Часть 2 — О потерях памяти и не только

      Мы стоим у раскрытой двери — у любви своей на краю. Я в обиду твою не верю, как не веришь и ты в мою.

Давай попробуем вернуть хоть что-нибудь, один листок календаря, одну метель из февраля. Одно мгновение любви. Сквозь сомнения и обиды, мне сказали твои глаза: «разве может быть всё забыто, то, что сердцу забыть нельзя»? * Ты улыбнулась мне доверчиво и, не спеша, ушла в закат. И от несбывшегося вечера остался только влажный взгляд. (с) **

      за месяц до событий в гостинице       Возвращаясь с очередной подработки, Васильева решила зайти в кофейню. Через секунду яркий свет фар и оглушительный гул мотора. Резкий звук затормозившего автомобиля и собственные крики словно застыли в воздухе. От внезапного удара брюнетка упала на асфальтированное покрытие и первые минуты не видела, не слышала абсолютно ничего и никого. Она так и не смогла подняться самостоятельно от полученных травм. Её хватило лишь на то, чтобы, наконец, медленно приоткрыть глаза и оглядеться вокруг. Голова гудела, и терпеть боль было практически выше её сил. И не понимала, где находится. Вокруг неё столпились люди, из машины мгновенно вышел мужчина. Он сделал всё возможное до приезда бригады скорой помощи, чтобы понять, насколько серьёзны травмы. Женщина его практически не слышала, но сквозь пелену, что в данную минуту застилала ей глаза, увидела его очертания и обеспокоенное выражение лица.       — Вы меня слышите? — раздался громкий голос над её ухом. Она кивнула, но моментально зажмурила глаза. От громких звуков головная боль становилась ещё более невыносимой. Через какое-то время послышался шум приближающейся машины и голоса, различить которые ей было не под силу. Брюнетку в одно мгновение подхватили на руки, переложив на носилки, и следующее, что Васильева увидела перед глазами, была капельница, потолок машины и резкий звук закрывающейся раздвижной двери.       — Где я.. — одними губами произнесла она в попытке узнать, что произошло. Гул незнакомых голосов, а её руку кто-то сжимал, и в какой-то момент взгляд брюнетки пересекся со взглядом мужчины. Он обеспокоенно вглядывался в полуоткрытые зеленые глаза.       — В машине скорой помощи, Вас.. сбил автомобиль, — она шире распахнула глаза, услышав ответ незнакомого лица. Мужчина надеялся, что она узнает его, однако, чуда не произошло. Она лишь крепче сжала ладонь и в миг разжала, хватка ослабла вместе с сердцебиением. Васильева отключилась. Веки постепенно закрылись, а рука, прежде сжимавшая ладонь незнакомого ей мужчины, вдруг опустилась вдоль тела.

***

      На мобильный Людмилы Сергеевны раздался звонок, пальцы рук в миг похолодели, стоило женщине ответить. Голос врача в трубке сообщил о том, что её дочь Дарья попала в аварию. Телефон в ту же секунду выпал из рук на диван. На глаза навернулись слезы, подбежавший в этот момент Васнецов взял его и договооил с врачом.                   Людмила выхватила мобильный мужа с журнального столика и набрала номер по памяти:       — Галя, вызжаем в больницу.. только без Бори. Я пока Вениамину не решаюсь сообщить..— с трудом произнесла она, дрожащей рукой прижимая телефон к уху. И осторожно добавила, — Даша..       «Мам, скажи, в какую, я выезжаю как раз с работы. Что с ней?» — голос Гали стал тише, она села за руль, но руки её не слушались. Тряслись, и дрожь унять совершенно не удавалось.       — Её сбила машина, — Людмила Сергеевна затараторила что-то в трубку, а Гале пришлось успокаивать маму, хотя и сама, она ощутила беспомощность и тревогу. И никак не могла взять эмоции под контроль.       В больнице, убедившись, что Даша жива, но находится в тяжелом состоянии, родные немного выдохнули. Однако, ненадолго. За спинами Васнецовых послышался до боли знакомый голос зятя. Васильев был неузнаваем, на нём не было лица. Он явно был ошарашен произошедшим, но еще больше был удивлён тем, что родственики не спешили ставить его в известность о случившейся ситуации. Никто не знал, как Веник отреагирует, правда это теперь мало кого волновало. В коридоре разразился гул голосов обеспокоенных родственников, знающих не больше него самого.       — И когда Вы собирались мне сообщить? — он развел руками, обеспокоенно глядя на родителей жены.       — Мы не были уверены, как ты отреагируешь, Вениамин.. — только и вырвалось у Людмилы Сергеевны. — Она.. в реанимации, к ней пока не пускают, — обреченно ответила женщина.       — Тебе врач сообщил? — осторожно поинтересовался у него Васнецов.       — Галина Сергеевна позвонила.. — признался он, присаживаясь на скамью возле палаты. — Кстати, Галь, Боря тебя ждёт в машине.       Через некоторое время к многочисленной толпе родных вышел лечащий врач. Ощущая на себе несколько пар обеспокоенных глаз, он поспешил успокоить семью постарадавшей:       — Дарья Сергеевна в порядке. Поступила к нам в довольно тяжелом состоянии с многочисленными травмами, — на этих словах Людмилу Сергеевну немного пошатнуло, к горлу подступил ком. — Однако, благодаря бригаде врачей скорой помощи, её жизненные показатели теперь в норме. Какое-то время ей всё же придется провести время в реанимации, чтобы мы исключили непредвиденные ситуации. И позже — некоторое время, в палате, поскольку у Дарьи обнаружена частичная потеря памяти в следствие пережитого стресса при столкновении. Она под наблюдением, не волнуйтесь, всё самое страшное практически позади. — Веник вспомнил, как когда-то и сам стал заложником потерянных воспоминаний. У судьбы было, определенно, жестокое чувство юмора.

***

      На следующее утро Вениамин внезапно проснулся от того, как кто-то его позвал, погладив по спине. Он не сразу осознал, что происходящее было не во сне, а наяву. Старшую дочь он принял за жену из-за схожей внешности. Соня пыталась разбудить отца, и в какой-то момент Веник открыл глаза. Надел очки и присел рядом с дочерью.       — Ты здесь всю ночь, может домой съездишь, отдохнешь?       — Сонь, я в порядке. Я нужен здесь, — пробубнил он. — И если ты здесь, с кем девочки? — испуганно взглянув на Соню, Веник вдруг резко вспомнил события вчерашнего вечера.       — С дядей Борей и тетей Галей. Не волнуйся ты так, всё хорошо.       — Девочки знают.. о случившемся с мамой? — при мысли о Даше он в миг похолодел.       — Знают. Я пообещала им, что обо всём узнаю и расскажу позже,— осторожно заявила Соня с присущей ей уверенностью в голосе. — А ты езжал бы домой, пап.. — девушка с ужасом посмотрела в глаза отца, который не находил себе места еще со вчерашнего вечера.       — Поеду, как только она придёт в себя, — заверил он дочь, крепко сжав её ладонь.       Пока врачей у палаты интенсивной терапии они не наблюдали, Веник поднялся со скамьи и приоткоыл дверь. Надеялся хоть одним глазком увидеть жену. Даша спала, лицо было едва ли не мертвенно бледным. Синяки под глазами, на руках и крупные ссадины на лице. В палате мигали какие-то лампочки на аппаратах, на экранах выводилась информация, в том числе о сердцебиении. От увиденного невольно закружилась голова, стало не по себе от нехватки воздуха. Он мгновенно закрыл дверь и впервые за долгое время ощутил, как в глазах заблестело нечто наподобие слëз. Губы задрожали, стоило ему попытаться сказать Соне несколько слов:       — Сонь, езжай, — дав ей деньги на такси и еду, отправил дочь к Галей с Борей. И пообещал, что вскоре приедет сам. Однако, немного перекусив в холле несчастным бутербродом в сухомятку, он вернулся на третий этаж.              И пробыл в клинике до самого вечера. Вечером подъехала Маша и уговорила давнего друга съездить домой и привести себя в порядок. Уверяла, что будет на связи и о любых новостях сообщит первым же делом. Веник сопротивляться практически и не намеревался, ведь усталость накрывала с головой. Ему необходим был крепкий кофе и душ, и обратно — дежурить в полной неизвестности у её палаты.       Вернувшись в квартиру, он практически сразу заперся в ванной, чтобы избежать лишних расспросов от дочерей. Принял душ, переоделся и выскочил из ванной, направляясь к спальне. Взял несколько вещей из тех, что нашел, и убрал в сумку. В спальню внезапно вошла Соня. Веник напрягся, избегая взглядов с дочерью. Хотелось её утешить, но как только картинка сегодняшнего утра вставала перед глазами его невольно бросало в дрожь. Он даже намекать дочери о состоянии матери не хотел. Надеялся, что когда Даша придет в норму, тогда Васильев, вероятно, сможет найти подходящие слова для неё и для Лизы с Дианой, а особенно — для Аришы.       — Сварила тебе кофе, — она протянула ему кружку с горячим напитком. Веник присел на кровати, сделав пару глотков ароматного кофе. Приобнял дочь и осознал, как сильно она повзрослела. В целом, за всё то время, которое он, по большей части, упустил. — Спасибо, Сонь, — она крепко обняла его в ответ, не произнеся ни слова.

***

      У палаты интенсивной терапии его ждала Маша. Она сидела с озадаченным лицом, что Васильева немного удивило. Маша редко забивала себе голову чем-либо серьёзным. Поэтому наблюдать за тем, как она выстраивала сложные логические цепочки в своей голове было довольно увлекательно. Он присел рядом и ненароком отвлёк её:       — О чем задумалась? — с присущим себе любопытством поинтересовался Вениамин.       — Думаю, что ей сказать.. чтоб она меня сразу не прибила, — озадаченно произнесла она, упорно продолжая размышлять. Маша вспомнила, как это происходило когда-то с ним, и это навело её на мысль. Правда делиться она пока ничем не желала.       — Она проснулась?.. — осторожно спросил он у неё.       — Да, правда я пока к ней не заходила. — Задумчивая Васнецова пугала его больше, чем особо не думающая. Он напрягся, и поспешил вернуть её в реальность.       — Давно? Ты почему мне даже не позвонила?       — Она пришла в сознание только пару минут назад, Веник!.. — отмахнулась она, начиная злиться не на шутку.       — Зайди к ней.       По счастливой случайности из еë палаты вышел врач.       — Подскажите, к ней можно? — Вениамин понимал, что первый вряд ли зайдет к ней. В его планах было отправить на разведку Машу.       — Если только ненадолго.       — А потеря памяти насколько сильная?.. — поинтересовалась Маша.       — Это будет проще понять Вам и вашим родным. Будем наблюдать. Кем Вы ей приходитесь? — ответил врач, обратившись к Марии.       — Старшей сестрой.       — Тогда может Вас она помнит. Стереться могли воспоминания последних лет, — Вениамин сразу после услышанных слов догадался, с чем столкнется.       Когда врач отошёл к медсестре, Васильев принялся убеждать Машу, что именно ей необходимо первой навестить Дашу и понять, что она помнит.       — Веник, что за бред, почему я?! — далее посыпались аргументы один за другим, под натиском которых Васнецова окончательно капитулировала. Сдалась, если простыми словами. — Только не злись, если ты вдруг пропал из её воспоминаний, — ехидно заявила Маша, заходя в палату.       несколькими минутами ранее..       Глаза были полуоткрыты, губы сомкнуты. Голова по-прежнему адски болела, словно по ней стучали тысячи молоточков. Даша вдруг вспомнила, как перед ней появилась ниоткуда взявшийся автомобиль. И вроде переходила на зелёный свет.. однако, как выясняется, это вовсе не было гарантом спокойного передвижения по пешеходному переходу. То, как она оказалась на том злосчастном участке дороги, оказалось тайной за семью печатями. Она не помнила ничего абсолютно из того дня. Обрывки воспоминаний были не кстати. Женщина мечтала о таблетке от головной боли в данный момент как о самой заветной мечте.              На руках — игла с капельницей, справа пищал аппарат, куча проводов, как и вопросов в её голове. Правда, ни одного ответа. Брюнетка огляделась по сторонам. Неужели в больнице? За дверью послышался шум и возня, она попыталась различить голоса, но попытка не увенчалась особым успехом. Её смущала собственная худоба, было слишком много несовпадений. В палату резко вошли — она узнала старшую сестру и натянуто улыбнулась.       — Дашка, привет. Ты меня.. помнишь?       — Маша.. — нехотя отозвалась Васильева, — естественно помню. Что за глупый вопрос? Хотя да, чего это я.. ты ведь других не задаешь, — чуть тише заявила она, морщась от головной боли.       — Так.. а что еще ты помнишь?       — Как попала под машину, но абсолютно не помню, как там оказалась. На том переходе.. я же там не живу, — она поняла, что происходит что-то не то. — А.. что со мной произошло? — в голосе Даши появился испуг.       — Сейчас мы это выясним, — Маша приоткрыла дверь и позвала Веника. — Минутку, — добавила она. И когда в палату вошли, Даша узнала и мужа, он же, в свою очередь, понял это по её взгляду. — Узнала?       — Мужа родного? — нотки сарказма в её голосе определённо говорили об одном — воспоминания о нём сохранились. Вопрос был в другом — какие именно остались при ней. — Узнала, а что? Не должна была?       — Даша, сколько у нас детей? — решил осторожно поинтересоваться Вениамин.       — Полуторогодовая дочь.. Соня. Одна, — неуверенно отозвалась брюнетка, чувствуя, что с ответом она явно не угадала. — Но, видимо, ответ.. не верный, да?       — Ой, что будет.. — нервный смех Машки начинал раздражать всех присутствующих. А сама Маша, понимая, что сейчас выдаст сестрица, надеялась, что уйдёт раньше, чем начнётся перепалка. Поэтому, не смотря на складывающиеся обстоятельства, коротко обрисовать ситуацию младшей сестре всё же придется. — Даша, при столкновении на дороге ты потеряла память, ну, совсем чуть-чуть..       — Не поняла? — Она перевела взгляд на мужа и не на шутку испугалась. — Веник, объясни! Сейчас же, — надломленным, но определённо громким голосом вдруг добавила брюнетка. — Я ни черта не понимаю, — расстроенно произнесла она. — Не молчите вы оба! Что происходит? И как такое могло произойти?.. Забыть своих детей, — монолог с собой продолжался с минуту, — как?       — Если б просто забыть.. — вслух рассуждала Васнецова, абсолютно забывая о том, что ситуация требует большей деликатности.       — Маша, — прошипела она, запустив в сестру подушкой. — Живо рассказывай, не то я за себя не отвечаю!! — Веник дал Маше понять, что сам попытается пролить свет на сложившуюся ситуацию.       — Дашка, Веника побереги, ему еще многодетную семью кормить! — крикнула она вслед младшей сестре и поспешила покинуть палату, пока не получила еще одной подушкой.       — Офигеть!! — услышав слова Машки, хотелось одного — разгромить эту палату к чертовой матери. — Сама разберусь, — рявкнула она, но мгновенно замолчала. Головная боль усилилась в разы. Васильев заметил, как, она изменилась в лице и протянул ей таблетку.       — Спасибо, — она запила её, затем какое-то время молча обдумывала всё произошедшее, и спросила: — Веник, расскажи, как есть. Хуже, наверное, как сейчас, уже ведь некуда.. правда?       — Не был бы так уверен, — он пожал плечами, собираясь с мыслями. — В общем, у нас двойняшки и еще одна дочь. И.. последние два года ты с нами не жила, — резюмировал Васильев, опасаясь реакции жены. — А, ну и.. я чуть было не подал на развод..       — Охренеть, слов нет, — только и вырвалось у неё.       Машка всё это время стояла у двери в надежде полслушать разговор. В конце концов, этой ситуации стоило ожидать, правда пока она была мало похоже на примирение. И через секунду послышался звук битого стекла и вопли то Дашки, то Веника, то обоих разом. Проходящий мимо мед. персонал с опасением реагировал на шум в палате, но Васнецова отмахивалась. И дала понять, что всё в полном порядке. Когда из-за двери послышался мат, Машка еще больше обрадовалась — ссорятся и мирятся как в старые-добрые времена.       — Четверо детей и вечно пропадаюший на работе муж, и ты еще удивляешься, почему я свалила?! — выпалила как на духу Дашка, приподнимаясь с больничной койки. — Знаешь, Веник, это по всей видимости мой отпуск от бесконечных декретов по твоей милости!! — рявкнула она, в очередной раз наблюдая, как Васильев не находит толком аргументов в ответ на её нескончаемые претензии.       — Успокойся ты наконец! — заорал он, взяв её за плечи.       — Я ни черта не помню, Веник!! Детей бросила.. в голове не укладывается. А ты еще и роман с какой-то бабой завел, на развод пытался подать.. да что ж творится такое.. с нами, — в глазах женщины заблестели слëзы, а голос задрожал. Она, поджав губы, со всей силы дала ему пощечину, завыла в голос. — Глаза б мои тебя не видели, Васильев!.. — одними губами произнесла брюнетка, продолжая виснуть на его руках. Он смотрел на её лицо в ссадинах и кровоподтёках, и не знал, какие слова сейчас могли бы её утешить. Поэтому молча прижал женщину к своей груди, пока она продолжала выговариваться и барабанить кулаками по его спине. Веник вдруг осознал, что амнезия Даши связана с определённым моментом из их прошлого — в какой-то момент из взаимоотношения дали трещину. И теперь ему придётся понять, когда именно. Вернуть память жене — главное, но сейчас, не смотря на то, что она узнала обо всём, важно было исправить ситуацию. Воспоминания так просто не стираются из памяти. Может, чья-то злая и нелепая шутка?       — Неужели она лучше? — хриплым голосом спросила его Даша, намекая на ту с кем у него был роман.       Веник растерялся, услышав еë вопрос. Поэтому вместо слов убрал волосы с лица брюнетки и коснулся её губ своими. На поцелуй она не ответила, но и не прерывала его. Ждала ответа.       — Я запутался. И нет, она не лучше. И у нас ничего не вышло, мои действия и любые попытки забыть о тебе лишь больше убедили её в том, что я люблю не её, а по-прежнему тебя. — Он задумался, затем добавил, — просто она оказалась рядом, когда я разуверился в себе.       — Зато теперь я сомневаюсь, — холодно произнесла Васильева. — Мне необходимо время. — Слова Даши ударили поддых, всколыхнув неприятные воспоминания двухлетней давности. — Развод — это, конечно, слишком радикально. Однако, побыть порознь какое-то время было бы вполне разумно. Семью я больше бросать не собираюсь, — чуть тише добавила она.       Маша вернулась в палату и присела к Даше, осматривая ссадины на её лице. Веник вышел. — Тебе раны, когда обрабатывали?       — Какие раны? У меня жизнь разваливается.. — на автомате выпалила Васильева.       — Голова у меня от вас с Веником раскалывается. Как поссорились, так и помиритесь. — Со знанием дела заявила старшая сестра. — Ты правда его из дома выгнать собралась?       — А ты подслушивала?       — Вы так орали друг на друга.. я тебя умоляю.       месяц с аварии и возвращения Даши домой       Примирения не случилось. Память периодически отдельными кусками возвращалась к Васильевой. Иногда воспоминания казались сном, но обычно подобные эпизоды, что память возвращала ей щедро время от времени, происходили днём. Быть многодетной матерью оказалось труднее, чем она предполагала. С Вениамином они договорились пожить некоторое время отдельно, Даша не была против совместного времяпрепроврждения мужа с детьми, но сама общение с ним свела к минимуму. Объяснила это необходимостью обдумать ситуацию, и Васильев хотя и не сразу, но ответил согласием, не желая еще больше разрушать брак.       Квартиру ему предложила Галина Сергеевна, отметив, что только за то, чтобы он немного пожил у неё, пока она проживала у Бори. Он исправно платил аренду и продолжал работать в университете. Дочери периодически оставались на ночевки, чему Веник был бесконечно рад и благодарен прежде всего Даше. Ведь не смотря на взвимные обиды она смогла найти в себе силы не разрушать семью.. снова. Вечера превращались в бой с тенью усталости. И только когда на руки к ней приходила Ариша, Даше вдруг становилось отчётливо ясно одно — нет ничего дороже детской улыбки. И от родного «мама», «мамочка» на глаза наворачивались слëзы. Как и сейчас — брюнетка поглаживала самую младшую дочь по волосам, засыпая вместе с ней под очередной мультик, что шёл по телевизору.       В дверь позвонили, а на часах было почти девять вечера. Ариша проснулась, а Даше пришлось идти открывать, хотя так поздно она никого не ждала. Подойдя к двери, заглянула в глазок — на лестничной площадке стояла блондинка среднего роста в белом плаще с кудрявой копной волос. Женщину она не узнавала, но решила всё же открыть. Память к ней пока не вернулась, поэтому любые попытки её всколыхнуть Даша старалась не отвергать. Открыв дверь, она доброжелательно произнесла:       — Добрый вечер! Чем могу помочь?       — Здравствуйте!.. Дарья, могу я пройти? Меня зовут Татьяна Владимировна. Мне необходимо поговорить с Вами, я.. психолог в школе, где учатся ваши дочери. — Немного путанным голосом объяснила она, продолжая стоять у порога.       — Да, конечно.. проходите. — Даша удивилась гостье, однако, любопытство взяло верх, и она пропустила незнакомку в квартиру.       Они прошли на кухню, брюнетка прикрыла дверь, чтобы им не помешали девочки. Правда, она понимала, если они захотят, то подслушают в любом случае.       — Будете чай?              — Не откажусь, — ответила она. — Спасибо.       — Что Вас привело? — поинтересовалась Васильева, ставя чайник.       — Что Вы здесь делаете? — не дав ответить Татьяне, на кухне появилась Соня. Гостье она была явно не рада, а Даша, заметив реакцию дочери, осознала, что о многом не осведомлена.              — Даша, я..       — Вам лучше будет уйти, пока мама ни о чем не узнала. — Холодным тоном произнесла девушка, не сводя недовольного взгляда с Татьяны Владимировны.       — Соня, что произошло? — осторожно поинтересовалась у неё брюнетка. Шестым чувством женщина начинала понимать, что если Соня решит объяснить своё неоднозначное отношение к Татьяне, то многое встанет на свои места.       — Татьяна Владимировна, не вынуждайте меня объяснять. Это не моё дело. — Соня злилась, но не могла, язык не поворачивался сказать матери, что к ним заявилась бывшая любовница отца.       — Да, я правда должна идти. Даша, простите..       — Да что здесь происходит?.. — она встала из-за стола вслед за Татьяной.       — Сонь, дай нам поговорить с твоей мамой.       —Не думаю, что это хорошая идея.       — Соня, — одного взгляда хватило, чтобы девушка всё же вышла из кухни и закрыла дверь за собой.       Несколько минут они стояли в тишине, не решаясь вновь друг с другом заговорить. И только звук вскипевшого чайника нарушил минутное молчание.       — Странно всё получилось.. — размышляя вслух, словно сама с собой, начала Татьяна Владимировна.       — Что именно?       — Я люблю Вениамина, а он любит Вас, а Вы не даете ему шанса.. В итоге он будет не с Вами или со мной, а с той, кто будет смелее, беспринципнее. С той, кого не замучает совесть, — смело произнесла она, чувствуя, что сейчас ей придётся уходить быстро, чтобы не ощутить на себе гнев Васильевой.       — Вам, конечно, говорить о совести и принципах, Татьяна. — Холодно полу шёпотом заявила Даша, ощущая, как пальцы рук в карманах халата сжимаются в кулаки.       — Через месяц после вашего ухода Вениамин заявил мне, что он плохой отец. Сказал, что боится воспитать дочерей неправильно. Боится не оправдать их надежд. А больше всего боялся, что они решат, что Вы ушли из-за него. — После этих слов Васильева не нашлась, что сказать, у горлу подкатил ком. В следующую минуту блондинка добавила, — поэтому я бы на вашем месте подумала, готовы ли Вы отказаться от своего счастья? Ведь он пока еще.. Вас любит. — К глазам подступили слезы, а чашка, что Даша держала всё это время в руках, на словах Татьяны про то, что он до сих пор её любит, вдруг выскользнула из её рук и разбилась вдребезги.       Говорят, на счастье. А свойства человеческой памяти до сих пор не изучены. Почему вдруг в трудную минуту мы вспоминаем кого-то по-настоящему нам близкого, почему иногда бывает так сложно забыть все обиды? *