Часть 3

      Ночь оказалась длиннее, чем день. Гермиона лежала в неподвижности и не могла закрыть глаза. За пределами её узкой палаты, за ширмами, творилось что-то тягучее и безысходное. Джинни вечером сообщила ей, что этой ночью на окраине Лондона в заброшенной усадьбе Флинтов планируется бой: Орден наткнулся на очередное гнездо Пожирателей, готовится зачистка. Но ночью Гермиона поняла, несмотря на то, что Орден выследил их, цена оказалась чудовищной.       Теперь всё это откликалось эхом здесь, в лазарете.       Крики сливались с шорохами: короткие, рваные стоны; сдавленные всхлипы, превращавшиеся в хрип; чьи-то бессвязные бредовые слова. Слышалось, как целители торопливо перетаскивали носилки, бормотали заклинания, искажали воздух резким светом чар. Запах — густой, тошнотворный: палёное мясо, кровь, пот, дым зелий.       Гермиона пыталась прижаться к подушке, но чем сильнее она закрывала уши, тем отчётливее мир подбрасывал ей картины. Она видела их в воображении, даже если глаза были закрыты: развороченные тела, вспышки зелёного света, груды тел, пропитанных магией. Сердце билось так, будто пыталось вырваться. Она уже видела такую картину, но слушать это было тяжелее всего.       Сон так и не пришёл.       Когда крики стихли, целители сделали все, что было в из силах, и лишь редкие стоны раненых нарушали тишину, Гермиона с трудом дотянулась до книги на тумбочке. Джинни принесла её вечером, почти насильно сунув в руки: «Хоть отвлечёшься». Это был старый том «Трансфигурации в экстремальных условиях». Потрёпанный, с обуглёнными краями, будто сам прошёл через войну. Строки с трудом складывались в слова, глаза резало от усталости. Но в какой-то миг внимание привлёк шорох шагов за её ширмой. Тяжёлые, медленные, казалось, что человек едва держался на ногах. Гермиона приподнялась на локтях и задержала дыхание.       И тут она услышала низкий голос. Мужской, глухой, и очень тихий, будто он говорил сам себе. Она вздрогнула. Голос был знакомым: всегда чуть насмешливый и немного отстранённый. Забини?       — …говорил же я ему — оставайся внутри, не лезь… нет, чёртов спаситель… — слова тонули в усталости, в какой-то горькой насмешке над самим собой.       Гермиона замерла. Сердце заколотилось так сильно, что отдалось в висках. Блейз прошёл мимо, не удостоив её и взглядом, только тень его силуэта скользнула вдоль её ширмы. Шаги были тяжёлые, будто он едва держался на ногах. И всё же он не остановился. В коридоре раздался скрежет двери, и снова тишина.       Гермиона нахмурилась, пальцы непроизвольно сжали обложку книги. «Спаситель». Слово вонзилось в сознание, как игла. Первое, о ком подумала — это Гарри. Но в голосе Забини она не заметила привычного раздражения, ни сарказма, с которым обычно упоминали её друга. Там было что-то другое, ломкая и еле сдерживаемая боль.       Она приоткрыла губы, чтобы позвать дежурящих целителей и узнать нет ли новостей от Гарри, но голос предательски дрогнул и оборвался на хрипе. Ей показалось, что в ту же секунду тишина стала ещё плотнее. Гермиона медленно откинулась на подушки. Сердце всё ещё колотилось, мысли метались. Книга, что лежала на коленях, казалась нелепой попыткой вернуться в жизнь. Строки расплывались, буквы дрожали, они не складывались в смысл. Она провела ладонью по странице, собираясь закрыть том, и тут услышала.       Сначала лёгкий вздох. Потом тихая, почти лениво растянутая ухмылка. Звук был слишком близко. Где-то рядом, за ширмой справа. Гермиона вскинула голову, сквозь полог ширмы будто пробился чужой вздох, напряжённый, холодный.       — Кто здесь? — если бы у Гермионы рядом была палочка, она бы ее в тот же миг по привычке приставила к ширме.        — Ты что, даже здесь не можешь без книг? — голос был колким, знакомым до дрожи. Насмешка в нём была привычной, но под ней слышалось что-то глухое и болезненное.       Она обмерла.       — М… Малфой?..