МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ

(ПРИМЕЧАНИЕ: автора: У этого фанфика довольно неспешное начало, и первые 5 глав — всего лишь вступление, но если вы дочитали до 8 главы и он вам всё ещё не нравится то я лично сниму Факультетскую шляпу с Гарри.) В Проклятом доме, где Дасли живут, Считают жизнь своей своей прекрасной. «Мы нормальны!» — гордо твердят, И странностям верить никак не хотят. Мистер Дарсли — пузатый, усатый, Дрели умел он в конторе считать. Шеи почти у него и не видно, Зато усы выдавались солидно. Жена же, напротив, была долговяза, Шея — как трость, а глаза — будто лаза. Любила в изгородь свешиваться, За всех соседей подсматривать. Сынок их Дадли — гордость семьи, «Нет лучше мальчика в мире!» — твердили они. И всё у Дарслей было чинно-богато, Но в сердце таился секрет непонятный. Боялись они, что тайна откроется, Что вдруг о Поттерах правда прольётся. Ведь миссис Поттер — сестра миссис Дарсли, С ней не встречались уж годы напрасны. Дарсли старались сестру не признать, Соседи не должны про то узнавать. Муж её странный, и сын у них тоже, Их видеть — не вынес бы Дурслей упрямый характер. Вторник настал. В сером рассвете Дарсли проснулись, как обычно, на свете. Не ведали вовсе, что в этот же день Начнётся история, полная тайн и огней. Мистер напевал, галстук скучный надел, Миссис — кормила Дадли упрямо и смело. Ребёнок визжал, разлеталась каша, Но мать улыбалась: «Какое счастье наше!» А за окном — промелькнула сова, Дарсли не знали об этом едва. Он поцеловал жену, промахнулся к сынку, И в путь отправился, ведя машинку. На углу — странный знак: Кошка карту держит, будто так. Дарсли моргнул, посмотрел ещё раз — Нет, просто кошка, игра световых глаз. --- Дарсли тряхнул головой — и вперёд, В мыслях лишь дрели, заказ на завод. Но вскоре на улицах города вдруг Встретил он толпы необычных разлуг. Люди в плащах — изумрудных, багряных, С капюшонами, странных, не самых румяных. Дарсли скривился: «Ну и народ! Наверно, мода — нелепый наряд». Барабанил по рулю, хмурился грозно, Соседний старик в мантии выглядел серьёзно. «Чудаки, да и только! Представленье для масс, Скоро пойдут побираться у нас». Дарсли решил — и проехал вперёд, На фирму к дрелям, где ждал весь народ. Забыл он о кошке, о мантиях — всё, Лишь заказ большой крутился в его голове. В офисе своём, девятый этаж, Дарсли сидел, отвернувшись, как страж. Он не видел, как в ясный свет дня Совы носились, безумно кружа. Люди глазея стояли, дивясь: «Совы средь бела дня?! Вот это страсть!» Но Дарсли ругался, звонки совершал, И до обеда счастливым себя ощущал. С булочной напротив он пышку хотел, С изюмом, румяную, сладкий удел. Но вновь на дороге он встретил толпу, В мантиях странных, в смешном одеялу. Дарсли нахмурился, сердцем смутился, Мимо прошёл, но назад оглянулся. Они переговаривались вполголоса все, И ни жестянки с монетами нет при себе! --- Дарсли купил себе пышку большую, В пакете несёт — добычу свою. И вдруг услыхал, как за спиной Кто-то сказал с улыбкой простой: — Поттеры! Верно, Поттеры — да! — Их сын Гарри… — и дальше слова. Дарсли замер, похолодел, Ужас внезапный его одолел. Он обернулся — хотел бы сказать, Но промолчал, предпочтя убежать. Через дорогу, бегом — в кабинет, Крикнул: «Не входить!» — и скрылся в тот свет. Телефон схватил, почти набрал, Но вдруг остановился и трубку отдал. «Нет, это глупость, фамилия проста. Поттеров тысячи! И эта весть пуста. Гарри ли он? Или Гарви? А может Гарольд? Вряд ли племянник… Вдруг вовсе и не тот». Он усы дёргал, себя теребил, Мысль о племяннике в сердце губил. «Зачем же жену я тревожить начну? Она лишь расстроится… лучше молчу». Но всё же в груди — томление, страх, И странные люди мелькают в плащах. Дарсли решился забыть обо всём, И в дрелях искать утешенье потом. --- Весь день он работал, но мысли дрожали, Слова о Поттерах снова звучали. В ушах то и дело вставал детский смех — Невиданный мальчик, племянник, и грех. Дарсли уехал с работы домой, Но странности всюду встречались с собой. Народу в мантиях стало всё больше, Они праздновали — громко и дольше. Они обнимались, смеялись, плясали, Про «Поттеров» снова шептали, кричали. И хоть он не понял всей сути чудес, Дарсли тревожился больше окрест. На улице встречный вдруг поцеловал, Сказал: «Поздравляю!» — и тут же пропал. Дарсли вскричал: «Сумасшедший народ!» И гнал машину, свернул на поворот. Дом показался, привычный, родной, Там ждали жена и сынок озорной. Дарсли вздохнул, убеждая себя: «Нет, всё нормально, тревога — пустяк. Нет никаких тут загадочных драм, И Поттеры вовсе не вспомнятся нам. Мир остаётся таким, как и был, Всё странное я из ума изгнал!» Но в ту же ночь, когда Дарсли уснул, На улице кошка по-прежнему ждала. Она неподвижно сидела в тени — И новые тайны рождались в тиши. --- «Кыш!» — сказал Дарсли, пытаясь прогнать, Но кошка лишь смотрела, не желая бежать. В дом он вошёл, решив молчать, Не говорить жене, чтобы не волновать. Миссис Дарсли день провела нормально, За обедом обсуждала соседку и сына талантливо. Дадли выучил новое слово — «Не буду!» Мистер Дарсли кивал, ведя себя как следует, и тут… Вечером новости долетели до него: Совы летают днём, падают звезды с неба легко. Синоптик сказал: «Это необычно, друзья, В Кенте, Йоркшире, Данди падали звезды, ура! Может, Летнее солнцестояние началось заранее, Но дождь я обещал, так что ночь будет влажная, поверьте мне!» Дарсли застыл, не веря глазам, Совы днём, звёзды ночью — странный экзамен. Странные люди в капюшонах мелькают везде, И шепоток про Поттеров гремит повсюду в беде. Миссис Дарсли вошла с чашками в руках, «Хм… Петуния, что слышно от сестры в последнее время?» — он сказал слегка дрожа. Она обозлена, шокирована, как всегда, «Нет!» — резко ответила, — «С чего вдруг такая беда?» — «Странности в новостях… совы, звёзды, люди в плащах…» — «И что?» — рявкнула она, молчать не желая. — «Ну… может, это как-то связано… с теми, кто похож…» Она пила чай, губы поджаты, взгляд точен и ярок. — «Их сын — ровесник Дадли, не так ли?» — осторожно спросил он. — «Да», — натянуто ответила миссис Дарсли, как назло. — «Как там его звали? Говард?» — тихо уточнил он. — «Гарри… гадкое имя, плебейское» — ответ был прям. — «О, да», — сказал Дарсли с сердцем упавшим вниз, Согласившись с женой, но чувством тревоги сильным. Больше о Поттерах он ни слова не сказал, Когда в с пальню поднялись — молчание правил. --- Ночь опустилась, Дарсли уже спят, Миссис заснула, спокойно, как на лад. Но кошка на стене — не дремлет, не моргнет, Сидит неподвижно, взгляд её не укроет. Она наблюдает поворот Бузинного проезда, Где каждый шаг таит загадку, чудеса. Не вздрогнет, не шевельнётся — словно статуя живая, Совы над головой летят, ночь необычная, своя. До полуночи почти неподвижна была, Лишь когда человек на углу вдруг явился — она дергнула хвост слегка. Так внезапно и бесшумно, словно из-под земли, Что Дарсли не видали ничего подобного в своей жизни в пути. Высок, худ и стар, с бородой седой, В мантии пурпурной, длинной под пол, не простой. Сапоги с пряжками, каблуки высокие, Голубые глаза, светлые, взгляд проникновенный, глубокие. Полукруглые очки, нос кривой и длинный, Казалось, сломан в двух местах и совсем непривычный. Его имя — Альбус Дамблдор, маг мудрый и сильный, В мир Гарри Поттера он входит, загадочный, величавый. Кошка наблюдает, хвостом дернув слегка, Каждое движение старика точно замечая она. Дарсли спят, не знают, что та ночь особая, Что тайна Поттеров вот-вот станет явной и строгой. И в этот час, когда город спит, Мир магии и чудес тихо раскрывает свои границы. Первые знаки, первые проблески чудес, С кошкой на заборе, с Дамблдором в пурпурной мантии в конце улиц. --- Он в карманах шуршал, серебряной зажигалкой щёлк, Фонари один за другим гасли, тихо, без слов. Двенадцать щелчков — и в темноте тропа, как в сказке, Лишь две точки глаз кошки блестели, как светоч волшебный зов. Сев на забор, он заговорил с ней без обиды: «Забавно, профессор, что вы в таком виде.» Но кошка исчезла — и вместо взгляда колючего, Стояла женщина с очками, взгляд строгий и беспокойный. — Как узнали, что это я? — спросила МакГонагалл, — Я видел, как кошка так окостенела в день. — Целый день? — фыркнула она, морщась устало, — Все празднуют, а вы тут шныряли по улицам без ремня! — Ах, праздники… — усмехнулся Дамбльдор слегка, — Я посетил десяток банкетов, весёлых дней череду. — Магглы заметили все, даже не скрываясь никак, — МакГонагалл мотнула головой, глядя на дом Дарсли. — Стаи сов… звездный дождь… Дедалус Диггл шалил, — Не порицайте их, — сказал Дамбльдор мягко, — Мы праздников ждали одиннадцать лет, И радость велика, пусть даже в магглском мире слегка. — Но терять голову нельзя на улицах днем, Обменяться сплетнями, даже в чужой одежде! — Вы правы, — кивнул Дамбльдор, — Но Волдеморт ушёл… нам есть за что вздохнуть с надеждой. — Хотите лимонного шербета? — вдруг спросил он, — Нет, — холодно ответила МакГонагалл, строго, — Даже если Волдеморт исчез, Все равно день не подходящий для сладкого, пусть будет так. --- — Говорят, — вздохнула МакГонагалл слегка, — В Годрикс Холлоу царила тьма, ужасная мгла. Волдеморт на Поттеров руку поднял той ночью злой, Лили и Джеймс погибли, а Гарри чудом живой. — Мы можем лишь гадать, — Дамбльдор тихо сказал, — Как рушится его сила, когда малыш невредим оказался вдруг. — Но как же так? — профессор дрожит, — Он убил столько жизней, а мальчика взять не смог, как ни дьяволит. Дамбльдор грустно кивнул, вздох глубокий он пустил, Шрам на лбу Гарри — знак того, что мир страдал и был. МакГонагалл кружевным платком слёзы свои вытерла, Под очками стеклянными печаль отражалась, как свет утра. — Хагрид опаздывает, — сказал Дамбльдор, взглянув на часы, — Он принесет Гарри к нам, ведь это поручение для него свято и важно всегда. --- Вдруг низкий рык прогремел из темноты, Мотоцикл взмыл с небесной высоты. На нём великан, громаден, как гора, В руках он держал одеяла, словно дитя. — Хагрид! — сказал Дамбльдор, вздохнув облегчённо, — Где взял ты мотоцикл, что летит так бесконечно? — Ссудил мне Сириус, — великан кивнул слегка, — Малыша я нёс, словно ангела, в тиши, навсегда. Дом пуст и разрушен, но он вовремя явился, Пока магглы шныряли, он малыша нашёл, утешился. В одеялах Гарри спал, с челкой черною, как ночь, Шрам молнией на лбу — печальный, но точный оч. — Можно взглянуть, сэр? — Хагрид робко прошептал, И голову свою к малышу он склонил, чуть дрожа. Поцеловал дитя, колючий знак оставив слегка, — Лили и Джеймс пали, но Гарри жив — диво навсегда. — Держи себя в руках, — МакГонагалл строго шептала, — Иначе магглы проснутся, ночь всю разрушат и прервет бала. Хагрид вздохнул, платком лицо своё скрыл, Мотоцикл в небо вновь ревом свой путь принял. Одеяла с Гарри у дверей четвёртого дома лежат, Дамбльдор письмо вложил, чтоб заботу оно передавало опять. — Удачи тебе, Гарри, — прошептал тихо он, И тенью растворился в темноте, скрывшись с балкона. Ветер тихо шевелил листья, кусты, Бузинный проезд спал под звёздным, мягким светом чуть-чуть. Гарри Поттер перевернулся, спал в одеялах без сна, Не ведая, что чудо свершилось, и весь мир ждёт его всегда. ---