Глава 5

Ночь наступила незаметно. Только звезды и луна теперь указывали на то, что день закончился. В форте Стэк охрану утроили, солдаты постоянно патрулировали внутренний двор. Дополнительные посты были организованы на каждой башне. Правда, эти меры безопасности почти не внесли спокойствия в состояние перепуганных американцев. Хендерсон и Дэниэлс по-прежнему находились в прихожей апартаментов и стерегли ее. - Куда это запропастился О'Коннелл? Почему он не возвращается так долго? - занервничал Дэниэлс. Его рука до сих пор висела на перевязи. Дэниэлс курил сигарету и прохаживался возле окна, время от времени выглядывая на улицу. Ему было видно пустую дорогу, ведущую к форту, и кабак по другую сторону улицы - там горели огни и играла манящая музыка. - Наверное, сейчас на всех дорогах образовались «пробки», - сказал Хендерсон. - Представляю, как перепугались местные дикари. Надо же! Солнце почернело! -Да, но такого Храброго Белого Охотника, как ты, подобное явление ничуть не смутило. - В последние дни мне довелось увидеть кое-что пострашней, - вздохнул Хендерсон. Белобрысый лидер экспедиции устроился в кресло у самой двери в спальню мисс Карнахэн. Из рук он не выпускал найденный в Хамунаптре сосуд, украшенный драгоценными камнями. Он то и дело поворачивал его, любуясь красотой этого произведения искусства. Сейчас Хендерсон раздумывал о том, сможет ли он получить за этот шедевр достойную цену, чтобы суметь отвлечься и позабыть о всех тех ужасах, которые он пережил в погоне за сокровищами. - Надоело мне все это, - наконец не выдержал Дэниэлс. Он потушил сигарету в пепельнице, стоявшей на столе у двери в спальню. - Лично я отправляюсь в кабак, чтобы хорошенько выпить. - Когда будешь возвращаться, прихвати бутылочку и мне, - попросил Хендерсон. - Бурбон? - Конечно. И еще одну, чтобы запивать первую. Дэниэлс понимающе кивнул и направился к выходу. Теперь закурил Хендерсон. Он глубоко натянулся, позволяя дыму заполнить легкие, чтобы расслабиться, как следует. Струйки дыма вырвались из его ноздрей, как у дракона. Хендерсон продолжал разглядывать сосуд, впервые обратив внимание на его возраст и красоту, а не только на его возможную стоимость. В открытое окно ветерок принес звуки флейты и тамбурина из ближнего кабака. Перед мысленным взором американца предстали завлекательные исполнительницы танца живота, одетые в прозрачные газовые накидки. Занавески тоже затрепетали, как руки танцовщиц. Задувающий в комнату ветерок стал холодней (вечера в Каире вообще отличались прохладой), и Хендерсон встал, чтобы закрыть ставни. Драгоценный сосуд он держал в руках. Стоя у окна, американец смотрел на соблазнительные огни кабака и слушал льющуюся оттуда сладострастную иноземную музыку. Может, плюнуть на все и присоединиться к Дэниэлсу? А вдруг там действительно танцует какая-нибудь сногсшибательная красотка? – подумал он и с тоской посмотрел на запертую дверь спальни мисс Карнахэн. Не оставить ли ему свой пост хотя бы на несколько минут? Уж больно хочется выбраться из этого добровольного заточения... Ветер за окнами набирал силу. Когда Хендерсон попытался закрыть ставни, в комнату ворвался песчаный вихрь, отбросив американца в сторону. Драгоценный сосуд выпал из его рук, но не разбился. Песчаный вихрь, напоминающий беснующегося дервиша, подхватил Хендерсона и втянул в свою воронку. Бушующий песчаный смерч не повредил стоящую в холле мебель. Он увлек только Хендерсона, который бешено вращался внутри странной воронки, постепенно теряя плоть. Он пронзительно кричал, но очень скоро его вопли стихли, и некогда здоровое тело превратилось в высушенную оболочку. Песок успокоился и осел и тут же из него выросла высокая фигура Имхотепа в черных одеждах. Мумия, обогатившись новой плотью, выглядела еще более жизнеспособной. Имхотеп наклонился и поднял брошенный Хендерсоном сосуд. В этот момент откуда-то из грудной клетки мумии выбрался один из хищных скарабеев и резво шмыгнул в отверстие на щеке Имхотепа. Тот не обратил на жука особого внимания, а лишь с хрустом раздавил его панцирь челюстями и проглотил. До слуха мумии донесся протяжный женский стон, и она обернулась в сторону закрытой двери. Перешагнув через то, что осталось от Хендерсона, Имхотеп приблизился к двери спальни и взялся за ручку. Замок оказался запертым. Живой мертвец внимательно осмотрел дверь, словно прикидывая, стоит ли ее высаживать или нет. Чтобы лишний раз не поднимать шума и не тревожить девушку, Имхотеп прибег к более утонченному способу проникнуть в спальню. Эвелин беспокойно разметалась на постели. С некоторых пор она не надевала пижаму, а довольствовалась тонким черным платьем на бретельках. В нем было удобно спать, и оно не стесняло движений, если бы вдруг потребовалось выбежать из спальни. Учитывая обстоятельства последних дней, это было совсем нелишне. Пережитые страхи объясняли и ее неспокойный сон. Ей грезилось, что она вместе с О'Коннеллом спасается от преследующей их мумии. Они кружат по бесконечным лабиринтам Города Мертвых, но иногда в своей руке она чувствовало не ладонь Рика, а костлявую руку мумии... Эти видения мешали спокойному сну, поэтому девушка ворочалась, стонала и изредка вскрикивала. Она, конечно, не видела возникший в спальне образ, куда более устрашающий, чем ее сновидения. Из замочной скважины на пол спальни вдруг заструился мелкий песок. Его поток напоминал льющуюся из-под крана воду. Холмик на полу все рос и рос, словно отмечая бег времени в песочных часах. Наконец из песка сформировалась маленькая дюна, и его приток прекратился. А песок принялся менять форму, будто невидимый скульптор пытался придать ему контуры тела человека или бога. В данном случае, это было ни то и ни другое, или то и другое вместе. Из песка на полу спальни оформилась фигура Того, Чье Имя Не Называется, – Имхотепа. Бесшумно скользя почти по воздуху, в своих черных развевающихся одеждах, он приблизился к постели красивой молодой спящей женщины. Словно принц, пытающийся пробудить Белоснежку, Имхотеп опустился на колени, прошептал: «Анк-су-намун» и поцеловал ее. Он даже не обращал внимания на то, что происходило за его спиной: ручка двери заходила ходуном, а сама дверь затряслась под чьим-то могучим напором. Неужели какому-то смертному глупцу пришла мысль выломать ее? Имхотеп также проигнорировал то, что происходило с его лицом после поцелуя. От соприкосновения с живой плотью девушки его губы и кожа вокруг них принялись разлагаться, обнажая белые кости. Теперь Имхотеп с обожанием смотрел на мечущуюся во сне женщину, скалясь жуткой улыбкой скелета. В этот миг дверь с грохотом распахнулась, и в спальню плечом вперед, влетел О'Коннелл. Увидев открывшуюся ему потрясающую сцену, он встал как вкопанный. Над Эвелин склонилась мумия в своих черных одеждах. Проснувшись от странного чувства девушка открыла глаза и, увидев, над собой безобразное полусгнившее лицо, Эвелин округлила от шока глаща. Карнахан открыла рот пошире и издала такой пронзительный, леденящий душу вопль, что даже мумия невольно отшатнулась. Девушка резко села на кровати и попыталась одной рукой оттолкнуть от себя непрошеного ухажера. Ее ладонь погрузилась в осклизлую плоть мумии, и недавно восстановленные ткани принялись разлагаться от этого прикосновения. - А ну убери от неё свою мерскую рожу. - ворвавшись в комнату вместе с Джонатаном и Габи, сказал Рик. Имхотеп в ярости резко повернулся к вошедшему и зарычал. Гнилая плоть не скрывала его зубов. Мумия угрожающе подняла руки, собираясь напасть, и кинулась в сторону О'Коннелла. - Смотри что у меня есть! - показывая кошку, переданную Джонатаном и Габи из-за спины. Кошка зашипела, Имхотеп в ужасе закричал, было видно, что силы чудовища заметно убавились. Мумия завертелась волчком, и присутствующие были вынуждены прикрыть глаза ладонями, чтобы в них не попал песок. Вскоре чудовище обратилось в песчаный вихрь и с такой скоростью вылетело в окно, что ставни тут же потянулись за ним и с грохотом захлопнулись. На полу спальни не осталось ни единой песчинки. - Всё в порядке? - спросил Рик смотря на девушку, выгдядывающую из-за кровати. - Я... неуверен. - тяжело вздохнув ответил Джонатан, поглаживая грудь круговыми движениями. Обернувшись на брата Рик и Габи, уставились на него. Как раз в этот момент с улицы вернулся Дэниэлс с бутылкой в руке, которую тут же выронил, и она залила пол драгоценной жидкостью. - Боже мой! - только и смог вымолвить Дэниэлс, глядя на иссушенный труп Хендерсона. - Значит, я следующий. О'Коннелл схватил его за здоровую руку: - Никто из нас не будет следующим, если только мы найдем выход и поймем, как можно одолеть этого забинтованного сукиного сына. Я, между прочим, только что остановил его при помощи безобидного котенка. - Жаль, что твой рюкзак не набит кошками, - сухо заметил Джонатан. - Все, что у нас есть, это только лишь пули. Эвелин с Габриэлой не сводили глаз с иссохшего трупа Хендерсона. Но в них не было панического ужаса: Иви о чем-то сосредоточенно размышляла, а Габи вспоминала все книги, которые она прочла на момент их путешествия. - Вы оба правы, - внезапно заговорила Эвелин, обращаясь к О'Коннеллу и брату. - Мы можем сражаться с этим чудовищем только при помощи древнего оружия. И мне кажется, я уже знаю, что именно нам нужно для этого.