15. Этот бессмертный дух делает маленькую шалость.

‎Волк и целая толпа смертных вмиг оказались в мире духов. ‎ ‎А если быть точнее, то в Зале Главного Духовного Суда. ‎ ‎А если еще точнее — дома у дяди Волка. ‎ ‎Звали этого дядю Велес, Скотий бог. Во всем он был хорош: богат до умопомрачения, красив до предынфарктного состояния, умён, обаятелен и с широкой русской душой. ‎ ‎Но был у Велеса один маленький недостаток. ‎ ‎Любил он, понимаете ли, выпить! ‎ ‎И все бы ничего, только вот пить этот дядя совершенно не умел. На каждый вид алкоголя реагировал по-разному: водки хлебнет — обернется медведем и пойдет смертных пугать, виски хлебнет — в войну с другим духом ввяжется, а уж если на вино его потянет... ‎ ‎В общем, Волк, приходя в гости, каждый раз видел нового дядюшку. ‎* * * Зал Главного Духовного Суда был больше похож на место для проведения пиршеств, чем на обитель правосудия. Огромное помещение, где могло бы поместиться несколько сотен духов, тонуло в багряном полумраке: стены были обиты тяжёлым малиновым бархатом с вышитыми позолоченными нитями пчёлами, которые, казалось, вот-вот слетят с ткани. Пол устилали темные медвежьи шкуры, и при каждом шаге нога тонула в них, словно в снегу. Вдоль стен горели огромные свечи в золотых подсвечниках, но их свет почти не достигал потолка, теряясь в густом дыму благовоний. Повсюду порхали, словно мотыльки, девушки в полупрозрачных нарядах, и звон их браслетов сливался с весёлой музыкой, которая лилась откуда-то сверху. Воздух был тяжёлым и сладким — от вина, от цветов, от женских духов, и вдыхая эти дивные ароматы едва ли можно было представить, что здесь вершились судьбы бессмертных духов. ‎ ‎Во главе невероятно длинного стола, в кресле из чистейшего золота, на шелковых подушках сидел широкоплечий мужчина с кубком вина в руке. ‎ ‎У него были длинные каштановые кудри, густые брови и жёлтые глаза, прямо как у Волка. ‎ ‎— Ах! — восторженно воскликнул Иван, — я в жизни не видывал подобного великолепия! ‎ ‎Мирон и Всеволод просто молчали, широко разинув рты. ‎ ‎Увидев, что кто-то новый оказался в зале, Велес поднялся с мягких подушек и вальяжной походкой, прямо по столу, изящно перепрыгивая через ещё горячие блюда, подошёл к гостям. ‎ ‎— Племянник! Неужто и вправду ты? — при виде Волка Скотий бог широко заулыбался, — сотню лет ко мне не заглядывал, я уж было подумал, что ты сгинул где. Отчего мой проказник так долго не посещал дядюшку? ‎ ‎— Потому что в прошлый раз ты напился рома, превратил свой дворец в пиратский корабль и заставил меня... ‎ ‎— Ах, не будем поминать прошлое! — рассмеялся Велес, без капли стеснения прерывая Серого. ‎ ‎— Ты донесение мое читал? ‎ ‎— Нет ещё, у меня гости! Какая-то повелительница снежных духов заглянула, нужно же встретить, как полагается... За столом сидит, видишь? Милейшая девушка. ‎ ‎— Какая гостья?! — Волк схватился за голову, — это подсудимая! ‎ ‎— Ну зачем ты так сразу категорично? Какая разница, кто она. Сначала потчевать надо, а только потом... ‎ ‎— Дядя, это срочное дело! Эта девушка — простая смертная, и она действительно может управлять духами! Это прямое нарушение наших прав и непосредственная угроза, быть может, всему славянскому миру! ‎ ‎Велес, наконец, оторвал сияющий взгляд от племянника и медленно обвёл глазами его спутников. Его жёлтые зрачки, такие же, как у Волка, но слегка расплывчатые от вина, остановились на трёх смертных. ‎ ‎— А это что за челядь, дорогой племянник? — протянул он, голос его был бархатным и густым, как мёд. — Давненько не видал я столько смертных в моих чертогах. ‎ ‎— Это свидетели, дядя! — в голосе Волка чувствовалось отчаяние, — и подсудимая у тебя за столом пирует. Давай уже без шуток, у нас протокол... ‎ ‎— Протокол! — Велес расхохотался, и звук прокатился по залу, как бочка по камням. — Протокол — для мелких духов да канцелярской нечисти! А у нас — Высший Суд! А значит, и подход высший! ‎ ‎Он воздел чарку к небу, и вино брызнуло на медвежьи шкуры. ‎ ‎— Надо искать новые форматы. А сегодня у меня настроение петь и танцевать. Так что проведем конкурс. ‎ ‎В зале пронёсся одобрительный шёпот. Даже девицы в полупрозрачных нарядах замерли в ожидании. Волк почувствовал, как по спине пробежала судорога от бессильной ярости. ‎ ‎— Дядя, это не по закону, — его голос стал тихим и опасным. ‎ ‎— Закон, племянник, — Велес отхлебнул вина и смахнул каплю с губы, — это когда скучно. А мне сегодня — весело! Ну, что молчишь? Сам петь будешь, али кого из челяди заставишь? ‎ ‎Волк стоял неподвижно, лишь его длинные пальцы сжались в кулаки. Он чувствовал на себе взгляд Алены, полный страха и надежды, видел остолбеневших Мирона и Всеволода. Потом его глаза остановились на Иване. Тот смотрел на Велеса с таким неподдельным восхищением, будто видел само солнце. ‎ ‎И в голову Волку пришла замечательная мысль. Бессмертный даже заулыбался. ‎ ‎— Вот наш защитник, — произнёс он, положив руку на плечо Ивану. — Он ведь так жаждал справедливости. Что ж, Иван, тебе выпала честь — спой и спляши за наше дело. И постарайся не опозорить нас окончательно. ‎ ‎Он вытолкнул Ивана вперёд, на открытое пространство перед столом Велеса. Юноша споткнулся, выправился и уставился на бога сияющими от восторга и ужаса глазами. ‎* * * ‎Велес улыбнулся и потрепал Ивана по голове. ‎ ‎— Правила довольно просты: мы будем петь и плясать, пока играет музыка, а уж кто кого перепоет да перепляшет — решать гостям. ‎ ‎Иван кивнул с глупой улыбкой на лице, а затем повернулся к Волку: ‎ ‎— Ярослав, а можно мне водички? Всё-таки выступать надо, а в горле совсем пересохло. ‎ ‎Волк раздражённо хмыкнул, но всё-таки сиганул через стол, сгрёб ближайший кувшин и сунул его Ивану в руки. ‎ ‎— Хо-хо! — Сказал Велес и хлебнул вина. ‎ ‎Иван, не глядя, залпом выпил содержимое кувшина. ‎ ‎И закашлялся. Горло обожгло огнём. ‎ ‎— Дядя, — тихо сказал Волк, смотря, как корчится смертный. — Это что было? ‎ ‎— А? — Велес оторвался от созерцания танцовщиц. — Ой, да ничего особенного. Апполон подарил, когда в гостях был, на прошлой неделе. ‎ ‎— Воды, живо! — Рявкнул Волк, и тут же из тени вынырнула девица с серебряной чашей. ‎ ‎Иван снова глупо улыбнулся и сипло сказал «спасибо». ‎ ‎* * * ‎Велес спрыгнул со стола. Музыканты ударили в бубны и заиграли так оглушительно, что с потолка посыпалась пыль. ‎ ‎— Начнём с моей любимой! — крикнул он и ринулся в пляс. ‎ ‎Скотий бог метался по залу с такой скоростью, что за ним оставался шлейф из перевёрнутых скатертей и опрокинутых стульев. Он рубил воздух резкими взмахами рук, затем приседал, почти касаясь пола разметавшимися кудрями. Вскакивал, а затем бил каблуками так, что трещины расходились по дубовому полу, и, казалось, — ещё миг, и он сорвёт со стен бархатную обивку. ‎ ‎Гости кричали от восторга и хлопали, что есть сил. ‎ ‎Иван стоял как вкопанный. Его глаза были круглыми от восторга. ‎ ‎— Ну? — прошипел Волк, оказавшись у него за спиной. — Танцуй! ‎ ‎— Я не умею так! ‎ ‎Волк закатил глаза. А что ты вообще умеешь, собственно? ‎ ‎— Дурак, — сказал он Ивану и подтолкнул его вперёд. ‎ ‎Юноша сделал неуверенный шаг. И другой. ‎ ‎Его движения, всегда такие неловкие, вдруг стали плавными и гибкими. Он оттолкнулся от опрокинутого стула, перекувырнулся в воздухе и приземлился на одну руку. Замер на мгновение, а затем легко вскочил на ноги и пошел в присядку. ‎ ‎В зале ахнули. Такого от смертного никто не ожидал. Волк усмехнулся, довольный своим колдовством. ‎ ‎Велес довольно хмыкнул и хлебнул вина прямо на лету. ‎ ‎Он снова щёлкнул пальцами. Музыка сменилась на медленную и протяжную. ‎ ‎И Велес запел. Он пел о битвах богов, о древних временах и тяжёлом проклятии. Его могучий низкий голос гремел под сводами, заставляя дребезжать даже хрусталь свисающих с потолка светильников. ‎ ‎Пение Ивана против этого — что шепот против грома. Юноша снова растерянно посмотрел на Волка. ‎ ‎— Ярослав, я не умею! ‎ ‎— Рот открыл и вперёд, — раздражённо сказал тот, — станцевать же смог — спеть тоже сможешь. ‎ ‎Иван вдохнул полной грудью и запел. Голос у него оказался чистым и высоким, но не менее громким, чем у Велеса. Он пел про свои простые деревенские радости: про деда, про Марфу, про Ярослава. ‎ ‎И в песне этой была такая нежная, щемящая красота, что крики пирующих постепенно стихли. ‎ ‎Казалось, победа была близка. Гости начали перешёптываться и кивать в сторону смертного. ‎ ‎Иван, окрылённый, решился на отчаянный шаг. Он разбежался, чтобы сделать сальто в воздухе... ‎ ‎Но случилось непредвиденное. Один из духов, слишком увлекшись, швырнул на пол кость от жаркого. И она упала прямо под ноги Ване! ‎ ‎Волк заметил это в последний миг. Он резко дёрнул рукой, пытаясь отшвырнуть помеху, но было поздно — Иван с грохотом упал, хватаясь за коленку. Сквозь потёртую штанину проступила алая кровь. ‎ ‎Музыка оборвалась. В зале воцарилась тишина. ‎ ‎Иван, бледный от боли и стыда, пытался подняться, но нога не слушалась. ‎ ‎Волк в мгновение ока оказался рядом. ‎ ‎— Хм, — сказал Велес и в очередной раз хлебнул вина. — Скажи мне, дорогой племянник, почему ты так стараешься ради этого смертного? Думал, я не замечу, как отчаянно ты пытаешься помочь ему? Неужели в нем есть что-то особенное? Или причина в чем-то ещё? ‎ ‎Волк покраснел от злости и стыда. Признаться дяде, что он проиграл Лешему желание, значило окончательно уронить свое достоинство. ‎ ‎— Нет никаких причин, — с вызовом в голосе сказал он, — Иван действительно особенный! ‎ ‎Услышав это, Ваня, глаза которого и так были на мокром месте, в голос заревел. ‎ ‎— Яросла-ав! Ты такой хороший, ты слишком хороший, но так нельзя! Я знаю, что ты мне помогал, что это ты сделал меня хорошим певцом и танцором... ‎ ‎Тут Велес не выдержал и расхохотался в голос. ‎ ‎Он смеялся так долго и так громко, что у присутствующих в зале заложило уши. ‎ ‎А отсмеявшись, бессмертный сказал: ‎ ‎— Знаю я, дорогой племянник, что ты Лешему в лото проиграл, все про тебя знаю! ‎ ‎— Как проиграл?.. — спросил Иван и перестал плакать. — Он что... На меня поспорил?