Глава 18. Семейные узы

Вечер перед «Пуффендуй-Арена» висел над Лондоном тяжёлым, предгрозовым покрывалом. Драко Малфой шёл на встречу с Тонкс, которую они решили провести в том самом центре Карфаген, каждый нерв его был натянут как струна. Завтра — час «Х». Всё должно было пройти идеально. Мысли о последних приготовлениях были так интенсивны, что он почти не заметил, как тень у стены его дома отделилась и загородила ему путь. Фигура в чёрной мантии с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Классический вид Пожирателя. Рука в перчатке сжимала знакомый змеиный кинжал. Драко мгновенно выхватил палочку, сердце его бешено заколотилось. —Стоять, — прозвучал голос. Низкий, шипящий, пронизанный холодной яростью и… чем-то ещё, каким-то странным, дребезжащим обертоном. Голос, который он не слышали годами и который заставлял кровь стынуть в жилах. — Не двигайся, не смей даже дышать, предательская мразь. Драко замер. Он узнал этот голос, несмотря на все странности. —Тётя Белла? — выдохнул он, и его собственный голос дрогнул. Это было невозможно. — А ты надеялся, что меня больше нет? — Фигура сделала шаг вперёд. — Я видела тебя, племянничек. Видела, как ты бежал. Как ты прятался. Как твой отец ползал на коленях, а ты… ты просто сдался. Ты запятнал имя Малфоев. Ярость в её голосе была настоящей, физически ощутимой. Драко чувствовал, как по спине бегут мурашки. —Я сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить! — парировал он, пытаясь взять себя в руки. — Мы все тогда проиграли! — Одни проиграли с честью! Другие — как крысы! — прошипела она. Кинжал в её руке дрогнул. Драко видел, как напряжено стоит эта фигура, будто её разрывает изнутри. Он видел борьбу. И вдруг тон изменился. Ярость отступила, сменившись ледяной, расчетливой холодностью. —Но… я могу быть великодушной. Мщение — пища для слабых. Власть — вот цель сильных. Ты мне нужен, Драко. Ты что-то замышляешь. Что-то грандиозное и глупое. Я видела эти жалкие листовки. «Сикитус Фигг»… очень остроумно. Говори. Что ты планируешь на завтра? Драко почувствовал, как земля уходит из-под ног. Она знала. Каким-то образом она знала всё. —Ничего особенного, — бледнея, солгал он. — Просто… небольшая демонстрация. На стадионе. Чтобы все вспомнили, кто мы есть. — Лжешь! — её голос снова стал кинжальным. — Ты что, собрался в одиночку штурмовать «Пуффендуй-Арена»? Говори, или я подниму такой шум, что твой жалкий «Сикитус» не успеет и пикнуть, как его скрутят авроры! Под этим напором Драко дрогнул. Он не мог рисковать всем из-за своей мёртвой тётки. —Ладно! — выдохнул он. — Да, завтра на стадионе кое-что произойдёт. Нечто… громкое. Это отвлечёт все силы Минмага. Всех авроров стянут туда. Вся охрана города будет там. Улицы опустеют. Он умолк, понимая, что сказал слишком много. Но было поздно. В её глазах (а он теперь видел их в свете уличного фонаря — широкие, испуганные, но с адским огнём внутри) вспыхнула не ярость, а мгновенный, холодный расчёт. —Все авроры… на стадионе… — она прошептала так, словно он подарил ей самый дорогой алмаз. — Охрана Министерства… тюрем… всё… будет там… Она замерла, и Драко почувствовал, как по его спине ползет ледяной пот. Он только что отдал ей ключ к уничтожению всех его планов. — Хорошо, — наконец сказала она, и её голос стал гладким, как шёлк. — Очень хорошо. Ты сделал мудрый выбор, признавшись. В награду я не стану мешать твоему… перформансу. Займусь в это время своими делами. У меня как раз накопилось много… бюрократических вопросов в Министерстве, которые требуют личного присутствия. Она сделала шаг назад, растворяясь в тени. —Развлекайся, племянник. Устрой своё шоу. А я… я проверну свою маленькую операцию. Мы заключим перемирие. На время. Но помни… я слежу за тобой. Фигура растаяла в темноте, как будто её и не было. Драко долго стоял в опустевшем переулке, прислонившись к холодной кирпичной стенке и пытаясь унять дрожь в коленях. Он только что заключил сделку с дьяволом. Его мёртвая тётя знала о завтрашнем плане и теперь собиралась воспользоваться суматохой для своей собственной, неизвестной ему цели. Что она могла замышлять? Что значит «бюрократические вопросы»? Он не знал. Но он знал одно: его идеальный план только что обрёл нового, абсолютно непредсказуемого участника. И этот участник играл в свою собственную игру, правила которой ему были неведомы. Тем временем, в сознании Мари Пламбер, Беллатриса ликовала. —Слышала, червь? Слышала?! Все авроры будут на стадионе! Все! Охрана Азкабана будет ослаблена! Департамент магического правопорядка будет пуст! Это наш шанс! Наш великий день! Мы проникнем в банк данных заключённых! Мы найдём файлы наших верных слуг и подправим их! Небольшая пометка «к освобождению»… «ошибка следствия»… «амнистия»… и они выйдут на свободу! И мы будем ждать их здесь! Она заставила Мари развернуться и почти бежать обратно к особняку Блэков — не для того, чтобы прятаться, а чтобы готовиться к своей самой важной миссии. Пока её племянник будет устраивать цирк на стадионе, она, Беллатриса Лестрейндж, совершит тихий, бюрократический переворот, который изменит расстановку сил в городе. Игра продолжалась, но теперь у неё было два режиссёра, ставивших свои спектакли на одной сцене.