Глава 17: Информационная Лавина

Кабинет Аластора Грюма тонул в бумажном хаосе. Башни папок, похожие на ветхие обелиски, грозили обрушиться от малейшего сквозняка, а на столе, под тонким слоем пыли, белели разрозненные листы служебных записок. В камине, не умолкая, трещал огонь, периодически с резким хлопком выплевывая на медную решетку очередное свернутое в трубочку донесение — бесконечная кровеносная система Министерства, чей пульс отдавался в висках Грюма ноющей болью. Первый листок попался ему под руку в самом начале этого бесконечного дня. «Служебная записка. Отдел связей с общественностью. На стол А. Грюму.» Он пробежал глазами по тексту. Какая-то группа с претенциозным названием «Сыновья Салазара» беспокоилась о «мирном праздновании победы Пуффендуя» в МРК «Карфаген». Требовали присутствия авроров на случай «провокаций». Грюм фыркнул. Фанаты. Вечно они ищут повода для драмы, чтобы почувствовать свою значимость. Он схватил перо, с силой воткнул его в чернильницу и начертал на полке размашистый, язвительный вердикт: «Выделить двух стажёров. Пусть походят, посмотрят. Чтобы не ныли.» Он уже было отложил бумагу в сторону, как камин снова хлопнул, выплюнув новое сообщение. Телеграмма. Бумага была жесткой, колючей, и стиль изложения выдавал панику. «СРОЧНО. Администрация МРК "Карфаген" в Отдел магической безопасности.» Текст заставил его нахмуриться. Команда «Вихревые Ястребы»? Третий этаж? Беспорядки? Кто, черт возьми, эти «Ястребы»? Его пальцы сжали перо так, что костяшки побелели. Это была уже не просьба фанатов, а требование напуганных администраторов. Две группы, одно место, один вечер. Из безобидного свиста ворон намечалась настоящая карусель идиотии. — Что за чертова карусель? — прошипел он в тишину кабинета, и его голос прозвучал грубо и одиноко. С неохотой он снова обмакнул перо. Делать нечего. «Ладно, — написал он, выводя буквы с таким напором, что перо едва не проткнуло бумагу. — Отправить ещё пару человек.» Лавина бумаг начинала свое движение, и Грюм чувствовал себя не управителем, а всего лишь очередным камнем на ее пути. На третий день бумажный шторм не утих, а лишь сменил свое направление. Среди очередной порции донесений, пахнущих пеплом и чернилами, затерялась внутренняя записка из Отдела наблюдений. Грюм пробежал по ней взглядом, и его брови поползли вверх, едва не скрывшись в волосах. «Сыновья Салазара» отказались от брони. Он перечитал строчку еще раз. Те самые горлопаны, что требовали охраны для своего «мирного празднования», теперь в панике ретировались. В отчете наблюдателей значилось: «выглядели напуганными, бормотали что-то про «непосильную ношу» и «адское пламя»». — Напуганы? — Грюм громко произнес это слово, обращаясь к портрету какого-то хмурого экс-министра на стене. — Эти уроды, которые в прошлом году голыми, как саламандры, выбежали на поле во время финала? Их-то напугать? Хлопок камина стал ответом. Холодная струйка беспокойства, острая и тонкая, как лезвие ножа, проползла по его спине. Это пахло уже не глупостью. Это пахло настоящей бедой. Его пальцы инстинктивно сжали перо. Если кого-то сумели запугать эти буйные фанаты, то сила, стоящая за этим, была куда серьезнее парочки хулиганов с «Вихревыми Ястребами». Он прижал листок к столу и черкнул резолюцию, подчеркивая каждое слово так, что оно впивалось в бумагу: «Это что-то серьёзное. Связаться с их лидером! Допросить!» Но лавина, как и положено лавине, не давала времени на передышку. На следующее утро, едва Грюм переступил порог кабинета, его взгляд упал на свежий номер «Ежедневного пророка», брошенный секретарем прямо поверх его бумаг. Кричащий заголовок бил в глаза, словно заклинание Конфринго: «КРОВАВАЯ ОРГИЯ НА ПЕПЕЛИЩЕ: СТАРИННЫЙ РОД ФИГГОВ В ЦЕНТРЕ СКАНДАЛА?» Глаза Грюма побежали по тексту: «мифический Сикитус Фигг», «акт неслыханного вандализма», «русалки», «запрещённые огненные зелья»... Мифический? Какой еще мифический? Это была уже не сводка, а бред сумасшедшего, но бред, от которого кровь стыла в жилах. Кто-то умело раскачивал лодку, подливая масла в огонь, и теперь этот огонь пожирал последние крупицы здравого смысла. Его терпение лопнуло. Грюм схватил газету, скомкал ее в один бессильный кулак, а потом, яростно расправив, швырнул на стол. Он не искал чернил. Он схватил ближайший карандаш и с силой, грозившей сломать грифель, начертал на полях, впиваясь в фотографию ухмыляющегося репортера, свою последнюю, отчаянную резолюцию: «КТО ЭТОТ ******* [неразборчивый матерный каракули] ФИГГ?! ВСЕХ ФИГГОВ КО МНЕ! НЕМЕДЛЕННО!» Каракули были настолько яростны, что больше походили на следы когтей разъяренного зверя. Кабинет замер в ожидании бури. Пятый день окончательно смешал все карты в безумную колоду. Кабинет Грюма захлебнулся в хаотичной подборке доказательств тотального безумия, которое теперь официально охватило всю Британию. Телеграмма из «Свинячьей головы» сообщала, что какой-то бард уже слагал баллады о «Фигге-Разрушителе», и пьяная публика, вместо того чтобы ржать, требовала на бис. Из Отдела транспорта докладывали о наплыве любопытных туристов, жаждущих посмотреть на «шоу Фигга». А фотография с улицы демонстрировал повсеместно расклеенные стикеры с воодушевленным стариканом и идиотским лозунгом. Информационная болезнь вышла за стены Министерства и стала эпидемией. Грюм больше не пытался анализировать. Он перешел в режизм тушения пожара, хватая первый попавшийся документ и вынося на нем вердикт, полный слепой ярости: «АРЕСТОВАТЬ БАРДА! РАЗОГНАТЬ ТУРИСТОВ! СОРВАТЬ ОБЪЯВЛЕНИЯ! КО МНЕ НАЧАЛЬНИКА ОХРАНЫ «КАРФАГЕНА»! На шестой день в кабинете пахло не только пылью и пергаментом, но и страхом. Начальник охраны «Карфагена», тучный и вспотевший маг, зажатый между стенами кабинета и багровеющим лицом Грюма, пытался что-то лепетать о нехватке кадров. — …И Я ГОВОРЮ ТЕБЕ, — Грюм, не слушая, тычал пальцем ему в грудь, и с каждым тычком тот отступал на шаг, — ВСЮ ОХРАНУ СО СТАДИОНА НА «КАРФАГЕН»! ВСЮ! К ЧЕРТУ ФИНАЛ! ПУСТЬ ТАМ ОДНИ ПРИВРАТНИКИ ОСТАНУТСЯ! Слюна брызгала из его рта. Он был похож на разъяренного быка, загнанного в угол собственным бессилием. — ЕСЛИ ЭТОТ… ЭТОТ ФИГГ ХОТЬ ОДНУ ЩЕПКУ СДУЕТ С ЭТОГО ДУРАЦКОГО ТОРГОВОГО ЗАМКА, Я ЛИЧНО… Дверь с тихим скрипом открылась. На пороге стояла Тонкс в своей форме мракоборца. Ее разноцветные волосы казались кричаще неестественными на фоне мрачной палитры кабинета. Лицо ее было исполнено дежурной, озабоченной серьезности. — Сэр, у меня информация по поводу «Карфагена», — начала она, стараясь говорить четко. — Поступают тревожные сигналы, что… Грюм резко обернулся к ней. Его лицо, налитое кровью, исказилось гримасой чистого, неподдельного гнева. Он был ослеплен лавиной, и теперь любое новое слово, даже слово помощи, било по нему как упрек. — ТОНКС? ИНФОРМАЦИЯ? — проревел он так, что стекла в книжных шкафах задрожали. — ДА ОНА УЖЕ ИЗ ВСЕХ ЩЕЛЕЙ В МОЕМ КАБИНЕТЕ «ПОСТУПАЕТ»! ОРГИИ! РУСАЛКИ! ВЗРЫВЫ! ГДЕ ТЫ БЫЛА? СПАЛА?! Он махнул рукой, смахивая со стола ворох бумаг. Его решение было окончательным и бесповоротным. — ИДИ НА СТАДИОН, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ БЫТЬ ПОЛЕЗНОЙ! ТАМ ТЕПЕРЬ ОДНИ ПРИВРАТНИКИ! РАЗБЕРИСЬ С ЭТИМ! ВСЕ СВОБОДНЫ! Тонкс лишь молча кивнула, быстрым движением скрывая едва заметную ухмылку. Ее миссия, тонко и блестяще выполненная, увенчалась полным успехом. Все авроры теперь были на «Карфагене». Стадион, истинная цель, оставался пустым. Дверь за ней закрылась, оставив Грюма одного в центре рукотворного хаоса, который он сам и создал, пытаясь его остановить. Лавина, наконец, накрыла его с головой.