Обрученные тенями

Регулус

Чёрное небо над Лондоном было таким же глухим и холодным, как стены дома №12 на площади Гриммо. Казалось, сама ночь знала о том, о чём не смел говорить вслух никто: о надвигающемся хаосе, о войне, чьи корни уже прорастали в сердца старинных домов. Регулус стоял у окна, облокотившись на холодный подоконник, и смотрел вниз — туда, где в густой тьме улицы слышалось лишь тихое шипение дождя. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Война была ближе, чем вчера. И выбора больше не существовало. — Ты опять думаешь о Нём, — тихий голос раздался за спиной. Он обернулся. Дарвина вошла так, как всегда входила в любую комнату — будто ночь сама отворила двери, впустив в пространство не свет, а красоту теней. Её глаза — серые, как утренний туман над Темзой — смотрели на него с тревогой, которую она тщательно прятала от других. Но не от него. — Думаю о нас, — ответил он после паузы. — О том, что ждёт нас впереди. Она подошла ближе. Лёгкий запах жасмина, всегда сопровождавший её, на миг заглушил запах старого дома. — Нас ждёт свадьба весной. Ты сам говорил. Регулус усмехнулся — устало, почти горько. — Слова. Обещания. Легко их давать… сложнее исполнить. — Ты их исполнишь, — её пальцы легли на его щёку, как заклинание, успокаивающее самую старую из тревог. — Потому что ты — не Он. Ты лучше. Он хотел ей верить. Хотел — до боли. Но где-то глубоко внутри что-то шептало: всё уже решено. И его собственная кровь, его фамилия, его присяга… всё это было цепями, которые не позволяли мечтам дышать.

Дарвина

В Зимнем зале поместья Розье всегда пахло розами и холодом — запах детства, приучивший её к тому, что любовь в чистокровных семьях всегда была сделкой. Но только не с ним. Только не с Регулусом. Она сидела за большим письменным столом, рассеянно водя пером по бумаге, не в силах сосредоточиться на письме. Вчера они виделись. Его глаза казались ей другими — не такими, как прежде. Словно в них поселилась тень, чьё имя она боялась произносить. Волдеморт. Дарвина знала: её семья поддерживает его. Знала: его тоже. Но раньше это казалось лишь фоном их жизни — чем-то, что касается других. Теперь же это стало стеной, растущей между ними. — Ты думаешь о нём, — голос Эвана, её старшего брата, вывел её из задумчивости. — Я всегда о нём думаю. — Тогда запомни, сестра, — он подошёл ближе, его тон стал тихим, как шипение змея, — Блэки не из тех, кто идёт против крови. Если тьма зовёт его — он откликнется. Дарвина сжала губы, не позволяя себе сорваться. — А если любовь позовёт? — тихо спросила она. Эван улыбнулся безрадостно. — Любовь? Это слово не произносят в доме, где кровь дороже чувств. Когда он ушёл, она поднялась и подошла к зеркалу. На ней всё ещё было его ожерелье — тонкая серебряная цепочка с маленькой звёздочкой, их тайный символ. Обещание, данное в ночь, когда Регулус впервые сказал: «Я не позволю миру разлучить нас». Она гладила холодный металл кончиками пальцев и повторяла про себя: Он не такой, как все. Он не предаст. Он вернётся к весне…

Регулус

Письмо лежало на столе. Одно заклинание — и оно сгорит. Но рука не поднималась. «Если однажды я исчезну — не ищи меня. Это будет значить, что я сделал то, что должен был. И даже тогда — знай: каждую секунду, каждую каплю своей крови я оставляю тебе.» Он перечитал строки снова и снова. Они казались последним глотком воздуха перед погружением в холодную глубину. — Регулус! — голос матери из-за двери. — Тёмный Лорд ждёт тебя. Он закрыл глаза. Весной мы должны были пожениться. Весной всё должно было начаться… Но весна может не прийти.