. Тот день в спортзале никуда не делся — он сидел где-то внутри, тяжёлым грузом. Он не хотел смотреть на неё. И не мог не смотреть. Она краем глаза заметила, как он напрягся. Как резко встал и оглядел класс, будто ища другую парту. Свободных больше не было. Ни одной. Он сел обратно и положил голову на парту, отвернувшись. У неё внутри что-то болезненно сжалось. Он… хотел пересесть? Настолько не может терпеть моё присутствие? Мысль была глупой, но от этого не менее болезненной. Она заставила себя продолжить разговор с девочкой, кивала, отвечала, но слова проходили мимо. А Кагеяма так и лежал, уткнувшись в парту, стиснув зубы. Идиот. Он злился на себя. За то, что снова не смог ничего сказать. За то, что единственный человек, перед которым ему действительно стыдно, сидит сейчас так близко — и одновременно бесконечно далеко. Так и прошло знакомство с классом. Классный руководитель оказался неожиданно дружелюбным, говорил спокойно и даже с улыбкой. Он сразу отметил, что не собирается никого пересаживать — пусть ученики сначала привыкнут, почувствуют себя комфортно на своих местах. К разочарованию их обоих. Она иногда мельком смотрела на Кагеяму, когда он спал, уткнувшись в парту. Делала это украдкой, чтобы он почувствовал её взгляд. И тут же отворачивалась. Он тоже иногда приподнимал голову и смотрел на неё — недолго, всего на секунду. Потом резко отводил взгляд, делая вид, что его это совершенно не касается. Между ними будто висело невидимое напряжение. Ни слов, ни взглядов — и всё равно слишком много невысказанного. Так и прошёл школьный день. Как только прозвенел последний звонок, Кагеяма сразу начал собираться, находясь уже мысленно в спортзале. Она тоже встала, перекинула сумку через плечо и направилась к выходу. В коридоре он оказался чуть позади неё. Он смотрел ей в спину и чувствовал, как внутри всё сжимается. Он хотел извиниться. Хотел хотя бы позвать её по имени. Сказать хоть что-то. Но ноги будто не слушались. Сейчас, — думал он. Скажи сейчас. Он открыл рот… и тут же закрыл. Слова не шли. Страх сделать ещё хуже был сильнее. Так он и шёл за ней, молча, не решаясь, пока расстояние между ними не стало чуть больше — и шанс, который он так и не использовал, снова ускользнул.

***

На следующий день она почти проспала. Подскочила с кровати, кое-как оделась и, даже не позавтракав, выбежала из дома. Хорошо, что школа была совсем рядом — не нужно было ждать автобус, иначе она бы точно опоздала. Она бежала по коридору, и в следующий момент резко в кого-то врезалась. Мир на секунду перевернулся — она потеряла равновесие и упала. Ну конечно. Почему у меня сегодня такое паршивое утро… — Всё в порядке? Ты сильно ушиблась? — раздался спокойный, мягкий голос. Кто-то протянул ей руку. Она подняла взгляд — и на мгновение просто замерла, забыв, как дышать. Девушка перед ней была очень, очень красивой. Длинные тёмные волосы, спокойные черты лица, сдержанная, но тёплая улыбка. Опомнившись, она приняла протянутую руку и поднялась. — Прости, это я не смотрела, куда бегу… — Ничего страшного, — девушка отмахнулась и снова коротко улыбнулась. И этой улыбки хватило, чтобы она окончательно растерялась. Разве можно быть такой милой и такой красивой одновременно? Они быстро представились друг другу. — Я Киёко, — сказала девушка. Только сейчас она заметила, что по полу были разбросаны бутылки с водой. — Ой… — она тут же присела и начала помогать собирать их. — Их так много. — Да, — спокойно ответила Киёко. — Я менеджер волейбольной команды. Волейбол, значит... — Наверное, нелегко тебе приходится. Киёко на секунду задумалась, а потом мягко улыбнулась: — Иногда бывает непросто… но жаловаться не на что. Особенно мне нравится наблюдать, как игроки меняются, как растут с каждой тренировкой. — К тому же, — добавила она чуть тише, — парни у нас хорошие. И довольно вежливые. От этих слов у неё почему-то стало тепло внутри. Она кивнула, подумав, что Киёко действительно подходит эта роль — спокойная, внимательная, будто незаметно поддерживающая всех вокруг. И почему-то ей показалось, что рядом с такой девушкой волейбольной команде просто не может не везти. Но внезапно раздался звонок, и она вздрогнула, будто только сейчас вспомнив, где находится. — Ой… я же опаздываю, — вырвалось у неё. Она быстро подняла последнюю бутылку, сунула её Киёко в руки и поспешно поклонилась: — Прости ещё раз. И хорошего тебе дня! Киёко слегка удивлённо моргнула, а потом тепло улыбнулась ей вслед: — Удачи на уроках. Она вбежала в класс почти на последнем дыхании, резко открыв дверь и на секунду замерев на пороге. Тишина. Учителя ещё не было. Она облегчённо выдохнула. Повезло… впервые за утро. Быстро прошла к своей парте, стараясь выглядеть так, будто всё под контролем. Только она положила сумку, как к ней подошла одноклассница с лёгкой улыбкой: — Неужели проспала? И это на второй день? Она неловко почесала щёку. — Да так получилось, что я поздно уснула. Уроки высосали из меня все силы. — О-о, ну ты держись, — засмеялась та, и затем начала рассказывать о своём вчерашнем дне. С правой стороны от неё Кагеяма сидел, опустив взгляд в тетрадь. Он старательно делал вид, что его это не касается. Что разговор ему безразличен. Но он слышал каждое слово. Он сжал ручку чуть сильнее, чем нужно. Сегодня. Сегодня он поговорит с ней. После уроков. Скажет хоть что-то. Извинится. Совесть всё ещё давила, будто камень в груди. Каждый раз, когда он вспоминал её лицо в тот день в спортзале, как она сидела на полу и смотрела на него с болью — внутри становилось не по себе. Он хотел, чтобы всё было как раньше. Хотя бы просто здороваться. Обмениваться короткими фразами. Чтобы между ними не висела эта тяжёлая стена. И его злило, что за такое короткое время она стала ему… дорогой. Это было на него совсем не похоже. Он не привык так привязываться. Не привык думать о ком-то во время тренировок. Он нахмурился. Наверное, мне просто очень стыдно, — попытался убедить он себя. Вот и всё. Я просто хочу извиниться. Ничего больше. Но почему-то от одной мысли о том, что она может снова посмотреть на него так же — с тихой грустью — сердце начинало биться быстрее. Последний урок тянулся бесконечно. Кагеяма лежал на парте, уткнувшись лицом в согнутую руку, и смотрел в одну точку. В голове крутилось только одно: после звонка. Он заговорит с ней после звонка. Он не заметил, как провалился в короткий, беспокойный сон. Проснулся резко — будто кто-то толкнул. Он поднял голову и понял: в классе почти никого нет. Пустые парты. Шорох сумок у двери. Её самой — нет. Сердце неприятно сжалось. Неужели уже ушла? Он резко встал, стул скрипнул по полу. Подошёл к той самой девочке, с которой она чаще всего разговаривала. Та, заметив его рядом, заметно напряглась — слухи о «короле площадки» сделали своё дело. — Она давно ушла? — спросил он коротко, назвав имя той, кого он ищет. — М-минуты две назад… — заикаясь, ответила она. — Спасибо. Он уже схватил сумку и вышел из класса быстрым шагом, почти бегом. Чёрт. Ему ещё на тренировку. Команда ждёт. Раньше он бы даже не задумался. Волейбол был выше всего. Всегда. Но сейчас… увидеть её. Извиниться. Попробовать всё исправить. Это тоже было важно. Не меньше. Он выбежал во двор, остановился на секунду, оглядываясь. И увидел её — она шла к выходу, не оборачиваясь. Он побежал. — Эй! — голос сорвался, он нахмурился. Она не обернулась. Он позвал её по имени ещё раз, на этот раз чуть громче. Никакой реакции. Или не слышит… Или делает вид. Имеет право, — с тяжёлым осознанием подумал он. Он сократил расстояние и, когда почти поравнялся с ней, аккуратно — почти осторожно — положил руку ей на плечо. Она вздрогнула. Резко обернулась. И их взгляды встретились. В её глазах было удивление. Она явно не ожидала увидеть именно его. Кагеяма убрал руку почти сразу, будто боялся, что сделал что-то лишнее. Он стоял перед ней, чуть запыхавшийся после бега, с напряжёнными плечами и сжатой челюстью. Слова, которые он так долго прокручивал в голове, вдруг рассыпались. Он никогда не умел извиняться. Не умел говорить о таком. — Я… — голос вышел ниже обычного. Он отвёл взгляд на секунду, потом снова посмотрел на неё. — Нам нужно поговорить. Он глубоко вдохнул. Сейчас. — Насчёт того, что было тогда… после матча… — начал он, глядя куда-то чуть в сторону, будто слова так легче произнести. Она смотрела на него внимательно. Она совсем не ожидала, что он сам поднимет эту тему. Что уж там, она даже не ожидала, что он заговорит с ней первым. Сердце предательски ускорилось. Он замолчал на секунду, пытаясь собраться с мыслями. — Я… — ОЙ, КАГЕЯМА!! Весёлый, слишком громкий голос раздался прямо за его спиной. Кагеяма дёрнулся так, будто его ударили. Обернулся — и, конечно же, это был Хината. Рыжий паренёк стоял, размахивая рукой. — Ты чего тут застрял?! Нас уже давно ждут! Дайчи-сан сейчас злиться будет! Кагеяма почувствовал, как внутри закипает раздражение. Почему именно сейчас?! — Ты не мог подождать?! — резко бросил он. — Не видишь, я разговариваю?! Хината моргнул, ошарашенно глядя на него. И в этот момент Кагеяма осознал — она стоит рядом. Он резко осёкся. Плечи чуть напряглись. Он вспомнил спортзал. Свой крик. Её взгляд. Он выдохнул сквозь зубы, стараясь взять себя в руки. — Тц… просто подожди минуту, — уже тише добавил он. Хината только сейчас заметил девушку. Он наклонился чуть вперёд, бесцеремонно разглядывая её с искренним любопытством. — А-а-а… — протянул он. — Кагеяма… это твоя девушка? Повисла пауза. Кагеяма чуть не подавился воздухом. — Ч-ЧЕГО?! — он резко повернулся к Хинате, лицо мгновенно покраснело. — Ты вообще о чём говоришь, идиот?! Замолчи! — А что? — Хината искренне не понимал. — Ты стоишь тут, такой серьёзный, краснеешь, она тоже… Я что должен был подумать?! — Как будто ты умеешь думать! — прошипел Кагеяма, пытаясь не повышать голос. — Просто подожди молча! Хината фыркнул, но всё-таки сделал шаг назад. — Ладно-ладно… Король опять злится… — Не называй меня так! — автоматически огрызнулся Кагеяма. Она стояла рядом, чуть покрасневшая от неожиданности всей ситуации. Ей было одновременно неловко и… странно тепло от того, как резко он отреагировал. Она мягко сказала: — Кагеяма… всё в порядке. Иди на тренировку. Он посмотрел на неё. В глазах — колебание. Он явно не хотел уходить вот так, не договорив. — Мы… поговорим потом, — добавила она тише. Он сжал губы. Хотел возразить. Хотел настоять. Но команда ждала. — Я… — он снова замялся. — Ладно. Хината тут же оживился: — Вот! Наконец-то! Пошли уже! Кагеяма бросил на него тяжёлый взгляд, но всё-таки сделал шаг назад. Перед тем как развернуться, он ещё раз посмотрел на неё — взгляд серьёзный, немного растерянный и всё ещё полный невысказанных слов. — Мы сможем завтра поговорить? — тихо спросил он, почти себе под нос. — Эй, Кагеяма! — донеслось уже с лестницы. — Если ты опоздаешь, я скажу, что это из-за свидания! — ХИНАТА!!! И он, окончательно покрасневший и раздражённый, побежал следом за рыжим, оставив её стоять с лёгкой, растерянной улыбкой и ощущением, что этот разговор всё же обязательно состоится.

***

Прошла уже неделя. Неделя неловких взглядов. Неделя «потом поговорим». Неделя несказанных слов. И так они ни разу нормально и не поговорили. В основном — из-за Кагеямы. Он почти всё время пропадал на тренировках. После уроков он либо сразу уходил в спортзал, либо задерживался с командой. А когда всё-таки находил момент во время перерыва и подходил к ней, она мягко отвечала, что ему не стоит отвлекаться. Она знала, насколько волейбол для него важен. Видела это в его глазах. И не хотела быть причиной, из-за которой он опоздает или будет думать о чём-то другом во время игры. Да и сама она не была свободна. Дополнительные занятия, домашние задания. Возвращаясь домой, она либо сразу садилась за уроки, либо засыпала от усталости. Так дни и проходили.

***

Сегодня после уроков она встретила Киёко у входа в школу. За эту неделю они несколько раз пересекались, обменялись номерами и неожиданно быстро сблизились. С Киёко было спокойно. Не нужно было притворяться или подбирать слова. Их разговоры текли мягко и естественно. — Ты сегодня в зал? — спросила она. Киёко покачала головой. — Нет. Мне нужно зайти в один магазин. У мамы скоро день рождения, хочу купить подарок. Пришлось отпроситься у старшего. Она кивнула, но затем, немного помедлив, она добавила: — Хочешь, я пойду с тобой? Вдруг я смогу помочь тебе с выбором подарка. Киёко посмотрела на неё внимательным взглядом. — У тебя точно нет дел? — Сегодня нет курсов, — она слегка улыбнулась. — Так что я полностью свободна. Киёко кивнула. — Тогда буду рада компании. И они вместе вышли со школьного двора, направляясь к магазину.

***

Они действительно хорошо провели время вместе. Они выбрали довольно неплохой подарок. Потом они зашли в небольшую кофейню. Разговоры текли спокойно: о семье, о школе, о планах. Когда они вышли, уже начинало темнеть. Воздух стал прохладнее. Вдруг впереди показалась группа парней. Громкие голоса, смех. Она невольно напряглась. В таких ситуациях она всегда умела накрутить себя — а вдруг что-то случится. Но Киёко вдруг остановилась и прищурилась, всматриваясь. И только тогда она поняла. Она заметила знакомую оранжевую макушку. И... Кагеяму. Кагеяма тоже её заметил. Он замолчал на полуслове и остановился. Их взгляды встретились. Тем временем парни уже оживились, заметив Киёко. — Киёко-сааан! — первым, конечно же, заорал Танака, моментально выпрямившись и переходя на режим «влюблённого фаната». — Ты сегодня просто ослепительно прекрасна! — Киёко-сан, ты не замёрзла? Тебе не тяжело? Мы можем понести пакеты! — подхватил Нишиноя, сияя. Киёко спокойно кивнула. — Всё в порядке. Спасибо. И тут Хината вдруг перевёл взгляд на неё. Его глаза расширились. — А! Я тебя помню! — радостно воскликнул он. — Ты же… вроде девушка Кагеямы, да? Сказано это было громко. Очень громко. Воздух будто застыл. Танака и Нишиноя резко повернулись к Кагеяме. А Цукишима медленно поднял бровь. — Чего? — протянул он сухо. Кагеяма покраснел моментально. До ушей. — ТЫ ЧТО НЕСЁШЬ?! — рявкнул он, делая шаг к Хинате. — Я миллион раз говорил, что она не моя девушка! — Э-э?! — Хината отшатнулся. — А тогда что это было в прошлый раз?! Ты так на неё смотрел! — Я никак не смотрел! — огрызнулся Кагеяма, окончательно теряя самообладание. — И вообще, заткнись! — Даже у Кагеямы есть девушка… — трагично схватился за грудь Танака. — Мир рушится! — Кагеяма, ты нас предал… — подыграл Нишиноя с наигранной драмой. — Если бы это было правдой, — лениво вставил Цукишима, засунув руки в карманы, — я бы, честно говоря, удивился. — Цукки! — возмутился Ямагучи. Кагеяма уже почти схватил Хинату за воротник. — Я тебя убью, идиот! — Эй-эй! Насилие запрещено! — выкрикнул Хината, отбиваясь. — Я просто логично подумал! — Это и доказывает то, что ты нифига не умеешь думать! Она стояла чуть в стороне, краснея от неловкости. Всё происходило слишком быстро и слишком громко. Киёко перевела на неё спокойный взгляд — в её глазах читалось лёгкое понимание ситуации. А Кагеяма, осознав, что она всё это слышит, резко остановился. Его злость словно сдулась. Он отступил на шаг, напряжённый и смущённый одновременно. Повисшее напряжение аккуратно разрезал спокойный голос Киёко. — Она моя подруга. Мы вместе ходили за подарком для моей мамы. Тишина сменилась мгновенной реакцией. — ПОДРУГА КИЁКО-САН?! — хором воскликнули Танака и Нишиноя. И в следующую секунду они уже стояли перед ней, выпрямившись, будто на построении. — Приятно познакомиться! — серьёзно сказал Танака, но глаза всё равно блестели от драматизма. — Если вы подруга Киёко-сан, значит, вы автоматически достойный человек! — Да! — кивнул Нишиноя с такой же серьёзностью. — Мы обязаны защищать вас, если понадобится! Она немного растерялась от такого напора, но вежливо поклонилась. — Приятно познакомиться… — Я Хината Шоё! — тут же влез рыжий, энергично махнув рукой. — Прости за то, что я сказал раньше! Я просто… ну… — Ты просто идиот, — сухо добавил Кагеяма. — Эй! — возмутился Хината. — Это было логично! — В каком месте это было логично?! — Ну вы же стояли так… серьёзно! И ты краснел! Ты даже сейчас покраснел! Кагеяма снова вспыхнул. — Я не краснел! — Краснел, — лениво подтвердил Цукишима, глядя на него сверху вниз с привычной насмешкой. — Причём довольно ярко. — Цукки… — неловко пробормотал Ямагучи, но сам едва сдерживал улыбку. Она украдкой посмотрела на Кагеяму. Он стоял чуть в стороне от общей суматохи — напряжённый, смущённый, явно не зная, куда деть взгляд. Совсем не «король площадки». — А ты в каком классе? — неожиданно спокойно спросил Ямагучи, стараясь сгладить атмосферу. Она ответила, и разговор постепенно стал менее хаотичным. Киёко стояла рядом, наблюдая с лёгкой, едва заметной улыбкой. Танака вдруг драматично вздохнул: — Кагеяма, если ты обидишь подругу Киёко-сан, мы тебя… — Заткнись, — коротко отрезал Кагеяма, но уже без злости. Когда разговор начал постепенно затихать, Дайчи посмотрел на небо и спокойно сказал: — Уже темнеет. Пойдёмте, мы вас проводим. — ДА! — мгновенно отреагировал Нишиноя. — Мы не можем оставить Киёко-сан и её подругу одних! — Абсолютно верно! — подхватил Танака, встав рядом с Киёко с видом телохранителя. Она невольно улыбнулась. Впервые она видела настолько шумных, энергичных — и при этом искренне добрых парней. Теперь я понимаю, о чём говорила Киёко… Они действительно были хорошими. Каждый по-своему. Компания двинулась вперёд шумной группой. Хината о чём-то спорил с Кагеямой насчёт сегодняшней тренировки. — Ты опять слишком низко подал! — Это ты опоздал на долю секунды. — Я не опоздал! — Опоздал. — Король! — Не называй меня так! Цукишима шёл позади, лениво комментируя: — Поразительно, как вы умудряетесь спорить даже на улице. — Цукки, ты тоже сегодня ошибся на приёме… — осторожно вставил Ямагучи. — Ямагучи, не начинай, — вздохнул тот. Она шла рядом с Киёко, наблюдая за ними и тихо улыбаясь. Но вскоре дорога разветвлялась. — Мне сюда, — сказала она, слегка замедлив шаг. — О? — Хината наклонил голову. — Тогда мы… Но Кагеяма вдруг сделал шаг вперёд. — Я провожу. И тут же сзади протянулось: — О-о-о~? — протянул Танака с максимально подозрительной интонацией. — Мы поняли, поняли, — протянул Нишиноя с широкой ухмылкой. Кагеяма резко обернулся. — Что не так? — Да ничего-ничего, — Танака махнул рукой, но ухмылка никуда не делась. — Просто наш Кагеяма вдруг стал таким… заботливым. — Я не—! — Кагеяма запнулся, раздражённо щёлкнул языком. — Просто по пути! — По пути? — лениво протянул Цукишима, приподняв бровь. — Разве тебе не в противоположную сторону? Повисла пауза. Кагеяма застыл. — Тц… — он отвёл взгляд. — Я могу сделать крюк. — Как благородно, — сухо заметил Цукишима. — Хината, запиши в календарь. Исторический момент. — Эй! — возмутился Хината. — Это я первый заметил! — Вы оба замолчите! — вспыхнул Кагеяма, уже окончательно красный. Нишиноя драматично схватился за грудь: — Киёко-сан… наш Кагеяма вырос… — Он стал мужчиной, — трагично добавил Танака. — Не задерживайтесь, — спокойно сказал Дайчи, но в голосе звучала скрытая улыбка. — Да, капитан, — автоматически ответил Кагеяма. Цукишима напоследок добавил, глядя на неё: — Если он начнёт говорить о точности пасов, можешь смело игнорировать. — Я НЕ БУДУ! — вспыхнул Кагеяма. Она стояла чуть в стороне, не зная, смеяться ей или смущаться. Кагеяма резко развернулся к ней. — Пошли. Но голос его уже был тише. Когда они отошли от команды, сзади всё равно донеслось: — Кагеяма, не забудь признаться! — крикнул Хината. — ХИНАТА!!! И только когда шум остался позади, наступила неловкая, спокойная тишина — совсем другая, чем та, что была между ними всю неделю. Кагеяма шёл рядом, упрямо глядя вперёд. Сто раз пожалел, что вообще связался с этими придурками… Хотя «связался» — громко сказано. Просто пришёл в команду. Просто начал играть. Какого чёрта они вообще устроили этот цирк? Что странного в том, чтобы просто проводить девушку? И при чём тут «признание»? Хината вообще думает иногда? Она мне не нравится в этом плане. … Нет. Точно нет. Он упрямо повторил это про себя, будто от этого мысль станет правдой. Теперь они точно не отстанут. Одного Хинаты хватало — шумный, бесцеремонный, вечно лезет не в своё дело. А теперь ещё и Танака с Нишиноей подхватили. Даже Цукишима вмешался. Раздражают… И вдруг она сказала: — Твои друзья очень добрые и забавные. Он едва не споткнулся. Добрые? Он машинально нахмурился сильнее. Добрые? Хината — который орёт без остановки? Танака и Нишиноя — которые драматизируют всё подряд? Цукишима — который только и делает, что язвит? Он никогда не думал о них так. Для него они были шумными. Раздражающими. Слишком громкими. Чёрт, ему даже захотелось расплакаться от её наивных слов. — Они шумные, — глухо сказал он. Она немного помолчала, а потом сказала тихо, будто рассуждая вслух: — Но ведь… они приняли тебя. Со всеми недостатками. Разве это не здорово? И она улыбнулась. Кагеяма посмотрел на неё — и в груди неприятно сжалось. Улыбка была. Да. Но не такая. Не та широкая, светлая, почти беззащитная, которую он помнил. Не та, что появлялась раньше, когда она смотрела на него без всякой осторожности. Теперь она улыбалась сдержанно. Будто между ними всё ещё стояла невидимая граница. И он сразу понял. Это всё из-за меня. Он всё испортил тогда. Тем вечером в спортзале. Своими словами. Своим криком. Своей глупой гордостью. Она всё ещё была доброй. Всё ещё говорила с ним спокойно. Но что-то изменилось. Он вспомнил, как она прикрыла лицо руками. Как упала. Как сидела на полу с этим взглядом. Он вдруг остановился. Она сделала ещё шаг вперёд по инерции, но, заметив, что его шагов больше не слышно, обернулась. — Кагеяма? Он стоял чуть позади, плечи напряжены, а руки сжаты. Он не знал, с чего начать. Боялся, что если откроет рот — снова скажет что-то не так. Сделает только хуже. Но молчать больше было нельзя. Чёрт… я хочу это исправить. Хочу разрушить эту стену между нами. Он медленно выдохнул. — Тогда… — начал он хрипловато. — Всё, что я сказал… было неправдой. Она замерла. Он продолжил, будто слова выходили через силу: — Ты не навязчивая. И не раздражаешь. Я просто… сорвался, чёрт. Его взгляд был направлен куда-то в сторону, но голос — серьёзный, без привычной резкости. — Мне было паршиво после матча. И не только из-за игры. Он сжал челюсть. — Я… не понимал, почему ты вообще заговорила со мной. Теперь он посмотрел на неё. Прямо. — Почему такой человек, как ты… вообще решил со мной общаться. Я до конца не мог поверить, что у меня есть кто-то, кто старается поддержать меня. Он сделал паузу. — И даже тогда… я соврал. Её сердце дрогнуло. — Мне стало грустно. Он проговорил это тихо, почти с досадой на самого себя. — Грустно, что ты так хорошо меня понимаешь. Что веришь, будто у меня есть хорошие стороны. Он коротко усмехнулся — без радости. — Я не привык к этому. — В прошлой школе… — продолжил он, — ты была первым и единственным человеком, кто заговорил со мной без опаски. Кто был рядом. Несмотря на мои… недостатки. Он сделал шаг ближе. — И сейчас мне паршиво от того, что мы не можем общаться как раньше. И в этот момент он словно заново услышал свои собственные слова, сказанные тогда в спортзале. «Отстань!» «Хватит навязываться.» Лицо его исказилось от досады. — Я идиот, — выдохнул он. — Надо было извиниться сразу. Он не смог тогда. Стоял, как вкопанный. Боялся. И сейчас он больше не хотел бояться. Кагеяма резко выпрямился, затем глубоко поклонился. — Прости меня. Она стояла неподвижно. Слова не находились. Она не могла поверить, что всё это время он тоже… думал об этом. Что ему было не всё равно. Что он тоже мучился. Она хотела сказать «я прощаю». Хотела шагнуть ближе. Но гордость взяла своё. — Тогда почему, — её голос стал ровнее, холоднее, — после того дня ты не пытался связаться со мной? Или хотя бы прийти в класс? Он медленно выпрямился после поклона. — Я приходил, — спокойно сказал он. Она нахмурилась. — Несколько дней подряд. Спрашивал у твоих одноклассников, не пришла ли ты. Её сердце дрогнуло. — Я думал, когда ты вернёшься, мы поговорим. Он ненадолго замолчал, будто прокручивая тот момент в голове. — Но однажды… вышел какой-то парень. Похоже, твой одноклассник. Внутри у неё неприятно похолодело. — Он сказал, что ты не хочешь меня видеть. Тишина стала гулкой. — Сказал, что ты даже в школу не приходишь из-за меня. И чтобы я перестал причинять тебе ещё больше боли. Она смотрела на него ошарашенно. — Что?.. Ей никто ничего не говорил. Ни слова. Он… приходил? Ждал её? Она резко шагнула ближе. — Кто это был? Ты помнишь, как он выглядел? Кагеяма отвёл взгляд, явно не мастер в описаниях. — Средний рост. Тёмные волосы. Он нахмурился. — Говорил слишком уверенно. Постоянно… улыбался как-то странно. Этого было достаточно. Тот самый парень. Который всё время начинал с ней разговоры. Который навязывался. Почему?.. Почему он так поступил? Почему ничего не сказал, когда она вернулась в школу? Почему другие ничего не упоминали? Она почувствовала, как внутри поднимается смесь злости и растерянности. Кагеяма внимательно посмотрел на её лицо — и что-то в её выражении изменилось. — Подожди… — он нахмурился. — Ты разве не говорила такого? Она резко покачала головой. — Никогда. Голос прозвучал твёрдо. — Я вообще ничего не рассказываю своим одноклассникам. Она опустила взгляд. — И мне никто не сказал, что ты приходил. Тишина повисла между ними уже совсем другая. Без стены. Теперь это была не холодная дистанция — а осознание, что их обоих обманули. Кагеяма медленно выдохнул. — Значит... Он соврал. Несколько секунд она просто стояла, глядя в одну точку. А потом вдруг резко схватилась за голову обеими руками. — Да что за… — голос сорвался, и она почти вскрикнула: — Как же он меня бесит! Кагеяма вздрогнул от неожиданности. — Что он вообще от меня хочет?! — продолжила она, уже не сдерживаясь. — Какого чёрта он вмешивается в мою жизнь?! В её голосе было всё — злость, обида, ощущение, что её обвели вокруг пальца. — Кто он такой, чтобы решать за меня, с кем мне разговаривать?! Она шагнула в сторону, явно не зная, куда деть эмоции. — И почему… — голос стал тише, но от этого только злее, — почему никто мне ничего не сказал?.. Кагеяма молчал. Он редко видел её такой. Обычно спокойную. Сдержанную. Ту, что всегда старалась понять других. А сейчас она кипела. И он вдруг понял, что злится тоже. Не потому что его обманули. А потому что её поставили в такое положение. Потому что кто-то заставил её чувствовать себя глупо. Он сделал шаг ближе. — Эй. Она остановилась, всё ещё тяжело дыша. — Это не твоя вина. Она шумно выдохнула, всё ещё держась за голову. — Я просто… ненавижу, когда за меня что-то решают. Она медленно убрала руки с головы, провела ладонью по чёлке, будто пытаясь пригладить не только волосы, но и мысли. Несколько секунд смотрела в сторону, а потом подняла взгляд на него. В её глазах больше не было вспышек злости — только усталость и что-то тёплое. — По правде говоря… — начала она тихо, — Когда я впервые тебя увидела… Он едва заметно вздрогнул. — Когда ты отдал мне своё последнее коробочное молоко из автомата… Его брови чуть приподнялись. Он явно не ожидал такого поворота. Она неловко усмехнулась. — Я потом долго не могла выбросить тот день из головы. Вечерний свет мягко ложился на её лицо. Она говорила спокойно, но голос дрожал от искренности. — Я сама не знаю, как так получилось. Это ведь просто добрый жест. Ничего особенного. Ты просто помог. Она опустила взгляд, слегка смущённо улыбнувшись. — Но почему-то… я заинтересовалась тобой. Кагеяма замер. — Мне захотелось сблизиться. Подружиться. Она подняла на него глаза — прямо, открыто. — Я была уверена, что люди просто не пытаются увидеть тебя настоящего. Не пытаются посмотреть на тебя с другой стороны и просто понять. Он чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. — И я не ошиблась. Она сделала шаг ближе. — Когда я готовила тебя к экзаменам… я увидела, какой ты на самом деле. Ты спокойный. Ты трудолюбивый. Очень старательный. Небольшая пауза. — И добрый. Он резко отвёл взгляд. Она мягко улыбнулась. — В тот день на матче… мне было очень грустно. Смотреть, как ты стоишь один. Кагеяма сжал пальцы. Перед глазами мелькнули воспоминания — крики, напряжение, пустота рядом. — Я тогда поняла, что ты просто не умеешь сам находить общий язык, — она тихо засмеялась, но без насмешки. — Ты хочешь быть идеальным в игре. Хочешь, чтобы всё было правильно. Она чуть наклонила голову. — И поэтому это превращается в приказы. В недопонимание. Он не возразил. Потому что знал — она права. Она глубоко вздохнула. — Я не злюсь на тебя. Он резко поднял глаза. — Да, мне было больно. И обидно. Но мне хотелось верить, что ты сказал это на эмоциях. Она смотрела на него без укора. — Я вижу, как тебе бывает тяжело выражать свои чувства. И я не осуждаю. Кагеяма почувствовал, как внутри что-то ломается — но уже не болезненно. — Ты не осознаёшь, какой ты на самом деле хороший человек. Он нахмурился. — Это неправда, — тихо пробормотал он. Она покачала головой. — Правда. Пауза. Потом она выпрямилась и посмотрела на него серьёзно. — Я прощаю тебя. Эти слова прозвучали ясно. Без колебаний. Она шагнула ещё ближе. И на этот раз улыбка была другой. Настоящей. Светлой. Тёплой. Той самой. — Мы ведь друзья, — сказала она искренне. — А друзья должны понимать и принимать друг друга, верно? Кагеяма смотрел на неё несколько долгих секунд. И впервые за всё это время его плечи расслабились. — …Верно, — тихо ответил он. Слишком много всего сразу. Слова путались, мысли сталкивались друг с другом, как мячи в хаотичной подаче. Она… заинтересовалась им? С того самого дня? Из-за какого-то глупого коробочного молока? Он тогда даже не задумывался. Просто помог. Просто добрый жест. Ничего особенного, ведь так? А для неё это стало началом. Ему стало странно тепло. И легче. Намного легче. Осознание, что она не держит зла. Что простила. Что не отдаляется — наоборот, хочет идти рядом… Грудь будто перестала сдавливать невидимая тяжесть, которая копилась всё это время. Он медленно поднял взгляд на неё. Она всё ещё смотрела на него с той самой улыбкой. Настоящей. И вдруг он понял — впервые за долгое время ему не нужно защищаться. Не нужно доказывать. Не нужно быть идеальным. Можно просто быть. Уголки его губ дрогнули. Сначала почти незаметно. Потом — по-настоящему. Редкая, неловкая, но искренняя улыбка появилась на его лице. — Ты… странная, — тихо сказал он, но без привычной колкости. Она моргнула. А потом прищурилась. — С чего это я странная? — возмущённо протянула она, прижимая ладонь к груди, будто её только что глубоко оскорбили. В голосе звучала явная игра. — Я тут, между прочим, трогательную речь сказала, простила тебя, поддержала… Она шагнула ближе и ткнула его пальцем в плечо. — А ты меня странной называешь? Кагеяма слегка отшатнулся от неожиданности, но не перестал улыбаться. — Я серьёзно, — продолжил он, чуть смущённо. — Кто вообще начинает интересоваться человеком из-за коробочного молока? — Во-первых, это было не «просто молоко». — Это было просто молоко, — упрямо повторил он. — Нет! Ты купил его себе. И другого уже не осталось. Но всё равно отдал мне. Он отвёл взгляд. — Я бы всё равно не умер без него. Да и вообще, это не повод начинать общаться с человеком. — Ну и что? — она пожала плечами. — Иногда всё начинается с мелочей. Она посмотрела на него мягче. — И вообще, если я странная… То ты ещё страннее! — С чего это? — Потому что ты всё это время переживал, ходил ко мне в класс, страдал молча и ни разу нормально не объяснился. Он открыл рот, чтобы возразить — и закрыл. — Вот именно, — победно кивнула она. Он тихо фыркнул, но в глазах больше не было тяжести. — Ладно, — сдался он. — Мы оба странные. Она улыбнулась. — Отлично. Значит, идеально подходим для дружбы. Она вдруг хлопнула себя по лбу. — Кстати! Он вздрогнул от резкого движения. — Мы вообще-то до сих пор не обменялись номерами. Он моргнул. …И правда. Они как-то и не задумывались об этом даже в средней школе. — Давай сейчас, — решительно сказала она, уже доставая телефон. Он кивнул и тоже полез в карман. Они неловко встали ближе друг к другу, чтобы не перекрикивать вечерний шум улицы. — Диктуй, — сказала она. Он продиктовал номер, стараясь не сбиться. Она быстро вбила цифры, сосредоточенно нахмурившись. Потом нажала «сохранить». — Готово, — довольно сказала она. Он машинально бросил взгляд на её экран — и замер. На дисплее красовалось: «Король молока 🥛👑» Он резко выпрямился. — Ч-что это?! Она невинно моргнула. — Твой контакт. — Почему я «Король молока»?! Она едва сдерживала смех. — Ну, если так взять, то исторический момент с молоком нужно увековечить! Он покраснел до ушей. — Убери это. — Ни за что. — Это глупо. — Зато мило. Он уставился на неё с выражением полного поражения. — Ты специально, да? Она широко улыбнулась. — Конечно. Он пробормотал что-то себе под нос, но уголки губ всё равно предательски дрогнули. — Тогда я тоже тебя как-нибудь запишу, — буркнул он, открывая её контакт. Она заинтересованно вытянула шею. — И как же? Он задумался на секунду, потом быстро что-то набрал и показал экран. «Генератор Лекций 📚⚡» Она замерла. — Эй! — Что? — он попытался сохранить серьёзное лицо. — Честно же. Она фыркнула, но щёки её слегка порозовели. — Ладно. Тогда мы квиты. Они убрали телефоны. И почему-то этот простой обмен номерами ощущался важнее, чем просто цифры в списке контактов.

***

Когда они наконец подошли к её дому, она остановилась, посмотрела на него с лёгкой заботой в глазах. — Будь осторожен по дороге домой, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Хорошо, — коротко ответил он, кивнув, хотя уголки губ едва заметно приподнялись. Она кивнула в ответ, подняла руку в прощальном жесте и быстро направилась к двери. Кагеяма стоял на улице, наблюдая за её фигурой, пока та не исчезла за дверью, а потом медленно развернулся и направился к себе домой. Дома он бросил сумку на пол, достал телефон, и через некоторое время получил уведомление: новое сообщение. Он взглянул на экран — это была она. Его взгляд стал чуть мягче, и он мгновенно открыл сообщение. «Добрался до дома?» Он улыбнулся про себя, чуть покачал головой и быстро набрал ответ: «Да, добрался.» Её ответ пришёл почти мгновенно: «Рада слышать. Отдохни после тренировок.» Он прочитал это, слегка улыбнулся, почувствовав тепло в груди. Его пальцы долго висели над клавиатурой, прежде чем он коротко написал: «Хорошо. Ты тоже.» Он убрал телефон, с лёгкой улыбкой посмотрел в окно, на улицу, где ещё недавно шёл с ней рядом. Чувство лёгкой радости и спокойствия осталось с ним, хотя он не стал бы признавать это вслух.

***

Рано утром Кагеяма уже был в спортзале вместе с Хинатой. Они отрабатывали приёмы и подачи, остальные ребята подтянулись чуть позже. — Ещё раз! — крикнул Хината, сияя азартом. — Быстрее, Кагеяма! — Ты сам опаздываешь на прыжке, — сухо отрезал он, но подал идеально. Перерыв был короткий, и Кагеяма, слегка тяжело дыша после серии подач, наклонился к бутылке с водой, чтобы сделать глоток. В это время ребята обсуждали что-то между собой, смеялись, и вдруг Кагеяма почувствовал лёгкую вибрацию телефона в сумке. Он даже не посмотрел на экран — просто резко повернулся к сумке и почти слишком быстро подошёл к ней. Ребята это заметили. Нишиноя прищурился. — О-о-о… Танака медленно расплылся в ухмылке. — Вы только посмотрите на него. Хината моргнул, наблюдая, как Кагеяма уже копается в сумке. — Кагеяма, ты чего так рванул? — искренне удивился он. — Там что, что-то важное? — Не твоё дело, — буркнул тот, уже открывая телефон. Экран загорелся. Сообщение от неё. «Доброе утро. Удачной тренировки и обязательно перекуси!» И в этот момент его лицо изменилось. Вся его серьёзность исчезла, а взгляд стал каким-то… мягким. Чуть расфокусированным. Совершенно глупым. Уголок губ медленно пополз вверх. Он даже чуть ухмыльнулся — совсем незаметно для себя. Нишиноя замер. — Ты это видишь? — шёпотом ткнул он Танаку локтем. — Я это вижу, — так же шёпотом ответил Танака. — Он прям светится. — Он буквально светится, — сдерживая смех, прошептал Нишиноя. Хината, который просто стоял рядом с полотенцем на шее, моргнул ещё раз. — Эй… — протянул он тихо. — У Кагеямы странное лицо. — Это не странное лицо, — еле слышно ответил Танака. — Это лицо человека, которому написала девушка.~ — Думаешь, та самая? — шёпотом уточнил Нишиноя. — Подруга Киёко-сан? — Сто процентов, — уверенно кивнул Танака. Кагеяма тем временем печатал ответ. И чем дольше он смотрел в экран, тем более… довольным становился его вид. Плечи расслабились, а глаза чуть сузились от лёгкой улыбки. Это было настолько непривычно, что казалось почти нереальным. — Серьёзно… — прошептал Нишиноя. — Я впервые вижу у него такое лицо вне площадки. — Запомни этот момент, — ответил Танака. — Исторический. Кагеяма нажал «отправить». И только потом почувствовал взгляды на себе. Он медленно поднял голову. Вся команда как будто внезапно очень заинтересовалась растяжкой, бутылками с водой и потолком. — Чего вы уставились? — нахмурился он. — Мы? — слишком невинно переспросил Танака. — Да мы вообще не смотрели, — добавил Нишиноя, отворачиваясь и пряча улыбку. И когда все расходятся по местам, Кагеяма украдкой смотрит на экран ещё раз. И эта лёгкая улыбка снова появляется. И, конечно же, Цукишима это замечает. — Невероятно раздражающе, — бормочет он, но в голосе нет настоящей злости.