Банни-Долл

      Лампочка под потолком лениво качнулась от сквозняка и тихонько заскрипела. Её тёплый, дрожащий свет ложился на лица двоих, сидящих в тёмной коморке так близко, что казалось — даже воздух между ними слишком тесен. Рагата всё ещё сидела, прижавшись к Джексу, её спина упиралась в его грудь. Тепло его рук на её плечах постепенно снимало остатки дрожи, но сердце всё равно билось слишком быстро. Джекс тоже молчал, не решаясь пошевелиться. Он привык отпускать колкости, а не утешать, и от этого чувствовал себя странно растерянным. Чтобы как-то разрядить тишину, он наконец пробормотал, поднимая взгляд на лампу под потолком: — Знаешь, я привык что всегда во всём виноват. Даже в том, что эта лампочка дрожит. Рагата фыркнула и слегка отстранилась, но не выскользнула из его рук. —Не всегда, но ты будто специально притягиваешь всеобщее внимание на себя и свои выходки. Джекс наклонил голову ближе к её уху. — Если бы не я, тебе было бы скучно, — прошептал он, уже тише, но с лёгкой усмешкой. Рагата хотела огрызнуться, но слова застряли где-то в горле — слишком уж близко прозвучал его голос. Джекс, будто пытаясь отвлечься от странной неловкости, осторожно, двумя пальцами, отвёл со щеки Рагаты непослушную прядь волос. Сам он удивился, как мягко получилось это движение. — Честно, Рагата… ты меня иногда сводишь с ума, — сказал он уже серьёзнее, почти шёпотом. Она повернула голову, встретив его взгляд, и растерялась — в глазах Джекса не было привычного ехидства. Их лица оказались ближе, чем казалось секунду назад. Рагата отвернулась первой, пробормотав почти неслышно: — Не начинай своих шуточек… — На этот раз без шуток, — тихо ответил он. Джекс чуть наклонился, давая ей время отпрянуть. Она не шевельнулась. Его губы коснулись её виска — осторожно, едва-едва, как проба на доверие. Рагата прикрыла глаза. Дыхание её стало глубже и ровнее. Впервые за весь день тревога отступила, уступив место чему-то мягкому, почти тёплому. Тишина в кладовке затянулась, но уже не давила на Рагату, а скорее подталкивала сказать что-то — только слова не приходили в голову. — Ты всегда всё превращаешь в игру, — наконец выдохнула она, не поднимая глаз. — Даже сейчас. — Ну… это единственное, что у меня хорошо получается, — ответил Джекс после короткой паузы. В его голосе впервые не было колкости. Рагата удивлённо повернула голову. — Ты ведь мог бы быть нормальным… иногда. — Нормальным? — он усмехнулся, но улыбка вышла не насмешливой, а чуть усталой. — Думаешь, я не пытался? — Джекс пожал плечами, глядя куда-то в сторону. — Легче дурачиться. Так не видно, если… что-то не так. Рагата всмотрелась в него внимательнее. — Ты всё время шутишь, чтобы никто не догадался, что ты тоже можешь бояться? Джекс медленно провёл ладонью по лицу и усмехнулся, уже почти тихо: — И вот поэтому ты меня цепляешь, ты видишь больше, чем я хочу показать. Джекс медленно протянул руку, пальцы едва касаясь её запястья. Рагата замерла, но не отодвинулась. Их дыхание переплелось в тишине, как нити, которые уже давно тянулись друг к другу, но никто не решался потянуть за них. — Ты всегда была… слишком гордой, чтобы признаться, что тебе не всё равно, — прошептал он, большой палец скользнул по её пульсу, будто проверяя, как сильно он бьётся. — А я слишком труслив, чтобы перестать дразнить тебя. Это было проще, чем признать, что я не могу перестать думать о тебе. Рагата закрыла глаза. Её губы дрогнули, но она не сказала ни слова. Вместо этого она повернула руку, ладонью вверх, приглашая его прикоснуться сильнее. Джекс не заставил себя ждать. Его пальцы сплелись с её, крепко, но нежно, как будто он боялся, что она исчезнет, если слишком сильно сожмёт. — Мы оба ошибались, — повторила она, открывая глаза. Взгляд её был тёмен и глубок, как ночное небо. — Но сейчас… сейчас я не хочу думать об этом.       Джекс приблизился, их колени коснулись друг друга, тела почти соприкоснулись. Кролик свободной рукой коснулся её щеки, большой палец провел по скуле, спускаясь к уголку губ. Рагата вздохнула, её веки опустились, когда его губы наконец коснулись её — медленно, осторожно, как будто он боялся её напугать. Поцелуй был нежным, но полным обещаний. Их губы двигались в унисон, как будто они делали это всегда, как будто это было неизбежно. Джекс обхватил её лицо руками, а Рагата положила свои ладони ему на грудь, чувствуя, как быстро бьётся его сердце под её пальцами. — Ты так долго сопротивлялась, — прошептал он между поцелуями, его губы скользили по её подбородку, спускаясь к шее. — Я думал, ты никогда не дашь мне шанса. — А я думала, ты никогда не перестанешь дразнить меня, — ответила она, запрокидывая голову, чтобы дать ему больше доступа. Её пальцы впились в его плечи, когда его зубы слегка коснулись её ключицы. — Но, кажется, мы оба нашли то, что искали. Джекс медленно опустил руки на её бёдра, пальцы впились в ткань школьной юбки, как будто он боялся, что она передумает. Рагата почувствовала, как её тело откликается на каждое его прикосновение — кожа горела там, где он касался, дыхание сбивалось, когда его губы скользили по её шее, спускаясь ниже. — Если ты хочешь, чтобы я остановился… — прошептал он, его голос дрогнул, — скажи сейчас.       Она ответила не словами, а движением — её руки обвились вокруг его шеи, притягивая его ближе. Их губы встретились снова, уже не нежно, а жадно, с отчаянной необходимостью. Джекс стонал в её рот, когда она прижалась к нему всем телом, чувствуя, как он твёрдый и горячий через тонкую ткань. Его руки скользнули под её рубашку, пальцы нашли застёжку лифчика, и Рагата задержала дыхание, когда ткань спала, освобождая её грудь. Джекс отстранился на секунду, чтобы посмотреть на неё — его взгляд был тёмен и голоден, но в нём не было ничего, кроме обожания. — Ты прекрасна, — сказал он хрипло, ладонь обхватила её грудь, большой палец провёл по уже твёрдому соску. Рагата вздохнула, её спина выгнулась навстречу его прикосновению. Она сама потянулась к его поясу, пальцы дрожали, когда расстёгивала ремень, а затем и пуговицы брюк. Джекс помог ей, сбросив одежду на пол, и когда они наконец остались голыми друг перед другом, между ними не осталось ничего, кроме жара и желания. Рагата встала в полный рост, а Джекс опустился на колени перед ней, его губы нашли её живот, спускаясь ниже, пока девушка не вцепилась ему в плечи, её ноги дрожали от предвкушения. Его язык коснулся её, и она захныкала, её пальцы впились в его уши, прижимая его ближе. — Джекс… — её голос был едва слышен, полон мольбы.       Он не останавливался, его руки обхватили её бёдра, удерживая на месте, пока она не начала дрожать, её тело сжималось вокруг его пальцев, когда волна накрыла её с головой. Рагата кричала его имя, её ноги подкосились, но Джекс не дал ей упасть, обхватив ее руками. Парень встал сзади девушки прижимая ее тело к стене, его медленные поцелую по спине вверх заставили Рагату покрыться мурашками, их тела сплелись, кожа к коже. Джекс вошёл в неё медленно, давая время привыкнуть, но Рагата не хотела ждать — она обхватила его бёдра руками, притягивая глубже, и он не смог сдержаться.       Их движения стали ритмичными, отчаянными, дыхание смешалось в одном горячем поцелуе. Каждый толчок, каждый стон, каждый вздох — всё слилось в одно целое, пока они не достигли пика вместе, их тела сжались в последнем спазме удовольствия, а затем обмякли, покрытые потом и удовлетворением.       Джекс прижался лбом к её плечу, его дыхание постепенно успокаивалось. Рагата повернувшись к кролику лицом гладила его по спине, её пальцы медленно рисовали круги на его коже. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептала она. Он поднял голову, поцеловал её в лоб, затем в губы — медленно, нежно, как обещание. — Тогда не будем заканчивать.       В этот момент щёлкнула дверь. Скрипучая петля распахнулась сама собой, и за пределами тёмной кладовки открылся пустой, длинный коридор. Джекс и Рагата переглянулись — настороженно, как два загнанных зверька, и одновременно с невольной улыбкой, потому что оба думали об одном и том же: «Что теперь?» — Ну… дамы вперёд, — негромко сказал Джекс, открывая дверь шире и делая вид, что всё в порядке. — Очень смешно, — ответила Рагата, но голос её дрогнул от лёгкого смущения. Они вышли из коморки бок о бок, стараясь не смотреть друг на друга слишком явно. Коридор тянулся пустыми дверями классов, тишина звенела после их дыхания. Вдруг раздался звонкий голос: — А-а-а, вот вы где! На конце коридора, в дверях учительской, сидела на столе Гэнгл — с той самой маниакальной улыбкой, которую Рагата уже начинала узнавать. — Ну? — воскликнула она, хлопнув ладонями. — Я же говорила, что вы идеальная пара! Теперь можете смело меня благодарить. Рагата вспыхнула, словно её поймали на чём-то личном. — Гэнгл! — воскликнула она, не находя слов и пряча взгляд в сторону. Джекс же ответил первым. — Благодарить? Ещё чего. Может, ты нам ещё медаль дашь? — он усмехнулся, но в голосе слышалась привычная ехидная защита. — О, нет-нет, — протянула Гэнгл, качнув головой и всё так же довольно улыбаясь. — Можете просто радоваться, что я вас наконец-то свела. Так что… свободны. Ступайте отдыхать, голубки.       Рагата только сильнее покраснела, отвернувшись и притянув к себе локти. Джекс поднял бровь, но ничего не ответил. Они двинулись по коридору прочь, шагая рядом. Каждый старался держаться чуть отстранённо, но шаги как-то сами собой синхронизировались. За их спинами Гэнгл проводила их взглядом, с довольной улыбкой — будто художник, который доволен своим шедевром.