Часть 3

      На следующий день особняк Дубеев гудел от радостных поздравлений. Первыми прибыли Радж Дубей и родители — Господин и Гопожа Дубей. Они вошли в покои Дивии с широкими улыбками, наполненными гордостью и счастьем. Радж обнял брата, а Госпожа Дубей нежно прикоснулась к лицу называемой дочери, благословляя ее и ребенка. – Какой же красавец! – воскликнула она, рассматривая спящего младенца. – Вы сделали нас такими счастливыми! Вскоре последовал Кайрас, брат Дивии, который прибыл с букетом самых красивых цветов и словами искренней радости для сестры. Его глаза были полны сочувствия и облегчения, видя, что Дивия наконец обрела долгожданное счастье. Затем стали прибывать остальные члены дюжины, каждый из которых приносил свои подарки и слова поздравления. В комнате царила атмосфера всеобщей радости и праздника, но за этой внешней беззаботностью скрывалась тревога в сердце Дивии. Каждую секунду она проверяла дыхание малыша, ощупывала его крошечное тельце, боясь, что кошмар повторится. Ее страх был настолько силен, что она едва могла насладиться моментом счастья. Она боялась даже заснуть, опасаясь пропустить хоть малейший признак беды. Рам видел это и старался успокаивать её, напоминая о том, что малыш здоров и под его защитой. Он держал ее руку, шептал ласковые слова и просто был рядом, словно невидимый щит от всех невзгод. Но тень прошлого оставалась над ними, словно темное облако, готовое обрушиться в любой момент.

***

Спустя два года мир рухнул вновь. Их сын, маленький Арьян, заболел странной, неизвестной болезнью. Лихорадка, слабость, отказ от еды – состояние мальчика стремительно ухудшалось с каждым днем. Лучшие врачи Бенгалии были вызваны в особняк, проводили бесконечные исследования, но безуспешно. – Мы не знаем, чем ему помочь, Госпожа Дубей, – сокрушенно сказал главный лекарь. – Лекарства от такой болезни у нас нет. Это… нечто новое. Мир Дивии начал рассыпаться на осколки. Страх сковал ее сердце, парализовал волю. Она не отходила от кровати сына ни на минуту, постоянно проверяя его пульс, прислушиваясь к дыханию, молясь всем известным богам о чуде. Рам пытался поддержать её, оказывал любую помощь, которую только мог, но чувство бессилия разъедало и его душу. Он видел, как страх пожирает Дивию изнутри, превращая её в тень самой себя. Однажды ночью, когда все в особняке погрузились в сон, Дивия проснулась от тревоги. Сердце бешено колотилось в груди, а холодный пот покрыл кожу. Медленно, словно во сне, она подскочила к кроватке Арьяна. Тишина в комнате была гнетущей, давящей. Она склонилась над ним, внимательно всматриваясь в его бледное личико. Затем медленно, с ужасом в глазах, повернула голову к мужу, который мирно спал рядом. Её голос был тихим, полным отчаяния: – Раам… Ребенок не дышит…... Рам мгновенно встрепенулся, вырываясь из объятий сна. Он бросился к кроватке Арьяна, чувствуя, как ледяной ужас сковывает его тело. Проверил пульс – слабое биение едва ощущалось под пальцами. Дыхание практически отсутствовало. - Быстро! Поветуху! - крикнул он, его голос дрожал от страха и паники. Слуги моментально высыпали в комнату, повинуясь приказу хозяина. Врач прибыл через несколько минут, но его лицо было мрачным и серьезным. Он проверил мальчика, прислушиваясь к дыханию, ощупывая его грудную клетку. – Нужно срочно привезти целебные травы из дальних земель, – сказал врач, его слова прозвучали как смертный приговор. – Там растет редкое растение, которое может помочь ему. Но времени у нас мало. Рам схватил Дивию за руки, пытаясь успокоить ее дрожь. Она стояла неподвижно, словно окаменевшая, с широко раскрытыми глазами полными ужаса. Слезы текли по ее щекам беззвучными ручейками. Он обнял её крепко, пытаясь передать ей свою силу и уверенность, хотя сам был на грани отчаяния. – Мы сделаем все возможное, Деви, – шептал он, целуя ее волосы. – Арьян выживет. Я обещаю тебе. Он немедленно отправил гонцов в самые отдаленные уголки Бенгалии, приказав им доставить любое количество нужных трав, даже если для этого придется рискнуть жизнью. Врач начал проводить ритуал очищения, бормоча молитвы о выздоровлении мальчика. Рам оставался рядом с Дивией, поддерживая ее и охраняя от паники, а также постоянно проверяя состояние сына, чувствуя, что каждая секунда имеет решающее значение. Они оба знали, что битва за жизнь их ребенка только началась, и шансы на победу были ничтожно малы. Но время неумолимо шло. Гонцы так и не прибыли. Лихорадка Арьяна усиливалась, его дыхание становилось все более поверхностным и прерывистым. Врачи делали все возможное, но их усилия оказывались тщетными. Наконец, спустя долгие часы мучительного ожидания, произошло непоправимое. Тихий, едва слышный вздох – и потом тишина. Сердце мальчика остановилось. В комнате повисла мертвенная тишина, разорванная лишь рыданиями Дивии. Ее крик был таким пронзительным и душераздирающим, что казалось, он сотряс сам особняк. Она обхватила тело Арьяна руками, прижимая его к себе, словно пытаясь вернуть ему жизнь. Слезы лились потоком, заливая ее лицо и одежду. Ее разум отказывался принимать реальность произошедшего. Это был кошмар, страшный сон, из которого она должна была скоро проснуться. Но это было правдой. Ее сын умер. Рам стоял рядом, парализованный горем. Он чувствовал, как сердце разрывается на части, а душа покидает тело. Он не мог говорить, не мог двигаться, не мог даже плакать. Все его существо скорбело от потери. Он видел страдания Дивии и не знал, как ей помочь. Он хотел разделить с ней эту боль, но слова застревали в горле, не находя выхода. Весть о смерти Арьяна мгновенно достигла других членов семьи Дубеев. Радж, брат Рама, услышав новость, побледнел и едва устоял на ногах. Он бросился в покои Дивии, надеясь хоть чем-то облегчить их горе, но увидев картину – оплакивающую жену и мертвого сына - он лишь беспомощно подошел к своему брату. Госпожа Дубей, прибыла первой. Увидев свою дочь и сына, погруженных в безутешное горе, она потеряла дар речи. Слезы текли по ее морщинистому лицу, смешиваясь со слезами боли и сочувствия. Она подошла к Дивии, обняла её дрожащее тело и прошептала: – Деви… Моя девочка… Богиня Кали забрала твоего ангела слишком рано. Но помни, ты сильная женщина. Ты справишься. Господин Дубей, вошел последним. Его лицо было мрачным и печальным. Он молча стоял рядом с семьей, ощущая тяжесть утраты. Он знал, что эта трагедия навсегда оставит шрам в сердцах всех Дубеев. В этот момент власть и богатство казались ничтожными перед лицом такой невыносимой потери. Мир, который они так долго строили, рухнул в одно мгновение. Когда слуги начали готовить ритуальное погрение – точнее, сожжение тела Арьяна - Дивия пришла в себя из оцепенения. Ярость захлестнула ее, вытесняя скорбь. – Нет! Я не позволю вам сжечь моего ребенка! – кричала она, голос дрожал от ярости и отчаяния. – Вы не понимаете! Мой сын! Он мой единственный свет! Она уставилась на лодочку которая забирала тело как и первого сына. Увидев огонь, пожирающий все вокруг, Дивия издала душераздирающий вопль и с безумным взглядом бросилась в реку, где уплывала лодка и пылала адским пламенем, намереваясь присоединиться к своему сыну. – Деви! – Рам и другие мужчины кинулись вперед, перехватывая ее на берегу реки. Они пытались удержать ее, но Дивия сопротивлялась изо всех сил, царапая их руки и кусаясь, словно дикая зверюга. Ее глаза горели безумием, а лицо было искажено гримасой боли. – Отпустите меня! Я хочу быть с моим сыном! - выкрикивала она сквозь слезы, дергая руками. Рам, преодолевая собственные рыдания, смог обнять ее крепко, прижимая к себе. С помощью других мужчин они насильно увели ее прочь от реки, возвращая в покои. Но даже там она не успокоилась. Она металась по комнате, кричала, ругалась, билась головой о стены. В ее глазах больше не было жизни, лишь пустая, бездонная тоска. После смерти Арьяна Дивия окончательно потеряла связь с реальностью. Боль утраты двух детей оказалась слишком тяжелым бременем для ее хрупкой души. Она перестала есть, спать, разговаривать. Целыми днями сидела неподвижно, глядя в пустоту, словно пытаясь увидеть своих детей за гранью реальности. Рам пытался утешить ее, заботиться о ней, но все его усилия были тщетны. Он видел, как она медленно угасает на глазах, и чувствовал себя беспомощным перед лицом такой трагедии. Ее некогда яркая и жизнерадостная личность превратилась в осколок разбитого зеркала - отражающего лишь боль и страдание. Она жила лишь воспоминаниями о прошлом, а будущее казалось ей беспросветной тьмой, из которой нет выхода. Мир без её сыновей перестал существовать.

***

Однажды утром к Раму подошел лекарь со скорбными новостями. – Господин Дубей, я должен сообщить вам печальное известие. Ваша супруга тяжело больна. Ее разум покинул этот мир вместе с вашим сыном. Ей осталось недолго... Рам пошел в покои Дивии на ватных ногах, каждый шаг отдавался болью в сердце. Зайдя внутрь, он остановился на пороге, пораженный увиденной картиной. Девия сидела неподвижно на кровати, глядя сквозь окно в стену. Ее глаза были пустыми, лишенными всякого выражения. Она даже не моргала, словно ее зрение перестало функционировать. Жизнь для нее остановилась после смерти второго ребенка. Это была уже не его Дивия — та смешливая, энергичная и жизнерадостная женщина, которую он любил всем сердцем. Теперь перед ним сидела лишь оболочка, пустая скорлупа, хранящая память о прошлом счастье. Вскоре пришли Радха и Сара, пытаясь хоть чем-то пробудить подругу от этого кошмара. Они говорили с ней ласковым голосом, вспоминали веселые моменты их юности, предлагали ей еду и напитки. Но все было тщетно. Дивия оставалась безучастной к происходящему, как будто не слышала их слов. Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату вошел Доран Басу. Рам устало посмотрел на неожиданного гостя, прикусив губу, прежде чем кивнуть ему, разрешая войти. В глазах Рама читалось недовольство и скрытая угроза. Доран когда узнал о рождении Арьяна, впал в глубокую депрессию. Он понимал, что потерял шанс стать отцом ещё при рождение Вайха, но это бледнело по сравнению с болью, которую испытывала Дивия. Однако, увидев ее бросающейся в реку за своим мертвым сыном, жизнь оборвалась и для него. Эта сцена стала последней каплей, окончательно сломавшей его душевное равновесие. В глазах Дорана плескался океан тоски и сожаления. Он подошел к Дивии и молча встал рядом, наблюдая за тем, как она смотрит в пустоту. Больше он ничего не чувствовал - только бесконечное горе и осознание того, что все потеряно. Доран стоял молча рядом с Дивией несколько минут, словно боясь нарушить ее хрупкое состояние. Затем, преодолевая внутренний барьер, он тихо произнес: – Прости меня, Дивия. Прости за то, что забрал твою невинность, за то, что причинил тебе столько боли и страдания. Я знаю, я сделал тебя несчастной. И знай – я люблю тебя до сих пор. Всегда любил и всегда буду любить. Его слова повисли в воздухе, наполняя комнату тяжестью сожаления и раскаяния. Как только последние звуки сорвались с его губ, Рам, который до этого держался в тени, внезапно бросился на Дорана. Гнев, копившийся годами, выплеснулся наружу бурным потоком. Он схватил Дорана за воротник и оттолкнул его назад. – Где ты был?! - взревел Рам, его голос дрожал от ярости. – Где ты был все эти годы, пока Дивия страдала из-за смерти Вайха? А после и Арьяна?! Где ты был, когда она утопала в депрессии и горе? Ты спрятался в своем особняке Басу, наблюдая, как моя жена умирает! Рам попытался ударить Дорана, но тот увернулся. Началась ожесточенная драка. Они боролись, ломали мебель, обмениваясь оскорблениями и проклятиями. Ярость Рама была безграничной, он хотел причинить Дорану ту же боль, которую тот причинил его жене. Но Доран, несмотря на свою слабость, сопротивлялся изо всех сил, защищаясь от яростных атак. Внезапно их борьбу прервал тихий звук — плач. Дивия заплакала. Она медленно повернула голову к Раму, ее глаза были полны боли и тоски. Протянула к нему слабую, дрожащую руку. Услышав этот звук, Рам мгновенно замер. Гнев покинул его так же внезапно, как появился. Он с трудом отпустил Дорана, который тяжело дышал, прислонившись к стене. Не обращая внимания на него, Рам кинулся к девушке. Он осторожно взял ее руку в свои, чувствуя, как она ледяная и беспомощная. – Деви… – прошептал он, склоняясь над ней. Его голос был полон нежности и беспокойства. Он почувствовал, как слезы капают ему на ладонь. В этот момент все остальное перестало иметь значение. Только она - его хрупкая, страдающая жена - была важна для него. Собрав последние силы, Дивия прошептала: - Я люблю тебя, Рам…- Ее слова были еле слышны, но полны искренней любви. Она нежно прикоснулась своими потрескавшимися и сухими губами к его ладони, оставляя легкий след влаги. Слабая улыбка тронула ее бледное лицо, словно последний луч солнца перед закатом. Доран смотрел на эту сцену, его сердце разрывалось от боли. Он понял, что ему тут больше не место. Его прошлое обрекло его на вечное одиночество, а любовь Дивии принадлежала только Раму. С тяжелым вздохом он повернулся и молча покинул покои, унося с собой свою разбитую надежду и бесконечную тоску. Рам обнимал девушку всем сердцем, боясь выпустить ее из своих объятий хотя бы на мгновение. Это было первое признание в любви за последние четыре года – четыре года мучений и отчаяния. Слова Дивии стали бальзамом для его раненной души, даруя ему мимолетное ощущение счастья и спокойствия. Ночью, когда пара уснула, Рам внезапно проснулся. Нечто необъяснимое тревожило его. Он поднялся, выпил стакан воды, чтобы успокоить дрожь в руках, и посмотрел на спящую Дивию. Вдруг сердце забилось сильнее, словно предчувствуя беду. Медленно, осторожно, как будто боясь спугнуть сон, он подошел к кровати и взял ее холодную руку. Прислонившись дрожащими руками к ее запястью, он ощутил… ничего. Пульс не бился. Мир снова рухнул вокруг него. Его жена, его любовь, ушла навсегда. Он обнял Дивию, прижимая ее тело к себе, шепча слова, моля о том, чтобы она очнулась, вернулась к нему. Но она молчала, неподвижная и бездыханная. И тогда из глубины его души вырвался дикий адский крик - крик боли и страдания, отчаяния и потерянного счастья, который эхом разнесся по всему особняку. На звук крика прибежали слуги и его брат Радж, а вскоре появились родители. Увидев Рама, держащего на руках бездыханное тело Дивии, они были потрясены до глубины души. Трагедия повторилась. Смерть забрала последнюю надежду, оставив лишь пустоту и горе в сердцах всех Дубеев.