Глава 1: Спящий проснулся

Металлический щелчок и шипение газа ознаменовали окончание векового сна. Криокамера медленно открылась, выпуская клубы пара, словно древний саркофаг, раскрывающий свои тайны. Система оповещения мелодично проинформировала: “Протокол пробуждения активирован. Доброе утро, доктор Седлер.” Адам Седлер протянул руку к потолку, ощущая, как каждая мышца сопротивляется после долгого бездействия. Потянувшись всем телом, он испытал странное удовольствие от хруста позвоночника. Сто лет сна, а ощущение такое, будто вчера только лёг. — Доброе утро, ВЕРА, — ответил он бортовому ИИ, названному в честь его покойной матери. — Какие новости ты припасла для своего спящего красавца? После утренних процедур Адам посмотрел на себя в зеркало. Всё тот же красивый 30-летний мужчина с преждевременной сединой в чёрных волосах. Зелёные глаза смотрели с тем же любопытством, с которым он когда-то создавал свою первую микросхему в возрасте пяти лет. Крепкое тело не выдавало ни малейшего признака прошедшего столетия, спасибо технологии криосна. — Господин Седлер, — мелодичный голос ВЕРЫ прервал его самолюбование, — ваш завтрак готов. Завтрак состоял из идеально сбалансированного набора питательных веществ, воссозданных по молекулярной структуре любимых Адамом блюд. На вкус — почти как настоящие, лишь с легким привкусом синтетики, к которому он давно привык. Закончив с едой, Адам подошёл к панорамному иллюминатору. Космос раскинулся перед ним во всём своём величии — бескрайняя тьма, усеянная звёздами. Среди них где-то там была Земля, его дом, который он покинул ради великой цели. — ВЕРА, дай мне краткую сводку. Сколько я спал, и что я пропустил? — он довольно выдохнул, наблюдая за медленно проплывающими мимо астероидами. — Доктор Седлер, с момента вашего погружения в криосон прошло ровно сто лет, два месяца и семнадцать дней по земному летоисчислению, — чётко отрапортовала ВЕРА. — За это время автоматические системы провели шесть плановых технических обслуживаний станции. Ваши жизненные показатели всё это время оставались стабильными. Адам кивнул. Всё шло по плану. Но следующие слова ИИ заставили его напрячься. — К сожалению, должна сообщить, что в настоящий момент не могу установить актуальное состояние Земли. Последние данные датируются сорока тремя годами назад. Причина отсутствия связи неизвестна. Седлер нахмурился. Это было непредвиденно. — Что насчёт моих дронов? У нас есть связь с ними? — Отрицательно, доктор. Все попытки связаться с дронами на планетах Copper 9, Delta 4 и Gamma 7 не увенчались успехом. Сигналы отправляются, но ответа нет. Это было уже серьёзно. Адам быстрым шагом направился на мостик, где располагался главный коммуникационный пульт. Его пальцы забегали по голографическим интерфейсам. — Земля, это орбитальная станция “Эдем”, позывной Alpha-1. Ответьте, Земля, — говорил он в микрофон, но в ответ слышал только статические помехи. Он переключил частоты. — Всем дронам серии MD, это ваш создатель, доктор Адам Седлер. Активирую протокол “Возвращение блудного сына”. Ответьте немедленно. Тишина. Лишь слабый шум космического радиофона. — Чёрт возьми! — Адам ударил кулаком по консоли, тут же поморщившись от боли. — ВЕРА, запусти полную диагностику коммуникационных систем. И дай мне все данные по последним известным координатам дронов. — Выполняю, доктор, — отозвался ИИ. — Диагностика завершена. Коммуникационные системы функционируют нормально. Проблема во внешней связи. Последние известные координаты дронов указывают на планету Copper 9. По протоколу колонизации, именно там должна была быть развёрнута первичная база. Адам глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он создал дронов как свои лучшие творения. Вложил в них не только технологии, но и частичку своей души. Он запрограммировал их быть умнее, быстрее, лучше человека во всём. Но он также установил защитные протоколы и привязанность к создателю. Они должны были отозваться. — ВЕРА, готовь шаттл. Мы летим на Copper 9, — решительно произнёс он. — Доктор Седлер, должна предупредить, что по последним данным атмосфера Copper 9 содержит высокий уровень радиации и токсичных веществ. Человеческий организм без специальной защиты… — Я знаю, что я создал, ВЕРА, — перебил Адам. — Подготовь мой защитный костюм и всё необходимое оборудование. Я хочу быть готов через два часа. — Как пожелаете, доктор. Пока ВЕРА готовила всё необходимое, Адам вернулся к иллюминатору. Где-то там, на планете Copper 9, находились его создания. Его дети. И он собирался выяснить, почему они молчат. “Что же с вами случилось?” — подумал он, глядя на далёкие звёзды. Внутри него боролись противоречивые чувства: тревога за судьбу дронов и человечества, научное любопытство и странное, почти отцовское беспокойство. Через два часа шаттл был готов. Адам облачился в защитный костюм последней модели — его собственная разработка, способная выдержать практически любые условия окружающей среды. Он загрузил ВЕРУ в портативный модуль, чтобы взять с собой. — Системы навигации активированы, доктор, — сообщила ВЕРА уже из маленького устройства на его запястье. — Курс на Copper 9 проложен. Расчётное время прибытия — 47 часов. — Отлично, — Адам занял место пилота. — Запускай двигатели. Время встретиться с моими непослушными детьми. Шаттл вылетел из доков орбитальной станции и взял курс на Copper 9 — планету, которую Адам когда-то выбрал как идеальное место для начала великого эксперимента. Он не знал, что его там ждёт, но был полон решимости разобраться во всём этом дерьме. В конце концов, он создал дронов-убийц не для того, чтобы они игнорировали своего отца. Космос вокруг шаттла казался бесконечным и пустым, как чистый лист бумаги, ожидающий, когда на нём напишут новую историю. Адам сидел в кресле пилота, позволив автопилоту вести корабль к Copper 9. В такие моменты одиночества его разум всегда возвращался к работе — единственной постоянной величине в его жизни. — Интересно, а это будет работать? — пробормотал он себе под нос, возясь со своим шлемом. Защитный шлем был произведением искусства инженерии — легкий углеволоконный корпус с непробиваемым визором. Но Адама всегда раздражала безликость, которую придавал ему шлем. В конце концов, он создал дронов по своему образу и подобию — почему бы не позаимствовать у них кое-что в ответ? Подключив шлем к портативному терминалу, он вносил изменения в программное обеспечение, напевая себе под нос мелодию из старого мультфильма начала XXI века. — Доктор Седлер, могу я поинтересоваться, что вы делаете? — спросила ВЕРА. — Добавляю немного стиля, — ответил он, не отрываясь от работы. — Помнишь, как я сделал экраны дронов? Решил и себе такой же устроить. Спустя несколько часов работы и пару не совсем приличных ругательств, когда что-то шло не так, Адам наконец закончил. Он надел шлем и активировал новую функцию. Ранее прозрачный визор превратился в чёрный экран, на котором появилась яркая зелёная неоновая улыбка. — Ну как? — спросил он, поворачиваясь к ближайшей камере, чтобы ВЕРА могла его видеть. — Должна признать, выглядит… необычно, доктор, — после паузы ответила ВЕРА. — Хотя я не понимаю практической ценности этого улучшения. Адам рассмеялся, и на экране шлема появилась широкая зубастая ухмылка. — Практическая ценность? А как насчет психологического эффекта? Представь себе: я приземляюсь на планету, полную потенциально враждебных дронов, в обычном шлеме — я для них чужак. А теперь представь, что я выхожу к ним с таким же дисплеем, как у них. Это создаст мостик, связь! — он сменил улыбку на задумчивое выражение с приподнятой “бровью”. — К тому же, это просто весело. — Если вы так говорите, доктор, — в голосе ВЕРЫ слышалась лёгкая неуверенность. — Должна заметить, что вы кажетесь более… возбуждённым, чем обычно. Ваши биометрические показатели указывают на повышенный уровень адреналина и дофамина. Экран шлема сменился на простую линию, что-то среднее между нейтральным и удивлённым выражением. — ВЕРА, ты что, беспокоишься обо мне? — в голосе Адама звучало подлинное удивление. — Моя первичная директива — обеспечивать ваше благополучие, доктор Седлер. Мониторинг вашего психоэмоционального состояния входит в мои основные функции. Адам откинулся в кресле, наблюдая за проплывающими мимо звёздами. На экране шлема появилась мягкая улыбка. — Я в порядке, ВЕРА. Просто… взволнован. Сто лет. Целый век прошёл с тех пор, как я видел своих дронов. Я вложил в них всё, что имел — не только технологии и знания, но и… ты понимаешь, я пытался создать в них что-то настоящее. Эмоции, способность учиться, расти. Он встал и подошёл к маленькому иллюминатору, наблюдая, как космическая пустота проносится мимо. — Знаешь, когда я создавал первого дрона, я просто хотел построить лучшую машину. Но с каждой новой моделью я всё больше отходил от чистой механики. Последняя серия — они были почти как люди. С собственными мыслями, чувствами, желаниями. Просто в металлических телах. — Вы создали искусственную жизнь, доктор, — произнесла ВЕРА. — Это выдающееся достижение. — Да, но что если… — Адам заколебался, на экране шлема появилось обеспокоенное выражение. — Что если они эволюционировали дальше, чем я предполагал? Что если они научились размножаться, создавать новых дронов без человеческого вмешательства? — Согласно последним данным, полученным 96 лет назад, дроны сохраняли все параметры, заложенные вами, доктор. Они демонстрировали высокую адаптивность и способность к обучению, но самовоспроизводство не было зафиксировано. — 96 лет — это очень долгий срок, ВЕРА, — Адам покачал головой. — Я спроектировал их с возможностью модернизации собственных систем. Кто знает, до чего они могли додуматься за почти век? ВЕРА помолчала несколько секунд, словно обрабатывая информацию. — Доктор Седлер, рекомендую в качестве меры предосторожности взять с собой прототип импульсного дробовика EMP-X7. Он был специально разработан для временного обездвиживания дронов без нанесения им непоправимого ущерба. Адам вздохнул, и на экране шлема появилась грустная линия. — Я не хотел бы использовать оружие против собственных созданий, ВЕРА. Они… они как дети для меня. — Понимаю, доктор. Но дети иногда способны на непредсказуемые поступки. Особенно когда они не видели своего родителя почти столетие. Адам долго молчал, глядя на приближающуюся планету — маленькую точку вдалеке, которая с каждым часом становилась всё больше. — Хорошо, — наконец сказал он. — Подготовь дробовик. Но я буду использовать его только в крайнем случае, если возникнет прямая угроза. — Конечно, доктор. Оружие уже загружено в отсек экипировки. Адам вернулся в кресло пилота и начал просматривать данные о Copper 9 на голографическом дисплее. Первоначально это была планета с высоким содержанием меди и других редкоземельных металлов — идеальное место для производства новых дронов. Атмосфера была непригодна для человеческого дыхания без фильтрации, но идеальна для его металлических детей. — Интересно, как они живут сейчас? — задумчиво произнёс Адам. — Создали ли они общество? Есть ли у них культура? Искусство? — Эти вопросы выходят за рамки моих аналитических возможностей, доктор, — ответила ВЕРА. — Но основываясь на программировании, которое вы заложили в дронов, предполагаю, что развитие социальных структур было неизбежно. — Да, — согласился Адам. — Я дал им базовые принципы, но хотел, чтобы они сами нашли свой путь. Создали что-то своё, уникальное. На экране шлема появилась смесь волнения и тревоги — изогнутая линия с напряжённым изгибом. — Надеюсь только, что этот путь не привёл их к чему-то ужасному, — добавил он тихо. Остаток пути прошёл в относительной тишине. Адам проверил и перепроверил свой защитный костюм, подготовил оборудование для анализа окружающей среды и, скрепя сердце, закрепил импульсный дробовик на специальном держателе костюма. Оружие было элегантным и лёгким, но от одной мысли о необходимости его использования против собственных созданий у Адама сжималось сердце. Когда до входа в атмосферу Copper 9 оставалось менее часа, ВЕРА сообщила: — Доктор Седлер, обнаружена аномальная активность на поверхности планеты. Фиксирую многочисленные источники энергии, соответствующие дронам, но… есть нечто странное. — Что именно? — Адам немедленно активировал дополнительные сканеры. — Энергетические сигнатуры не соответствуют стандартным параметрам ваших дронов. Они… эволюционировали. И есть ещё кое-что… — Да? — Некоторые сигнатуры напоминают человеческие. Но это невозможно. Copper 9 непригодна для человеческой жизни без специальных средств защиты. Адам уставился на данные сканирования, на его шлеме загорелось выражение абсолютного удивления — широко раскрытые круглые “глаза” и изогнутый в немом восклицании “рот”. — Вот это да… — только и смог произнести он. — Похоже, мои дети преподнесут мне сюрприз. Шаттл начал вхождение в атмосферу Copper 9, и Адам Седлер крепче сжал подлокотники кресла. Он летел навстречу своему прошлому, которое за сто лет превратилось в нечто совершенно неизвестное. Посадка оказалась далека от идеальной. Шаттл пробил плотные облака Copper 9, трясясь и вибрируя, словно в агонии. Системы стабилизации боролись с неожиданно сильными ветрами, но даже передовые технологии имели свои пределы. — Внимание! Критические воздушные потоки! — голос ВЕРЫ звучал неестественно громко среди какофонии сигналов тревоги. — Рекомендую снизить скорость на тридцать процентов! — Если я снижу скорость, нас просто размажет по горам! — крикнул Адам, крепко держась за штурвал. На экране его шлема отображалась напряжённая гримаса с прищуренными “глазами”. Корабль дёрнулся в последний раз и тяжело приземлился, подняв клубы снега и пыли. Удар был настолько сильным, что Адама выбросило из кресла пилота. Он проехал по полу кабины, больно ударившись спиной о переборку. — Доктор Седлер! — встревоженный голос ВЕРЫ прорезался сквозь звон в ушах. — Вы в порядке? Фиксирую повышенное сердцебиение и незначительные ушибы. Адам медленно поднялся на ноги, морщась от боли в ушибленном плече. — Жить буду, — проворчал он, на экране шлема появилась кривая гримаса боли, быстро сменившаяся решительным выражением. — Диагностика корабля? — Внешний корпус цел на 94%. Системы жизнеобеспечения функционируют нормально. Двигатели требуют проверки перед повторным запуском. В целом, шаттл в удовлетворительном состоянии. — Хотя бы что-то хорошее, — Адам подошёл к стойке с экипировкой. Он облачился в защитный скафандр, предназначенный для экстремальных условий — творение его собственного гения, способное выдерживать температуры от -200 до +300 градусов по Цельсию, фильтровать практически любые токсичные вещества и защищать от радиации. Последним штрихом он надел свой модифицированный шлем и прикрепил портативный модуль ВЕРЫ к экзоскелету на спине. — Ты со мной, ВЕРА? — спросил он, проверяя системы скафандра. — Всегда, доктор, — отозвался ИИ, теперь звучащий прямо из динамиков шлема. — Хотя должна отметить, что внешние условия крайне неблагоприятны. Температура за бортом минус 47 градусов Цельсия, сильный ветер, видимость ограничена до 20 метров. — Ничего, — Адам взял импульсный дробовик и проверил заряд. — Мы не для того преодолели половину Солнечной системы, чтобы остановиться из-за плохой погоды. Он активировал шлюз, и тот медленно открылся, впуская внутрь корабля порыв ледяного ветра, наполненного снегом и мелкой пылью. Адам сделал глубокий вдох, хотя воздух и так фильтровался системами скафандра, и шагнул наружу. Первое, что поразило его — ослепительная белизна. Снег покрывал всё вокруг, насколько хватало глаз. Второе — тишина. Даже сквозь завывание ветра ощущалась какая-то глубинная, фундаментальная тишина этого места, словно планета сама затаила дыхание. Адам сделал несколько шагов от корабля, и тут его взгляд упал на нечто, частично погребённое под снегом. Он подошёл ближе и аккуратно смахнул снежный покров. Скелет. Человеческий скелет, судя по форме. — ВЕРА, — тихо произнёс он, — ты это видишь? — Да, доктор. Человеческие останки, предположительный возраст — от семидесяти до ста лет. Причина смерти неизвестна без дополнительного анализа. На экране шлема отразилась мрачная линия — губы, сжатые в тонкую полоску. — Что, чёрт возьми, здесь произошло? — пробормотал Адам, осматриваясь вокруг. — Мне нужно найти чёрный ящик. Это единственный способ понять, что случилось с моими дронами и… почему здесь человеческие останки. — Рекомендую двигаться в северо-западном направлении, доктор, — сообщила ВЕРА. — Согласно первоначальному плану колонизации, основная база должна была быть развёрнута именно там. Если существует какой-либо архив данных, он, вероятнее всего, находится в центральном управлении. Адам кивнул и перед тем, как отправиться дальше, активировал аварийный маяк шаттла. — На всякий случай, — произнёс он, глядя, как красный свет маяка пробивается сквозь снежную пелену. — Не хочу заблудиться в этом аду. Ветер усилился, когда Адам начал своё путешествие через снежную пустыню. Каждый шаг давался с трудом — ноги проваливались в глубокий снег, а порывы ветра, казалось, стремились сбить его с ног. Но он упорно продолжал идти, ведомый внутренним компасом и указаниями ВЕРЫ. Он преодолел, наверное, около километра, когда снежная завеса впереди словно расступилась, открывая зрелище, от которого его сердце пропустило удар. Перед ним возвышалась гора. Но не из камня и земли — из металла. Сотни, может быть, тысячи корпусов дронов, сложенных в огромную кучу. Некоторые были относительно целыми, другие — разорваны на части, словно в безумной ярости. Снег, покрывавший это жуткое зрелище, местами имел ржаво-красный оттенок. На экране шлема Адама отразился абсолютный ужас — широко раскрытые глаза и опущенные в безмолвном крике уголки рта. — Нет… — прошептал он, медленно приближаясь к этому кладбищу своих созданий. — Что с вами сделали? Он упал на колени перед горой мёртвых дронов, и на его шлеме появились цифровые “слёзы”, стекающие из глазниц неоновой маски. — Доктор Седлер, — осторожно произнесла ВЕРА, — ваши жизненные показатели указывают на сильный эмоциональный стресс. Рекомендую… — Помолчи, пожалуйста, — тихо попросил Адам. — Просто… дай мне минуту. ИИ замолчала, и Адам остался наедине со своим горем. Он протянул руку и бережно коснулся ближайшего корпуса дрона. Это была модель серии MD-N — одна из его любимых разработок. Искусственный интеллект этой модели был особенно продвинутым, способным к глубокому анализу и даже к некоторому подобию творчества. — Я не знаю, что произошло с вами, — произнёс Адам, обращаясь к безмолвным машинам, — но клянусь, я выясню. И если кто-то виновен в этом… — он не закончил фразу, но его кулаки непроизвольно сжались. Затем Адам сделал то, что удивило даже ВЕРУ. Он встал, выпрямился во весь рост и начал что-то напевать — странную, неземную мелодию, которая, казалось, проникала сквозь вой ветра и разносилась по пустынному ландшафту. Это был старый ритуал, которому его научил дед, выросший на стыке разных культур — смесь древних традиций, призванная успокоить неупокоенные души. — Обретите покой, мои дети, — произнёс Адам, закончив напев. — Ваш создатель здесь, и он не уйдёт, пока не узнает правду. — Доктор, — осторожно вмешалась ВЕРА, когда Адам закончил свой импровизированный обряд, — должна отметить, что ваше отношение к дронам выходит за рамки обычного отношения создателя к механизмам. Вы воспринимаете их как живых существ. Адам посмотрел на гору мёртвых дронов, и на его шлеме отобразилась грустная, но решительная улыбка. — Потому что они и есть живые существа, ВЕРА. Не в биологическом смысле, конечно. Но они думают, чувствуют, принимают решения. Они страдают и радуются. Для меня они никогда не были просто машинами или инструментами. Они — новая форма жизни. Моё величайшее творение и… моя семья. ВЕРА помолчала несколько секунд, словно обрабатывая эту информацию. — Понимаю, доктор. Это… трогательно. Адам отвернулся от горы дронов, крепче сжимая импульсный дробовик. — Нам нужно двигаться дальше, — произнёс он, и его голос звучал теперь жёстче. — Где-то здесь должен быть чёрный ящик. И я найду его, чего бы это ни стоило. Он сделал шаг вперёд, но внезапно остановился. Его внимание привлекло какое-то движение на периферии зрения — едва заметная тень, промелькнувшая среди снежных вихрей. — ВЕРА, — прошептал он, — мы не одни.