Часть 2

      ​Траин не считал сколько дней прошло с тех пор, когда он видел и слышал Ширин в последний раз. Но он не смог игнорировать ту пустоту, что образовалась внутри него после ее ухода. Сначала он не мог понять, почему так странно себя чувствует и даже пошел в лавку травника. Но в итоге стоял там как вкопанный и не мог объяснить продавцу что именно его беспокоит. В конце концов, он просто сказал, что у него бессонница. И даже не солгал. Сон оставил его, а мысли крутились в его голове как флюгер на ветру. ​      Траин стал рассеянным. Во время тренировки он пропустил удар, но, благо, остальные решили, что он просто поддался новичку. Тем же вечером за ужином он выронил нож из рук, чем удивил родителей, которые привыкли к его безупречным манерам. Траин извинился и вышел из-за стола. Это еще больше выбило из колеи отца и мать. Парень вошел в свою комнату и сел на кровать, сложив руки на коленях.       ​— Да что со мной творится? — прошептал он, — Никогда такого не было. Надо взять себя в руки. Это всего лишь…       ​Его короткий монолог прервал отец, который вошел в спальню без стука. Траин был точной копией Рихарда, когда тот был моложе. Единственным различием было лишь то, что у Траина были глаза матери.       Рихард молча подошел ближе и сел рядом.       ​— Ты несобран. Зная тебя, этому должна быть веская причина, — голос отца прорезался сквозь тишину комнаты, — И мне интересно, что смогло выбить моего сына из колеи и заставить его обратиться к лекарю. Дело ведь далеко не в теле, а в твоем разуме, так?       ​— Так ты знаешь.       ​— Эстрит сказала.       ​Отец и сын. Похожи друг на друга не только внешне, но и характерами. Однако Рихард был другим и, вместо Ордена, он выбрал семью. Он не ждал того же от сына, но, глядя на несвойственное ему поведение, не мог не задаваться вопросами и надеялся на то, что Траин сможет ему довериться.       ​— Что произошло?       ​— Я… Поругался с Ширин, — честно признался Траин, смотря на свои сложенные руки.       ​— Всего лишь? — спокойно уточнил Рихард, — Вы ругались и раньше.       ​— Но никогда так.       ​Отец промолчал, дав сыну время собраться с мыслями и сказать то, что он посчитает нужным. Рихард был прав. Траин и Ширин ругались и раньше, но всегда быстро мирились. Тогда это были детские споры и обиды, но сейчас эти двое стали взрослыми. Рихард гордился тем, что его сын стал Рыцарем-Стражем и был наслышан, что его подруга детства вот-вот закончит местную Академию, а ее отец уже договаривается о ее дальнейшем обучении кхемии.       ​— Она… Влюбилась.       ​— Влюбилась? — Рихард издал короткий смешок, — Что же в этом такого?       ​— Она влюбилась в меня, отец.       ​Рихард промолчал. Теперь все встало на свои места. Он знал какие взгляды на жизнь и амбиции были у Траина.       ​— Ты отказал ей.       ​— И ненавижу себя за это. Она плакала из-за меня, она не хочет меня видеть. И я просто не имею права жаловаться на это, — протараторил Траин и выдохнул, — Я, наверное, поступил эгоистично… Но сказал ей правду. Я не люблю, не могу любить ее так, как она этого хочет. У меня огромный долг перед Каэнри’ах. Всю свою жизнь я шел к этому. Я знаю, что и Ширин это понимает… Но я не понимаю, откуда эта пустота внутри.       ​— Конечно она не хочет видеть тебя сейчас. Ты разбил ей сердце.       ​Плечи Траина поникли. Он знал это, но теперь, когда отец сказал об этом вслух, вся тяжесть произошедшего обрушилась на него. Траин хотел верить, что Ширин примет его позицию, но теперь ему кажется, что он потерял ее навсегда.       ​— Однако… Просто дай ей время, — продолжил Рихард, — Девушки часто принимают все близко к сердцу, я сам не раз, сам того не осознавая, заставлял твою мать плакать. И Ширин… Вы знакомы с самого детства и привязались друг к другу как два преступника в одной камере. Ни ты, ни она не готовы так просто отпустить то, что строилось годами. Ширин сейчас нуждается не в поддержке или призрачных надеждах. Ей нужно прийти в себя и понять, что на этом жизнь не закончилась. Когда она будет готова — она снова откроется тебе. И возможно вы поговорите об этом или вовсе забудете. Просто дай ей время.       ​Траин проглотил ком в горле.       ​— Тогда почему я чувствую себя таким виноватым?       ​— Потому что ты, пусть и нехотя, не со злым умыслом, но причинил боль близкому человеку. Впервые причиной ее слез стал именно ты. Тебе это не нравится. Ты чувствуешь себя ответственным за ее чувства и эмоции. И это неправильно, сын мой.       ​— Но причина все равно я.       ​— Ширин уже взрослая. Она самостоятельно принимает решения и несет ответственность за себя. То, что она отреагировала таким образом — не значит, что ты один во всем виноват, — Рихард потрепал Траина по волосам, — Я видел, как вы оба растете и могу с уверенностью сказать, что Ширин не винит тебя за твой отказ. Может она даже догадывалась, что именно так все и произойдет. Девочка просто нашла в себе смелость признаться тебе. И, думаю, она бы не хотела, чтобы ты испытывал муки совести за свою честность.       ​— Так и есть… Она сказала мне, что ценит это, хоть ей неприятно и обидно.       ​— Тогда все в порядке. Все образуется со временем. Просто подожди. Дай ей возможность собрать свое сердце снова.       ​Траин промолчал, но был благодарен отцу за поддержку. За то, что он не осудил ни его, ни Ширин, что было бы еще хуже. Отец был мудр и указал ему на проблему со стороны. Траин все еще чувствовал пустоту где-то в солнечном сплетении, но вместе с этим чувством в нем росла надежда. Может еще не все потеряно и остается только подождать.       Он действительно сильно привязался к Ширин.       ​Траин смог наконец собраться с силами и вернуться в привычный уклад жизни, но Ширин все равно не выходила из его головы. После окончания тренировок он ловил себя на том, что смотрел на ворота в ожидании того, что вот-вот покажется знакомая белокурая макушка. Но вместо нее приходила Грета.       ​— Сегодня ты выглядишь более уставшим, — сказала она, протягивая ему его же флягу с водой. Траин заметил, как часто Грета хлопает ресницами и прижимается все ближе и ближе к нему.       ​— Хм, — единственный ответ, который он смог подобрать.       ​Грета лишь улыбнулась и что-то прощебетала ему. Траин не расслышал. Зато он почувствовал запах ее духов, и они ему не понравились. Слишком резкие, совсем не подходят для девушки, скорее для взрослой женщины. Видимо, духи ее матери. Ему же больше нравился запах Ширин, едва заметные и сладкие. Ширин пахла карамелью и молоком с медом.       ​Через несколько дней он отдыхал под тентом и услышал голоса, узнав в них Стейна, его сестру и еще одну девушку.       ​— Черт возьми, Стейн, ты говорил, что твой Командир свободен. Но такое ощущение, что я разговариваю со стенкой.       ​Траин тихо хмыкнул. Ширин тоже иногда ворчала на это после того, как она рассказывала ему о чем-то без умолку. Кажется, будто вечность назад. Он услышал громкий голос своего подчиненного.       ​— И что? — раздраженно ответил он, — Мне что, теперь умолять его на коленях, чтобы он обратил на тебя внимание? У него и без этого забот хватает.       ​— А может он просто занят? — раздался неуверенный голос второй девушки, — Ты ведь говорил, что к вам на плац приходила его подруга.       ​— Подруга, как же! Наверняка еще одна вертихвостка, которая хочет урвать себе завидного жениха, — ответила Грета.       ​— Грета…       ​— Нет! Кто она, Стейн?       ​— Подруга Командира.       ​— Имя! — почти истерично закричала его сестра.       ​— Ширин Далин, — обреченно ответил Стейн, — Зачем тебе?       ​— Я… Стоп, та самая Ширин?       ​— Та самая?       ​— Мы учимся вместе с ней в Академии, — ответила подруга Греты, — Ну и…       ​— Я дразнила ее в детстве… И даже однажды подергала за эти нелепые волосы.       ​Траин замер. Даже спустя столько лет он ненавидел саму мысль о том, что кто-то причиняет вред Ширин. Если он мог преподать урок мальчишкам, то что он может сделать девочкам? Не бить же их теперь. ​      — В любом случае, она сама виновата, — раздраженно фыркнула Грета, — Всегда была не от мира сего, читала свои заумные книжки. Была бы нормальной, то играла бы со всеми, и никто бы ее не обижал. Чудная девка.       ​— Прекрати, Грета, — сурово ответил Стейн. ​      — Не прекращу. Она перешла мне дорогу. Пусть только сунется на плац — она пожалеет, что родилась на свет. Не удивлюсь, если даже ее родители жалеют об этом.       ​Траин поднялся со стула, сжав руки в кулаки. Как смеет кто-то так говорить о Ширин? Она уже достаточно настрадалась от нападок, когда была обычной девочкой, просто любящей книги больше, чем игры с другими детьми. Пусть сейчас Ширин и не хочет его видеть, но он не может позволить никому так оскорблять ее. Не говоря уж о том, чтобы угрожать.       ​— Грета!       ​— А что такого, Лив? Если она не хочет, чтобы я испортила ей жизнь, то пусть просто не появляется здесь. Все просто. Пусть и дальше будет серой мышью, какой всегда была.       ​Это стало последней каплей. Траин вышел из палатки, обдав троицу холодным и пронизывающим взглядом. Стейн моментально съежился, вспомнив, как под взором этих мрачных глаз всему отряду пришлось бежать еще три штрафных круга из-за жалоб одного лентяя. Грета удивленно посмотрела на него, покраснев, а ее подруга спряталась за спиной подчиненного. Траин сжал челюсти.       ​— Убирайся, — Траин наклонился ближе, глядя прямо в напуганные глаза девушки, — Прочь.       ​Ему не нужно было повторять дважды, глаза Греты наполнились горькими слезами, и она поспешила убраться подальше. Эти слезы не вызвали ничего в душе Траина. Лишь больше усилили его гнев. Ее подруга, Лив, поспешила за ней. Стейн неловко потер шею. ​      — Простите, Командир. Я не думал, что дойдет до такого.       ​— Позаботься о том, чтобы я ее больше не видел и не слышал, — резко ответил Траин и вернулся в палатку. ​      Он взял меч со стойки и с силой сжал его в руках. Кажется, даже деревянная рукоять треснула в его мертвой хватке. Траин вернулся на плац и прошел к манекенам. Нужно было избавиться от злости. И быстро.       ​Сегодня выдался выходной. Траин сидел в саду дома, глядя на пруд и скрестив руки на груди. В такие дни обычно было чем заняться, но не сегодня. Стоило Ширин прознать, что у него выходной и она тот же час вела его куда-нибудь. Будь то иссохшее дерево или библиотека. Но не в этот раз. И одному идти в их общие места тоже не хотелось.       ​Вчера он мельком увидел Ширин на улице. Траин возвращался домой и она пробежала мимо с книгами в руках. Он не знал, что и думать — бежала ли она от него или просто не заметила. Траин смотрел ей вслед с тоской в глазах. Ему хотелось снова поговорить с ней, послушать ее болтовню и смех. Но возможно она уже научилась жить без него. ​      — Молодой господин…       ​— Оставь чай на столе и уходи, — ответил Траин, не сводя глаз с пруда. Было невыносимо скучно. ​      — Да уж. У меня вопросы к твоим манерам, — ответил ему знакомый голос.       ​Траин обернулся. Ширин стояла рядом с горничной. В форме Академии, руки были за спиной. Он поднял глаза выше и увидел, что она улыбается, а в глазах не было ни ненависти, не печали. Ее голубые глаза светились радостью.       ​— Что ты здесь делаешь? — спросил Траин. Вопрос вышел резче, чем он хотел.       ​— А на что похоже?       ​— Скрасишь мою скуку?       ​— Именно.       ​Ширин шагнула ближе и плюхнулась рядом на скамейку. Она улыбнулась, немного виновато.       ​— Я много думала о… Нас. О том, что случилось чуть больше месяца назад.       ​Чуть больше месяца. Траин не считал дни, продолжая заниматься своими делами, но он не мог и подумать, что это было так давно. Дни тянулись медленно, казалось, прошла только неделя, не меньше.       ​— Я хотела бы извиниться.       ​— Что? Но ты не…       ​— Дослушай, пожалуйста, — настойчиво ответила Ширин, подняв ладонь, — Мне действительно нужно извиниться. Я просто вывалила на тебя все свои чувства и накричала на тебя. Заставила беспокоиться. И ты, наверняка, чувствовал себя виноватым. Но так не должно быть. Твоей вины здесь нет, как и моей. Я не контролировала то, что… М-м… Так вышло. Но так получилось, и я извиняюсь за то, что взвалила это на тебя. Прости, Траин. ​      Первым порывом для него стало то, что он не хотел, чтобы она извинялась перед ним. Траин помнил выражение ее лица в тот день. Но он также помнил слова отца о том, что он не несет ответственности за чувства других. И он слышал слова Ширин, утверждавшей, что его вины здесь нет. Траин посмотрел на нее и не обнаружил ни капли лжи в ее глазах. Ширин не отводила взгляд. Он кивнул.       ​— Все в порядке.       ​— Ты сказал, что мои чувства не неправильные и они важны. И ты прав. Я не могу сказать исчезло ли то, что я назвала любовью, но одно могу сказать точно — я не хочу, чтобы из-за этого мы потеряли друг друга. Ты все еще мой лучший и единственный… Особенный друг. Я не хочу, чтобы эта «любовь» встала между тем, что у нас уже есть. Без тебя стало пусто.       ​И Траин кивнул снова, он чувствовал то же самое. Словно часть него была внезапно вырвана и на том месте ничего нового не образовалось. Траин был даже рад, что не только он это чувствовал, но не хотел признаваться вслух. Ему действительно не хватало Ширин в его жизни.       Он недоуменно моргнул, когда она протянула ему мизинчик.       ​— Серьезно?       ​— Так госпожа Эстер научила нас мириться.       ​— Мы не ругались.       ​— Но не общались так будто это произошло.       ​Траин закатил глаза и обхватил ее мизинец своим.       ​— Ты невыносимо упрямая, а это просто детская нелепость, — вздохнул он, — Как… Ты себя чувствуешь? После… Ну, ты знаешь.       ​— Первый день я провела в постели, заливаясь слезами. На второй — попыталась успокоиться и чем-нибудь заняться, но все валилось из рук. Буквально, я не шучу, мама отругала меня за разбитую кружку, — Ширин хихикнула, — Я пыталась отвлечься, погрузившись в книги. А потом медленно, но верно начала приходить в себя, посмотрела на все с другой позиции. Не как на то, что это был смертельный провал, а наоборот. Опыт, просто опыт. Теперь я знаю, что это такое…       ​— И это остановит тебя от того, чтобы любить таких придурков как я? ​      Ширин рассмеялась. Траин, несмотря на всю серьезность разговора, не смог сдержать ответной улыбки. Было куда приятнее видеть ее счастливой, а не подавленной.       ​— Нет. Нет, что ты, — ответила Ширин, — Я имею в виду, что теперь я знаю, что не все будет происходить так, как я этого хочу. Что не всем мечтам суждено осуществиться. Но это ведь и не плохо, да? Просто нужно научиться справляться, а не бросаться из крайности в крайность. Я была эгоистична. Да, я знаю, что иногда нужно ставить самого себя на первое место, но это не тот случай. Здесь я должна принимать во внимание не только свои чувства, но и твои тоже. Я долго думала над тем, что ты мне сказал. У тебя есть свои мечты, цели. У тебя есть долг. Это то, чего ты добивался годами. Я просто обязана уважать это, поскольку видела это своими глазами. Ты молодец, что поставил себя на первое место в приоритетах.       ​— Не совсем, но мысль верная, — кивнул Траин, — Я поставил не себя на первое место. А свою клятву, которую дал Каэнри’ах и его жителям. Держать слово, обещание — это было чуть ли не самым первым, чему меня научил отец. Это правильный поступок, но… На самом деле, мне было неприятно расстроить тебя. Как-то неправильно все ощущалось. ​      — Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду. Но знаешь что? Давай просто забудем об этом? Как будто ничего не произошло.       ​— Нет, — решительно ответил он, — Не надо так просто перечеркивать то, что уже произошло. Просто… Мы уже поговорили об этом. Ни ты, ни я этого не забудем. Мы все еще друзья, несмотря ни на что.       ​— Хорошо.       ​Ширин снова улыбнулась и все встало на свои законные места. Теперь они понимают друг друга чуточку лучше.       ​— Траин! — раздался голос Эстрит позади, — Иди… О! И Ширин здесь. Давно тебя не было видно. Идемте в дом, Мария испекла пирог.       ​— Знаешь, — Ширин наклонилась ближе к Траину, — Я хотела позвать тебя прогуляться по рынку, но чай с пирогом звучит куда более заманчивее.       ​— Тогда пойдем на рынок после того, как ты вдоволь наешься и наслушаешься историй от матери о моих детских похождениях.       ​— Если она снова расскажет, как ты залез на дерево и…       ​— Пошли.       ​Траин резко поднялся со скамьи и, сунув руки в карманы брюк, пошел в сторону дома. Позади раздавались шаги и тихие смешки Ширин.

***

      ​— Как оказалось, вовсе это и не конец света, — улыбнулась Ширин, вставая с земли чтобы размять затекшие мышцы, — Просто нужно было уметь разговаривать и слышать. Не так уж и сложно, только страха больше.       ​Взгляд Ширин потемнел. Ее рука инстинктивно потянулось к сердцу, скрытому под накидкой. Даже спустя столетия, боль того дня была все той же. Как бы она не старалась — забыть было невозможно.       ​— Но настоящий конец света наступил раньше, чем мы могли себе представить. День, когда мы потеряли все. Даже часть себя.

***

      Траин и Ширин больше не упоминали о произошедшем, но, казалось, что-то новое и более крепкое выстроилось между ними. Снова прогулки и разговоры обо всем и ни о чем одновременно. Больше никто из них не ощущал той пустоты внутри. Жизнь вернулась в прежнюю колею. Однако ненадолго, как им бы хотелось. Один обычный вечер обратился кошмаром наяву. ​      Мужчины возвращались домой, женщины укладывали детей спать. Семьи проводили тихий вечер за камином в кругу родных. Одно мгновение и все рухнуло. Земля разверглась и из тьмы пришли чудовища. Никто не был к этому готов. Все ждали, что однажды враг явится извне, но никто не ожидал, что беда окажется внутри. Обещанного спасения не произошло. ​      Народ Каэнри’ах объединился в час великой беды. Рыцари Орденов начали защиту и эвакуацию мирных жителей, а те, кто еще вчера не знал, как держать в руках оружие — взял его. Каждый хотел защитить то, что ему было дорого, несмотря на крики агонии и боли, эхом отдающихся от стен и камней подземного царства. Пока еще осталось то, что можно спасти.       ​Катастрофа застала Траина, когда он заканчивал вечернюю тренировку со своим отрядом. Стараясь сохранять холодную голову, он разработал план действий. Часть отряда идет на передовую сражаться с монстрами и помогать рыцарям других орденов эвакуировать граждан. Вторая часть должна установить лагерь, который будет принимать спасенных и оказывать первую помощь.       Траин помнил свою клятву, помнили ее и его товарищи. Никто не был готов так просто сдаться.       ​Траин бежал между разрушенных улиц, на ходу убивая монстров. Он заметил, как оказался на знакомой улице. Когда-то здесь был его дом, когда-то здесь он жил со своей семьей. Строгий, но справедливый отец, что стал для Траина примером. Матушка, чьи объятия всегда были теплыми, а ласковое слово могло залечить даже самую ужасную рану.       Он бросился к тому, что осталось от его дома. Эстрит лежала на земле, закрыв глаза. Рихард все еще сражался. Траин бросился к матери и поднял ее за плечи.       ​— Мама? Мама! ​      Траин слегка встряхнул ее, но Эстрит не открыла глаза, ее руки безвольно висели. Парень почувствовал ком в горле, он сильнее сжал плечи матери и посмотрел на отца.       ​— Ее больше нет. Погибла, когда обрушился дом, — сказал мужчина, разрубая одну из тварей пополам. Траин видел как отец, обычно собранный, сейчас едва держал меч в руках, — Какое счастье, что ты невредим. Мы боялись, что с тобой что-нибудь случилось. ​      Рихард убил еще одного монстра и подошел ближе, сев на колени рядом с сыном и забрав супругу в свои руки. Сердце Траина болезненно сжалось, когда отец прислонился губами к ее виску и бережно провел рукой по ее светлым волосам. Траин взял мать за руку. Она была холодной.       ​— Мама…       ​— Траин, — отец посмотрел на сына и протянул руку, обхватив его за шею. Крепко, но бережно, — Тебе нужно идти.       ​— Я не брошу тебя, — моментально ответил Траин. Впервые за все время, за всю жизнь, его обдало липким чувством страха, — Мои люди подготавливают лагерь. Мы эвакуируем всех. И тебя тоже.       ​— Не нужно меня спасать, — Рихард погладил большим пальцем его шею, чувствуя бешеный пульс под своим касанием, — Я не оставлю Эстрит здесь и взять с собой мы ее тоже не можем.       ​— Нет!       ​— Ты должен идти! Я останусь с твоей матерью здесь. Я просто не смогу жить дальше, без нее. Ты все, что у нас осталось. Ты должен жить. За нас двоих.       ​— Но…       ​— И как же твой долг? Люди ждут спасения, иди и спаси их. Иди, сынок. Помоги нашим людям. Отведи их в безопасное место, которое они смогут назвать своим новым домом, — Рихард улыбнулся, — Мы всегда будем рядом с тобой, пусть даже ты нас больше не увидишь. Я не говорил этого так часто, как нужно было, но ты моя радость и гордость. Впереди тебя ждут испытания. Мир будет испытывать не только твою физическую силу, но и внутреннюю. И я уверен, что ты справишься.       ​Отец притянул Траина ближе, чтобы прислониться лбами.       ​— Прости меня за то, что я не пойду с тобой. Может однажды ты поймешь почему я поступил так. Но я люблю тебя, Траин, с твоего первого вздоха. Я рад, что ты мой сын.       ​На глаза Траина навернулись слезы, ком встал в горле, мешая говорить. Рихард видел это, но даже он не мог представить, что сейчас чувствует этот молодой парень, чья спокойная жизнь рухнула в один момент.       ​— И я люблю тебя, отец. Я рад быть вашим сыном.       ​Траин сморгнул слезы и поднялся. Отец и сын обменялись молчаливым кивком, но даже в этом молчании было куда больше невысказанных слов и чувств. Никто не хотел прощаться, но так было нужно. Траин развернулся и пошел дальше, искать тех, кто нуждается в спасении. Преодолев обломки, что когда-то были воротами, он обернулся и в последний раз взглянул на отца. Его когда-то крупная и сильная фигура теперь была сгорблена, но бережно, почти с благоговением держала бездыханное тело жены. Траин отвернулся. Горло словно скребли изнутри, а глаза горели. Он должен выжить и исполнить свой долг. Таково последнее желание его родителей.       ​Парень сжал челюсти и продолжил путь, осматривая окрестности. Среди обилия криков и рыданий с трудом удавалось распознать расположение кого-либо. Было сложно идти дальше, было больно. Хотелось кричать. Казалось, что сердце, пусть даже модифицированное, разрывалось на самые мелкие кусочки. Это была его первая потеря. Суровый, но безоговорочно любящий и защищающий семью, отец, чьи уроки он запомнил на всю жизнь. Добрая матушка, чье нежное сердце всегда было открыто для него. Их бесценная поддержка и вера в сына. Он будет помнить их. Когда кошмар закончится, он будет оплакивать их и отдаст последние почести как полагается. А сейчас отец прав. Долг нужно исполнить.       ​Траин прошел выше по улице, едва узнавая окрестности. Монстры молниеносно уничтожали все на своем пути. Но он помнил, что недалеко должен был быть дом семьи Далин. Траин напрягся, вспомнив о ней. Еще один близкий человек, что у него был. Если он не успеет, не сможет спасти и ее — он потеряет всех, в том числе и себя. Траин ускорил шаг. ​      Перепрыгнув через обломки, парень оказался на пустыре, где он увидел ее. Ширин сидела у руин дома. Сначала он испытал облегчение и шагнул ближе. Облегчение быстро сменилось новой волной горечи. Ширин била дрожь, ее исцарапанные руки всеми силами пытались поднять хоть один кусок камня. По ее щекам текли слезы, смешиваясь с грязью.       ​— Ну пожалуйста, — тихо шептала она, — Пожалуйста, ответьте…       ​Но как бы она не старалась, обломки не поддавались и лишь больше царапали тонкую кожу ладоней. Траин хотел помочь ей, но прежде он осмотрелся. Даже при всем желании и воли к жизни, под таким завалом люди не выживут. Среди развалин торчали и штыри, что раньше удерживали здание в единую конструкцию. Знакомая картина. Он снова посмотрел на Ширин.       ​— Пойдем, — сквозь ком в горле сказал он. Девушка даже не обернулась.       ​— Мы не можем их бросить.       ​— Ты их не бросаешь.       ​Сердце Траина сжалось от сожаления и скорби. Он знал, что она все понимала, но разум кричал, пытался заставить ее поверить в обратное. Пытаться снова и снова поднять обломки, вытащить родителей, спасти. Ширин закрыла лицо исцарапанными ладонями и закричала. Ее крик, полный отчаяния и боли, присоединился к остальным, убитым горем. Парень присел рядом и обнял ее за плечи. Несмотря на то, что времени не было, нужно было идти и сражаться — сейчас у них было общее горе. Они потеряли семью, страну и часть самих себя. Но они все еще оставались друг у друга, и Траин не позволит себе лишиться еще и Ширин. Девушка обернулась и обняла его в ответ.       ​— Я еще столько не успела им сказать…       ​— Я знаю. ​      Ему бы тоже хотелось многое сказать своим родителям. Больше этого шанса им не предоставится, но может, разделив одну и ту же боль, они смогут справится со всем? ​      Он не знал, сколько времени прошло, но поднялся с земли и потянул подругу за собой. Траин взглянул на нее и стер дорожки слез и грязь с ее щек. Сейчас ему нужно быть сильным. Сейчас Ширин нуждается в нем.       ​— Идем. Твои родители не хотели бы чтобы ты погибла здесь. ​      Ширин кивнула и Траин повел ее за собой, крепко держа за руку. По пути он спас еще нескольких жителей, помогая им выбраться из-под завалов или успевая вырвать их жизнь прямо из лап чудовищ. Собрав несколько каэнрийцев, Траин повел их к тому месту, где базировался его отряд. Небольшой лагерь на возвышенности, где могли отдохнуть и перегруппироваться как солдаты, так и те, кого они смогли спасти. Траин подошел ближе и заметил своего адъютанта.       ​— Командир! — тот уже спешил к нему навстречу.       ​— Гутфрит.       ​Гутфрит подошел ближе и заметил Ширин, что безвольно следовала за его командиром и едва ли обращала внимание на все происходящее. Вместо юной аристократки в элегантных нарядах шла девушка в перепачканной одежде и следами крови и грязи на лице. В ее руках сидел ребенок, что цеплялся за нее и громко плакал. Еще один ребенок, ставший сегодня сиротой.       ​— Госпожа Ширин.       ​Ширин подняла голову и сухо проговорила.       ​— Нет больше никакой госпожи. Зовите меня просто Ширин, пожалуйста.       ​Гутфрит кивнул. Ширин не нравилась ему, он видел в ней избалованную девочку, что постоянно отвлекала его командира от куда более важных вещей. Но сейчас нет времени на личную неприязнь, жизнь каждого каэнрийца на счету. К тому же, по одному взгляду на нее и командира, Гутфрит понял, что за прошедшие несколько часов они успели пережить чудовищные события. Он снова посмотрел на Траина.       ​— Есть новые приказы?       ​— Пока нет, действуем по первоначальному плану. В первую очередь занимаемся эвакуацией.       ​— Так точно. ​      Траин прошел вглубь лагеря, не оборачиваясь. Гутфрит и Ширин молча следовали за ним. Девушка оглядела всех присутствующих. Среди спасенных были старики, женщины и дети. Рыцари стояли со всех сторон, не допуская брешей и внимательно осматривали окрестности.       ​— Ты останешься здесь. ​      Ширин повернула голову и врезалась в Траина, который остановился прямо перед ней. Она потерла нос и кивнула.       ​— От меня все равно не будет толку. ​      Он выгнул бровь на ее заявление и обернулся, но прежде, чем он успел что-то сказать — его позвал один из подчиненных. Траин направился к ним и Ширин с тоской смотрела ему вслед. Она прошла к остальным выжившим. Ребенок в ее руках прекратил плакать и осмотрелся. ​      — Папа!       ​На его крик обернулся один из рыцарей. Одно мгновение и мальчик спрыгнул с ее рук, бросившись к отцу. Тот незамедлительно опустился на колени и обнял своего ребенка. Ширин смотрела на них и ее губы приподнялись в меланхоличной улыбке. Этот ребенок не останется один. Она повернулась и нашла глазами Траина. Он стоял в окружении своих воинов и слушал доклады. Его челюсть была сжата, а рука крепко стискивала эфес меча. На секунду ей показалось, что на его лице появились морщины. Ширин видела, как он отдавал приказы, и ее сердце сжалось от боли. От того, что произошло с ними двумя. Горе и потери. От того, что происходит здесь и сейчас.       ​Сегодня они потеряли все. Сегодня ответственность, долг, честь и собственная трагедия сделали из него мужчину, но оставили рану, что никогда не заживет. Траин посмотрел на Ширин. Искра, какой бы едва заметной в темно-синих глазах она не была раньше, теперь потухла.

***

      ​Ширин потерла руку, что была скрыта под перчаткой. Может проклятие и сохраняло им жизнь, но не спасало от разрушения. Девушка все еще могла помнить, как она выглядела раньше, лица ее родителей и знакомых каэнрийцев, всех, кто повстречался на пути. Но и эти картинки становились размытыми пятнами в памяти, грозясь исказиться или вовсе исчезнуть. Возможно, однажды она забудет себя, и то, какой путь смогла пройти. Эрозия беспощадна. Ширин не боялась забыться, но она боялась не вспомнить больше те важные для нее самой события. В том числе и человека, что теперь навечно остался сидеть на этом троне.       ​— Мы ждали спасения. Ждали, что кто-то сможет остановить тот ужас. Но все было тщетно. И наша родина… Наш дом… Все это исчезло. ​      Женщина вздохнула.       ​— Некоторые были даже готовы поверить в богов.

***

      ​Битва шла одна за другой, но монстрам не было видно конца. Ощущалось так, словно после убийства эти существа снова и снова возвращались оттуда, откуда пришли. Вот та сила, которую желал Одноглазый король. Теперь эта сила убивает его народ. Народ, который поверил его словам о том, что Герой спасет их всех. Но пришел вовсе не Герой. Воины Каэнри’ах подняли свои мечи для защиты себя и всего, что было им дорого.       ​Траин сражался плечом к плечу со своими рыцарями. Даже если было больно, даже если руки уставали держать меч, а ноги едва слушались, и люди, которые еще вчера ужинали в своих домах в кругу семьи, умирают на его глазах. Умирали его товарищи и подчиненные. Но он был Командиром, он не имел права сдаваться. Не имел права сделать шаг назад, у него не было права передохнуть и пережить свою скорбь. Пока нет. Траин продолжал сражаться, отдавать поручения и пытаться спасти как можно больше людей.       ​Он не знал сколько прошло времени. Часов, дней? Траин не смыкал глаз, едва успевал перевести дух и снова бросался в бой. Пока Ширин и Гутфрит не заставили его передохнуть.       ​— Вы нужны нам целым, Капитан, — сказал его адъютант и с силой толкнул его в палатку. ​      — Ты слишком наглый для полевого врача.       ​— Вы слишком упрямы. Отдохните немного. Гос… Ширин! ​      В палатку тут же вошла Ширин с подносом в руках, который поставила на стол.       ​— Ты не ранен? — спросила она тихим голосом.       ​— Нет, — ответил Траин, садясь на стул.       ​Он посмотрел на еду, что лежала на подносе — наскоро приготовленная похлебка и кусок хлеба. Как бы ему не хотелось этого признавать, но голодным он был и поэтому молча начал есть. Гутфрит вышел из палатки, со спокойной мыслью о том, что раз Командир не ранен, то нужно заняться остальными. Траин посмотрел на Ширин, которая тоже собиралась уйти.       ​— Останься, — сказал он, прежде чем успел подумать. ​      Девушка молча подошла и села напротив. ​      — Мне потребуется помощь. Подготовь зелья для…       ​— Нет. ​      — Что?       ​Траин удивленно посмотрел на нее. Он знал, что Ширин была сильна в алхимии. То, что ей дали официальное разрешение на изучение кхемии — это уже само по себе доказательство. Но такой резкий отказ выбил его из колеи.       ​— Почему?       ​— Я не притронусь к верстаку.       ​Траин продолжал озадаченно смотреть на нее пока Ширин не уловила его взгляд. Она тяжело вздохнула и сжала руки в кулаки.       ​— Я узнаю их.       ​— Кого?       ​—       Тех существ, похожих на собак. Один из ученых показывал мне журнал с удачно или нет, но созданными кхемией существами. Их создала Рейндоттир. ​      Мужчина сжал челюсти. Ложка в его руке согнулась пополам.       ​— Золото?!       ​— Насколько я поняла, были и бракованные экземпляры, которые она выбросила обратно в Бездну. Те огромные существа, что вышли на поверхность… Не все, но большая часть существ — это ее рук дело. Она создала их и…       ​Ширин схватилась за голову, крепко сжав волосы в руках. Глаза, словно безумные, смотрели в одну точку на полу. ​      — Я хотела изучать это. Начала! Хотела стать лучшей, создать новую жизнь, что превзошла бы все ее творения… Если бы у меня получилось уговорить родителей раньше, я бы наверняка приложила к этой катастрофе руку.       ​— Хватит, — резким и суровым голосом Траин оборвал поток чуши, что она мямлила, — Все это — не твоих рук дело. Не ты экспериментировала с Бездной и не ты выпустила этих тварей в наш мир. Перестань нести весь этот бред. Ты не сделала ничего, что принесло бы Каэнри’      ах несчастье. Чтобы я больше не слышал от тебя таких слов.       ​— Прости…       ​Траин вздохнул и потер лоб.       ​— Не извиняйся, но запомни мои слова. То, что ты всего лишь начала изучать теорию — еще не значит, что на тебе лежит ответственность за происходящее. Но я прошу тебя — помоги в тылу Гутфриту. Твои знания алхимии обширны. Сейчас нам потребуется любая помощь. ​      На короткий миг воцарилась тишина. Ширин обдумывала его слова, все еще сомневаясь. Не в своих знаниях, а скорее в том, поможет ли это вообще. Однако она выпрямилась и посмотрела ему в глаза.       ​— Что я должна сделать?       ​— Что угодно. Все, что можешь. Все, что считаешь полезным. ​      Девушка кивнула и поднялась с места, почти выбежав из палатки. Траин посмотрел ей вслед. Он знал, что в ее голове все еще было место сомнениям. Он мог понимать это. Но только не вину, что она испытывала за то, к чему даже не причастна. Он знал, что Ширин все еще не пришла в себя после смерти родителей. Траин понимал это, разделял боль от потери. Но в такое тяжелое время он почувствовал радость и даже гордость. Ширин, как и он сам, нашла в себе силы. Пусть даже не до конца уверенно, но она поднялась с колен и была готова помочь тем, что знала лучше всего. Она выросла в его глазах.       ​Когда Траину стало ясно, что Каэнри’ах пал окончательно, он и его оставшиеся воины отправились в Натлан. Нужно было перегруппироваться и составить новый план. Однако, ситуация в регионе войны была ничем не лучше. Поэтому было решено остаться здесь на неопределенное время и помочь. Пусть даже если все считали их виноватыми за то, что происходит.       ​После очередного сражения было решено разбить небольшой лагерь чтобы отдохнуть и набраться сил. Воины обеих стран были вымотаны. Последняя битва была долгой и изматывающей, Траин обвел взглядом членов своего отряда и не нашел нескольких рыцарей. Погибли. К нему подошел его адъютант и кто-то из воинов Натлана, чье имя мужчина пока не знал. Они о чем-то разговаривали, а Траин увидел, как Ширин сидела в одиночестве в самом отдаленном месте от костра. Ее руки обхватывали стакан с напитком. Мужчина обернулся к Гутфриту.       ​— Сколько погибло сегодня?       ​— С нашей стороны четверо.       ​— С нашей шестеро, — ответил натланец.       ​— Вы…       ​— Мое имя Аидзу, вождь Повелителей Ночного Ветра.       ​— Траин.       ​Воины кивнули друг другу в проявлении уважения. Траин снова посмотрел на Ширин, что привлекло внимание его адъютанта.       ​— Она сторонится всех.       ​— Хм.       ​— Следовало отправить ее в город или поискать место безопаснее. Она только…       ​— Место безопаснее? — с издевкой спросил командир, — Ты видишь где-нибудь здесь хотя бы клочок земли, не тронутый Бездной? Оставить ее или отправить куда-то равносильно тому, чтобы приговорить ее к смерти.       ​— Мы отправили нескольких выживших гражданских в поселения, проблем не возникло.       ​Траин вздохнул, понимая правоту слов Гутфрита, но в то же время он не мог решиться на то, чтобы оторвать Ширин от себя. Здесь, когда она рядом, он может видеть, что подруга цела и ей ничто не угрожает.       ​— Но, должен признать, ее знания алхимии и правда впечатляют, — явно нехотя признал адъютант, — Мне стало гораздо проще работать в тылу.       ​— Хм, — ответил Траин.       ​— Медик из нее, конечно, так себе, но хотя бы не путается под ногами, — сказал Гутфрит и посмотрел на Ширин, — И посетителей стало гораздо больше.       ​— Что?       ​— Некоторые из наших пытаются поболтать с ней, и кто-то из натланцев приходит поглазеть на красивую чужестранку.       ​Его адъютант закатил глаза, а вождь Повелителей Ночного Ветра тихо хмыкнул. Траин же испытал недовольство. Своими людьми за то, что они отвлекаются от обязанностей, но и мешают Ширин и Гутфриту. Испытал раздражение из-за воинов Натлана за то, что они приходят туда и смотрят на нее как на диковинную зверушку. Ширин никогда не отличалась общительностью, а натланцы довольно громкий и веселый народ. Траин был уверен, что при любых посетителях не по делу Ширин испытывала дискомфорт, но из-за текущей ситуации не решалась пожаловаться или прогнать нежеланных гостей сама.       ​— Похоже наши люди забыли зачем мы здесь. Нужно будет провести беседу.       ​Траин сжал челюсти, на скулах заходили желваки. Он вздохнул и пошел в ее сторону. Когда командир подошел к девушке ближе, то молча сел рядом, сцепив руки в замок на согнутых коленях. Мужчина повернул голову и посмотрел на подругу, видя ее печаль и усталость. Под глазами пролегли темные круги от бессонных ночей, а на щеках высохшие дорожки слез.       ​— Как ты себя чувствуешь? — прервал тишину Траин.       ​— В норме, — сухо ответила Ширин, не сводя потухших глаз со своего стакана. Мужчина заглянул внутрь и увидел лишь воду.       ​— Тебе нужно поесть. Пить одну воду не поможет.       ​— Поможет чему?       ​— Продержаться в этом кошмаре.       ​Девушка не ответила и лишь сделала глоток своего напитка. Взгляд Траина смягчился, и прежде чем он подумал, его рука поднялась и заправила прядь ее белоснежных волос за ухо.       ​— Почему ты плачешь?       ​— Я не плачу.       ​— Но плакала. ​      Ширин поджала губы и крепче сжала стакан. В отблеске от костра казалось, что на ее глаза снова навернулись слезы.       ​— Страшно. Больно. Грустно.       ​— Конкретнее?       ​— Страшно, потому что этот ад еще не закончился. Больно и грустно от того, что мы потеряли все, у нас больше нет ни семьи, ни дома, куда можно вернуться. Мы изгои и нас ненавидят, виня нас во всем этом ужасе.       ​— Но ты же знаешь, что это не наша вина, верно? ​      — Но страдают все.       ​На это Траину уже было нечего ответить. Тут она была права. Исследования Бездны не принесли в этот мир ничего кроме страданий. И это вызывало в нем горечь, гнев и ненависть. За его людей, что погибли в Каэнри’ах и в битвах. За тех, кто не успел спастись. За тех, кто решил остаться в тех руинах. Множество жизней было отнято и ради чего? Это та цель, которую преследовал Ирмин? Траин глубоко вздохнул и посмотрел на Ширин.       ​— Гутфрит сказал, что у вас нет отбоя от посетителей. Не докучают?       ​— Нет, — она покачала головой, — Нет, все в порядке. Все очень милые.       ​— Милые…       ​— Я имею в виду, что они дружелюбные и вовсе не грубые. Даже помогают, когда нужно уложить раненных. И пока никто не проклинал за одно существование и не говорил, что мы накликали беду. Они не как те люди, что встретились нам в пустыне.       ​Траин кивнул. Когда они покинули Каэнри’ах, то встретили несколько жителей пустыни. Они были не рады видеть их, но Траин отдал приказ об избежании любых стычек. И они отправились в регион войны, слыша проклятия в спину.       ​— Сейчас мы все в одной лодке, — продолжил он, — Нет смысла воевать друг с другом, когда нам нужно общими усилиями защитить этот мир от Бездны. ​      После короткого молчания, мужчина продолжил.       ​— Тебе точно никто не докучает? Только скажи и я разберусь с каждым. ​      — Все правда в порядке, Траин. Ты зря беспокоишься.       ​— Для этого и нужен друг, разве нет? — коротко улыбнулся Траин. За долгое время это была первая, искренняя улыбка.       ​Ширин слабо улыбнулась в ответ. Траин снова рядом, снова спасает и из раза в раз не теряет в нее веры, поддерживая даже в такой момент, когда ему самому нужна помощь. Если бы она только знала, как помочь ему и ослабить ношу на его плечах.       ​— Скажи, — неуверенно начала она, думая, что он не ответит ей, — А как ты себя чувствуешь?       ​— Устал, честно говоря, — ответил мужчина, — Мы сражаемся каждый день. Чтобы люди могли жить в этом мире, чтобы солнце взошло над нами снова. Но это тяжело. Мы едва успеваем отдыхать, а я до сих пор не могу справиться с тем, что видел там. Что каждый день кто-то умирает. Цена борьбы, которую мы платим. ​      Траин забрал стакан из ее рук и сделал глоток воды. Он тяжело вздохнул, глядя на отблески пламени в кристальной жидкости.       ​— И каждый раз я задаю себе вопрос. А закончится ли это вообще?       ​Ширин положила голову ему на плечо и обхватила его сильную руку. Сейчас ей хотелось быть для него якорем, быть для него такой же опорой, какой он для нее всегда был.       ​— Как я могу помочь тебе? — спросила она.       ​— Не умирай. Я выстою еще ни одну битву, но хочу быть уверен, что это не зря. Что то, ради чего я сражаюсь имеет смысл. Я не могу потерять еще и тебя в этой войне.       ​— Только это?       ​— Нет, — ответил мужчина и посмотрел на нее сверху вниз, — Оставайся в безопасности, хорошо питайся и спи. Помогай, если это в твоих силах. Отдыхай, когда тебе это нужно. Приходи ко мне, если тебе станет грустно или страшно. Больше не сиди вот так в одиночестве.       ​— Такой требовательный, — улыбнулась Ширин, — Но хорошо. Обещаю.       ​— Спасибо.       ​— Тебе спасибо. Всегда выручаешь, даже когда я не прошу.       ​— Я ведь твой особенный друг. ​      Ширин благодарно улыбнулась. Да, время было непростое. Этот мужчина, что заботится о ней, спас ее жизнь не единожды. Тот, кто подарил ей веру в себя, в свои возможности. Траин для нее казался тем самым солнцем, которого сейчас так не хватало на небосводе. И сердце, которое, как казалось, успокоилось, смирившись и позабыв об отказе, забилось вновь.       ​Траин посмотрел на Ширин. Всполохи костра окрашивали ее волосы в розовый цвет, а голубые глаза неотрывно следили за огнем и танцами натланцев, которые, судя по всему, решили таким образом поднять боевой дух. Но все его внимание было приковано к ней, словно ища ответ на лишь ему известный вопрос. Небольшая улыбка снова появилась на его лице, когда он нашел то, что искал. Надежду.       ​Следующая битва оказалась еще более трудной и жестокой. Монстров не становилось меньше, погибших и пострадавших с их стороны становилось все больше. Траин вытер пот с лица тыльной стороной ладони, оглядывая поле боя. Все еле стояли на ногах, а на горизонте виднелась новая волна чудовищ. Он сжал челюсти, крепче перехватывая меч в руках.       ​— Командир!       ​Траин обернулся, услышав голос одного из своих подчиненных. Все они стояли рядом, окружив кого-то лежавшего на земле. Мужчина подошел ближе и замер, с его губ сорвался едва слышный вздох. На земле, закрыв глаза, лежал его адъютант, его грудь не вздымалась. ​      — Сердцебиения нет, Командир.       ​— Он не дышит, Командир!       ​Траин не слышал голосов вокруг и мог лишь смотреть на тело своего товарища, своего друга. Гутфрит был его адъютантом несколько лет. Хоть их взгляды и были разными, но это совсем не мешало им слаженно работать друг с другом и подставлять плечо в трудную минуту. Траин сжал меч до побелевших костяшек пальцев. Он потерял еще одного человека. Он обещал своим воинам найти место, где каждый из них сможет снова жить в мире. Но как сдержать свое слово, если даже защитить своих людей от ранней смерти он не в силах?       ​На его плечо легла рука и Траин повернул голову, увидев перед собой вождя клана Повелителей Ночи. ​      — Гутфрит был великим воином. Мое племя не позволит его подвигу забыться.       ​Траин мог лишь кивнуть в благодарность. Его адъютант, боевой товарищ и друг был не просто рыцарем. Гутфрит изобрел эликсир, что помогал ослабить влияние Бездны на тела и разум людей. Более того, Гутфрит проверял действие эликсира на себе, несмотря на запрет. И, возможно, это и послужило причиной его скорой гибели. Плечи Траина опустились. Сначала семья, потом его воины и теперь его друг. «Сколько еще», спрашивал он про себя, «Сколько еще людей отдаст свои жизни за этот мир? Скольких еще я потеряю?».       ​— У нас появилась еще одна проблема.       ​— Помимо того, что тварям нет конца? — сухо спросил Траин.       ​— Царство Ночи почти разрушено. Наши павшие воины, твои товарищи… Им больше некуда вернуться.       ​Траин ругнулся себе под нос. Дела были плохи. Он уже знал, что Царство Ночи Натлана было неким последним пристанищем для погибших этого региона. И раз оно больше не могло содержать в себе души, это означало лишь одно — падшие не смогут упокоиться, станут бестелесными скитальцами или исчезнут навсегда. ​      В этот же момент мужчина вспомнил слова того человека, что однажды провел на нем модификацию сердца. Он мог черпать знания из артерий земли и хранить их в себе. И тогда идея загорелась в Траине. Он отбросил меч в сторону и склонился над телом Гутфрита, протянув руку к его сердцу.       ​— Что ты делаешь? — спросил Аидзу.       ​Траин не ответил и направил силу сквозь свою руку, поглощая через нее душу друга, и направляя ее в свое сердце. «К черту знания», решил он. Гораздо важнее было сберечь души тех, кто боролся за саму Жизнь. Какова бы не была цена за это — Траин был готов заплатить.       ​И, к счастью, его план удался. Мужчина поднялся и прошелся по полю, поглощая души своих рыцарей и погибших натланцев. ​      — Ты хочешь взять с собой их души? — вождь Повелителей Ночи был ошеломлен поступком рыцаря из Каэнри’ах, — Ты обычный человек. Ты не выдержишь.       ​Траин поднялся на ноги, поглотив последнюю душу. Пока последнюю. Он поднял меч с земли и двинулся в сторону монстров, что приблизились ближе.       ​— Герои не должны превращаться в скитальцев.       ​Это было последним, что он сказал, прежде чем снова ринуться в бой.

***

      ​— Столько людей погибло. И в Каэнри’ах, и в Натлане. И это мы еще не знаем о других регионах. Хоть наши отношения были сложными, я тоже была опечалена гибелью Гутфрита. Знаю, я ему никогда не нравилась, но… ​       Ширин улыбнулась, вспоминая как погибший адъютант ворчал себе под нос или закатывал глаза в ее присутствии. Однако, тем не менее, принимал помощь и спокойно объяснял в подробностях что нужно сделать. В те дни она слушала Гутфрита со всей внимательностью, боясь оплошать и затормозить его работу. Боясь разочаровать Траина. В те дни его вера в нее помогала ей двигаться вперед, несмотря на все сомнения и страх.       ​— Мне действительно жаль, что он покинул нас так быстро…       ​Рваный выдох сорвался с ее губ. Тело пробило легкой дрожью, и она обняла себя за плечи. Не от холода, здесь было жарко. От воспоминаний. ​      — Но дальше все стало лишь страшнее.

***

      ​После новой битвы и сбора душ Траин вернулся в лагерь, где развернулась знакомая картина. Кругом монстры, нападающие на людей. Он чертыхнулся и вынул меч их ножен.       ​— Когда же это наконец закончится, — прошипел Траин, разрубая чудовищ на своем пути.       ​Большую часть лагеря представляли раненные, которых становилось больше. После смерти Гутфрита, медики Натлана больше не могли работать с той же скоростью. И сейчас эти раненные, едва держа оружия в руках, продолжали сражаться сквозь боль и усталость.       ​Траин двигался вперед, игнорируя собственное изнеможение. Он больше не мог спать. Голоса душ в его сердце звучали наперебой, так, будто до сих пор чувствовали ту боль, что испытали перед смертью. Траин рассказал Ширин, что он сделал, на что променял знания артерий. Ее реакция оказалась именно той, какую он ожидал. Она занервничала, задала целую кучу вопросов. Ему стало неприятно. Не от ее заботы. От того, что он заставил ее волноваться. Поэтому Траин решил не говорить ей о проблемах со сном, они потом разберутся с этим. ​      Он помог своему подчиненному, который от раны в боку едва двигался и почти был разрублен надвое. Траин помог подняться раненному, а после услышал женский крик. Он резко обернулся. В лагере было всего две женщины — медик натланец и Ширин, которая теперь помогала ей. Эти двое крепко прижимались друг другу, сидя на земле, пока к ним приближался другой монстр с электро топором в руках. Траин увидел, как крепко девушки держались друг за друга. Он заметил чистейший ужас на лице Ширин, как тряслась даже ее нижняя губа. Ее широко раскрытые глаза неотрывно смотрели на то, как к ним подходит чудовище, инстинкт которого говорил лишь убить. Чудовище, которому будет все равно на мольбы и слезы.​       ​Что-то внутри Траина щелкнуло. Гнев, который он старался сдерживать все это время, накрыл его с головой. Он пошел вперед, кончик меча волочился по земле. Его глаза налились кровью, челюсти сжались до скрежета. Голоса в голове кричали и среди множества Траин услышал тот, что мог принадлежать лишь ему одному. У него уже забрали семью, воинов и друга. Но ее у него не посмеют забрать.       ​Монстр занес топор над их головами, и беззащитные девушки закричали от сковывающего страха. Траин метнулся вперед, словно молния, рассекая пространство, отделяющее его от угрозы. Он не колебался ни секунды, когда занес свой меч над монстром и отрубил ему голову. Но ярость в нем не утихла. Траин снова и снова продолжал наносить удары так, словно существо вновь поднимется и попытается причинить вред тому последнему человеку, который у него остался.       ​Он не слышал никаких голосов кроме тех, что говорили из глубин его сердца. Он не позволял вырвать меч из своих рук, не позволял оттянуть его назад. Но Траин замер, когда перед ним возникла Ширин с раскинутыми в стороны руками.       ​— В сторону, — прорычал он.       ​— Нет! Траин, перестань!       ​Но он не мог. Ни тогда, когда угроза еще была перед ним. Траин занес меч. Даже несмотря на то, что Ширин была прямо перед ним и наверняка попадет под его же удар. Мужчины, что пытались отдернуть его, коллективно ахнули и постарались снова, но Траин крепко стоял на месте. И тогда Ширин обняла его.       ​Наступила тишина. Все замерли в ожидании. Мышцы Траина были напряжены словно струна. Он хотел оттолкнуть ее и закончить начатое, однако нежное, но твердое касание девичьих рук возвращало его обратно в реальность. Все действительно закончено. Ей ничто не угрожает. Он успел, он смог. Ее не забрали. Траин выронил меч и обнял Ширин в ответ. Одна его рука легла на ее спину, а другая на затылок, удерживая ее хоть и крепко, но недостаточно для того, чтобы ненароком причинить боль. Ширин здесь, жива. В его руках. И это все, что было важно сейчас. ​      — Больше так не делай, — устало проговорил Траин, отодвинувшись чтобы посмотреть в ее лицо.       ​— Могу сказать то же самое и тебе.       ​— Ты можешь хотя бы сейчас не упрямиться?       ​— Нет.       ​— Ну да, не стоило даже спрашивать…       ​Он вздохнул и огляделся. Натланцы просияли улыбкой, радуясь, что чужеземец пришел в себя. Но Траин знал, что он был в себе — он просто дал волю тому, что крепко старался удерживать и не позволять затуманить разум. Он мысленно отругал себя. Сегодня он поставил личное выше долга. Но в то же время… Он ни о чем не жалел. ​      Вскоре погиб и Аидзу. Племя Повелителей Ночного Ветра оплакивали потерю и подготавливали нового вождя. В это же время все заметили, как силы Бездны стали редеть и атак с каждым разом становилось все меньше и меньше. Народы были готовы верить в победу. Пока не случилось нечто еще хуже.       ​Траин сидел у костра, позволив себе сегодня одну кружку алкоголя. Но его разум был занят другим. Людей у него осталось мало. Куда им пойти теперь, или же стоит обосноваться в Натлане? К тому же Аидзу успел кое-чем поделиться перед смертью, и это заставило Траина чувствовать смятение. Почему Архонт не использовал этот метод? Это могло облегчить ситуацию.       ​Из раздумий его вывел голос Ширин.       ​— Ты должен кое-что увидеть. ​      Когда он посмотрел на нее, то заметил серьезное выражение лица. Что-то определенно произошло, поэтому Траин молча последовал за ней. Ширин привела его в медицинскую палатку. Внутри на койках спали натланцы и его оставшиеся подчиненные. Ширин подвела командира к одному из них и подняла простыню. ​      — Смотри.       ​Траин наклонился ближе. Тело его подчиненного с ног до груди стало черным и местами покрылось струпьями. Глаза Траина расширились от шока.       ​— Что это?!       ​— Некроз, — ответила медик Натлана, подойдя ближе к ним, — У всех ваших воинов проявились такие симптомы. Я впервые вижу что-то подобное.       ​— Это лечится?       ​— Я связалась с другими племенами. Они тоже столкнулись с подобным в первый раз.       ​— Но вы же попробуете? — спросила Ширин.       ​— Конечно. Это может показаться странным, но…       ​— Но что? — резко спросил Траин. Странностей хватало и без этого.       ​— Думаю, это как-то связано с Бездной. Ваши люди первыми попали под удар, возможно, это и есть первопричина. Нападения Бездны стали реже и спустя время я начала замечать… Это. ​      — И ничего не сказали?! Это мои люди!       ​— Прошу прощения, но я должна была убедиться…       ​Траин пнул рядом стоящий стул. Сначала война, которой казалось нет конца, теперь каэнрийцы начали заболевать неизвестно чем. Словно сама Судьба смеялась над всеми ними.       ​— Вам лучше найти лекарство.       ​После этого Траин сел на стул и пристально посмотрел на поврежденное тело своего товарища. Ширин подошла ближе и положила руку на его плечо.       ​— Мы постараемся разобраться, обещаю. ​      Он кивнул, но не разделял оптимизма. Что-то казалось ему не так.       ​И Траин оказался прав.       ​Медики изо всех сил старались найти способ излечить каэнрийцев, но становилось только хуже. Струпья, достигнув головы, слезли с тел рыцарей, явив новую, черную кожу. После этого нарушилась речь, вместо обычного языка каэнрийцы стали издавать неясные звуки. Затем они совсем утратили человеческий облик. И, что стало шокирующей новостью для всех, они стали похожи на тех, с кем сами воевали совсем недавно. С теми, кто пришел из недр Бездны. ​      Врачи все еще пытались сделать хоть что-то, но наступил конец. Те, кто совсем недавно были бравыми и доблестными рыцарями совсем утратили свой разум, обратившись в тех же монстров, что пришли из-под земли. Первое время их пытались сдерживать, но это не вернуло прежних людей назад, а лишь усилило их агрессивность. Когда дело дошло до нападений, в том числе с летальным исходом — Траин принял решение.       ​Он стоял в палатке с мечом в руках. Сердце разрывалось от вида того, чем стали его воины. Голоса в голове кричали. Траин почувствовал, как его глаза защипало. Он даже не сможет забрать их души — их там попросту уже нет.       ​— Простите… ​      Но в ответ ему прозвучали лишь нечленораздельные звуки, и кто-то сорвался в атаку. Траин поднял меч.       ​— Простите.       ​Спустя время он вышел из палатки и заметил, как Ширин сидела, обняв колени.       ​— Почему ты здесь? — спросил он севшим голосом.       ​— Не хотела, чтобы ты прошел через это в одиночку, но… — она шмыгнула носом, — Не смогла набраться смелости войти.       ​Траин вздохнул и сел рядом, положив ножны на траву.       ​— Не могу тебя в этом винить. Зрелище не самое простое.       ​— Как ты держишься?       ​— С трудом. ​      Ширин взяла его за руку. Он сжал ее ладонь.       ​— Но мой долг все еще остается в силе. ​      — Что ты имеешь в виду? Больше ведь… ​      — Они, — свободная рука легла на его грудь, — Однажды я отведу их, пусть даже лишь их души, туда, куда обещал.       ​— Но есть ли такое место вообще?       ​— Найду. Не найду — сделаю. Я обещал им, обещал отцу. И я выполню свою клятву, чего бы мне это не стоило.       ​Ширин взглянула на Траина. Она восхищалась тем, с какой стальной выдержкой, смелостью и целеустремленностью он не прогибается под весом таких сложностей, таких кошмаров. Она восхищалась его преданности долгу и стремлением идти       вперед несмотря ни на что, не позволяя никому диктовать ему условия и убеждать что правильно, а что нет. Но Ширин могла видеть, что этот груз все равно давил на него, и она тоже приняла решение. ​      — Тогда я пойду с тобой.       ​— Будет трудно. Я бы сказал тебе остаться здесь и прожить мирную жизнь, а я буду иногда навещать тебя… Но ты чертовски упрямая женщина.       ​Ширин улыбнулась.       ​— Это твое спасибо?       ​Траин не ответил и опустил голову, прижав их сплетенные руки к своему лбу. Ширин промолчала, заметив, как затряслись его плечи. Она лишь крепче сжала его ладонь.

***

      ​— То время было самым ужасным для всех нас. Тогда я не знала, что и думать. Что это за болезнь такая? Но через время странные симптомы начали проявляться и у нас. Мы совершенно не знали, что происходит и что делать теперь. Где найти ответы?       ​Ширин снова потерла руку.       ​— Мы покинули Натлан, а после встретили его… И он все нам объяснил. Ты был чертовски прав в своей теории, что кто-то словно целесообразно хотел стереть всех каэнрийцев с лица земли, или заставить нас страдать.