Глава 11

      Эвелин продолжала дергаться в оковах, не желая смириться с поражением. Она не стала закрывать глаза. Наоборот, девушка неотрывно следила за нацеленным ей в сердце кинжалом. Свободной рукой Имхотеп почти с нежностью провел по щеке Эвелин. Точно так же, как перед этим гладил свою возлюбленную. – Тебе выпала редкая честь, – сказал он. – Ты не умрешь, ты вселишься в тело Анк-су-намун. Она вернется к жизни, и в ее груди будет биться твое сердце. – Я нашёл её, Иви! – внезапно раздался откуда-то сверху знакомый голос. – Нашёл! Девушка повернула голову. Наверху лестницы неведомо откуда появился ее любимый безалаберный братишка, размахивающий золотой Книгой Амон-Ра. – Заткнись и вытащи меня от сюда! – прокричала Иви, смотря на Джонатана. Торжественность момента была непоправимо нарушена. Резко развернувшись, Имхотеп отошел от алтаря, чтобы посмотреть на осмелившегося прервать ритуал. – Открывай книгу, Джонатан! – закричала Эвелин. – Это единственный способ убить его. Имхотеп вернулся к алтарю, но лишь для того, чтобы бережно положить туда жертвенный кинжал, и решительно направился к лестнице, чтобы расправиться с Джонатаном. – Он идет к тебе, берегись! – закричала Эвелин. – Открой книгу и найди заклинание! С верхних ступенек лестницы Джонатану было прекрасно видно, как к нему приближается бритоголовый и темноглазый возродившийся Верховный жрец. Вот только англичанин, несмотря на все усилия, никак не мог открыть эту проклятую книгу. И только тут до Джонатана дошла вся тщетность его стараний. Книга имела столь же хитроумный запор, как и ее обсидиановый двойник. Для того чтобы открыть ее, требовался особенный ключ. – Мне нужна та чертова шкатулка с секретом! – завопил Джонатан. Имхотеп преодолел уже половину лестницы. – Он прячет ее где-то в складках одежды! – подсказала Эвелин, не оставляя тщетных попыток избавиться от цепей. – Так что мне делать, Эви? Красивый величественный жрец с торжествующей улыбкой на губах и гипнотизирующим взглядом подбирался к Джонатану все ближе. – Что, черт возьми, мне делать?! Не выдержав, Джонатан поддался панике и юркнул в ближайший проход. Тут девушка увидела, как за спинами завывающих жрецов возник Рик О'Коннелл с внушительным мечом в руке. Скорее всего, оружие он позаимствовал у одной из статуй, расставленных у стен амфитеатра. Размахнувшись, Рик разрубил одну из мумий. Дальше О'Коннелл обрушил меч на звенья сковывающей правую руку Эвелин цепи. Удар пришелся возле самого запястья, и цепь с лязганьем лопнула. – Мумии. - просто сказал Рик, положив меч на плечо. Мумии-жрецы, казалось, и не заметили, что один из них повалился на землю. Никто из оживших мертвецов не сделал и попытки помешать О'Коннеллу. А тот, обойдя алтарь, тем же приемом освободил левую руку девушки. Имхотеп, добравшийся почти до конца лестницы, услышал позади себя какую-то странную возню. Он обернулся и увидел, как О'Коннелл беспрепятственно освобождает Эвелин от оков. Объятый яростью, верховный жрец замер на месте. Из глотки Имхотепа вылетел приказ, обращенный к жрецам. Произнесенный на древнем языке, он был понятен Эвелин. Тот, Чье Имя Не Называется, требовал расправиться с пришельцем. Когда О'Коннелл взялся освобождать левую ногу девушки от цепей, мумии, размахивая скрюченными руками, напали на него. Мертвецы наступали со всех сторон, пытаясь разорвать Рика. Их длинные ногти разрывали его рубашку и оставляли на коже длинные кровоточащие полосы. О'Коннелл яростно отмахивался мечом, снося головы, отсекая руки и ноги нападавших. Отбиваясь от многочисленных врагов, американец пустил в ход локти и ноги. Улучив момент, Рик умудрился освободить Эвелин от последней цепи. О'Коннелл схватил девушку и сдернул ее с жертвенника. Они стояли лицом друг к другу, раздувая ноздри и переводя дыхание, словно скакуны, только что пересекшие финишную черту. Их глаза встретились, и они одновременно улыбнулись. В их сердцах пылала дикая первобытная гордость победой и страсть. Они без слов поклялись друг другу во всем. В этот момент из бокового коридора с визгом вылетел Джонатан. Когда он пересекал каменный мостик над черным болотом, Эвелин с ужасом услышала, как ее братец произносит последние слова древнего проклятья. – Рашим...улу...кашка! – Дочитав слова на обложке, Джонатан остановился и принял горделивый вид. – Джонатан! – в панике закричала девушка. – Что ты наделал? – А что он наделал? – поинтересовался О'Коннелл, обнимая Эвелин за талию. Под ногами влюбленных хрустели останки искрошенных Ридом мумий. – Кажется армию вызвал. – раздался прагматичный голос с боку от них, этот голос прандлежал Габриэле. Рик и Эвелин с испугом смотрели на неё. В противоположном конце зала открылись огромные двери смежной с амфитеатром усыпальницы. Грохот четких шагов разнесся под сводами. Его сопровождало металлическое лязганье. Эти звуки могли означать только приближение... вооруженного отряда. Посреди лестницы, скрестив руки на груди, гордо возвышался Имхотеп. Он опять напомнил Эвелин самодовольного злого гения. Откинув голову, Имхотеп разразился громовым хохотом. Десять солдат, десять лучших телохранителей фараона Сети маршем входили через распахнутые ворота. В шлемах, юбках, прикрываясь щитами, полностью вооруженные, они представляли собой вполне реальную угрозу. Солдаты смерти. Мумии. – Мама! – невольно вырвалось у Джонатана. Десять солдат смерти вышли из распахнутых дверей и остановились. Они замерли в ожидании приказа, как и полагается хорошо вымуштрованному отряду. Перед ними был каменный мостик, перекинутый через пузырящееся черное болото. В конце этого пути стояли, обнявшись, О'Коннелл и Эвелин. – А я еще думал, что твой братец не умеет читать на древнеегипетском, – сказал Рик. Неторопливо спускаясь вниз по лестнице, Имхотеп пальцем указал на обнявшуюся пару, что-то приказал солдатам на своем родном языке. – Он велит им... – начала Эвелин, но Рик оборвал ее. – Убить нас? – предложила Габи, уже стоящая рядом с сестрой. – Я и сам догадался. – Он заслонил собой девушку с Габриэлой и встал перед воинами, крепко сжимая рукоять тяжелого меча. С идеальной синхронностью солдаты домаршировали до края зловонного рва, как будто собираясь преодолеть его вброд. Одним прыжком они перемахнули через преграду – длиной и пятнадцать футов! – и приземлились, не нарушив строя. Такими же четкими шагами они направились к Рику и сестрам Карнахан. – Джонатан, делай хоть что-нибудь! – в отчаянии крикнул О'Коннелл приятелю, который был на другом конце огромного зала. – Ведь книга-то у тебя! – Черт бы ее подрал! – кричал Джонатан, бегая с книгой по краю рва. – Я не знаю, что делать! – Закончи фразу, которую ты начал читать, глупый! – подсказала сестра. – Если ты прочтешь заклинание до конца, то обретешь над ними власть! – Правда? – синхронно спросили Габи и Джонатан, Карнахан - старший снова уставился на золотую обложку. – Тогда следует постараться. – Да уж, – прошипел, стиснув зубы, О'Коннелл. – И поторопись. Рик начал отступать, а десять мумий, прикрываясь щитами, приготовились к бою. Эвелин, стоявшая за Риком, тоже отступала, а воины надвигались на них, беря противника в полукольцо. Девушка не ожидала нападения сзади, поэтому испуганно вскрикнула, когда чья-то рука тяжело опустилась на ее плечо. Обернувшись, Эвелин увидела над собой занесенный жертвенный кинжал. Но сжимала его не рука Имхотепа. Верховный жрец по-прежнему стоял на ступенях, как полководец, командующий войском. Рукоять кинжала стискивали костлявые пальцы ожившей мумии Анк-су-намун. Рик с Эвелин даже не заметили, когда она соскользнула с алтаря и завладела кинжалом. Чувствовалось, что Анк-су-намун решила взять дело по возвращению себя к жизни в собственные руки. Хотя глазницы серого черепа по-прежнему оставались пусты, бывшая наложница фараона прекрасно ориентировалась. Она нацелила острие кинжала прямо в сердце Эвелин. Девушка отпрыгнула и врезалась в спину О'Коннелла, Габриэла вовремя смогла отскочить назад и не столкнуться с их спинами. Смертоносное лезвие просвистело в каком-то дюйме от ее груди. И без того ошеломленный О'Коннелл удивился еще больше, обнаружив за спиной нового участника столь «занимательной» игры. Даже Габриэлу не смогла исключить участь получить противника. За Карнахан - младшей гонялись обычные мумии, а Габи убегая от них, осматривала выходы. О'Коннелл обратил все свое внимание на солдат, которые, прикрывшись щитами, издавали дикий боевой клич. Он ответил нападавшим таким же диким ревом, стараясь смутить их. А Эвелин отступала туда, где по краям зала возвышались статуи. Там она рассчитывала обрести большую свободу для маневра. Имхотеп вновь отдал воинам какой-то приказ. Пятеро из них взвились в воздух и, перепрыгнув через О'Коннелла, ловко опустились на крышку алтаря. Теперь Рик имел пятерых противников перед собой и пятерых готовых наброситься на него сзади. –Ааааааааа! – Рик закричал на них. – Грааааааа! – в ответ прокричали мумии, их рты удленились до основания шеи. Рик по махал головой и убежал. В такой позиции наилучшим решением было поскорее покинуть поле боя, то есть бежать куда глаза глядят, желательно в сторону... В дальнем конце зала Джонатан по-прежнему мерил шагами край рва. В расстроенных чувствах он то и дело пинал попадающиеся под ноги черепа и кости мумий. Он сбрасывал их в кипящую черную жижу, и одновременно пытался разобраться в хитросплетениях иероглифов, бормоча: – Хуташ им... Хуташ им-м-м... и что-то еще, черт бы его побрал! – Поживее, Джонатан! – крикнула брату Эвелин, начавшая игру в кошки-мышки против вооруженной кинжалом Анк-су-намун. Джонатан не видел, что Имхотеп, довольный тем, что его солдаты атакуют О'Коннелла, теперь медленно, но верно направлялся к нему. – Я не понимаю этот проклятый последний символ! – пожаловался англичанин. – Быстрей! – взмолилась Эвелин, уклоняясь от очередного удара кинжалом и перебегая от статуи Анубиса к другому богу. – Он уже идет к тебе! Имхотеп... Хотя Эвелин и могла помочь брату, у нее не было времени для рассуждений. Ей приходилось уворачиваться от яростных атак бывшей любовницы Верховного жреца. Понимая, что уничтожает бесценный памятник культуры, Эвелин столкнула под ноги Анк-су-намун стоящую на пьедестале огромную вазу. Это позволило ей выиграть несколько драгоценных секунд. О'Коннелл, преследуемый солдатами, побежал через зал. Он стремился добраться до угла, где с одной из колонн свисал канат, перекинутый через блок. К одному его концу крепилась металлическая клетка, являвшаяся когда-то, без сомнений, одним из орудий пытки. Сейчас она гарантировала О'Коннеллу спасение, пусть и временное... Одним движением меча Рик перерубил канат и схватился за его конец. Клетка сыграла роль противовеса, и О'Коннелл вознесся вверх. Бросившиеся на него воины схватили лишь пустоту. Правда, один из них подпрыгнул на пятнадцать футов, стараясь уцепиться за беглеца, но промахнулся. В результате мумия ударилась о стену и расплющилась по ней, как жук по лобовому стеклу движущегося автомобиля. Спустя мгновение сверху грохнулась тяжеленная металлическая клетка, раздавив еще одного из оставшихся воинов в пыль. Раскачиваясь, как Тарзан на лиане, О'Коннелл удачно перепрыгнул с каната на ступени лестницы. Он не собирался оставлять Эвелин в опасности и решил вернуться в зал. Предполагая, что пятеро уцелевших воинов отправятся за ним вверх по ступеням, он решил воспользоваться боковым проходом, по которому и проник в амфитеатр... Придерживаясь этого плана, Рик преодолел уже половину пути, как вдруг неожиданно наткнулся на пятерых воинов, появившихся как будто ниоткуда. Очевидно, Имхотеп разгадал замысел О'Коннелла и послал этих живых мертвецов ему наперерез. Круто развернувшись, Рик побежал обратно. Добравшись до лестницы, он поскакал по ней, перепрыгивая через три ступеньки. О'Коннелл пребывал в полной уверенности, что солдаты последуют за ним тем же путем. Но он и представить себе не мог, что эти твари, презрев законы тяготении, смогут, словно пауки, перемещаться по отвесным стенам и даже по потолку. Когда Рик добрался до последних ступеней и развернулся, подняв меч, воинов перед ним не оказалось. Услышав позади себя непонятное звяканье, он обернулся. Прямо перед ним, падая с потолка, уже выстраивались в боевой порядок его преследователи, снова готовые к атаке. Понимая, что больше ничего не остается, Рик напал на воинов, рубя направо и налево мечом. Один из ударов пронзил насквозь тело мумии. Освобождая лезвие, О'Коннелл стряхнул воина, и тот, отлетев, рухнул в наполненный черной жижей ров. Чавкнув, отвратительная жидкость с готовностью приняла жертву. Рик теснил следующую мумию, стараясь загнать ее как можно ближе ко рву. Воспользовавшись моментом, он размахнулся изо всех сил, но внезапно его меч застрял на замахе. Оказалось, лезвие вонзилось в череп воина, незаметно подкравшегося к Рику сзади с топором. О'Коннелл вздрогнул от неожиданности, увидев на лезвии пробитую голову, однако удар стоящему перед ним противнику все же нанес. Меч, утяжеленный застрявшим на нем черепом, просто смахнул воина в прожорливое болото. Однако мумия, лишившаяся головы, продолжала угрожать Рику своим топором. Поскольку без головы ориентироваться было трудно, воин сам благополучно стал добычей черной жижи. На место павших воинов встали еще двое бойцов. Чтобы обороняться, Рик вырвал из закрепленного на стене кольца пылающий факел. Не долго думая, он ткнул горящим концом прямо в лицо ближайшей к нему мумии. Очевидно, пропитка древних бинтов была легковоспламенимой, так как огонь охватил воина с головы до пят. И тот превратился в живой, вернее, в совсем неживой, факел. О'Коннелл пнул ногой в живот горящую фигуру, стараясь отшвырнуть ее на уцелевшего солдата. Пламя моментально перекинулось и на того. Пылающие мумии проделывали невероятные телодвижения, пока не сорвались с края рва в черную жижу. Отвратительная субстанция, конечно, потушила огонь, зато без следа поглотила останки обеих мумий. Теперь О'Коннеллу противостояло только четверо вооруженных солдат. Отражая удары их мечей, уклоняясь от уколов их копий, Рик постепенно отступал, пока снова не оказался у нижних ступеней лестницы. Вскоре ему пришлось обороняться, шаг за шагом поднимаясь по лестнице вверх. Наконец ему удалось ударить ногой в щит одного из воинов. Тот зашатался и, падая, сбил с ног еще двоих. Все трое кувырком покатились вниз по лестнице и распластались на каменном полу. Правда, они тут же вскочили, словно падение не причинило им никакого вреда. В это время О'Коннелл вступил в единоборство с последним оставшимся на лестнице солдатом. Коварным боковым ударом Рику посчастливилось подрубить ноги противника. Теперь мумии пришлось сражаться с американцем в буквальном смысле стоя на коленях. Правда, эта победа оказалась весьма сомнительной. Трое скатившихся по лестнице в несколько прыжков пришли на помощь своему товарищу. О'Коннелл отбивался в окружении. Крутясь вокруг себя, он отчаянно размахивал мечом. Неожиданно щит одного из нападавших ударил его в спину, Рик споткнулся об укороченного им самим бойца и кубарем скатился по лестнице в зал. Полет по ступеням стоил ему меча. Безоружный, О'Коннелл наблюдал, как трое воинов с оскаленными в улыбке черепами приближались к нему, прикрывшись щитами и держа мечи наготове. Джонатан наконец-то заметил подбирающегося к нему Имхотепа, но он продолжал перемещаться вдоль рва, все так же старательно пытаясь справиться с расшифровкой оставшегося текста. Не выдержав, Джонатан воззвал к сестре, которая ускользала от нападавшей на нее Анк-су-намун, прячась за колоннами и бегая вокруг статуй. Вскоре обе уже играли в догонялки вокруг жертвенника. Джонатан, втянутый в подобную же смертельную игру с Имхотепом, закричал: – Ну, что это за символ? Две волнистых линии над знаком «анк», потом птица и еще какой-то аист... Пробегающая мимо него Габи с мумиями на хвосте прокричала: – Ахменофус! Эвелин отвлеклась на вопрос брата и споткнулась. Это позволило Анк-су-намун, которая двигалась все увереннее, приблизиться к Эвелин. Вытянув костлявую иссушенную руку, мумия схватила Эвелин за горло. Несмотря на то, что иссохшая плоть отслаивалась от костей, сила в пальцах мумии была заключена изрядная. Анк-су-намун развернула девушку лицом к себе. Эвелин начала задыхаться. Она видела перед собой оскаленное лицо некогда прекрасной женщины. Вторая рука мумии по-прежнему сжимала жертвенный кинжал. О'Коннелл, лежа на спине, неуклюже, словно краб, пытался уползти от преследователей, отталкиваясь от пола локтями и пятками. Трое воинов одновременно замахнулись мечами и три лезвия устремились вниз... ...но в эту секунду Джонатан произнес: – Хуташ им ахмеиофус! И лезвия остановились в дюйме от носа О'Коннелла. Затем три мумии воинов выпрямились и одновременно развернулись к Джонатану, словно ожидая дальнейших распоряжений. Англичанин в это время пытался скрыться от приближающегося к нему Имхотепа. Увидев уставившихся на него пустыми глазницами воинов, Джонатан недовольно буркнул: – Нечего на меня пялиться. – Командуй ими. – сказала Габи, отвязавшись от мумий и показав на сестру, молча попросив посмотреть в каком положении Иви. Анк-су-намун душила Эвелин. Джонатан округлил глаза, увидев, в каком положении оказалась его сестра. Обернувшись к солдатам, и указывая на вцепившуюся в девушку мумию, он распорядился: – Фа-хушка Анк-су-намун! Воины развернулись и четким шагом замаршировали к Анк-су-намун. Имхотеп бросился на Джонатана. Помощь к Эвелин приближалась, но могла опоздать. Кинжал в руке Анк-су-намун взлетел для смертельного удара. Полузадушенная девушка собрала остаток сил и обрушила свой кулак на серое лицо мумии, вышибая зубы и кроша кости. Противница Эвелин отшатнулась назад, и тут подоспели солдаты. Они принялись сноровисто колоть и рубить несостоявшуюся невесту Имхотепа. Та еще злобно шипела и бросалась на воинов с кинжалом, но вскоре упала, разрубленная на куски тремя острыми мечами. – Анк-су-намун! – пронзительно закричал Имхотеп, как будто только он один мог испытывать страдания. Джонатан с Габри попытались скрыться от Верховного жреца Осириса, но тот бросился им вдогонку. Все еще пошатываясь и испытывая неприятное головокружение, Эвелин поднялась на ноги у алтаря, пытаясь побыстрей восстановить дыхание. И тут она с ужасом увидела, как Имхотеп, нагнав Джонатана, схватил его за горло, точно так же, как пару минут назад с ней поступила мумия Анк-су-намун! – Рик! – в отчаянии позвала она О'Коннелла, бросаясь в сторону брата. – Помоги ему! Помоги Джонатану и Габриэле!