Глава 12

      О'Коннелл уже успел опомниться после схватки с мумиями. Он тоже видел, как Верховный жрец напал на англичанина. Ричард поднял с пола свой меч и бросился на помощь Джонатану и Габи, а Тот, Чье Имя Не Называется, с легкостью оторвал мужчину от земли и прижал к каменной стене. Габриэла пробежала под рукой Имхотепа, благодаря своему росту. О'Коннелл перемахнул через каменный мостик над черным болотом и очутился как раз у того места, где несчастный Джонатан, хрипя, еще пытался вырваться из хватки Имхотепа. Верховный жрец душил его одной рукой, а другой успел выхватить у Джонатана золотую Книгу Амон-Ра. Он сделал это видом родителя, отнимающего у своего чада опасную игрушку. Но О'Коннелл уже был рядом. Ударом меча он отхватил Имхотепу правую руку, словно срубил ветку дерева. Она шлепнулась на пол, все еще стискивая в пальцах Книгу Амон-Ра. Имхотеп сразу же выпустил Джонатана, который осел по стене, хрипя и задыхаясь. Тот, Чье Имя Не Называется, резко обернулся к О'Коннеллу. Во взгляде Верховного жреца не было ни боли, ни страха, а только ярость. Кровь из ужасной раны тоже не текла. На месте отрубленной конечности виднелась истлевшая плоть, покрытая сверху здоровой кожей. Если внешне Имхотеп и выглядел живым человеком, внутри он по-прежнему оставался иссохшей мумией. – Посмотрим, насколько ты крут с одной рукой, – насмешливо бросил ему О'Коннелл, двумя руками вскидывая меч. Здоровая рука Верховного жреца метнулась вперед, словно змея. Цепкие пальцы ухватили О'Коннелла за рубашку, и мумия без видимых усилий отбросила Рика футов на двадцать. Он пролетел надо рвом и врезался в колонну. Здоровая рука Верховного жреца метнулась вперед, словно змея. Цепкие пальцы ухватили О'Коннелла за рубашку, и мумия без видимых усилий отбросила Рика футов на двадцать. Он пролетел надо рвом и врезался в колонну. Ударившись о камень, О'Коннелл взвыл от боли в груди. В следующий миг он рухнул на такой же жесткий пол и услышал, как хрустнули его ребра. Пытаясь приподняться и постанывая от боли, Рик видел, как к нему решительно приближается Имхотеп. Черные одежды развевались за его спиной, словно крылья. Его лицо хмурилось, а единственная рука, вытянутая вперед, была сжата в кулак. Прекрасно. Значит, этот ублюдок стал левшой... Борясь с заволакивающим глаза туманом, О'Коннелл, пошатываясь, поднялся на ноги и пытался отыскать свой меч, который потерял во время полета к колонне. Имхотеп приблизился почти вплотную, как вдруг послышался голос Эвелин: – Попробуй отвлечь его! – Постараюсь, если смогу, – отозвался Ричард. Уцелевшая рука Имхотепа, как дубина, ударила О'Коннелла в грудь, и американец, несколько раз перевернувшись в воздухе, шлепнулся у алтаря. Звук от его падения эхом раскатился по залу. Рик попытался поскорее подняться, хотя колени у него предательски дрожали... Эвелин нагнулась над сидящим у стены братом. Ее поразила улыбка Джонатана: показалось, что брат повредился в уме. – Что?... – начала она и запнулась. Тяжело дыша, Джонатан показал на младшую сестру, что раскрыла свою ладонь, показывая заветную шкатулка в её ладошке. – Габи успела вытащить ее, – сказал он, явно гордясь тем, что талант карманника передался ей и помог в столь критические минуты. – Давай сюда книгу! – приказала Эвелин брату, а сама быстро превратила шкатулку в ключ с восемью металлическими «лепестками». – Тебе это больше не понадобится, – обратился Джонатан к отрубленной руке и вынул из безжизненных пальцев драгоценную книгу. А у алтаря, по-королевски величественный и непобедимый, Имхотеп наступал на едва держащегося на ногах О'Коннелла. Крепкая рука Верховного жреца ухватила Рика за горло и вздернула его тело в воздух. Эвелин встала на колени над принесенной Джонатаном книгой, уверенно вставила ключ в пазы замка, и книга с характерным шипением раскрылась. Ее брат держал книгу, пока девушка торопливо перелистывала тяжелые золотые страницы, отыскивая нужное заклинание. Габриэла стояла рядом и не вмешивалась, лишь с тревогой смотрела на Рика. Она бегло просматривала иероглифы, тут же переводя их с неимоверной скоростью... О'Коннелл обвис в руке мумии, как тряпка, и почти утратил способность к сопротивлению. Зловеще усмехаясь, Имхотеп обратился к нему на древнеегипетском. Эвелин была слишком занята, чтобы помочь Рику с переводом. Однако затуманенных мозгов О'Коннелла хватило, чтобы понять смысл сказанных ему слов. – Мне кажется, что с твоим другом уже покончено, – мрачно изрек Джонатан. – Никогда! – вспыхнула Эвелин и закричала: – Держись, Рик! Держись! Однако держаться О'Коннеллу не составляло труда, поскольку его держала мумия. И не просто держала. Пальцы Имхотепа стали сжиматься. Рик кашлял, задыхался, его тело раскачивалось, а мозг обволакивала темная пелена. Он то терял сознание, то снова приходил в чувство... О'Коннеллу вдруг вспомнилась каирская тюрьма. Вот он беспомощно барахтается в петле, а она затягивается на шее все туже и туже... И весь мир становится красным, потом черным... А может быть, это все лишь последний сон? Финальный кошмар, пригрезившийся ему перед самой смертью? Может быть, он сейчас болтается на виселице – обыкновенный умирающий дезертир из Иностранного Легиона?.. Эвелин стояла перед книгой, которую держал Джонатан и, сверля ненавидящим взглядом Того, Чье Имя Ио Называется, убивающего любимого ею человека, громко и отчетливо произнесла: – Кадиш мал! Имхотеп замер, ослабил хватку и уставился на Эвелин сверкающими от злобы глазами. Но Рика он не выпустил. Габриэла заметила в гневном взгляде Имхотепа страх. В его глазах явно заметался страх. Габи попросила Иви продолжать читать. – Кадиш мал! – закричала она так громко, что эхо принялось разгуливать под высокими каменными сводами. – Паред ус! Паред ус! Отшвырнув О'Коннелла как ненужную вещь, Имхотеп сосредоточил все внимание на Эвелин. Теперь в его облике не осталось ничего величественного или угрожающего. Неподдельный страх так же ясно читался на его лице, как и иероглифы на золотых страницах Книги Амон-Ра. Произнесенное заклинание обрекало Имхотепа на гибель. Откашливаясь и отплевываясь, О'Коннелл с трудом встал. Внезапно Имхотеп обернулся и в ужасе уставился на лестницу. Из арки, которой заканчивался туннель, неожиданно вырвался сильный порыв ветра. Однако это движение воздуха, всколыхнувшее одежды Имхотепа и подол платья Эвелин, было вызвано вовсе не мумией. Эвелин Карнахэн, еще недавно так скептически относившаяся к разного рода проклятиям, сама породила этот ветер. Во вращающейся воронке пришедшего в движение воздуха появилась черная колесница или видение колесницы. Трудно сказать, что именно это было, настолько материально и в то же время призрачно она выглядела. Бешено мчащиеся кони влекли ее вниз по лестнице. Ни копыта, ни колеса не касались каменных плит. Призрачными конями правил сам бог Анубис, явившийся, видимо, чтобы покарать зарвавшегося Верховного жреца. Имхотеп наблюдал за приближением призрака, воздев руки, словно в мольбе. Сейчас в нем мало что напоминало прежнего могущественного гордеца. Колесница пронеслась прямо сквозь Имхотепа, унося с собой его черный полупрозрачный образ, хотя сам Верховный жрец с поникшей головой оставался на месте. Эвелин показалось, что, возможно, эта призрачная колесница увлекла с собой черную душу Имхотепа. Ветер все еще бушевал в зале, заставляя Эвелин и Джонатана отступить на шаг назад. Джонатан прикрыл собой Габи, защищая от порыва ветра. Странная, еле видимая глазу колесница изрядно шумела, поэтому Эвелин с братом стали искать укрытия за колоннами, взяв Габриэлу на руки. Джонатан, державший золотую Книгу Амон-Ра, споткнулся и упал. Бесценное сокровище выпало из его рук и, скользнув по каменному мостику, кануло в черную жижу, заполнявшую ров. Блестящий том был утерян навсегда. На лице Эвелин не отразилось каких-либо эмоций, зато Джонатан готов был разрыдаться. Габриэла на руках Эви, лишь вздохнула. Колесница, завершив круг по залу, вновь устремилась к лестнице. Анубис нахлестывал лошадей, а черный призрак Верховного жреца бессильно простирал руки к стоявшей у алтаря своей телесной оболочке. Мумия, покрытая человеческой плотью, бросилась вдогонку за уносящейся колесницей. Наверху лестницы она попала в воздушный вихрь, из которого недавно возникла, и через мгновение исчезла. Разъяренный Имхотеп бросился вниз по лестнице. Пусть душа его отправилась в Царство теней, зато плоть жаждала немедленного возмездия. Стиснув зубы и гневно сверкая глазами, Верховный жрец шел прямо к О'Коннеллу. – Ты же сказала, что это убьёт его. – сказал О'Коннелл, смотря на идущего в его сторону Имхотепа. Рик уже нашел свой меч и приготовился дать мумии достойный отпор. У него не похищали душу, но все его тело разламывалось от боли. Сейчас его занимала только одна мысль: хватит ли ему сил для последней решительной схватки? Обратив внимание на семейство Карнахан, он приготовился сражаться до конца. Когда Имхотеп протянул руку, чтобы схватить Рика, тот размахнулся и изо всех сил всадил меч глубоко в тело мумии. – Он теперь смертен. – сказала Эвелин, ухмыляясь Верховному жрецу. Глаза Верховного жреца расширились от удивления и боли. Сморщившись, он дотронулся пальцами до живота. Ладонь Имхотепа окрасилась кровью. – Замечательное представление, Рик, – одобрительно заметил подошедший с Габи, Джонатан. – Я не сомневался в тебе ни секунды. Имхотеп, казалось, не спешил тонуть и оставался на поверхности черной жижи. Но она постепенно, чуть ли не с нежностью, все-таки забирала его в свои глубины. Жрец неотрывно смотрел на троих людей, стоящих у границы рва. На тех, у кого хватило сил и смелости победить его. Неожиданно к Имхотепу вернулись присущие ему презрительная гордость и высокомерие – он почти заулыбался, и его голова скрылась под зловонной субстанцией. – Ну, теперь-то уж все? – поинтересовался Джонатан. Как будто в ответ на это из черной жижи вынырнула бритая голова Имхотепа. Он усмехнулся и выкрикнул что-то на своем языке. И слизь снова погребла его под собой, на этот раз уже окончательно. – Что он сказал? – спросил О'Коннелл. На лице Эвелин был испуг, она опустила взгляд на Габи и поняла, что Габри тоже перевела его слова. Иви повернулась и почти механически перевела: Он сказал: «Смерть – это всего лишь начало».

***

Пока в громадном амфитеатре кипело сражение между людьми и мумиями, населяющие Хамунаптру крысы занимались своими проблемами. Отвратительным грызунам не было никакого дела ни до вечной жизни, ни до неумирающей любви. Этих падальщиков заботило только собственное выживание и удовлетворение низменных инстинктов. И Бени, так похожий на них, тоже не был исключением. Звуки, доносившиеся до венгра из глубин лабиринта, значили только одно: все остальные заняты, и до него никому дела нет. Следовательно, никто не помешает ему заняться сокровищами фараонов (кстати, Бени обнаружил еще несколько комнат, наполненных драгоценностями). Сейчас он запихивал золото и драгоценные камни в седельные сумки, снятые им с первых попавшихся верблюдов, бродивших в окрестностях Хамунаптры. Убедившись, что все сумки заполнены доверху, он заметил торчащий из стены золотой стержень. Чтобы легче было взвалить ношу на спину, Бени решил сначала повесить сумки на это подобие вешалки. Справившись с задачей, Бени прислонился к стене, чтобы перевести дух. Внезапно до его слуха донесся скрежет, как будто где-то камень терся о камень. Встревоженный неприятным звуком, Бени потянулся за своим грузом. Оказалось, что стержень, служивший рычагом какого-то механизма, под тяжестью сумок опустился. В страхе отступив назад, Бени понял, что натворил, так как его уши уловили шелест, издаваемый сыплющимся со всех сторон песком. Пол сокровищницы оставался неподвижным, а вот окружавшие его стены и потолок начали медленно опускаться. Позабыв о сокровищах, Бени схватил факел и нырнул в сужающийся дверной проем, за которым начинался туннель. Но там с потолка опускались массивные каменные плиты, отрезая ему путь. Бени пришлось передвигаться согнувшись, а потом и вовсе ползком. Бени уподобился крысе, хотя не каждый грызун смог бы повторить такой путь с факелом в зубах… О'Коннелл и его друзья тоже услышали и скрежет камней, и шум струящегося песка. Все трое тут же сообразили, что происходит нечто страшное. Правда, Эвелин поначалу отнесла эти грозные явления к гибели Того, Чье Имя Не Называется. – Боже мой! – воскликнула она. – Вы помните, о чем говорится в легенде? Джонатан, чьи познания в египтологии все-таки были весьма значительны, выразительно щелкнул пальцами: – Как же! Существует поверье, что фараоны устраивали в Хамунаптре многозначительные ловушки. В тот день, когда рука несчастливца коснется накопленных ими богатств, Город Мертвых в одно мгновение погрузится в пески. О'Коннелл ни к чему было выслушивать мнение экспертов. Ему было достаточно скрежета каменных блоков и шелеста сыплющегося отовсюду песка. Окружавшие их высокие стены задрожали и начали проваливаться вниз. – Бежим! – закричал Рик, хватая Эвелин за руку, а Габи за талию притягивая к себе и говоря обхватить его шею руками, и все пустились наутек. Миновав каменный мостик над черной жижей, они пронеслись мимо трех мумий-воинов. Те так и стояли в ожидании приказов, которые теперь никогда не будет. Они бежали мимо опускающихся и трескающихся колонн ко все уменьшающемуся прямо на их глазах дверному проему. Пробегая через туннель и обегая падающие камни, вскоре они оказались в сокровищнице, где О'Коннелл, Джонатан, Габриэла и медджай приняли первый бой с выходцами с того света. При виде такого богатства Эвелин на мгновение замерла, широко раскрыв рот от восторга и удивления, ее глаза тщетно пытались запечатлеть всю эту огромную массу драгоценных камней, изделий и статуй из золота, мебели из черного дерева и прочих ценных атрибутов. Однако О'Коннелла больше волновали неумолимо опускающиеся каменные плиты и сыплющийся со всех сторон песок. Звук движущихся стен становился громоподобным и оглушающим. Этот мир рушился вокруг них, и им необходимо было как можно скорей выбраться отсюда в другой мир… О'Коннелл потянул Эвелин за руку, отвлекая от созерцания богатств, и увлек за собой. Он шагал прямо по бесценным сокровищам, не обращая на них внимания. – Рик! – послышался откуда-то знакомый голос. Даже слишком знакомый. О'Коннелл обернулся и увидел вползающего в зал на четвереньках Бени. – Быстрей! – позвал его Ричард. Венгр пристроился следом за Джонатаном, и все рванулись к опускающейся двери. Они очутились внизу лестницы, ведущей к арке, потерявшей уже половину своей высоты. Сейчас она составляла не более четырех футов. Перепрыгивая через две, а то и три ступеньки, О'Коннелл и Габи припустились вверх по лестнице. Эвелин и Джонатан не отставая следовали за ним. Арка опускалась, становясь похожей на медленно движущийся нож огромной гильотины. О'Коннелл нырнул в сужающийся проход с Габи на руках и поставив её на пол, тут же развернулся, чтобы помочь Эвелин и Джонатану. Англичанин словно змея проскользнул мимо сестры, а девушка застряла. Она закричала было от ужаса, но Рик крепко ухватил ее за руки и выдернул из узкой щели. В совсем узкую щель видно было перепуганное лицо Бени. – Рик, друг мой! Бени просунул руку в щель, и О'Коннелл вцепился в нее, хотя было ясно, что пролезть венгру не суждено. Рик едва успел отдернуть руку, и арка с грохотом утвердилась на каменных плитах пола, навсегда отрезав Бени от внешнего мира. – Прощай, Бени. – сказал Рик и дальше побежал за Карнаханами к выходу. Они долго бежали по руинам Хамунаптры, а вокруг них рушились и погружались в песок остатки стен, колонн, пилонов и обелисков. Город Мертвых корчился, уменьшался и рассыпался, постепенно уходя под землю. Три обезумевших от ужаса верблюда скакали к воротам. Перед скальным выступом за обрушившимися воротами они несколько успокоились и остановились. О'Коннелл, Эвелин, Габриэла и Джонатан без труда завладели ими. Животные, обрадовались появлению людей, и не думали сопротивляться. Джонатан вскарабкался на одного из них и посадил Габриэлу с собой, а Эвелин и О'Коннелл предпочли ехать вдвоем. Третий верблюд, привыкший ходить в караване, потянулся следом за двумя сородичами. Когда маленький отряд достиг первых барханов пустыни, развалины Города Мертвых окончательно ушли под землю, и на их месте, как после сильнейшего взрыва, к небу поднялось огромное облако песка и пыли. О'Коннелл и Джонатан остановили верблюдов, чтобы оглядеться. Позади почти ничего не было видно, настолько густой оказалась песчаная завеса. – Боюсь, что твой дружок навсегда остался там, – обратился Джонатан к Рику. – Бени никогда не был ничьим другом. – пожал плечами О'Коннелл, но почувствовал, как внутри у него что-то сжалось. – Отвратительный и страшный маленький человечек, – добавила Эвелин, плотно прижимаясь к спине Рика. – но такого конца я не пожелала бы даже негодяю. – Он всегда подставлял и использовал других. – сказал О'Коннелл. – Что ж, – заметил Джонатан, – теперь у него есть возможность рассчитывать только на себя. Ведь рядом никого не будет. Когда маленький отряд достиг первых барханов пустыни, развалины Города Мертвых окончательно ушли под землю, и на их месте, как после сильнейшего взрыва, к небу поднялось огромное облако песка и пыли. О'Коннелл и Джонатан остановили верблюдов, чтобы оглядеться. Позади почти ничего не было видно, настолько густой оказалась песчаная завеса.

***

На вершине дюны, спешившись, стояли О'Коннелл, Эвелин и Джонатан с Габи. Облако пыли над тем, что когда-то было Хамунаптрой, рассеялись. Теперь их взорам открывался совершенно иной вид. Конус вулкана, служивший когда-то маяком Города Мертвых, разрушился и погрузился в песок, будто его поглотила огромная подземная полость. Изменилась и сама долина. Она попросту исчезла, и на ее месте остались лишь безбрежные зыбучие пески Сахары. Внезапно на плечо Джонатана опустилась чья-то крепкая рука, и он подпрыгнул от неожиданности. Его испуг передался О'Коннеллу и Эвелин, которые тут же обернулись. Габриэла, лишь с интересом обернулась. Перед ними стоял Ардет-бей – потрепанный, но живой. В черных развевающихся одеждах медджай был классическим воплощением неустрашимого воина пустыни. Габри радостно улыбнулась ему, спрашивая как он. – Я бы сказал, что мне приятно видеть тебя живым и здоровым, – пробормотал Джонатан, переводя дух, – если бы ты не напугал меня до судорог. – Я не хотел этого, и я в порядке юная леди. – ответил Ардет-бей, слегка поклонившись. – Но как тебе удалось справиться со всеми теми мумиями? – удивился О'Коннелл. – А как это удалось тебе? – улыбнулся медджай, рука которого покоилась на золоченой рукоятке меча. – Может быть, придет тот день, когда мы с удовольствием поделимся друг с другом впечатлениями… а теперь мы должны расстаться. Я приношу вам свою скромную благодарность и благословения от всего моего народа и от себя лично. – Принимается, – добродушно усмехнулся Рик. – Все это, конечно, замечательно, – вставил свое слово Джонатан, – но только все те сокровища, которые мы искали, теперь навсегда похоронены под песками Сахары. – А почему бы вам, не отправится вместе с нами в Каир? – предложила Ардет-бею Эвелин. – Город не для меня, – возразил воин. – И у меня еще есть долг. – Какой долг? – поинтересовался О'Коннелл. – Я должен вернуться к своему племени. Медджаи снова будут охранять эти пески. Ведь под ними покоится Тот, Чье Имя Не Называется. – Я не думаю, что он когда-либо вернется, – склонив голову, предположил Рик. Но Эвелин не разделила его уверенности: – «Смерть – это только начало» – это были его последние слова. Мне кажется, что следить за этими песками – не такая уж вздорная мысль. Ардет-бей снова поклонился: – Пусть Аллах улыбается, глядя на вас сверху. – С этими словами он сел на верблюда и ускакал. – Надо же, «Аллах улыбается», – фыркнул Джонатан. – А я-то думал, что он верит в те древние божества. – И он в раздражении наподдал ногой песок. О'Коннелл снисходительно похлопал англичанина по плечу: – А что тебя, собственно, беспокоит, дружище? Мы спасли женщину, победили злодея. Разве не так? – Все это так, но где сокровища? Пусть аллах улыбается, глядя на мой голый зад. Я бы в любой момент обменял его благосклонную улыбку на пригоршню золота. – А я бы нет, – ответил О'Коннелл, глядя на сияющее лицо его прекрасной сестры. Легкий ветерок пустыни развевал подол ее черного платья и играл густыми каштановыми локонами. О'Коннелл ощущая себя настоящим героем, подхватил Эвелин на руки и приник к ее губам долгим чувственным поцелуем. Она ответила ему с той же пылкостью, ничуть не походя в эту минуту на скромного библиотекаря. Она еще не знала, что очень скоро ее назначат первой в истории женщиной-хранителем знаменитого каирского Музея древностей. В это время Габриэла смотрела в доль песков и заметила до боли знакомую машину. – Замечательно! – взбираясь на верблюда и искоса поглядывая на влюбленных, фыркнул Джонатан. Их поцелуй длился целую вечность, а за ним последовал еще один. Наконец Рик вскарабкался на верблюда, устроил Эвелин за своей спиной, и они принялись любезничать и ворковать, вызывая у Джонатана приступ тошноты. О'Коннелл сердито кашлянул и вдруг, улыбнувшись, посмотрел на Джонатана. Тот вздохнул и тоже ответил улыбкой своему американскому другу. – В общем, приключение вышло, что надо, – кивнул Джонатан. – Это веселее, чем быть повешенным в каирской тюрьме, согласился с ним Рик. Их взгляды встретились, они снова улыбнулись друг другу и тогда услышали мотор приближающейся машины. К ним приблежалась машина хранителя музея. Машина остановилась возле Габриэлы и из неё вышел доктор Бей, что смотря на группу сказал: – Вижу вы живы. Я забираю Габриэлу в музей, там вы сможете нас найти и тогда забрать её. Удачи. Трое путешественников смотрели на уезжавшую от них машину, они понятия ещё не имели, что в неприметных сумах верблюдов их поджидают сокровища фараонов, которые невольно завещал им последний обитатель Города мертвых.