Часть 1

​      Огромные синие глыбы покрывали трон, что некогда принадлежал Шбаланке, первому Пиро Архонту. Теперь же на нем, тысячелетия спустя, восседала иная фигура, что оказала неоспоримую помощь в освобождении Натлана от Бездны. Даже ценой своей жизни. А жизни лишь? ​      Тихие шаги не спеша ступали по каменной, полуразрушенной временем лестнице. Силуэт медленно приблизился к престолу Первозданного огня. Порыв ветра сдернул с фигуры капюшон. Напротив Капитано стояла женщина. Если бы только он мог видеть… Он сразу бы узнал ее. Когда-то яркие голубые глаза, в которых постоянно плясали смешинки, теперь поблекли, отражая многовековую усталость. Белые волосы, что раньше спадали волнами на плечи теперь были повязаны в тугие косы, чтобы не мешать. Когда-то в юности она не могла усидеть на месте, а сейчас же движения стали плавнее, грациознее и гораздо менее торопливыми. В конце концов спешить было уже некуда. Куда спешить когда у тебя столько времени в запасе. Женщина приложила ладонь груди, где под ребрами бешено колотилось сердце, и почтительно склонила голову герою перед ней.       ​— Не думала, что наша следующая встреча состоится таким образом, Траин. — мелодичный звук ее голоса прервал гробовую тишину этого места. Но даже эта мелодичность не скрыла легкой дрожи и меланхолии. ​      Женщина села рядом с троном, обнимая согнутые колени. Даже сейчас она чувствовала тот самый аромат, что так ей нравился когда-то. Хотя даже в нем произошли изменения. На место пряных нот пришли другие и очень сильно напоминали запах грозы.       ​— Так вот в чем был твой план, а? — девушка посмотрела на небо, среди облаков мелькали кукузавры, — Конечно, я не думала, что ты просто хотел отомстить Селестии и потому присоединился к Царице. Все куда сложнее. ​      Она тихо посмеялась, покачав головой.       ​— Впрочем когда с тобой было просто? Кажется даже тогда было невозможным понять что у тебя на уме. Господин сплошная загадка.       ​Девушка посмотрела на его лицо, все еще облаченное в шлем, что скрывал его лицо искалеченное проклятием. Но и она не могла осуждать его за это, поскольку не сильно уж отличалась от него самого. Только лишь тем, что ее лицо не пострадало. Но и это не останется навечно. Пытаясь рассмотреть его за шлемом, в ее памяти всплыл юноша с бледной кожей, длинными и черными как смоль волосами. А эти красивые темно-синие глаза… Когда-то ей казалось, что они настолько бездонные и один неверный шаг — она утонет.

***

      ​— Что ты делаешь?! — спросила девушка, едва увернувшись от удара деревянного меча в руку.       ​— Ты попросила потренироваться с тобой, — пожал плечами юноша, переходя в новую атаку, — Именно так мы тренируемся на плацу.       ​— Мы! Но я-то не рыцарь, Траин! ​      Траин снова пожал плечами и ударил ее мечом в бок, вызвав удивленный и болезненный вскрик. Девушка ухватилась за ушибленную часть тела и рухнула коленями на траву. Земля и зелень слегка испачкали ее белые брюки. Она недовольно хныкнула. Сегодня был явно не ее день. Отчитали на занятиях, ссора с родителями, а теперь и физическая травма. Хотела выпустить пар, но в итоге и это не получилось.       ​— Ширин…       ​— Отстань!       ​На глаза навернулись слезы, а щеки девушки предательски заалели от беспокойства в голосе друга детства. Друга ли? Когда же она начала чувствовать к нему что-то более выходящее за рамки простой дружбы? Может когда в детстве Траин заступился за нее перед задирами, что смеялись над ней из-за того, что ее брови были темнее цвета ее волос. Для него это было такой нелепой причиной, да и к тому же ему не нравилось, что над девочкой издеваются. Некрасиво для мальчиков, особенно когда они должны защищать леди. После этого Траин начал звать Ширин гулять вместе. Они играли на улице, рисовали и читали книжки под старым деревом. В то время они были такими беззаботными, такими детьми.       ​— Ширин. Тебе больно, — проговорил он и поднял ее с земли за талию. Ширин повисла в его руках словно безвольная тряпичная кукла.       ​— Я в порядке. И вообще поставь меня.       ​— Чушь собачья. Наверняка синяк, — ответил Траин, но все же подчинился и поставил ее на землю, — Прости, я не проконтролировал свою силу. Порой я забываю, что с тобой это нужно. ​      А потом детство кончилось и начался первый этап вступления в ответственную взрослую жизнь. Траин захотел стать рыцарем как члены его семьи, а Ширин заинтересовалась кхемией, что не принимали ее родители и отсюда были постоянные споры. Ее семья, аристократы до самого основания, хотели чтобы со временем и она стала представителем фамилии в Совете. Но девушка была упряма и не хотела идти той тропой, которую хотели для нее родители. Она хотела найти свое дело, то, что сделает ее счастливой и полезной. Как Траин. Он будет служить ради безопасности Каэнри’ах, а Ширин ради развития их страны. ​      — Все нормально, — сказала девушка. Никогда не могла подолгу злиться или обижаться на него, — Синяк не перелом. ​      — Странное сравнение, — ответил Траин и осмотрел ее, — Все еще не понимаю почему ты захотела начать заниматься с мечом. Раньше тебе это не нравилось.       ​— Хотела научиться чему-то новому.       ​— Не очень хороший выбор.       ​А может ее «странные», как она выражалась, чувства появились когда начались первые девичьи горести. Непринятие внешности, раз. Ширин часто считала две родинки на ее подбородке нелепыми и портящими ее внешность, даже несмотря на заверения семьи, Траина и мальчиков, что пытались привлечь ее внимание. Хорошо, что спустя время она начала видеть в этих двух «точках» изюминку. Ревность, два. О, как же Ширин злилась и обижалась про себя, когда видела как ее лучший друг разговаривает или ходит по коридорам с какой-нибудь другой девочкой, а не с ней. Ни раз она представляла себе как Траин придет к ней с фразой, что больше не может с ней дружить потому, что его девушка против. А почему нет? Он красив, умен, честен, ответственен и храбр. Ну просто эталон будущего рыцаря. Каждая молодая аристократка наверняка мечтает о том, чтобы их обручили, они поженились и нарожали много красивых детишек. Каждая мысль в этом направлении заставляла Ширин содрогаться — ведь если он уйдет, то кто у нее останется?       ​— Знаю, — сухо ответила Ширин.       ​— Рассказывай, — сказал Траин и положил руку на ее талию, ведя к тенту, — Здесь явно что-то больше, чем простое любопытство.       ​— Ты слишком хорошо меня знаешь.       ​— Кто как не я?       ​Подобные слова, как и его крепкая рука на ее талии, заставили Ширин смутиться еще больше. Сердце бешено билось о грудную клетку. Ей так хотелось чтобы эти руки обнимали ее крепко-крепко, до хруста, чтобы Ширин точно знала, что нужна ему также как он ей. Но в то же время она всегда пыталась убедить себя, что это не любовь. Нет, любовь, но к лучшему другу. Точно не как к парню. Траин же ей совсем не подходит! Он упрям, молчалив. Никто не знает, что у него на уме. Он требовательный, невыносимый и…       ​— В конце концов я твой друг.       ​И он друг. Единственный и лучший друг. Ширин закусила губу от досады. Она никогда не сможет стать для него чем-то большим. ​      — Да, ты прав, — неохотно согласилась девушка, в тоне ее голоса послышалось поражение. ​      Траин усадил ее на скамейку и взял свою сумку, начав рыться внутри в поисках мази и то дело кидая короткие взгляды на Ширин. Что-то было явно не так и он не мог точно понять что именно. Поникшие плечи, грустные глаза и покрасневшие щеки. Обычно она всегда была веселой и болтливой, а сегодня ее словно подменили. Может заболела? В последнее время воздух стал прохладнее обычного.       ​— Ну так что случилось? Ты сама не своя.       ​— Ничего не случилось, — резко ответила Ширин и вздохнула, опустив взгляд на испачканные колени.       ​— Ширин. ​      Девушка вздрогнула от сурового тона его голоса, что пробирал до мурашек. Тон, который использовался редко и только ради того, чтобы он получил то, что хотел. Траин вздохнул и подошел ближе с мазью в руке.       ​— Рассказывай.       ​— Отругал учитель, отругали родители.       ​— За что?       ​Ширин поджала губы, ходить вокруг да около не получиться. Опять.       ​— Учитель сказал, что я слишком много летаю в облаках. Вместо того, чтобы мечтать, я должна стараться на благо не только самой себя, но и нашей страны. Мама как всегда недовольна тем, что я выбрала изучать. Папа просто промолчал, а это еще хуже. ​      Юноша задумчиво промычал. Учителя видели в ней не более чем глупую аристократку, купающуюся в роскоши и учащейся в Академии лишь из-за ее родителей. Ее же родители, Ванделин и Юрген, хотели чтобы их дочь закончила свое обучение с отличием и вошла в Совет, заменив их. А Ширин мечтала о другом. Преуспеть в кхемии и превзойти саму Золото Рейндоттир. Траин? Не имел определенной точки зрения. В отличие от нее, его цель было достичь гораздо проще и он занимался этим с самого детства. Но он не был против. Если его подруга счастлива, то и он вместе с ней.       ​— Ты же знаешь, что твои родители просто беспокоятся?       ​Траин сурово посмотрел на подругу. Он не разделял взглядов ее родителей, но был согласен с ними когда это касалось ее безопасности и благополучия. Еще будучи ребенком, он считал себя ответственным за Ширин. За это он получил одобрение и доверие со стороны ее отца и матери.       ​— Я знаю, но почему я не могу заниматься тем, чем я хочу? Я хочу быть полезной, а не сидеть за круглым столом и делать вид, что меня беспокоит жизни граждан. Я не хочу притворяться, — девушка надула губы как обиженный ребенок.       ​— Ты сейчас говоришь, что госпожа Ванделин и господин Юрген притворяются? — Траин скрестил руки на груди, выгнув бровь, — Осторожнее выбирай слова. ​      — Не говори так, будто знаешь их лучше меня! — рявкнула Ширин, а затем чуть тише, — Они не притворяются. ​      Ее мама была громкой, упрямой и наглой, когда добивалась того, чего хотела, но она также была заботливой и отходчивой. Ванделин могла сколько угодно злиться на собственную дочь, но Ширин напоминала ей ее саму с этим упрямством. Стоило во время ссор ее единственному ребенку замолчать, опустив глаза и борясь со слезами — злость Ванделин мгновенно потухала. С отцом дела обстояли иначе и сложнее. Юрген говорил редко и только по делу, но один лишь взгляд, брошенный на дочь, говорил громче. Недовольство. Будучи малышкой, Ширин заставляла его улыбаться чаще обычного. Любознательная девочка, что хвостиком ходила за ним и с умным видом пыталась читать документы в его кабинете. Теперь эта малышка выросла и принимает свои решения, которые шли вразрез с тем, что Юрген и его супруга хотели. И он видел как Ширин стоит на своем и, несмотря на все недовольство, он чувствовал уважение и гордость. Но вслух он в этом не признается даже на смертном одре.       ​— Кхемия не исследована до конца, даже у Золота бывают провалы, а то и раны, — спокойно ответил Траин, — Но она вхожа в Совет, ничто не помешает и тебе совмещать оба дела. Так что подумай об этом. Что касается твоих родителей, то им нужно, чтобы ты была здоровой и защищенной.       ​Ширин кивнула, понимая всю рациональность его слов. Траин всегда думал прежде чем что-то сказать или сделать, в отличие от нее. Она не раз ловила себя на мысли, что ей тоже нужно больше думать головой, а не бросаться в омут и кричать. Но, черт возьми, как же сильно она хотела доказать всему миру, что она сможет, что она справиться со всем, что все окажутся неправы на ее счет. Она хотела, чтобы все увидели, что она действительно старается и не занимается бесполезным делом. Слова о том, что Рейндоттир тоже имеет голос в Совете заставил Ширин задуматься. Так у нее может появиться шанс обучаться у нее. Нехотя она признала, что Траин прав. Опять.       ​Траин покачал головой и протянул руку, чтобы задрать ее рубашку, но внезапно хлесткий удар ладони остановил его. Он удивленно посмотрел на девушку. ​      — Какого…       ​— Ты в своем уме?!       ​— А что не так? — юноша закатил глаза, — Твой синяк нужно обработать. Прекрати упрямиться хоть раз в жизни, Ширин.       ​И тогда он посмотрел на нее, заметив как ее руки крепко держат ткань, а щеки покрылись красным цветом. Далеко не от холода. Траин вмиг сообразил в чем дело. Они больше не были теми детьми, вместе играющими с мячом. Теперь перед ним была девушка, что из неусидчивого ребенка превратилась в женственную и нежную красавицу. Траин почувствовал жар на кончиках ушей.       ​— Я… эм… — промямлил он.       ​— Дай сюда, — ответила Ширин и, забрав мазь из его рук, отвернулась.       ​Парень неловко кашлянул и тоже отвернулся. Просто на всякий случай. Он потер шею, мысленно проклиная себя и решил перевести тему.       ​— Ширин… ​      — Молчи.       ​Траин послушно закрыл рот и посмотрел на стойку с оружием. Ширин молча втирала лекарство на поврежденный бок и чувствовала, что ее лицо буквально горит, а в животе забился рой бабочек. Закончив с мазью, она подошла к нему и вложила мазь ему в руки.       ​— Больше так не делай.       ​— Ага, — смущенно ответил Траин.       ​Ширин натянула улыбку, как будто ничего не произошло и взглянула в его темно-синие глаза. Всей душой сейчас она хотела чтобы он коснулся ее по-настоящему и ругала себя за постоянную переменчивость. «Глупая», подытожила она и подняла со стойки деревянный меч.       ​— Но ты прав.       ​— В чем конкретно?       ​— Можно попробовать совместить оба дела сразу. А теперь продолжим? ​      Траин понял, что она имеет в виду. ​      — Только не переусердствуй. Не хватало чтобы ты свалилась с ног от изнеможения. ​      И он вышел из-под навеса, слыша ее поспешные шаги позади.

***

      ​Ширин перевела взгляд со шлема Капитано на его грудь. Меховая накидка лишь немного закрывала черную униформу под ней. Но девушка знала, что находилось под всеми слоями одежды.       ​— Ты хранил их всех целых пятьсот лет…       ​Сейчас ей хотелось коснуться его, нащупать биение сердца Траина под своей ладонью. Однако также Ширин знала, что она почувствует это, поскольку видела как он дышит. В конце концов, его тело было еще живо. Проклятие не было снято, лишь его душа наконец смогла уйти на долгожданный покой. Она была рада за него, но на душе все равно скреблись кошки. Траин больше не сдвинется с этого места, Ширин больше не услышит его голоса. Все что она теперь может — это возвращаться сюда и говорить. В надежде, что возможно ее слова достигнут его там, в Царстве Ночи. ​      Ширин вздохнула и отвернула голову. Она смахнула непрошеную слезу, что скатилась по щеке.

***

      ​Ширин стояла у колонны и потягивала вино. Обычно она старалась избегать любых приемов, но не сегодня. Сегодня ее друг стал тем, кем мечтал стать с детства. И даже больше. Сегодня королевская семья и рыцарский орден даровали ему звание «Рыцарь-Страж». Ширин распирала гордость за Траина, он так долго и упорно к этому шел и наконец получил то, что заслуживал.       ​Траин же стоял рядом с высокопоставленными лицами, что окружили его едва он вошел в банкетный зал. Те, кто вчера еще не знал его имени, сегодня поздравляли его, осыпали пожеланиями и строили надежды на его будущее. Он поднял голову, пытаясь найти хоть кого-то знакомого, чтобы наконец сбежать от этих пустых, светских бесед, которые его совершенно не интересовали. Траин заметил как его родители разговаривают с какими-то аристократами, чьи имена он не посчитал нужным запомнить. После он заметил родителей Ширин, а вскоре и ее саму. Раньше Траин не раз подмечал, что его подруга красива и как она с легкостью привлекает к себе внимание. Несколько парней из его отряда засматривались на нее, когда она приходила навестить его. Но сегодня Ширин была особенно красива в этом иссиня-черном платье, а вот ее лицо выражало явную скуку. Извинившись, он подошел к ней.       ​— Ты здесь. ​      Ширин подняла голову, заглядывая ему прямо в глаза и отставляя бокал в сторону. Ее глаза пробежались по его внешнему виду. Черные волосы были распущены, а его тело украшали доспехи. Девушка не могла не отметить как же красиво Траин смотрелся во всем этом.       ​— Думаешь я бы пропустила такое значимое событие?       ​— Ты ненавидишь такие вечера. ​      — Сегодня я делаю исключение.       ​Траин хмыкнул, но был благодарен, что она пришла. Без нее этот вечер был бы гораздо утомительнее и унылее. Он протянул ей руку.       ​— Ни за что.       ​— Да ладно, ты умеешь танцевать.       ​— Но не значит, что хочу. Погляди, столько красавиц ждут, когда ты их пригласишь.       ​— И я не знаю ни одну из них. ​      Без лишних слов Траин взял ее за руку и повел в центр зала. Ширин лишь недовольно фыркнула. Он положил руку ей на талию и остальные пары присоединились к ним. Заиграла музыка и Траин принялся кружить подругу в вальсе. Ширин крепче ухватилась за него, пытаясь не наступать ему на ноги и чувствуя как бабочки в ее животе снова оживают. Он пригласил ее на танец, он держит ее как мужчина женщину и это казалось таким… интимным.       ​— Не бойся. Расслабься. Даже если ты упадешь никто ничего не скажет.       ​— Да-да, вряд ли кто-то решит рисковать осудить меня при моих родителях.       ​— Не только. Им еще придется иметь дело со мной.       ​Ширин почувствовала румянец на щеках и продолжила танцевать. Больше в попытках сосредоточиться на танце, чем на ощущении его рук и того, какой эффект на нее оказывали его слова.       ​— Я не успела поздравить тебя как следует. Сегодня сбылась твоя мечта.       ​— Ну, я бы не назвал это мечтой, — пожал плечами Траин и покружил Ширин вокруг ее оси, — Скорее цель или даже амбиция.       ​— В любом случае, у тебя получилось. И я рада за тебя. Ты заслужил это.       ​— Спасибо.       ​— Расскажешь что произошло внутри храма?       ​— Ничего особенного, всего лишь речь о славе Каэнри’ах, моем долге, сердце и… ​      — Чего? А что с твоим сердцем? — перебила его девушка.       ​Парень вздохнул и поднял Ширин за талию, покружившись уже вокруг своей оси. Она была такой легкой в его руках. Или это просто он был сильным? Но он проболтался. Хотя с другой стороны, это же Ширин. Ей можно доверять даже больше, чем самому себе. И чем он пользовался не часто.       ​— Мое сердце было модифицировано. ​      — Как это?       ​— Теперь я могу превращать души и воспоминания из артерий земли в знания.       ​— Ого! А зачем?       ​— Тише, — шикнул он на нее, — Это должно считаться тайной. Об этом могут узнать те, кому это знать запрещено. ​      — Поняла, — кивнула девушка и выставила ладони перед собой. Траин сделал то же самое и они покружились, не касаясь друг друга, — Можешь мне верить.       ​— Всегда, — ответил парень и взял ее за руки, продолжая кружить в вальсе.       ​Ширин встрепенулась, услышав его слова. Ей было радостно, что Траин доверяет ей настолько сильно. Она крепче ухватилась за него и наконец втянулась в танец, который раньше был таким скованным. Девушка улыбалась, совершенно не обращая внимания на взгляды, направленные на них. Все что сейчас имело значение — его руки и глаза, что так тепло смотрят на нее.       ​— Но все-таки… Было больно? — спросила она.       ​— Терпимо, — ответил Траин, — В любом случае, ты знаешь, что у меня достаточно высокий болевой порог.       ​— И самоуверенность, — сказала Ширин и закатила глаза, слегка ущипнув его.       ​— И это тоже, — хмыкнул парень и снисходительно посмотрел на подругу, — Что плохого в том, чтобы четко знать свои лимиты?       ​— Они у тебя вообще есть?       ​— Конечно, я же обычный человек в конце концов.       ​— Едва ли обычный.       ​— Что ты имеешь в виду?       ​Ширин прикусила язык. Для нее Траин не был просто обычным человеком. Эти проклятые чувства все не утихали, а, казалось, только росли с каждым днем. Особенно если они не могли долгое время увидеться, когда Траин был занят своими рыцарскими делами, а Ширин пыталась поднять свои навыки алхимии на уровень выше. Девушка считала дни в ожидании новой встречи и оживлялась каждый раз когда этот день наставал. Но как же ей ответить теперь, чтобы не вызвать подозрений.       ​— Ну, ты теперь Рыцарь-Страж, а еще у тебя какое-то улучшенное сердце.       ​— Это… — начал было парень, но Ширин его перебила.       ​— А еще ты мой друг. Это точно делает тебя особенным, — она улыбнулась, заглядывая ему в глаза и делясь лишь частью правды.       ​Траин был растерян ее словами, которые хоть и были правдой, но он чувствовал, что что-то упускает из виду. Однако, парень решил не давить на подругу, чтобы не испортить ей настроение и лишь улыбнулся в ответ. Да и приятно было услышать такое, на самом деле.       ​— Особенный друг.       ​— Особенный друг, — кивнула Ширин.       ​Она улыбнулась шире, чувствуя облегчение от того, что он согласился с ней и не стал расспрашивать больше. Достаточно того, что они оба считают себя особенными друг для друга. Остальное неважно, даже если очень хочется. Они отошли друг от друга и поклонились. Танец закончился, но не этот вечер.

***

      ​— Столько упущенных возможностей. Столько раз я могла перебороть себя и наконец сказать, что ты был для меня больше чем просто особенный друг. ​      Ширин недовольно вздохнула и подняла кусок камня, что лежал рядом. От досады на саму себя она разозлилась и бросила камень куда подальше.       ​— А вот сейчас ты бы сказал, что я веду себя как ребенок. ​      Девушка хихикнула и уткнулась носом в колени. Посмотрев на горизонт, она наконец дала волю слезам. За столько лет столько всего было увидено, столько людей больше не ходило по этой земле и под этим проклятым небом. Но эта потеря ощущалась иначе. Больнее. Раздирающе. Оставляющая лишь рану, которая будет затягиваться еще долгие годы вперед… Если однажды вообще заживет.

***

​      Вчера, впервые за долгое время Ширин набралась смелости и поговорила с родителями. Без криков, без споров. Просто по душам. Она рассказала что чувствует по этому щепетильному вопросу и наконец выслушала их. Ширин рассказала им как вычитала в энциклопедии о кхемии, как это привлекло ее внимание. Она рассказала, что это не просто работа с бумагами, а что-то более грандиозное, меняющее и улучшающее жизнь в Каэнри’ах. И она хотела внести в это развитие свой вклад.       ​— Я знаю, что ты хочешь сделать что-то стоящее, чтобы доказать всем, что ты не просто наша дочь, — сказала ей мама, — Я… Мы с отцом лишь хотели чтобы ты заняла наше место, подальше от всех бед и несчастий. От боли, что обязательно бы встретилась на твоем пути. Но вместо этого мы сами причинили тебе боль и теперь я задумываюсь — так ли я должна была поступить? Обменять мечты моего ребенка на ее безопасность. И ради чего? Чтобы ребенок, которого я рожала в муках в конце концов ненавидел меня за то, что я не поддержала его? Отвернулась? Так не пойдет. ​      В тот момент Ширин поняла своих родителей. Она услышала их и гнев не туманил ее разум.       ​— Я понял, чего ты хочешь, — заговорил ее отец после недолгого молчания, — Мне все еще не нравится, что из всех возможностей перед тобой ты выбрала именно изучение кхемии. Но этого хочешь ты. Мне следовало быть готовым к тому, что в тебе взыграет упрямство твоей матери и моя настойчивость. Как советник Юрген Далин, я даю тебе разрешение. Я постараюсь договориться о твоем обучении кхемии, но ты также должна не забывать об Академии и поднять свои навыки алхимии. Когда твоя мать и я решим уйти из Совета, ты сменишь нас. Беспрекословно. И как отец я прошу тебя быть осторожной и внимательной. Это крайне опасная наука. Рискованная. Я не хочу чтобы кхемия лишила меня дочери.       ​И Ширин согласилась, бросившись в объятия родителей, которые незамедлительно ответили. В их крепких и теплых руках она снова почувствовала себя той маленькой девочкой, которая приходила к ним, когда ей казалось что у нее чудовище под кроватью или она хотела сказку на ночь. Юрген и Ванделин увидели как их малышка, что радовала их одной своей улыбкой, теперь выросла и ее грезы стали реальными. Они не хотели подвергать ее опасности, но и идти против ее мечты тоже. Теперь им остается полагаться лишь на ее благоразумие и протягивать руку помощи когда потребуется.       ​Сейчас Ширин, со счастливой улыбкой на лице и толстенными томами в руках, шла на тренировочный плац чтобы поделиться с Траином такой чудесной новостью. Она прошла через ограду и увидела картину. Ее друг стоял с мечом в руках и тяжело дышал. Рядом с ним стояла девушка с длинными светлыми волосами и мило улыбалась ему, стирая пот с его лица платком. И Траин не только не протестовал, так еще молча принимал такую заботу и изредка что-то говорил, очевидно отвечая на вопросы той девушки. Ширин едва не уронила книги из рук. В горле встал ком и она почувствовала себя так, словно ее ударили под дых. Сердце заколотилось как бешеное.       ​— О, госпожа Ширин! Вы пришли навестить Траина?       ​Девушка обернулась и заметила двух парней в тренировочной форме. Она не помнила их имен, но точно знала, что они учились вместе с Траином. Она сглотнула.       ​— Да, но он занят, — ответила она с горечью в голосе, — Передайте ему, пожалуйста, что я заходила. ​      Улыбнувшись, она развернулась и пошла обратно.       ​— Может вам помочь? Книги выглядят довольно тяжелыми, — раздалось ей вслед, но она не ответила. Юноши переглянулись.       ​Ширин ускорила шаг, перейдя почти на бег. Руки крепко сжимали тома, дыхание сбилось. Она не знала сколько шла пока не дошла до знакомого из детства места. Старое иссохшее дерево. Когда они были детьми, здесь они любили читать книги и рассматривать картинки в них. Они даже придумали историю, что это дерево росло здесь тысячелетия назад, когда еще правила династия Багровой Луны. И оно было магическим раз росло здесь, под землей. Но оно утратило свои силы и теперь было таким, существуя теперь лишь из-за водоема рядом.       ​— Глупость редкостная, — сказала Ширин и спустилась к дереву, сев у его корней, что выглядывали из-под земли. ​Она бережно положила книги рядом и обняла себя за колени. Перед глазами все еще стоял тот «чудесный» вид. Рука Ширин взметнулась и с силой сжала прядь челки.       ​— Дура. Какая же дура, — прошипела она, — Как смела? Как вообще могла даже думать о таком? ​      В ее голове была каша, мысли метались из стороны в сторону, одна хуже другой. И еще хуже — картинки, которые она представляла. Как его рука будет обнимать ту девушку за талию. Как они будут гулять по вечерам, как Траин покажет ей это особенное место. Он будет целовать ее, приходить к ее дому посреди ночи, ведь им будет так сильно не хватать друг друга. Траин будет защищать ее, никогда не повышать или наоборот понижать голоса. Все будет не так как с Ширин.       ​Первый всхлип сорвался с ее губ. Траин не боялся случайно ранить ее в их тренировках, не смягчал удары даже если это был всего лишь деревянный меч. Когда она не хотела говорить о чем-то — он понижал голос, тем самым заставляя ее рассказывать все. Он никогда не обнимал ее, не приходил ночами к ее дому, чтобы поговорить если не о любовных делах, так о всяких пустяках. Ширин знала, что временами ему было тяжело спать. Но он никогда не говорил ей почему и не приходил. А тот танец несколько дней назад? Если бы он встретился с той девушкой, то к Ширин он бы даже не подошел и не доверил свой секрет. ​      — И что теперь? Теперь он вообще мне ничего не будет рассказывать. Теперь меня вовсе нет, — всхлипнула девушка снова, — Дура. Какая же я глупая. Однажды бы это все равно произошло. Зачем я только надеялась… ​      Она посмотрела на свое отражение в водной глади. Плохие мысли полезли в голову.       ​— Чем я хуже? Неужели я недостаточно красива? Недостаточно умна? Не женственна и не изящна. Конечно, куда мне. Эти нелепые белые волосы, похожи на гнездо. Эти черные брови, которые даже не под цвет волос. Без родинок лицо могло быть идеальным.       ​Ее взгляд опустился ниже.       ​— Тощая, кости торчат. Карлик. Бесформенная как тряпичная кукла. Даже груди нет. ​      Нижняя губа Ширин задрожала и она расплакалась. Она притянула колени к груди, обнимая свои плечи. Эти плохие, самоуничижительные мысли лишь делали хуже, но из головы не уходили и Ширин плакала лишь сильнее.       ​— Чем я хуже нее? Что во мне всегда не так…       ​Она смотрела на озеро и сжимала свои плечи с силой. Завтра на тонкой коже появятся синяки. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что было на душе. Словно кто-то царапал ее изнутри, желая разорвать ее на части также как сейчас разрывалось ее девичье уязвленное сердце. Ранее она задумывалась, что стоило рассказать о своих чувствах. Хотелось сказать, заявить всему миру, но чувства слишком откровенные, слишком личные. Слишком ее. Но, увидев его сегодня в компании другой, Ширин начала осознавать чего стоило ее молчание. Оно стоило ей счастья. А может и таких же слез. Как же все было сложно. Сложно и так…       ​— Так больно, — сдавленно проговорила она и что-то схватило ее за руки. ​      Ширин подняла голову и столкнулась взглядом с темно-синими глазами. Обычно эти омуты смотрели сквозь всех, а сейчас не моргали и будто пытались заглянуть во внутрь. Она не ожидала его видеть. Не хотела. Не здесь и не сейчас.       ​— Что произошло? — спросил Траин, все еще не сводя с нее глаз, — Что болит? Кто-то сделал тебе больно? Снова они? Ну не молчи же, Ширин!       ​Все, что она смогла сделать — это снова всхлипнуть и покачать головой. Траин же осмотрел ее. Лицо заплаканно, волосы в беспорядке и как она цепляется за саму себя. Как раненный зверек, из последних сил пытающееся защититься.       ​— Используй голос, Ширин. Скажи мне, что случилось. Что болит и что причина?       ​«Ты», хотела сказать она. Ты и твоя новая подружка. Однако Ширин не могла сказать об этом вслух. Что же он подумает? А стоил ли он той боли что она испытывает сейчас. Но прежде чем она успела что-то ответить, Траин заговорил снова.       ​— Ульф и Стейн сказали, что ты приходила на плац. Почему ты ушла?       ​— У тебя слишком много вопросов, — резко ответила Ширин, — Ты все равно был занят.       ​— Занят? К тому времени я уже закончил с тренировкой.       ​— Занят в компании девушки. Мило смотритесь.       ​— Девушки?       ​Ширин не знала, что делать — хлопнуть себя по лбу или треснуть его. Как можно было быть таким тугосоображающим.       ​— А, ты, наверное, имеешь в виду Грету. Она сестра Стейна, иногда приходит проведать брата.       ​— Брата, как же, — девушка хмыкнула, — И внезапно она решила помочь тебе?       ​— Она просто… Так. Какое отношение она имеет к тому, что ты рыдаешь здесь и отказываешься сказать мне, что произошло?       ​-Прямое, Траин! Пря-мо-е. ​      Он посмотрел на нее, все еще не понимая что она имеет в виду. Но вид ее покрасневших глаз и дорожки слез на щеках привнес ясность.       ​— Ты что, ревнуешь?       ​— Да! — крикнула Ширин, — Ревную! Потому что…       ​Небольшая заминка и она глубоко вздохнула.       ​— Потому что я люблю тебя! И не как друга или брата, а как женщина мужчину. Уже давно! Я пыталась скрывать это и надеялась, что это будет только временно. Но нет! Эти чувства все время здесь. И да, я знаю, что они неправильные. Так не должно было случиться.       ​Вот. Она сказала это. На секунду Ширин даже задумалась о том, откуда у нее появилась смелость. Сначала разговор с родителями, а теперь признание в любви. Но когда она подняла глаза, ее сердце рухнуло вниз. Траин смотрел на нее, все еще держал ее за руки. Но его лицо не выражало ничего. И когда он заговорил спокойным голосом, она почувствовала что стало еще больнее.       ​— Так действительно не должно было случиться, но это многое объясняет. Твой румянец, как ты избегала прикосновений. Даже твои слезы сейчас. ​      — Так и скажи, что тебе это не нужно и не важно. Не надо смягчать, — сквозь ком в горле проговорила Ширин. Ей хотелось убежать куда угодно. Хоть на дно озеро, хоть на поверхность Тейвата.       ​Траин вздохнул, собираясь с мыслями. Он ослабил свою хватку, но не отпустил.       ​— Твои чувства не неправильные и они важны. Потому что они твои. И я ненавижу себя за то, что мне приходиться говорить это, но… Это не взаимно, Ширин. Я не люблю тебя так как любит мужчину женщину. Я люблю тебя как моего особенного друга и сделаю для тебя все. Но это то, что я не могу тебе дать. Я никогда не искал любви. Ни Грета, ни кто-либо другой и даже ты этого не изменят. Для меня всегда было важно то, к чему я шел и кем стал. Рыцарь-Страж. У меня есть долг и я буду всеми силами исполнять его, даже если от меня самого ничего не останется. Ты можешь ударить меня, можешь обругать всеми известными тебе словами. Ты можешь больше никогда не говорить со мной. Ты можешь ненавидеть меня, Ширин. Но это так. Такой любви в моей жизни нет места. Но знай одно. Ты все еще мой друг и я сделаю что угодно ради тебя. Кроме той любви, которой ты хочешь.       ​Ширин расплакалась, задрожав всем телом в его руках. В детстве он бы похлопал ее по голове, принес конфеты или пошел разбираться с ее обидчиками. Но этот случай другой. Причина ее слез — он. И Траин не знал что сделать теперь. Что будет если он обнимет ее? Он же просто причинит ей еще больше боли и будет презирать себя. Траин решил пойти более простым, но действенным путем.       ​— Скажи что мне сделать для тебя? Могу ли я хоть как-то облегчить тот вред, которому подверг тебя? — и неожиданно для себя и нее, он признал, — Я ненавижу думать, что смог заставить тебя страдать.       ​Ширин судорожно выдохнула, смахивая слезы с щек.       ​— Ничего не делай. Просто… Молчи. Если хочешь уйти — уходи, тебя никто не держит. Я справлюсь.       ​— Ты не обязана справляться с этим в одиночку.       ​— С тобой ничуть не легче.       ​Траин опустил руки и где-то внутри неприятно кольнуло от ее слов. Однако он замолчал. Ей была нужна тишина, чтобы справиться с бурей внутри и он даст ей это. Он сел рядом, подставив плечо. Пока Ширин то плакала, то стирала слезы с щек, не глядя на него — все его внимание было приковано к ней. Когда девушка наконец перестала трястись и всхлипывать, Траин немного расслабился. Она справляется. Всегда могла.       ​— Знаешь, — проговорила Ширин сиплым голосом, — Это, конечно, очень неприятно и обидно, но я ценю, что ты сказал правду. ​      Не дожидаясь ответа, она поднялась с земли и пошла обратно в город. Траин остался и не знал, что делать. Он не знал, измениться ли что-то. Останется ли он в ее жизни или она предпочтет вычеркнуть его, поставить точку. Траин смотрел как ее маленькая фигурка уходила все дальше и дальше. И тогда он почувствовал то, чего сам не ожидал. Тоска обрушилась на него. Траин провел рукой по волосам.       ​— Выбор за тобой, Ширин, — проговорил он вслух, — Но ты все еще мой особенный друг.       ​Траин отвел взгляд и заметил стопку книг, Ширин ушла без них. Повинуясь любопытству, он приоткрыл одну из них. Едва заметная улыбка расцвела на его лице.       ​— У тебя получилось.       ​Пальцы легким движением коснулись букв заголовка. «Кхемия». И вопреки всему, Траин испытал гордость.       ​Когда Ширин вернулась домой, то сразу же прошла в свою комнату и отказалась от ужина. Ее родители обеспокоенно смотрели ей вслед и Ванделин решила навестить ее. Коротко постучав в дверь, она вошла и увидела, что дочь лежит в кровати и накрылась одеялом с головой. Женщина молча подошла ближе и села рядом. Протянув ладонь, она погладила Ширин по плечу и почувствовала дрожь в ее хрупком теле.       ​— Что случилось?       ​Ширин высунула голову и посмотрела на мать заплаканными глазами.       ​— Я влюбилась.       ​— Все влюбляются, доченька, — взгляд Ванделин от материнского беспокойства смягчился нежностью, — Разве это повод для слез?       ​— Повод, когда тебя отшивают.       ​— От… Ах, — она кивнула, сочувственно улыбнувшись, — Знаешь, мужчины всегда были глупы.       ​И Ширин, и Ванделин были готовы поклясться, что за закрытой дверью прозвучал кашель. Или смешок.       ​— Любовь толкает нас на многое, заставляет приносить такие жертвы, что после задаешься вопросом — «а стоило ли?». Но, милая, кем бы он не был — этот юноша глупец. Ты красавица, твой ум также остр как и твой язык. Вся в отца. ​      Против воли Ширин улыбнулась.       ​— Вот увидишь однажды он сам пожалеет, что не выбрал тебя. Но ты уже будет счастлива с тем человеком, который выберет тебя вместо целого мира. С тем, кто поставит твое счастье выше собственного. В нашей суровой стране смогли высадить целые поляны интейвата. И однажды ты, моя дорогая, расцветешь как цветок.       ​Ванделин наклонилась и поцеловала дочь в лоб, а после поправила одеяло. Ее руки с нежностью пригладили взлохмаченные волосы Ширин.       ​— А сейчас поспи. Не завтра, но однажды тебе станет легче.       ​После мама вышла из ее комнаты и девушка поддалась усталости и грусти.       Проснувшись на утро, она обнаружила за ее окном стопку книг. Ширин раскрыла окно и забрала тома. Она совершенно забыла о них вчера. Раскрыв один из фолиантов, она обнаружила короткую записку. ​      — Ты молодец. Я не смог сказать тебе это вовремя, но поздравляю. И горжусь тобой также, как ты гордилась мной после церемонии посвящения. Т, — прочитала она вслух и вздохнула, — И как предлагаешь отпустить и разлюбить тебя, Т?

***

      ​Ширин усмехнулась, слезы прекратились.       ​— Я не общалась с тобой очень долго, пытаясь справиться. Но издалека все равно смотрела на тебя. Не могла отвести взгляд и сдалась, подойдя и заговорив с тобой первой. И мы больше не говорили об этом… Происшествии. Но! Знал бы ты как ощущался твой отказ… ​      Легкий ветерок поиграл с ее челкой и она подставила ему лицо. Теплый ветер смешанный с его запахом. Казалось бы, как в таком месте, в этих руинах можно было найти покой? Но он был. Словно само время замедлилось в бывшей столице Натлана. ​      — Твой отказ был как конец света.