17. Этот бессмертный дух вновь кое-что вспоминает.

‎Леший, юный Сын Тайги, сидел на стволе упавшей сосны и сосредоточенно счищал грязь со своих новеньких зеленых сапог. Это был подарок от лучшего друга — Серого Волка. ‎ ‎— Леший! — раздался радостный вопль где-то поблизости. — Ау, ты где, у меня такие новости! ‎ ‎Ха-ха, вспомнишь солнце — вот и лучик. ‎ ‎Через пару мгновений из темно-зеленых кустов появилось сияющее лицо, обрамленное черными волосами. ‎ ‎— Ты представляешь, я всё-таки выпросил у дяди, выпросил! Он назначит меня Хранителем Лунных Троп, я буду защищать всех духов! ‎ ‎Волк плюхнулся рядом с Лешим, разбрызгивая грязь из-под ног. ‎ ‎— Ты мне сапоги испачкал, — сердито сказал он, — а я целый час их чистил! ‎ ‎— Пф, да какие сапоги? Я тебе десять таких подарю. Ты вообще слышал? Я теперь Хранитель Лунных Троп, а значит — мы на шаг ближе к нашей цели! ‎ ‎Леший поднял голову и задумчиво посмотрел на лазурное небо. Пушистые облачка пролетали над ними, и одно из них было очень похоже на Волка. ‎ ‎— Ты уверен, что это хоть как-то поможет? Разве с предрассудками можно справиться подобными методами? Даже если ты поспособствуешь принятию закона... ‎ ‎Волк вскочил, снова разбрызгивая вокруг себя грязь. ‎ ‎— Ты не понимаешь, это маленький, но шаг! Ты со своей стороны найдешь научное обоснование, я же — юридическое. Мы вместе докажем, что проклятия не существует! ‎ ‎— Я бы не стал так торопиться. По крайней мере, мы еще не доказали, что эта гипотеза действительно верна... ‎ ‎— Ты вечно повторяешь это! Но разве не достаточно моего примера? Я люблю Жар-птицу уже давно, и мы счастливы вместе! ‎ ‎Леший не нашел, что ответить. ‎ ‎— Я должен рассказать и ей тоже. Не сиди без дела, дружище, у нас еще много работы впереди! ‎ ‎И Волк убежал, оставив его дальше чистить свои новенькие зеленые сапоги. ‎ ‎* * * ‎Сын Тайги никогда не понимал, почему Серый Волк так отчаянно цепляется за эту идею. «Доказать всем, что проклятия нет!», — но разве они сами так уж уверены в этом? ‎ ‎Один счастливый Волк — это не статистика. К тому же, разве проклятие не может настигнуть его позже? ‎ ‎Леший посмотрел на каплю грязи на лаковой коже сапога. Он взял тряпицу и стал тереть, стараясь вернуть идеальный блеск. Но пятно только расползалось и становилось больше. ‎Он бросил тряпку. ‎ ‎— Гипотеза, — с горькой иронией подумал он. — Волк превратил её в веру. А вера — штука опасная. Она ослепляет. ‎ ‎Они были вместе практически с самого обретения сознания. Леший любил разыгрывать друга: мог насыпать соли ему в чарку с медом, поспорить с ним и обманом заставить делать всякие глупости. Волк всегда сердился на него и взывал к совести. Но разве у хитрого Лешего может быть совесть?.. ‎ ‎* * * ‎Случилось это через неделю после торжественного назначения Волка на новую должность. ‎ ‎Серый ворвался в дом Лешего в обличье огромного зверя, переворачивая по пути стойку с пробирками. Смесь лунного света и слёз русалки зашипела на полу. ‎ ‎— Он сказал «нет»! Велес сказал «нет»! — выл Волк. — Опять! «Не время, опасные прецеденты, не нарушать древний порядок»! Какой ещё порядок?! Это беспорядок! ‎ ‎Леший, не отрываясь от лупы, вздохнул. ‎ ‎— Ты пролил мой пятнадцатилетний конденсат утренних туманов. ‎ ‎— Мне плевать на твой туман! — Волк отчаянно замотал мохнатой головой. — Всё пропало. Он останавливает любые мои попытки внести поправки в закон! Мы ничего не докажем. ‎ ‎В его голосе была такая горечь, что Леший, наконец, поднял на него глаза. ‎ ‎— Ладно, — сказал он. — Иди сюда. ‎— Куда? ‎— Иди, говорю. ‎ ‎Волк, понурившись, подошёл. Леший достал из-под стола маленькую, неприметную шкатулку. ‎— Дай лапу. ‎— Что? ‎— Лапу дай, говорю. Эпителий нужен. ‎ ‎Волк, недоумевая, протянул когтистую подушечку другу. Леший быстрым движением — чик! — бритвой из рыбьей кости сбрил с нее несколько волосков. ‎— Ай! Ты что делаешь?! ‎— Молчи. Наука не терпит суеты. ‎ ‎Леший положил волоски в шкатулку, залил какой-то мутной субстанцией, что-то пробормотал, плюнул три раза через левое плечо и захлопнул крышку. Потом протянул её Волку. ‎ ‎— На. Твое спасение. ‎— Что это? ‎— Это — твоё право на ещё одну попытку. — Леший снова отвернулся к лупе, делая вид, что ему безумно интересна плесень на забытом яблоке. — В следующий раз, когда будешь просить аудиенцию у Велеса, держи это в левой руке. И говори то же самое, что сказал сегодня. ‎ ‎Волк смотрел то на шкатулку, то на спину друга. ‎ ‎— Но... это же обман. ‎— Это не обман. Это экспериментальная методика. — Леший обернулся, и в его зеленых глазах мелькнула та самая хитрая искорка, которая через несколько сотен лет станет его настоящей визитной карточкой. ‎ ‎Он ткнул пальцем в Волка. ‎ ‎— А теперь убирайся и дай мне восстановить туман. И если прольешь еще что-нибудь — стану тебе в сапоги по утрам грибы подкладывать. Самые вонючие. ‎ ‎Волк сжал в зубах теплую шкатулку. Отчаяние куда-то ушло, сменившись дерзким огнём. ‎— Грибы не помогут. Я их съем. ‎— Посмотрим, — фыркнул Леший. ‎ ‎Волк выбрался из дупла и обернулся. Он увидел, как его друг с ворчанием, аккуратно и почти нежно собирает с пола осколки пробирки с погибшим туманом. ‎ ‎* * * ‎Кто бы мог подумать, что в мире духов тоже бывает жарко. Да так жарко, что даже в самом тенистом лесу невозможно спрятаться от палящих солнечных лучей. ‎ ‎— До меня дошли слухи, что в моих владениях разбушевалась какая-то болезнь... — с грустью в голосе произнесла Жар-птица, беря руку Волка в свою. — Я не могу оставить людей в беде, ты же понимаешь. Пойдем со мной? ‎ ‎— Не ходи. — хрипло сказал Леший, стоящий чуть поодаль. ‎ ‎— Почему это? — грубо спросил Волк. ‎ ‎— Не хочу я. Не ходи. У тебя ещё три отчёта недописаны, пять жалоб необработано. Сам говорил. Что за безответственность — оставлять службу? ‎ ‎Плевать было Сыну Тайги, исправно ли работает друг. Но сердцем он чувствовал — нельзя его отпускать. ‎ ‎— Эй, ты начальником моим себя возомнил? Захочу — и пойду! ‎ ‎— Нет, не захочешь и не пойдешь! ‎ ‎Жар-птица рассмеялась, чисто и звонко. ‎ ‎— Я и сама справлюсь, ни к чему мне твоя помощь. А ты и правда послушай Лешего и старайся усерднее. Пожелайте мне счастливого пути! ‎ ‎И с этими словами Жар-птица покинула мир духов, оставив после себя лишь светлую дымку.