Глава 17, часть 2

У Кхаини от испуга расширились зрачки, и он дернулся вверх. Контр от такой неожиданности сам слегка испугался и сразу же принялся выискивать, где находится автор этих слов. Из тени вальяжно вышел, будто выплыл, глава другой гильдии, а именно Шляпа. Он выжидающе всматривался в глаза то успокоившегося при его появлении Ло, то в кошачью морду своего коллеги, который, напротив, предпочёл бы видеть на месте эльфа кого угодно, даже Фарагонду. — Кхаини, во что ты хочешь впутать Лололошку? Причём снова. — задал вопрос маг серьезным басовитым голосом. Казалось, что при его обращении голос стал ещё ниже, хотя, казалось бы, куда? — Ну что Вы, Шляпа? Куда я могу "впутать" нашего гер-роя, тем более, что значит снова? — негодовал каджит, нервно вильнув пушистым хвостом. — Какое неуважение с Вашей стор-роны так обо мне думать! Ничего серьёзного уж точно не планир-ровалось. Темнокожий эльф стал всматриваться проницательным взглядом уже в другие глаза, пытаясь хоть в них найти истину. Шатен подумал, что не станет подводить и выдавать пряностника. Всё же когда-то он сам ему помог, предоставив убежище в своём районе. Правда, контрабандисту что-то не понравилось в поведении серого кота. Что-то, что он не мог понять так просто, не сравнив его с чем-то другим. Но сейчас было не до выясниний. — Шляпа, Господин Кхаини всего лишь попросил меня об одной маленькой услуге. Но Вы так напугали его своим резким появлением, что я до конца не сумел услышать суть проблемы, поэтому бы хотел снова послушать главу пряностников. — выдумал на ходу Ло, быстро зыркнув в сторону оппонента. — Конечно, меня не затр-руднит. — подхватили его враньё тот. — Так уж вышло, что мои поставщики в связи с "неопр-ределенными трудностями" не хотят работать с одной из моей компанией. А Лололошка имеет некотор-рые связи в сфер-ре экономики по знакомству, о чем я был наслышан. Поэтому попросил у него помощи. — Чего-чего? Мой контрабандист в воры подался, что ли? — послышалось с другой стороны. Пока заказчик и исполнитель, а по факту двое заговорщиков, пытались выдумать оправдание, чтобы не рассказывать всем о своих делах, сзади неслышно подкрался уже третий глава, заинтересованный разговором. Это было уже до слёз смешно. Истеричных слёз. — О, Шрам, день добрый! — буднично поздоровался маг. — Не-ет, Лололошка никак не замешан в сфере финансов, а уж тем более в воровском. Кхаини имел в виду давнего знакомого Сан-Франа Чарли, который как раз таки и занимается подобными вещами. — А, этот лицемерный, самовлюблённый говнюк. — догадался тот. — Насчёт этого я не уверен, конечно, но раз здесь нас уже трое, то я бы хотел объявить об ещё одном общем собрании. Тут ко мне поступила некоторая информация от моих личных источников, и я бы очень хотел это обсудить. Со всеми. — высказался Шляпа, а Кхаини еле заметно напрягся. — Не затруднит ли вам, Шрам и Кхаини, сообщить остальным, что сегодня в шесть вечера у нас собрание в столовой, как обычно? — Пф, да без проблем. — отмахнулся отец Ашры. — Я вон как раз к Франу собирался. Заодно всё ему расскажу, а он уже свою "мадаму" подтянет. Где бы эта старушенция сейчас не была... — Рад, что ты так легко согласился. А что насчёт Вас? — обратился он вновь к каджиту. Лололошку крайне напрягал тот факт, что маг сейчас был слишком вежливый. Нарочито вежливым. — О, кстати, Лололовка, а ты дочь мои случайно не видел? А то сколько хочу с ней увидеться, а её всё нет и нет. — "Хорош отец..." — подумал про себя Ло, но сказал другое. — Сегодня ещё не видел, но я точно знаю, что она в гостях пропадает у наших друзей. — О, ты же всё равно сейчас бездельничаешь. Скажи ей, что я её жду. — беззаботно произнёс Шрам и удалился. Вот кому точно всё равно на происходящее вокруг, так это именно ему. Либо он хорошо делает вид, чтобы держать свою планку в голове до конца. — Вообще-то мне нужен был Сан-Фран... — на выдохе, полушёпотом произнёс Шляпа, устало прикрыв глаза. — Что ж, надеюсь, про собрание вы помните. А раз уж теперь я свободен, то пойду подготовлюсь... Маг был раздосадован тем, что его планы внезапно были нарушены, и он сразу же направился в сторону места сбора для "подготовки", хоть и было ещё несколько часов до собрания. Кхаини огляделся по сторонам и, приняв полностью умиротворённый вид, слегка наклонился в сторону Лололошки. — Если что, наш уговор-р ещё в силе. По кр-райней мере, я на это очень надеюсь... * * * Долгожданные шесть часов вечера с большим трудом наконец наступили. Все находились в полном сборе и ожидали начала своеобразного заседания, как почти полгода назад, от зачинщика, а именно главного мага всей Поэны. Эти несколько часов, по личным ощущениям Ло, длились целую напряжённую, как оголённые провод электропередач, вечность. Выслушав каджита, ему ничего больше не оставалось, как бездельничать в Эрессии. После обещания шатена Ноксу быстро вернуться, он так и не успел этого сделать до того, как тот ушёл. Но на этот раз контр вообще не беспокоился на этот счёт. Пусть гуляет. Всё равно метаморф, как бумеранг, вернётся, где бы Ло не был. А интересно получилось: вроде он ему и не хозяин какой-то, но воин всё равно бегает за ним хвостиком, так ещё и научить чему-то пытается. Но рассуждать на тему того, какой Нокс для него лично интересный персонаж, можно долго. Больше волновала тема сегодняшнего вечера, а точнее того, что происходит в данный момент, чего контрабандист не понимает. А именно вот этого странного накала в атмосфере. Как будто бы он упустил что-то важное, что началось ещё даже до полного переезда из Поэны. Вот вроде бы они все вдевятером сидят вместе и за одним столом, но будто каждый по разные стороны баррикад, обособившись друг от друга. Он, Ашра и уже неотъемлемая часть их дел и жизни Седрик были по одну сторону. С другой были главы, перед которыми постепенно вычерчивалась черта. Шрам и Змей после примирения, как всегда были заодно, а вот Кхаини держался одиночкой, ни слова не говоря уже несогласный со всеми. Шляпа, как оратор, выделялся специально, и по его позиции ничего нельзя сказать однозначно, а недавно вернувшийся Шангрин решал, чья сторона тому по душе. С последней стороны, как всегда, обороной держалась последняя парочка в лице хмурной Фарагонды и недалеко ушедшего от неё Сан-Франа, который пытался продумать заранее весь план этого вечера. В такие моменты эти двое, несмотря на внешние отличия, становились до безумия похожими, и сразу и не скажешь, кто из них кого копирует и делает ли это намеренно. Лололошка сам сейчас пробовал предугадать, что может случиться и как это началась. Данная обстановка по абсурдности напоминала то, как неожиданно, без объяснения причин, начались портиться его отношения с эльфом. Казалось, что они, как и сам гарант, прознали то, о чем парень ещё не догадался. Какой-то такой секрет, из-за которого возникло то самое напряжение, которое Ло сравнил с оголённым проводом. И лишь бы на него никто не наступил и это собрание не стало последним. Может это явление до банального и можно объяснить тем, что в этом помещение почти каждый терпеть не может уже другого или просто раздражен на него, как, например, взаимная ненависть волшебницы и главы контров. Да и внеочередное собрание вкупе с последними событиями никак никому настроения не добавляли, на что и можно списать данную накаляющуюся обстановку, которую почувствовал не один шатен. Так что, скорее всего, контр опять себе надумал лишнего. На что очень надеялся. — Итак, прошу вашего внимания. — наконец начал речь Шляпа. Все подняли на него взгляды, а некоторые уселись поудобнее. — Во-первых, хочу у всех попросить прощения за очередное собрание, тем более в такой довольно тяжкий период, по сравнению с остальными. Я вижу, что никто из присутствующих сейчас не настроен на важный разговор, а уж тем более дискуссию. Но я просто обязан об этом сообщить. Так вот... — темнокожий эльф осмотрел всех собравшихся взглядом из-под седых бровей, оценивая готовность каждого. Под большим напряжением, конечно, находились Кхаини, Седрик, Фран и Фарагонда. Но каждый по-разному и по своей причине. — Недавно от моих личных информационных источников, которыми я владею, поступила одна очень занимательная информация. А именно, что влияние преступника, против которого мы все выступаем, начало набирать обороты и распространяться уже в наши с вами миры. Каджит попытался сделать вид, что никак не относиться к этой теме и состроил самое серьезное и сосредоточенное лицо с нотками удивления. Но Лололошка со своего ракурса видел, как у главы пряностников нервно подёргивался хвост, который слегка распушился. Не надо быть дураком, чтобы понять, что весь сегодняшний спектакль от его старшего коллеги был неспроста. Конечно же, маг их полностью слышал. Кхаини сейчас явно боялся того, что его могут подозревать в дезертирстве или чего хуже, поэтому так переживал и сел как можно дальше от оратора. — Так вот к чему это я. — продолжил седоволосый маг. — Я хотел вынести на общее обсуждение вопрос того, будем ли мы что-то с этим делать? А так же хотелось разузнать про личные планы наших, так скажем, трёх главных зачинщиков. Давненько мы не слышали от нашей троицы, каких успехов они добились и что планируют делать. Ашра одновременно с Лололошкой повернулись друг на друга, спрашивая мысленно у собеседника, что вообще отвечать. Можно ли просвещать полностью глав в их дела или что-то утаить? Особенно приключения Ло и Нокса по другим мирам и цель таких приключений. Они же ни разу так и не обсудили этот вопрос и сейчас тупо играли в гляделки, иногда смотря на Седрика, который одними лишь губами говорил "я тут не причем". Немного отвернув взгляд в сторону, контр заметил, что Фран далеко от них не ушёл. По выражению лица эльфа и того, как он перебирал пальцами под столом, было видно, что он так же, как они обеспокоен таким вопросом. Можно сказать, что немного и больше, чем он и девушка. Создавалось даже ощущение того, что в переживаниях мага скрыто нечто большее. Будто пока их не было рядом, между ним и его бывшим главой что-то произошло. Ох, знал бы он, почему именно они все здесь... — На самом деле я бы не сказал, что есть какой-то большой прогресс в наших делах, но он точно присутствует. — решил выступить Сан-Фран, а вместе с этим пытался примирить свои пальцы. Лололошка выдохнул с облегчением и мысленно его поблагодарил. — На данный момент мы заняты разными делами, непосредственно связанные с общим планом, так что полностью в дела, так назовём, первой группы я не ввязан и, соответственно, не знаю всех тонкостей. Пока что придерживаемся первоначального нашего плана. — Хорошо. — такой ответ главу гильдии магов вполне удовлетворил. Больше, конечно, казалось, что ему не об их достижениях послушать хотелось, а в этом вопросе скрывалось что-то большее. На что, конечно же, ответа не будет дано. — Тогда вернёмся к первому и самому важному вопросу: что мы сейчас сможем предпринять с этой организацией, цели и задач который не знаем, и стоит ли в это лезть именно сейчас? — Это ч-что, вопрос-с с подвохом? — прошипел глава воров. — Не могу представить, с чего ты это взял, Змей. — ответил Шляпа, но в этих словах скрывалась лёгкая нотка сарказма. Либо так почудилось лишь Ло. — Да, и вообще, какая к чёрту организация? Он что там, создал какой-то свой бизнес по варению свечей в виде черепков или открыл своё информбюро? Откуда вы это взяли вообще? Мы точно говорим об одном и том же недочеловеке? — подключился к диалогу уже и Шрам. — Очень интересное предположение, но сомневаюсь, что оно верное. А так да, ты не ошибся, мы говорим именно об Эбардо. Именно поэтому я и вынес этот вопрос, потому что никто об этом ничего не знает. Разве что кто-то из них может иметь какие-то сведения, но хорошо это скрывает. После этих слов все уставились на противоположную сторону стола, в основном ища истину в глазах своего гаранта и его фактического уполномоченного заместителя. — Нет, мне бы тоже хотелось знать всё. — вымолвил контрабандист. — Но пока мы ничего не знаем. Я уж точно. Могу строить догадки, но не хочу напрягать голову и других лишний раз. — А что Вы имели в виду, говоря про решение и его необходимость? — поинтересовался Шангрин, перекидывая фокус внимания на себя. — То и имел. — получил тот сразу лаконичный ответ. — Пока Вы с парочкой своих подопечных отсутствовали, здесь произошёл ряд не самых приятных событий. Поэтому нам стоит, просчитав все риски, принять решение. — Да, конечно, надо! — воскликнул глава контров. — Нужно показать этому гаду, что не на тех он нарвался! Не понимаю, про какую-такую его шарашкину контору идёт речь, но знаю, что выцепить важных его шишок там можно. Вот он и попляшет у нас. Как чёрт на раскалённом масле! — Очень сомневаюсь, что ему вообще есть дело до жизней своих приспешников, даже самых приближенных. Устранив одних, он найдет новых. — пессимистично высказался Фран. — Да хоть от этих избавимся. — махнул собеседник. — Пока он найдёт нужных, пока посвятить в свои делишки время пройдёт, а за это время и мы покажем, на что способны. — не унимался он. — Не знаю, Ш-шрам. Нас-сколько целес-сообразно так рватьс-ся вперёд. — усомнился его старый друг. — Я, конечно, вс-сё понимаю: либо мы, либо нас-с. Да и ты не дурак. Но тот пос-следний рейд с-слишком пагубно с-сказалс-ся не только на моей гильдии, но и на вс-сех нас-с. Нас-сколько рис-скованно будет отвечать с-сейчас-с? Он наверняка нас-с ожидает. — Э, Змей, я не понял, ты чего это? — озадачился мужчина, но остался без ответа. — А можно хотя бы узнать, куда именно нам надо... — начала говорить Ашра, но грозно зыркнувший на неё Фран ее осёк, от чего та раздражённо продолжила. — ... или не обязательно прямо сейчас надо идти? — По моим данным, уже много где. Но в самых известных мирах, например, в Нейтроксисе или в Приммагике, его точно нет. — Да не в этом дело! Какая, к чёрту, разница сейчас, через месяц, полгода? Да хоть после дождичка в четверг! Нужно ли на рожон лезть к нему? Я вот не вижу в этом никакого смысла. Чем больше мы напрягаем его своими действиями, тем больше подпитывается его азарт и интерес. Вы что, сами этого не видите? — А я не понял сейчас, Фран, ты что, боишься, что ли? — опешил Шрам и своей фразой сконцентрировал всё внимание на не путевом гаранте. — Да я не... — Даже имя произнести его не можешь! В чём дело? — Шрам, если ты от скуки перечитал одну занятную серию книг о магии и сейчас пытаешься спроецировать её в жизни, то остановись прямо сейчас. — потребовал эльф, напрягшийся от такого внимания, которые помог перекинуть на него отец подруги. — Если я не произношу намеренно чье-то имя, значит, что я не просто боюсь его носителя, а он мне крайне отвратителен, что не достоин такой чести. А сейчас мы отвлеклись от главной темы. Предлагаю устроить голосование. — Но мне бы тоже хотелось высказаться. — встрял багрянник. — Я тоже хочу сказать пару слов. — произнесла Фарагонда, от чего у её соседа брови чуть приподнялись. — Мне категорически не нравится, что происходит, в частности, в последние дни. Этому преступнику необходимо поубавить свою наглость. Но! Не сейчас. Я бы на нашем месте узнала побольше о том, какие истинные планы у нашего преступника и что это за "организации", о которой все так говорят. Не нравится мне это. Странная тема. — У меня, конечно, есть и своё личное субъективное мнение, но я согласен с Фарагондой. — сказал Шляпа и запустил волну. — Что? Ты согласен вот с ней?! — разозлился Шрам. — Это какое-то безумие! И то, что ты с ней согласился, и сама эта ваша идея. Нет! Нужно сейчас на корню обрубать всё то, чем этот говнюк занимается, иначе живыми из нас мало кто выберется! Сколько нам ещё ждать? Когда кто-то ещё из наших погибнет или его утащат с непонятными целями, или ещё хрен пойми зачем? Этого вы все добиваетесь?! — Все эти ваши моральные установки такие наивные и жалкие. Хочется порой после каждого собрания кровью захлебнуться. Риски, потери, споры... Что-то в Поэне, сидя в зале суда, никто ни о какой морали и не задумывался ни разу. Законы тоже были ей под стать. Но что же сейчас вас всех так останавливает или побуждает действовать? — не понимал Шангрин, высказывая всё в своей привычной манере. Сан-Фран поставил локти на стол и положил на ладони голову, закрывая лицо. Он явно сейчас думал не самые лестные вещи о ситуации. Но не то, чтобы на него кто-то обратил внимание. — Лучш-ше бы помолчал, Ш-шангрин. — угрожающе прошипел другой глава. — То, что было в Поэне, там и ос-сталос-сь. С-сейчас-с уже другое время и другие принципы. Ты выс-сказываеш-шь очень не популярную позицию. Нужно было чащ-ще учас-ствовать в наш-ших делах, а не пропадать! — Мои дела не касаются никого из вас. А я лишь констатирую сухие факты, которые вы боитесь озвучивать и потому предпочитаете скрыть, чтобы не выставить себя в плохом свете. — Да-а? — с наездом протянул глава контров. И судя по протяженности слова, он не очень то и понимал сейчас, что отвечать на такое. — А вот мы прямом сейчас пойдём, соберём верных, умных людей с высокими моральными ценностями, которые будут полностью со мной согласны! — Безумие то, что вы все несёте! — выпалил Фран. — Шрам, что не понятного в словах о вероятных рисках и нашем полном незнании происходящего? Шангрин, не нужно читать тут лекции о старых законах Поэны. Зря ли я направил политику в совершенно другое русло и старался со всеми её поддерживать, чтобы выслушивать сейчас вот такое? — Вот именно, что старался! — не выдержал уже Лололошка. — В последнее время шевелений с твоей стороны вообще не было видно. Ты только говоришь о том, что нужно, а что нельзя, но по факту сливаешься со всех наших идей! Не выходит у тебя больше строить из себя такого правильного и крутого, когда на деле ты стопоришь весь процесс. Я тоже умею злиться, Фран, могу быть скептичным и обижаться, но умею это другим не показывать, демонстрируя свой скверный характер. — Ты что, совсем страх потерял. — прошипел сквозь зубы маг. — Я бы настоятельно попросила оставить ваши детские разборки вне собрания и не выносить их на общий показ! — потребовала Фарагонда, делая очень жирные намёки. Волшебница взялась за руку своего бывшего ученика в попытке того успокоить, но была грубо оттолкнута. — Это что такое?.. Фран! — Если есть какие-то проблемы, то говори мне в лицо всё прямо сейчас! Чтобы я знал. — многозначно произнёс задетый эльф. — Чтобы что знал? Я не буду поддаваться на твои провокации сейчас. Ты сам только что говорил вернуться к главной теме, но когда задели тебя лично, а я не совсем понимаю чем именно, ты сам начал уворачиваться от этой темы. Но я напомню тебе. Нельзя пускать всё на самотёк и надеяться на волшебный рояль в кустах. Сейчас мы можем выбирать только между плохим и очень плохим решением, и я бы предпочёл первый вариант. Так что мы либо предпринимаем что-то сейчас, либо больше никогда. — Ты как вообще со мной разговариваешь, Лололошка?.. — начал в край закипать Сан-Фран, но был перебит. — Я с тобой согласен на все сто! — воскликнул Шрам. — Покажем ему, где раки зимуют! Будет знать, как нарываться на нас! — Да! — согласилась со своим родителем Ашра. — И я иду с вами! — Нет, никуда ты не идёшь! — хором ответили эльф и отец девушки. — Хоть в чём-то вы согласны... — обиженно, но с заметной злостью пробормотала контрабандистка. — С чего это вдруг она не идёт? — вступился за подругу Ло, больше обращаясь к объекту своего раздражения. — Ашра не хуже, а даже лучше некоторых справится с такой задачей. Она хотя бы поддерживает наши идеи и готова помочь. — Пока я жив, я буду решать, что лучше, а что нет! За мной будет последнее слово, всем всё ясно? — выпалил гарант оглядывая зал. Своими словами он не только до чёртиков сумел напугать и так встревоженного учёного, но и сделал ситуацию хуже. Казалось бы, куда еще? — Нет. — чётко ответил Лололошка. После этого в столовой началась полная неразбериха, из которой еле как можно было уловить подобие диалога. Практически каждый вступил с кем-то в перепалку. Ашра спорила со Шрамом по поводу её присоединение к делу. Фарагонду зацепили слова Змея и Кхаини, поэтому она "непозволительно для своей личности вторглась в их диалог". Седрик переживал, проговаривая под нос, что на них точно обратили внимание. У Шляпы была более-менее мирная беседа с Шангрином на тему этики и морали. Сан-Фран тупо пялился то на столешницу, то на кого-то из глав, решаясь с чем-то, а Лололошка продолжал размышлять, когда же всё это на самом деле началось. — Прошу простить, но я вынужден покинуть это собрание. — в итоге сказал эльф и покинул место сбора. — Эх, а я говорил ему, что нервы надо свои подлечить, а он не слушал. — немного ни к месту признался Шрам. Хотя он точно был в этом прав. Престарелый маг вздохнул и покачал головой из стороны в сторону, разочарованный сложившимися обстоятельствами. Оставшаяся одна волшебница приняла точно такое же решение и удалилась вслед за эльфом. Наблюдая за своим коллегой и покинувшими помещение, остальные главы притихли в осознании уровня провальности. Провальности умения решать и принимать важные вопросы. — Не думал, что всё закончится так плохо. — еле слышно пробурчал глава магов, по ощущениям подразумевая в этом двойной смысл. — На этом собрание окончено. Можете расходиться. Все присутствующие освободили свои места. Кто-то поторопился вернуться в основные комнаты замка, а кто-то, например, главы убийц и торговцев, поторопились к выходу. Троица самая первая покинула столовую. И не потому, что они находились ближе всех к выходу, а по той причине, что им нужно кое-что ещё обсудить. — Что это было вообще? Вы же тоже видели, какие сегодня все злые были? — сказала Ашра, когда они все оказались в приватном месте, а именно в комнате говорившей. — Лололошка, ты как вообще? Всё хорошо? — Думаю, уже да. — Я сам с тебя в шоке был. Даже вон, испугался. Ты был таким злым и непривычно резким на язык. — признался Седрик. — Простите, ребят. Но это... Это был мой край сегодня. Я его совершенно не понимаю! Чего он добивается? — пожаловался контр своим друзьям. — Да никто не знает. Думала, что начала понимать, но мне кажется, что: либо я что-то не так поняла, либо надо мной всё-таки захотели подшутить. — Ты о чем, Ашра? — спросил, седоволосый. — Неважно, я обещала, что не скажу. Да вот, вырвалось... — отмахнулась девушка. — Но давайте признаемся: все же трое подумали об одном и том же? — Если ты про очередной побег и действиями, с которыми не согласна половина, то да. — предположил Ло. — Да, именно! — Что, вы опять ночью убежите? — спросил Сед. — Кто-то точно догадается о ваших планах. Вы же уже проворачивали то же самое! Самый очевидный поступок, который стоит ожидать. — Ну, пусть и думают так. — не отступила контрабандистка. — Будут знать, что от своих принципов и идеалов мы не отступимся. Вот пойдём сейчас соберём из поэновских тех, кто нас поддержит, и избавим ещё один мир от опасности! А может, и не один. — Узнать бы только в какой. — задумчиво произнес Ло, а после застыл. — Лололошка, ты чего это? — не понял Седрик. Двое посмотрели так же в окно и приняли тот же вид своего друга. Через открытое на проветривание окно просовывался какой-то продолговатый предмет. Они настолько долго спорили, что на улице стемнело до такой степени, что ничего нельзя было увидеть без включённого света. Через недолгие попытки кому-то удалось повернуть ручку, и этот предмет уполз вниз к ловкому хозяину. Лололошка сделал небольшой выпад вперёд, приготовившись защищать своих друзей. Резко за раму окна схватилась чья-то когтистая рука, следом появилась вторая, а после показалась макушка с темными волосами. Оно заползло, подтягивая себя сильными руками, а после спрыгнуло вниз на пол к перепуганной троице, закрывая за собой окошко. — Прошу-с прощения, но я подслушал-с ваш разговор и я бы изволил себе пойти-с с вами. — Боже мой, что это сейчас было?! Кто ты такой и что делаешь в моём замке? — сразу же спросил учёный. — Я даже спрашивать не буду, как ты это всё провернул, но я рад, что ты согласен на такую авантюру. — высказался Ло. — Не беспокойтесь, ребята, это Нокс. — Слава Времени! — выдохнула Ашра. — Можно, пожалуйста, в следующий раз заходить через двери? — попросил седоволосый мужчина. — А то скоро я с ума сойду. — Конечно-с. — к удивлению контра согласился метаморф. Хоть и парень не был до конца уверен, что тот сдержит своё обещание. — Ладно, нас уже трое. Думаю, со Шрамом можно договориться, чтобы я присутствовала в этой операции. Но что тогда делать с Ноксом? Папа его просто ненавидит! — Переживу. — выдал красноволосый. — Ну, тогда, думаю, через полчаса можно начинать. Пока все спать не ушли. — Да я думаю, нас всех за километр от сюда слышно было. Сомневаюсь, что кто-то спит. Скорее всего, вся Эрессия на ушах стоит и обсуждает этот перформанс! — сказал очевидное Седрик. — Я пол собрания пытался сказать всем, что у нас окно открыто, но никто слушать не хотел. Вот и пялился на него, мысленно желая закрыть. — Ой! — Вот тебе и ой. — Лололошка, не передразнивай меня! — взбунтовалась девушка. — Извини, это не про тебя конкретно, а так, к слову. Лучше давайте все думать, в ком мы полностью уверены... * * * — Чёрт возьми, да что с ними всеми не так?! Какой же бред сумасшедшего они все несут! Ну и правильно, про сумасшедшего же речь. Видимо, если у этого ублюдка проблемы с башкой, то нужно думать как он, чтобы суметь дать отпор?... Господи, я от злости и непонимания уже бред начинаю нести... Маг расхаживал быстрыми шагами по комнате, делая бесконечные круги, от чего даже ковёр со времён успел продавиться в местах наибольшего хождения. Эльф сейчас не знал, что предпринять: пойти покурить и, наконец, успокоиться или же думать, что сделать самому. Руки и так трясло от сильного гнева и того, что его никто не может понять. Понять, почему эта идея такая плохая и бессмысленная. Если он начал бы распинаться и выкладывать всё то, что думает по этому поводу, то его сразу же приняли бы за идиота. А в худшем случае, может быть и изгнали бы, и лишили всех полномочий. Конечно, он не может сказать! Им всем нельзя знать. — Ну, конечно же, они меня не послушают. Очевидно же! Что там говорит Фран - не важно. Мы знаем лучше тебя! Мы сделаем всё возможное, чтобы спасти всех. Как же! Ну не сможете вы сделать всего сейчас, это невозможно! — распинался сам с собой беловолосый, коряво пародируя их диалоги. — И ты, Лололошка. О чём ты вообще думаешь? Ты же сам говорил, что... Ай, блин. И, конечно же, вы сами туда пошли, да? Это же очевидно, вы слишком предсказуемые! О боже... Сан-Фран плюхнулся на незаправленную со вчерашнего вечера кровать. Потирая по привычке уставшее лицо руками, он думал, что сейчас делать. В голове была слякоть мыслей, но смена обстановки немного приводила в чувства. С недавних пор, примерно трёхнедельных, он решил перебраться на второй этаж. Жить на первом этаже не очень комфортно. Всё же эльф привык жить выше. Да и второй этаж, а точнее правое крыло, было почти пустым, так что шанс того, что кто-то услышит его, снижался. Шумоподавляющим заклинанием он не мог пользоваться круглосуточно, да и с открытым окном и свежим воздухом думалось лучше. — Так, нужно взять себя в руки. Успокоиться, прийти в чувства... Как там говорил Шляпа: нужно говорить о своих переживаниях в слух, нормализовать дыхание. Если тяжко, то осмотреть предметы вокруг... Чёрт! Без его голоса не получается. Вот зачем вы заставляете меня нервничать?.. Взгляд зацепился на червефон, который несколько дней лежал в покое на тумбочке. Задержав на нём взгляд, Сан-Фран задумался. Была ли эта идея хорошей? Всё же до этого было спокойней, но вместе с этим вводило в тоску. — Пф, и так всё понятно... — Фран отвёл глаза от устройства на пол, разглядывая деревянный узор. — Эх, а он ведь говорил мне. Франческо... Маг вновь закрылся от всего мира за подрагивающими ладонями, прикосновения которых раз за разом вызывали привычное жжение. Он уже успел привыкнуть к этой боли и старался вызвать её уже сам, чтобы абстрагироваться от гнетущих мыслей. Помогало ли это? Возможно. Становилось ли легче? Спорный вопрос. Но самоистязаниями Фран это не считал. Нет, ни в коем случае. Опуститься до такого было слишком низко, особенно если начать вспоминать свои предыдущие заслуги. Заслуги, которые с каждым днём обесценивались все сильнее и сильнее, а виноват во всём этом был их обладатель, который всё больше ломался. Личный выбор скакал от крайности к крайности: от побега до предательства. Очень правым оказался сегодня Шангрин, затронувший такую трепетную и ранимую тему, как мораль. — И как ты докатился до жизни такой? — на выдохе, будто укоризненно вопросил Фран в пустоту. Одна ладонь легла прямо вдоль шрама, прикрыв один глаз, а вторая обессиленно сложилась у бедра, утыкаясь в край одеяла. — "Плохих предложений не бывает, бывают только плохие воплощения этих предложений". Как же это было иронично с твой стороны. В дверь легонько три раза постучали и сразу же открыли, вежливо не дождавшись приглашения. Впрочем, приглашать никто и не собирался. Эльф знал этот жест и какому человеку он принадлежит, от чего нервно прикрыл глаза. Вспомнился разговор в столовой и слова, которые Фран воспринял за личное предательство. Вошедший проскользнул в помещение и мигом закрыл за собой дверь, после чего сделал лишь один шаг и остановился. Сидящий на кровати сгорбленный силуэт даже бровью не повёл. Что уж говорить о взгляде. — Я знаю, что ты не очень хочешь меня ни видеть, ни слушать, но я хотела поговорить с тобой кое о чём. — Слушаю. — холодным и тихим, но в то же время твёрдым голосом прозвучал ответ спустя непродолжительное молчание. Женщина устало выдохнула. Казалось бы, она должна была сейчас присесть рядом, как раньше, но она этого не сделала. Волшебница продолжила неподвижно находиться на месте, разглядывая неутешительную картину того, кем стал тот эльф, которым ещё не так давно она была горда и восхищена. — Я знаю, на что ты сейчас так сильно обижен и зол, но я тоже могу иметь своё мнение. Пойми же уже, наконец, что я не всегда смогу быть рядом с тобой и говорить, что тебе хочется от меня слвшать, но я во всём этом не виновата. Фран, ты больше не ребенок, и тебя никто, кроме тебя самого в полной мере не спасёт. Меня очень печалит эта картина, но тут мои полномочия бессильны. — высказали в лоб накопившееся за месяцы магу. Он всё так же продолжал сидеть неподвижно, безучастно разглядывая интерьер в своём возможном поле зрения. — И нет, я не желаю какого-то зла, не пытаюсь отчитать или пристыдить. Просто хочу, чтобы ты, наконец, поговорил со мной. Я столько лет знаю тебя, но вот такое вижу впервые и мне страшно. Фран, посмотри на меня. Моментального исполнения просьбы не последовало. Гордыня не позволяла подчиниться и так легко сдаваться на просьбу дорогого человека. Она позволяла молчать и ждать. И женщина терпеливо ждала. Фарагонда смотрела на него и сама никак не решалась подойти ближе. Но кому-то нужно было сделать ответный шаг, чтобы система, выстроенная годами, не рухнула. Сан-Фран сделал несколько вдохов и прикрыл усталые глаза. Веки сами велели сделать это и им безвольно подчинились. Тяжело. Эльф сейчас надеялся на то, что просьбу повторят, и ждал этого вместе с тем, что к нему подойдут. Но совместно с этим понимал, что этот спектакль только его и один лишь он в нём актёр. Поэтому гордость пришлось попросить покинуть ненадолго этот зал, а векам прошено было подняться. В миг тяжёлый взгляд устремился на ждущую женщину. Но разговор никто не продлил. Волшебницу сильно заковали холодные глаза, которые лишь в единственном освещении зимней неполной луны стали мрачнее и темнее, чем были до этого всю жизнь. Парализованная, она просто продолжала глядеть, потеряв все словами, которые были похищены этим недружелюбным, непривычным для неё же взглядом. — Понятно... — Что? Ответа не последовало. Ответа в виде звука. Он был скрыт в этой образовавшейся тишине, пропитался местным холодом и мраком, на время завис и затаился. Нарушить неприступную тишь было нельзя. Сегодня она была слишком сильной и впитывала в себя губкой любое слово, которое лишь появлялось в сознании, разжевывала его и проглатывала. — Фран... — осторожно развеяла местный звон женщина. — Пожалуйста, расскажи, что с тобой происходит в последние месяцы. Я волнуюсь. — У меня нет на это сил. — Я понимаю. — Не знаю... — Ты хочешь побыть один? — ... Хочу. Фарагонда опечаленным глазами посмотрела на собеседника. Взгляд его вновь упал, а руки сложились в неприступный замок. Финальное слово поставила жирную точку в этом разговоре, и оставалось сейчас лишь уйти. Дверь так же аккуратно закрылась, как и была открыта, казалось, что вечность назад. В горле застряли миллионы слов: ругательных, жалобных, спокойных и желающих спастись. Но все они связались в тугой ком, закрывая свободный доступ к кислороду. Отвратительное чувство. Хуже него было отчаянное молчание. Можно было начать ругаться, кричать, жаловаться на всё вокруг, привычно уже ругаться матом, кидать вещи, демонстрируя весь свой каприз. Но для криков кончились силы. И далеко не физические. Последнее их издыхание произошло на собрании. Больше их нет.