Сплетни

— Ты, блядь, как чернокнижник — говно, так, блядь, и мужик — хуйня! Скандал, разгоревшийся прямо в съемочной машине, стремительно набирал обороты. Ангелину вымотало всё: изнурительный перелет, его идиотские шутки, бесконечные напоминания о прошлом и эти дурацкие попытки заигрывать. Раздражение, копившееся часами, перелилось через край. Она выплеснула на него всё перед включенной камерой. — Какая-то ситуация… накаленная… — неловко сидя между ними, заметила Виктория. — Ничего, ничего… — Максим ухмыльнулся, позволяя ей продолжить. Его будто забавляло, что он сумел задеть Изосимову до такой степени, что ведьму буквально переполняла злость. — Нормально! У нас здесь всё теплеет и теплеет. — Ангелина почти физически ощущала собственную ауру, которая вместе с каждым словом, с каждой вспышкой эмоций заполняла салон автомобиля. — Да тут уже жарко становится… — напряженно произнесла Райдос. — У нас Максим Николаевич весь обиженный, ущемленный. — Она сильнее сжимала себя в жесткие рамки, нервно перебирая пальцы. Переступить черту, за которой начиналось то, чего зрителям знать было нельзя, она не имела права. У Левина от удивления расширились глаза. Он невольно задумался, насколько далеко она готова зайти сейчас. Максим был уверен, что Изосимова не сболтнет лишнего, но крошечная капля сомнения всё же просочилась в сознание. — Чем? Кем я обиженный? — Как бы ни тревожило его то, что она могла сказать дальше, показывать этого было нельзя. Словесную битву он проиграть не смел. — Такой интересный термин… — Мной, — перебив Максима, резко выпалила Ангелина. — Тобой? — Изосимова, только бы тебя не понесло… Просто закрой рот. — мысленно взмолился Левин. — Мной! — Ангелина продолжала нервно перебирать пальцы, волнуясь не меньше него. — Чувствую, что ты сам боишься, долбаный чернокнижник. Нихуя я не отступлю. — словно отвечая на его безмолвную мольбу, проговорила она уже про себя. — Мной обиженный! — Да я тебя уже года два как не замечаю. Совершенно наплевать. — на ходу соврал Максим. — Ты меня не замечаешь? Года два как? — мгновенно подхватила Ангелина. Она стала ведущей. Компромата на Левина после недавних съемок и перелета накопилось более чем достаточно. — Какой же ты пиздабол, Максим Николаевич. Перед зрителями строишь из меня свою «фанатку», будто я в тебя безумно влюблена, а за камерами творишь другое. Хер я с тобой после этого заговорю. — Да? Поэтому ты меня везде перекрыл, закрыл в черный список. Со мной не поговорил, не пообщался. Просто отрезал. — Она решила зайти еще дальше, одновременно вскрывая и собственную рану, и его. После того как Ангелина отказала Эмилии в ее просьбе, после того как, стиснув зубы и переступив через собственные чувства, не написала Левину ни единого письма, потому что внутри всё разрывали обида и боль, а они еще раньше договорились поставить точку в отношениях, Максим заблокировал ее везде. Перекрыл любую дорогу к себе, захлопнул дверь. Хотя мысли вернуть всё назад были у обоих. Они не умели друг без друга. Чтобы отказаться от собственных чувств, каждый ломал себя через силу. Они пытались забыться, заглушить воспоминания алкоголем, сигаретами, случайным сексом с другими, даже наркотиками. Любым способом заставить себя перестать тянуться к человеку, которого сами же решили потерять. Со временем рана почти затянулась. Научились существовать без постоянной боли. И тут совместный проект. — Что за выяснения отношений таких личных? Мы едем к людям! Я надеюсь, что это не помешает работе. — возмутилась Виктория, сполна нахватавшись дурной энергетики. — Помешает, однозначно помешает. — чувствуя неприятное будущее , отметила Изосимова. Испытание прошли все трое экстрасенсов. Ангелина осталась недовольна собственным. Ей казалось, что она рассказала слишком мало, не сумев передать всего, что почувствовала. Однако в своей версии ведьма не сомневалась. Теории Максима и Виктории совпали друг с другом, а значит, шансов у них было больше. Но характер ведьмы никогда не позволял ей дать слабину перед коллегами, а уж тем более перед зрителями. Она боролась до конца, стойко отстаивая свою точку зрения. Лёгкий ветер гулял между деревьями, шевеля листву и волосы участников. — Абсолютно не согласна с Викторией и Максимом. Самоубийства там не было, я в этом уверена. Пацана убили и подстроили всё так филигранно, чтобы родственники подумали, что он сам на себя руки наложил. Не понимаю, как мои коллеги этого не почувствовали, — холодно высказалась Ангелина. — Ангелин, ну наши версии с Максимом совпали, много общего зрители заметили. Не может же это быть случайностью? — аргументировала Виктория. — Ну, мне, собственно, наплевать. Это ни о чём не говорит. Вы оба почувствовали самоубийство, поэтому и начали говорить одно и то же. Я чувствую другое и в своих словах уверена. Тут уже выбор за семьёй погибшего. Самое обидное оказалось то, что выбрали даже не Викторию, а Левина. Дешёвый флирт с участницами всегда помогал ему выигрывать, а Изосимова никогда не понимала, как женщины могут на это вестись. Скандал в машине повлиял только на Ангелину, а колдун остался при своей силе. — Какой ты похуист, Макс. Просто сухарь, которого нихуя не трогает. Сколько бы мы ни говорили, ты всё равно из меня энергию высасываешь. А я всегда поступаю честно, — сделала вывод ведьма, уже сидя в номере. Бессмысленно переключая каналы телевизора, она изводила себя обидой и злостью. Не могла избавиться от этих чувств, не могла отвлечься ни работой, ни соцсетями, ни сном. Мысли снова и снова возвращались к произошедшему, прокручивая один и тот же разговор. В конце концов выбор пал на ближайший бар, который Изосимова приметила ещё тогда, когда её везли в отель. Собравшись, она распустила локоны. После съёмочных укладок у гримеров Ангелина настолько привыкла к этому образу, что в какой-то момент просто решила оставить его навсегда. Нарастила кудрявые волосы и больше не собиралась с ними расставаться. Подкрасившись и привычным движением выведя любимые стрелки, она вышла из гостиницы уже поздним вечером. Вдоль улиц горели фонари, мимо проезжали машины, а издалека доносились голоса прохожих. — Здравствуйте! — сказала Ангелина, проходя к барной стойке. В помещении громко играла какая-то, по её мнению, молодёжная хуйня. Она всё чаще ловила себя на мысли, что чувствует себя слишком старой, когда начинала злиться на современных исполнителей. — А что у вас вкусненького из крепких напитков есть? — спросила ведьма, разглядывая стенд с алкоголем. — Вот эти шоты возьмите. Они легко пьются и на основе текилы, — ответил бармен, указывая на карту с напитками. — Ну давайте для разгончика, — согласилась она, осматривая обстановку. Ближе к ночи Ангелина уже переключилась на чистую текилу с лаймом. Обычно этот напиток она обходила стороной, но шоты неожиданно пришлись ей по вкусу. Позже ей и вовсе показалось, что сироп в них был лишним. Даже современная музыка, которая ещё пару часов назад раздражала её, теперь казалась вполне подходящей под настроение. «Тайна» — Bronx. Ангелина вслушивалась в текст песни, невольно проводя параллели с нынешними отношениями с Левиным. Из мыслей её выдернул мужчина, задавший самый типичный вопрос после «взлёта “Битвы…”». Хотя какой мужчина… парень лет тридцати. — А это Вы? — искренне заинтересованно спросил он. — Кто я? Мы знакомы? — поинтересовалась заметно опьяневшая ведьма, опираясь рукой о барную стойку. Она заранее знала, что он ответит, но сделала вид, будто не понимает, о чём речь. — У меня дочь двенадцатилетняя смотрит ваших экстрасенсов. Ну и я с ней иногда. Ангелина же Вы? Вот как же… колдовка всея Руси? — с улыбкой спросил мужчина. — Да, точно в цель, — без особого энтузиазма ответила Изосимова. — Двенадцатилетняя дочь… А тебе-то сколько лет, парнишка? — спросила она, пытаясь разглядеть его в полумраке бара. — Да какой я парнишка? Просто молодо выгляжу. Мне тридцать один, — уверенно ответил мужчина, будто убеждая и её, и самого себя, что они почти ровесники. Ангелина тихо рассмеялась, восприняв его как ребёнка, который изо всех сил старается казаться взрослым. — Вы в нашем городе снимаете? Вместе с Шепсом? — спросил он. Типичный вопрос. Если её узнавали, то обязательно следом спрашивали про Шепсов. — Вас как зовут? — начиная злиться, спросила Ангелина. — Максим, — растерянно ответил мужчина. Закатив глаза, она протянула: — Блять… Шутка, что ли, какая-то? — Чего? — переспросил он, не расслышав. — Ничего. Максим. Вот веселились вы там — вот и веселитесь дальше, — раздражённо ответила она. Само его имя уже напоминало о другом. — У Вас что-то произошло? Может, я смогу помочь? — осторожно поинтересовался он. — Ничего не надо, благодарствую, — отрезала она, отвернувшись к стенду с бутылками за барной стойкой. — Слушайте… А почему Вы в работе постоянно используете серп? Что это значит? — неожиданно спросил мужчина, ловко зацепив её темой, к которой она была неравнодушна. Ангелина резко повернулась, явно не ожидая такого вопроса. О работе она могла говорить часами. Максим заметил её удивление и невольно улыбнулся, довольный тем, что сумел заинтересовать ведьму. — Ничего себе… Получается, действительно взрослый мужчина? А то начал с таких дебильных вопросов. — Ну так и почему? — спросил он, подсаживаясь ближе в ожидании ответа. Прилично выпив, они ещё долго разговаривали. Постепенно Изосимова начала делиться историями из своей жизни, незаметно забывая обиду, испытание и всё, что ещё несколько часов назад не давало ей покоя. — Ты не хочешь потанцевать? — спросил мужчина. За время разговора она уже позволила ему перейти на «ты». — Ох, малыш… Ну давай попробуем, — ухмыльнулась она, поднимаясь со стула. Громкая музыка и толпа людей заполняли пространство. Красные лучи софитов разрезали полумрак, скользя по лицам и фигурам танцующих. «Будь моей» — Jaman T. Ангелина плавно двигалась в такт музыке, медленно поднимая руки вверх. Максим танцевал позади, ненавязчиво прикрывая её от случайных взглядов и тех, кто мог узнать известную ведьму. Текила окончательно взяла своё. Изосимовой стало совершенно всё равно, что кто-то увидит её здесь, узнает или снимет на телефон. Что она танцует с парнем, который младше её на двадцать лет. Пусть ползут слухи. Пусть обсуждают. Пусть выкладывают видео. В трезвом уме она бы никогда не позволила себе подобного. До такого состояния Ангелина не напивалась уже очень давно, тем более в публичном месте. Но вместе с алкоголем наружу наконец вырвались усталость, злость и накопившееся напряжение. Максим постепенно начал обхватывать её за талию, затем провёл руками по бёдрам. Дабы не спугнуть, он делал это очень плавно и аккуратно. Ангелина прекрасно всё чувствовала, не переставая двигаться мягко и плавно, словно кошка. Она позволяла ему прикасаться к своему телу, возбуждаясь от этих прикосновений. В голове проскальзывала мысль о том, как быстро она бы попросила того Максима поехать с ней домой, чтобы удовлетворить свои желания. Чужие прикосновения никогда так на неё не действовали. Но сейчас ей было приятно… Видимо, долгое воздержание всё-таки дало о себе знать. — Что тебе даёт энергию для ритуалов? — наклонившись к её уху, спросил Максим, стараясь перекричать музыку. — Разные способы есть. Природа, с помощью которой я питаюсь. Люди, — так же громко ответила Ангелина. — Я бы тебе с удовольствием отдал свою, — сказал он, разворачивая её к себе. — Дружок… я уже её забрала, — произнесла Изосимова, аккуратно проведя ногтем по его подбородку. Максим заключил её в глубокий поцелуй, обвивая руками спину. Позже, осмелев, он переместил руки ниже. Опьянённый разум Ангелины привёл к тому, что она начала тихо стонать ему в губы, не скрывая своих ощущений. Громкая музыка и алкоголь помогали скрыть многое от посторонних глаз. Почувствовав реакцию, он сильнее сжал её бедро. Стиснув зубы, Ангелина резко вдохнула от неожиданности. — У тебя шикарная задница, — мужчина почти прорычал ей на ухо. — Да… — она чуть отклонила голову, позволяя ему целовать её шею. — Ведьма, волшебный секс наколдуешь? — уже по-свойски спросил он. — А тебе мама разрешает с чужими тётями далеко ходить? — смеясь, ответила Изосимова. Ангелина всё хуже держалась на ногах, а уж тем более на каблуках. Максим подхватил её за талию, чтобы та не упала на лестнице. Каждый раз, когда она оступалась, начинала смеяться, совершенно не скрывая своего состояния. — Ооо, чувствую, сегодня мы просто поспим, — улыбаясь, сказал мужчина, поддерживая её. Возле бара курили такие же нетрезвые компании, а за зданием кто-то уже не справлялся с алкоголем и его тошнило. — Да я тебе всё сказал, Миля, успокойся. Я один катаюсь по городу, — Эмилия кричала что-то в трубку. — Да, просто катаюсь. Что тебя так поражает? — отвечал Левин, оправдываясь. Он действительно ехал один в автомобиле, который любезно предоставила ему компания каршеринга. Это был его любимый способ сбросить тревогу. Да, чаще всего он катался не один, но в этот раз не соврал. Упустил только один момент: перед тем как взять машину, он выпил. Ему всегда было наплевать на безопасность и на возможную встречу с полицией. Способ откупиться, как ему казалось, всегда найдётся. — Короче, любимая… — выдавил из себя каплю ласки, лишь бы закончить разговор. — Успокойся и ложись спать. На жену действительно подействовало это «волшебное» слово. — Геля, вот реально ебучая ведьма! Первая начала оскорблять, а виноватым в итоге чувствую себя я… Всегда умеешь вывернуть всё в свою сторону, — без остановки прокручивал её в голове Левин. Он начал представлять её состояние после испытания, её обиду из-за того, что выбрали именно его. Вспоминал разбитое состояние после скандала в машине. Ему тяжело было думать о том, что Ангелина, вероятнее всего, сейчас сидит в номере с огромной болью внутри. — Поехать поговорить, что ли… — мучила его совесть. — «Сплетни»… Какое дурное название для бара. Хорошо людям — бухают, гуляют, — думал Левин, проезжая мимо того самого места, где Изосимова, полностью отпустив себя, отдыхала. — Вот это нихуя себе… — у Максима расширились глаза, когда он увидел невероятную картину возле бара: Ангелина сплеталась языками с каким-то мальчишкой, который, не стесняясь, лапал её за задницу и придерживал за волосы. От неожиданности он едва не врезался в машину, ехавшую впереди. Резко вывернув руль, пересёк двойную сплошную и заехал на стоянку возле бара. — Ахуеть! Я тут мучаюсь от чувства вины, думаю, как Ангелина Юрьевна страдает, бедная, а она, блять, с малолеткой у всех на виду сосётся! — возмутился Левин, засунув руки в карманы и направляясь к ним. Оторвавшись от губ другого Максима, она затуманенным взглядом посмотрела на Левина. Постаралась, насколько позволяли её нынешние возможности, придать лицу важное выражение. — Ооо, господин Левин! Вы чего тут забыли? Блядей снять решили на ночь? Как вы любите, — с усмешкой произнесла она, положив обе руки на бока, пытаясь скрыть сильное опьянение. — Геля, ты на себя посмотри! Ты сама сейчас как блядь, которую сняли! Губы все искусаны вот этим вот существом! — выпалил Левин, указывая на молодого человека. — У этого долбоёба весь рот в твоей помаде. Хорошо хоть красную не намазала, ты че творишь, мать? — Он зверел уже от самого факта, что в неё только что проникал чужой язык. Ревность и злость смешались в один комок, не позволяя ему думать рационально. — Ты че так сильно напиздячилaсь? Тебя если на камеру снимут — утром от новостей ахуеешь! — Я тебя просила не называть меня Гелей! — Она хотела толкнуть его в плечо, но из-за опьянения и каблуков не рассчитала движение. Рука прошла мимо, а сама ведьма едва не потеряла равновесие, чуть не подвернув ногу. — Ооо, ясно всё! — протянул Максим, подхватывая её за руку. — А это этот! Блять как тебя… Ну я тоже узнал, короче, твоего коллегу. Прям звездный консилиум! — удивился второй Максим, поддерживая Изосимову за талию. — Ага, сегодня выступаю в дуэте! — театрально заявила Ангелина, рассмеявшись и резко отклонившись назад. Но стоило ей сделать движение, как голова тут же закружилась от выпитого. На секунду она потеряла равновесие, и оба Максима одновременно ринулись поддержать её, не дав упасть. — Слушай, парнишка, давай гуляй, детское время закончилось. Взрослые сами разберутся, — сказал Левин, вытягивая ведьму из рук молодого человека. — Слушай, папаша, может, ты сам пойдёшь? — начиная злиться, ответил Максим, притягивая Ангелину обратно к себе. — Блять, руки убери, — Левин толкнул молодого человека в плечо. — Ты че мамочку себе нашёл? Иди студенток собирай, хули такой непонятливый? — Макс, домой отвези меня, — с закрытыми глазами протянула Ангелина, опираясь на плечо Левина. Она с трудом собирала мысли в слова. — Всё? Вопрос закрыт? — самодовольно произнёс Левин, приподняв брови. В его голове это выглядело как победа над соперником. Молодой человек ничего не ответил. Лишь молча проводил взглядом Ангелину, пока Левин помогал ей дойти до машины и усаживал на пассажирское сиденье. — На, вода. А то в тебя, я так понимаю, кроме бухла сегодня ничего не попало, — одной рукой протянул ей бутылку. — Давай ты мне тут не будешь это… — Она зажмурилась, пытаясь подобрать слово и выразить мысль, но всё же взяла воду. Ангелина, совершенно не заботясь о приличиях, забросила ноги на приборную панель, устроив каблуки у самого лобового стекла. В другой ситуации Левин обязательно сделал бы замечание любой другой женщине: можно поцарапать панель, испортить лобовое стекло, а машина к тому же была чужой. Но Ангелине он почему-то ничего не сказал. Её ноги в туфлях, закинутые на приборную панель, так неожиданно гармонично вписывались в эту картину. Носики лаковых шпилек упирались в лобовое стекло. Ангелина приоткрыла окно, желая вдохнуть свежего воздуха. В салон ворвался ветер, подхватывая её волосы и заставляя их мягко колыхаться вокруг лица. Она убирала пряди с глаз, не отрывая взгляда от дороги. Закинув ноги на приборную панель, она даже не заметила, как лёгкая ткань платья плавно соскользнула выше, открывая линию бёдер. В этом движении было что-то невольное и естественное, она просто устроилась удобнее, позволяя себе наслаждаться моментом, не думая о том, какое впечатление производит со стороны. — Вперед смотри. — приказала Изосимова, ухмыльнувшись. Дав Ангелине немного протрезветь и убедившись, что она хотя бы способна связать пару слов, он наконец задал вопрос: — Ну и что это за шоу? «Битва пьянейших»? Естественно, Ангелина Изосимова побеждает и получает синюю… — Макс, трахни меня, — перебила Изосимова, не открывая глаз, будто уже представляла эту картину. Она откинулась на спинку сиденья. Левин отвлёкся от дороги, рассмеялся и повернулся к ней. — Это желание у тебя возникло, потому что я твоего ухажёра перебил? Так бы вы за зданием этого блядушника поебались, и ты бы спокойно ехала? — не восприняв её просьбу всерьёз, он снова перевёл взгляд на дорогу. — Пожалуйста… Ну не строй из себя целку! Я хочу! — начала хныкать ведьма, ёрзая головой по сиденью. — А ты осознаёшь, что утром пожалеешь обо всём, что сейчас говоришь и делаешь? Ангелина потянула руку к сиденью Левина, начав плавно проводить пальцами по задней части его шеи. — А ты не хочешь меня? — тихо спросила Изосимова, аккуратно проводя ногтями по его волосам. Она прекрасно знала о его внутреннем желании. Левин заметно напрягся, стараясь сохранить самообладание. — Ангелина Юрьевна, я тебя прошу, тормози свою белку. Я за рулём, — произнёс Максим, сжав челюсть. Ведьма приподнялась с сиденья и, опершись на подлокотник, приблизилась к нему. Она начала провоцировать: медленно провела языком по его шее, прекрасно понимая, какую реакцию это вызывает. — Ну удовлетвори мои потребности, Левин. Ты же снимаешь шлюх. Вот представь, что ты сам шлюха, а я решила тебя снять, — рассмеялась она в конце фразы, вернувшись на своё место. Внезапно Максим свернул и припарковал машину на тёмной дороге у деревьев. Отстегнув ремень безопасности, он резко повернулся к ней и, сомкнув ладонь на её шее, прижал к сиденью. От неожиданности Изосимова издала тихий стон. — Геля, ты забываешься! Со мной такие шутки не прокатят, — тяжело дыша, выпалил он. Ангелина провела языком по уголку губ и улыбнулась. — Ну давай, веретник проклятый. Ты же хочешь… — сказала ведьма, глядя на его губы. — Выйди из машины, — отпустив её, приказал Максим. — Чего? Ты меня здесь, что ли, бросишь? — заметно протрезвев от неожиданности, спросила она. — Вышла сейчас же, — повторил Левин, глядя на едва освещённую дорогу. — Ну и пошёл ты! Тоже мне, блять, — огрызнулась она, открывая дверь автомобиля. Максим вышел следом, громко хлопнув дверью. Изосимова от неожиданности резко развернулась и смотрела, как он обходит машину, приближаясь к ней. Снова схватив за шею, он прижал её к автомобилю и резко впился в губы. В этом поцелуе смешались злость, ревность и всё напряжение, которое копилось между ними. Он прикусывал её губы, будто хотел стереть с них все чужие следы, оставить только свои. Чтобы не осталось ничего от другого мужчины. — Макс, мне больно! — резко отпрянув от него, крикнула она. Ангелина провела рукой по губам и заметила каплю крови. — Поздно, Ангел. Я не буду с тобой нежиться и обтекать от того, что ты «звёздочка интернета», как тот ебанат. Бойся своих желаний, — тихо произнёс он, всё ещё не отпуская её. Она обхватила руками его лицо, отвечая на поцелуй. Адреналин и нахлынувшие эмоции заглушали боль. На несколько секунд весь окружающий мир будто исчез, пока внезапный звук не вернул её в реальность. Где-то рядом хрустнула ветка. В темноте раздался треск деревьев, и Ангелина резко замерла, испугавшись, что кто-то идёт в их сторону. — Макс… — тихо прошептала она, настороженно взглянув в сторону лесополосы. Но он лишь крепче удержал её рядом, не позволяя снова спрятаться за привычной холодностью и сомнениями. — Тише. Никого нет, — произнёс он, не отводя взгляда от неё. Левин сам не заметил, как потерял привычный контроль и позволил эмоциям взять верх. — Да… не останавливайся, — тихо сказала Ангелина, откинув голову и позволяя ему обцеловывать себя, впервые за долгое время перестав всё контролировать. — Мать… Утром пожалеешь, — тяжело дыша, сказал он, всё ещё пытаясь достучаться до её разума. — Всё, заткнись. Делом занимайся, — нетерпеливо ответила Ангелина. Он развернул её лицом к машине и, собрав подол бордового платья чуть выше, обнажил лишь её ноги и нижнее бельё. Он отодвинул её волосы в сторону, пытаясь найти застёжку платья. — Блять, ну сними это полностью, чтобы я нормально видел твою грудь. А то нижняя половина тела доступна, а другая скрыта, — взбесившись из-за одежды, потребовал он. — А если меня кто-нибудь увидит в лифчике? Ничего я снимать не буду. Это для тебя секретом останется, — чуть развернувшись к нему, сказала ведьма. — А, то есть если кто-то увидит, как я тебя ебу — это ничего страшного, а вот в лифчике Ангелина Юрьевна стесняется. Я хуею с тебя, — сказал Максим, расстёгивая ремень и отодвигая её нижнее бельё. — Чего ж ты так распизделся? У меня сейчас всё возбуждение исчезнет, и я… — Ангелина ахнула, испугавшись внезапного проникновения. — Да… Блять… — с трудом произнесла Изосимова, наслаждаясь тем, что это наконец произошло. Левин, взяв её за ягодицы, грубо прижимал ведьму к двери автомобиля. — Нравится? Так хотела? — сквозь зубы спрашивал Максим, не останавливаясь. Ангелина не могла ответить ничем, кроме стонов. Он сжал её грудь, прикрыв глаза от удовольствия. Ангелина услышала его приглушённый стон, переходящий в рычание. Это заводило ещё сильнее. — Макс, пожалуйста… возьми за волосы… — Изосимова озвучила свою просьбу вслух. Сердцебиение участилось ещё сильнее. Их желания совпадали. Её близость сводила его с ума. Он взял Ангелину за длинные чёрные локоны, пахнущие духами и свежестью. — Хорошие ты себе кудряшки сделала, мне прям удобно, — отметил Максим, ощущая мягкость её волос. Он старался контролировать силу, чтобы не причинить ей боли, но при этом позволить ей отчётливо ощущать натяжение волос. Хлопнув ведьму по ягодице, словно подчёркивая своё превосходство, он отступил. — Ну и нахуя ты остановился? Сил не хватило? — не успев восстановить дыхание, удивилась Ангелина. — Жди. Максим открыл заднюю дверь и, устроившись на сиденье, жестом показал ей сесть сверху. Ангелина одёрнула вниз подол платья, поправляя волосы. — Вот сколько живёшь на свете, а до сих пор не запомнил, что застёжка платья может находиться ещё и сбоку, — отдышавшись, сказала она, глядя на него. Стоя перед распахнутой дверью машины, она расстегнула молнию и полностью сняла мешавшее ему платье, оставшись в белье. Максим оглядел Изосимову с ног до головы, наслаждаясь тем, что она всё-таки это сделала. — Давай, садись! — нетерпеливо приказал Левин, дважды хлопнув ладонями по своим бёдрам, показывая ей её место. Ангелина положила руки ему на плечи и медленно опустилась сверху. — Теперь ты поработай, Ангел. Он провёл руками по изгибам её тела, задержав взгляд на кружевном бюстгальтере, подчёркивавшем её пышную грудь. Ангелина наслаждалась происходящим. Каждое его прикосновение к телу словно пробивало её током. Он оставлял следы на груди, не задумываясь о том, что это будет заметно. Обоих накрывало пьянящее желание. — Да блять! — ударившись головой о крышу салона, выругалась ведьма. Перестав двигаться, она машинально прикоснулась к голове. — Отвратительное место для секса! — разозлившись, сказала Изосимова. — Ну, насаживайся аккуратнее, куда ты прыгаешь! — рассмеялся Левин. — Тебе-то удобно! Сидишь, наслаждаешься, это я тут изворачиваюсь, — скручивая сзади волосы, ответила Ангелина. Чувствуя приближение долгожданной разрядки, Ангелина притянула его ближе, подставляя шею под его поцелуи. — Не надо, — сквозь стоны старалась выговорить она. — Засосы не ставь… Я тебя прошу… На шее — перебор… — Геля… ты течёшь, как сука, — сжав челюсть, произнёс Максим, снова медленно оглядывая её взглядом. — Да… Да… Да… — закрыв глаза и откинув голову назад, выдохнула Ангелина. Он почувствовал, что именно сейчас ей было нужно, и сильнее сжал её грудь, оскалившись уже не от собственного возбуждения, а от того, что видел её наслаждение. — Да, Макс… Я люблю тебя… Экстаз накрыл всё тело Ангелины. Она опустилась к нему, прижавшись головой к спинке кресла позади Левина. Он почувствовал её внутреннюю пульсацию. — Ангелина, ты моя, — он был на грани, прося Изосимову продолжить. — Иди сюда! — прорычал мужчина, вовлекая её в поцелуй. Максим откинул голову назад, ещё сильнее сжимая её бёдра, сосредоточившись на переполнявших его ощущениях. — Макс… — простонала она его имя, отчего Левин сразу прижал её к себе. Внутри неё стало горячо. Ангелина закрыла глаза, наслаждаясь ощущением наполненности. — Как же мне хорошо… Ты бы знал, — протянула она, потягиваясь после накатившей волны удовольствия. — Ну, Максим Николаевич, угодил. Улыбнувшись, Ангелина поправила лямки бюстгальтера, сползшие с плеч. — Обращайся, — с довольной усмешкой ответил Левин и несколько раз по-хозяйски хлопнул её по бедру. — Ты в отель меня довезёшь? — натягивая нижнее бельё и застёгивая платье, стоя у распахнутой двери машины, задала она скорее риторический вопрос. — Ты сейчас стоишь и спокойно одеваешься посреди какой-то случайной парковки. Мы двадцать минут по машине твои трусы искали, потому что тебе то смешно было, то грустно, то «иди отсюда, бесовод», то «ищи, Макс, я очень спать хочу». У тебя бошка ещё не протрезвела. Естественно, я тебя довезу. — Всё, помолчи, я спать хочу… — повторила она за ним свою же фразу, садясь на переднее сиденье. Левин закатил глаза, но, улыбнувшись, пересел за руль. — Ты этому дурачку личные контакты не давала, я надеюсь? — поинтересовался Максим, не отвлекаясь от дороги. В ответ он услышал молчание. — Ангелина? — Он повернулся к ней. Изосимова мирно спала на пассажирском сиденье, половину её лица закрывали локоны. — Услышал… — вздохнул Максим и снова перевёл взгляд на дорогу.