Очень талантливый мальчик

Благославских и Лина Игристое вино и фуршет — всё по правилам высшего общества. Какой ещё должна быть конференция молодого гения? За целый вечер Лина даже не прикоснулась к алкоголю. Просто нюхала, но её воротило — может, уже привычка, выработанная за жизнь с Грисом. Где-то подсознательно она боялась скатиться в алкоголизм, потому пила в исключительных случаях. Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты. У Лины друг был алкоголиком, так что сама она находилась под постоянной угрозой зависимости. На конференцию она попала почти случайно, точнее, по приглашению. Мало Лина понимала в новых технологиях. Понимала, что если поставить на фуру навигатор, есть больший шанс, что она доедет до базы, чем без него, и что система учёта должна быть внутренняя и закрытая, но этим занимались работники техотдела. А сама Виноделова в это руками старалась не лезть — ещё сломает чего. На ней смекалка и отлаженная система. Выступал молоденький мальчик — Вольдемар Благославских, подающий недюжие надежды воспитанник детдома. Про него любили писать, потому что красивая история. Он уже запустил несколько стартапов, и, кстати, вполне удачных. И сейчас презентовал свой поисковый сервис, локальный, нацеленный именно на внутреннюю аудиторию. Мальчик говорил много непонятных слов, но чуйка Виноделовой подсказывала, что идея может выстрелить. Но её капиталов явно бы не хватило, чтобы вложиться достаточно хорошо, да и она разбиралась в этом не так хорошо. А верить только своей чуйке — дурная идея. Она так уже чуть пары пальцев не лишилась, когда почуяла, что провода обесточенные. Болтал Благославских быстро и, казалось, нервничал, но в этом не было ничего удивительного — он был младше самой Виноделовой лет на пятнадцать, не закалённый и не обученный говорить. В этом мире сожрут и не подавятся. Вечер шёл дальше своим чередом, как множество других скучных вечеров на подобных мероприятиях. Она успела встретить пару знакомых, поговорить о погоде и об идее молодого спикера. Бесцельно. Может, играл уже возраст, но она думала о том, что лучше бы провела этот вечер дома, в компании тёплой ванны и сериала. Конференция подошла к концу, превратившись в фуршет. Лина ходила, всё выжидая минуты, чтобы уйти так, чтобы это не показалось грубым. Завернув за угол, она заметила чью-то кудрявую макушку. Кто-то зажался в самый угол, так чтобы его не было видно. Пятно белой рубашки всё равно выделялось, несмотря на пустоту. Он пытался скрыться, сжаться со стеной, обхватив голову руками. Подойдя ближе, она поняла: Вольдемар Благославских. Лина покашляла. Она наконец отставила так и не тронутый бокал шампанского. В этой стороне зала никого не было. Все гости собрались в центре, они столпились у столов, не замечая пропажу спикера. А вот где он, спрятался между фикусом и колонками. Паренёк наконец открыл глаза и вперил их в туфли Лины, словно не веря. Он медленно перевёл глаза на женщину перед ним. Статная и уверенная в себе, она была по привычке одета во всё красное. Вольдемар смотрел на неё испуганно, словно перед ним предстала сама смерть. — Что случилось? — аккуратно спросила Лина. Глаза у парня бегали, он смотрел куда угодно, но только не в лицо женщины. Дрожащими пальцами он сжимал собственные брюки и комкал ткань, почти трясся. Хотя, может, просто сдерживал это из последних сил. — Мне тяжело находиться в большом скоплении людей. Я боюсь публики, — он резко дёрнул головой вправо и теперь смотрел только в фикус. Больше слов не надо было. Она поняла и так. Лина вообще много чего понимала, особенно в сиротках из детского дома. — Давай отойдём отсюда. Пошли. Женщина протянула ему руку, помогая встать. Худоватый и недокормленный — может, это и правда играл возраст. Вольдемар годился ей в сыновья, если бы она родила рано. Парень вроде как думал что-то сказать, но промолчал. Его пылкий мозг был заперт в слабом теле, которое не было способно на такие нагрузки. Лина отвела его в одну из комнат для персонала. Она была представителем старой гвардии, её помнили тут ещё с нулевых, и она хорошо знала это здание. Как Виноделова достала ключ — вопрос другой. Маленькая комнатка со столом и грудой вещей для уборки: швабры, вёдра. Ещё совдеповский шкаф, в котором хранились моющие средства. Благославских сел на первый попавшийся стул. Он нервничал, сжимал руками сидушку и не смотрел в глаза. Вот он какой, подающий надежды гений. Виноделова протянула ему стакан с водой. Парень кинул недоверчивый взгляд на её руку и всё же взял стакан. Его потрясывало. Рубашка помялась безвозвратно. Чёрные штаны испачкались от сидения на полу, он выглядел как школьник. — Вы же никому не расскажете? — паренёк отхлебнул воды. — Нет, — Лина залезла на стол, свесив оттуда ноги. Она не доставала до пола. Вольдемар так и не поднимал глаза, видно, боялся. Его немного трясло, и оттого по воде расходились волны. Женщина выжидала. Она дала ему немного успокоиться и прийти в себя. Он всё молчал и то и дело пил воду, хотя, казалось, её даже не проглатывал. — Вам понравилось моё выступление? Лина даже растерялась, лучше бы он спросил у неё что-то про фуры. — Да, интересная идея. — Я хорошо держался? — Да, я даже не поняла, что ты нервничаешь. Немного не хватает ораторского мастерства, но ты ещё молодой. Вольдемар даже улыбнулся, она заметила это из-под кудрей. Парнишка выглядел невинно, почти как ребёнок. Он явно радовался своим победам, искал одобрения и верил в мечту. Такое умиляло. Казалось, едва ли он способен выжить в порой слишком жестоком мире. — Знаете, я так боялся идти, писал эту речь. Это ведь моя мечта, я так много ради неё уже сделал, — он почесал шею, но видно от стресса, — и ещё столько же надо. А сейчас инвесторы, я просто не знаю, как мне их заинтересовать. По моим примерным подсчётам, надо очень-очень много. Это выглядело так мило, что Лина даже не сдержала улыбку. Мечта — это самое лучшее, что может быть. Это волшебное чувство, а воплощение её ещё лучше. Парень говорил искренне, и она это чувствовала. — Твоя идея очень интересная, честно говоря, разбирайся я хоть на долю в электронике... — Это информационные технологии, — поправил её Благославских. — Я не разбираюсь. Но даже мне показалось это очень заманчивым. В городе достаточно людей, которые хотят вложиться в такое, — она на секунду подумала, всё же стоит предупредить, — почти все, кого ты видишь, — это выходцы из бандитских кругов. Только в смокингах. Внимательно смотри на то, что подписываешь. И не слушай их. Перед тем как на что-то соглашаться, дай прочесть кому-нибудь другому. — У меня никого нет, — как-то почти стыдливо сказал мальчик, — я сам по себе. Я детдомовский. — А друзья? — Их у меня нет. Я странный, — за всё это время Вольдемар так и не посмотрел на Лину. С его утверждением она не спорила, но всё равно его жалко: талантливый, ещё и детдомовский. Даже для своих двадцати лет он, казалось, был слишком мал и наивен. — Тебя кто-то заберёт? Он помотал головой. — А поедешь ты как? — На метро, — абсолютно буднично ответил он. — Так не пойдёт, давай я тебя подвезу. Где живёшь? — На Слепаках. Но не надо, и так вам спасибо. Та ещё дыра, куда только деньги ходят. Лина имела удивительную способность считать чужие деньги, притом точно. С такими доходами он бы мог позволить себе что-то явно получше. — Я отказы не принимаю, — сказала Лина и спрыгнула на пол. Она ловко достала ключи из кармана. Красивенький Mercedes, один из подарков Гриса, который он оставил ей после того, как они разругались. Лина и не возражала. Конечно, она могла бы позволить себе такую машину, но считала неразумной тратой. — Я вас даже по имени не знаю. Благославских всё равно пошёл за ней. Видно, либо совсем одинокий, либо не умеет отказывать. Либо не учили его, что нельзя садиться в машину к незнакомым тётям. Хотя кто научит, матери-то нет. Они вышли на парковку через чёрный ход. Лина то и дело поглядывала, не отстал ли Вольдемар. Он забрал свою куртку — самую простую, явно не по размеру. Рядом с шубой Виноделовой это выглядело вообще гротескно. — Шапку надень, — Лина так и не отказалась от своей красивой меховой шубы, сама же урвала. — Я их не люблю, — ответил Благославских. Он плёлся за женщиной, как потерянный утёнок. Ночь была звёздной, на небе ни облачка. Только яркие мириады небесных светил, словно рассыпанный по бархату бисер. В городе из-за искусственного освещения не было видно и половины красоты, которая открывалась глазам посреди леса над головой. Лина разблокировала машину с ключа, та моргнула фарами, поздоровавшись. Она уж столько лет за рулём, что некоторые студенты живут меньше. — Садись. Парень замер, держась за ручку машины. Он вперил глаза в металлическую дверь. — Я даже не знаю, как вас зовут. — Виноделова Лина Александровна, я хозяйка одной логистической компании SidExprés. Остальную информацию, думаю, ты сможешь пробить сам. Номер машины E37895, не блатной. Благославских ещё чуть помедлил, но всё же дёрнул ручку и сел на переднее пассажирское. Лина удовлетворённо улыбнулась и заняла водительское. Машина зарычала. Благославских сидел, вжавшись в сиденье, он словно боялся перевести глаза на женщину рядом. — А вы часто здесь бываете? — Когда пригласят. Я тут со многими знакома, но многие взлетели выше меня. — А вы не хотите большего? — Иногда спокойнее оставаться на середине. Там конкуренция намного выше и методы грязные. Благославских поник, а они уже вывернули на шоссе. Виноделова знала дорогу до Слепаков хорошо, раньше там была база. — Не перетягивай это на себя. Логистика — это не эти ваши… — Информационные технологии. — Да. Не попробуешь — не узнаешь. Ты талантливый, насколько я поняла, а одарённых людей не так много, — не отвлекаясь от дороги, она достала из кармана шубы телефон и дала его Благославских, — запиши свой номер и позвони с него себе, чтобы остался мой. Связывайся, если что-то понадобится. Одному у нас сложно. Он кивнул и сделал так, как ему сказала женщина.

***

Доехали они быстро. Район хрущёвок, унылый и грязный. На этот фонд уже давно забили и принялись строить новые дома, больше и красивее, только там, за парком рядом с озером. А про это место забыли. Тут остались жить пенсионеры да иногда их дети, которые при любой возможности съезжали в новостройки. Тихие дворы, тут как-то странно затихала вся жизнь. Она притаивалась в квартирах и засыпала там после десяти. — Спасибо, — Вольдемар наконец поднял глаза на Лину. Её образ ещё надолго впечатался ему в память. Женщина с ярко-красными губами и в шубе сидела в машине, выглядывая через опущенное окно. Она по-доброму улыбалась ему, искренне, так, как иногда делали воспитательницы. В ней вроде как не было ничего такого, если рассматривать по частям, но хватало пары минут рядом, чтобы понять, почему люди тянулись к ней. — Не за что. До встречи. Благославских тоже попытался улыбнуться, но вышло только уголками губ вниз.

***

Подняться вверх по подъезду не составляло труда. Третий этаж. Он снимал даже не квартиру, а комнату у одной бабушки. Детдомовским много не надо, все деньги уходили на его идею и работу. Старая женщина вроде была довольна тем, что арендатор не издаёт лишних звуков и никого не таскает. Простая комната с дешёвым напольным покрытием и диван, который мог застать живого Сталина, но Благославских не привыкать. На столе, поеденном жуками-короедами, стоял компьютер — аппарат, достойный всех лавров. Вольдемар скидывает куртку и нажимает кнопку. Система загудела и начала запускаться. Монитор загорелся, освещая комнату. Голубоватым светом залило лицо Благославских, только сейчас он наконец смог расслабиться, рядом с любимым аппаратом. Найти что-то на Лину Александровну не составляло труда, особенно с учётом того, что она сказала ему свои полные имя и фамилию. Хозяйка логистической фирмы. На неё и правда не было ничего странного, это особенно удивляло среди местной тусовки. Издательства писали про неё мало, только если затрагивали целые группы людей либо в контексте нового главы комитета внутренних дел Валерия Гриса. Одно жёлтое издание записало её то ли в бывшие жёны ему, то ли в любовницы. За Виноделовой не числилось даже каких-то особых финансовых скандалов или заведённых уголовных дел, хотя этому могла поспособствовать и дружба с генерал-полковником — это он тоже проверил. Как и машину: ни одного ДТП, просто пара штрафов. Нашёл её соцсети. Виноделова почти их не вела, только страница для семьи и друзей во всем известном мессенджере. Он остановился на одной из фотографий, разглядывая Лину, видно, лет пять назад, во время поездки в Чехию. Она широко улыбалась, стоя на Карловом мосту, одета так же изысканно, как и сегодня. Оставался вопрос, кто же её фотографировал. В этой женщине вроде не было ничего выдающегося. Лина не была красавицей, особенно на фоне жён местных авторитетов, но чем-то она притягивала к себе. Рядом с ней становилось спокойно, и ей хотелось верить. Может, она была жестокой, но таких людей Благославских хорошо чувствовал. Она проявляла доброту, которую не должна была. — Чего заводишь свой ракетный двигатель посреди ночи, — в комнату к нему без стука заглянула хозяйка. Она не любила ночные посиделки Благославских, — спать мне мешаешь. — Простите, Лидия Фёдоровна, — он не повернулся к ней. Хозяйка прищурилась, смотря своими слеповатыми глазами. На этот раз на экране была не кодовая строка. Она прошла глубже в комнату и наконец разглядела женщину на фото. Благославских попытался свернуть фото, но только вышел на её страницу. — Старовата для тебя, — отметила хозяйка, — ты же помнишь, что никого нельзя водить в квартиру. — Да, — щёки залило красным, было бесконечно стыдно. Он не понимал за что, но, видно, его словили за чем-то запрещённым.

***

Играла музыка, на всю комнату разливалась трель из широкого телевизора. Ремонт здесь она уже делала сама, так, как ей нравилось и как подходило для заядлой холостячки. Двух комнат, одной из которых являлась широкая гостиная, почти совмещённая с кухней, ей вполне хватало. Поутру она уже включила музыкальный канал и под него готовила яичницу. Переехав в центр, она поняла, что место меняет людей. Просыпаться каждое утро с видом на реку — это удовольствие, и пить кофе, любуясь ночным городом. Хотя вряд ли бы она когда решилась на покупку такой квартиры. Ей казалось это огромной переплатой за место. Но если жизнь дала подарок — грех не воспользоваться. Кофе отдавало приятной горечью. Под глазами холодили патчи от отёков. В конце концов, возраст. Она никак не могла выкинуть из головы мальчика. Благославских был талантлив, сколько она ни прокручивала в голове его идею. Если привлечь правильных инвесторов, это должно выстрелить, как в любой только начавшей развиваться нише. Может, это логика, а может, её интуиция и деловой нюх. За это время Благославских так и не позвонил, хотя это неудивительно. Стоит спросить, как у него дела. Такой молодой, наивный и без крыши, так ещё и детдомовский. Сожрут и не подавятся. К тому же Лина подозревала у него какой-то новомодный диагноз, типа социофобии или социопатии. Она набрала номер, записанный в контактах, и прижала телефон к уху. Подняли быстро. — Это Лина. — Здравствуйте, — сразу ответил он, голос вроде повеселел. — Хотела узнать, как у тебя дела с инвесторами. — Есть пара штук, но, как вы сказали, я ещё ни одного не подписал. Был ещё на одном форуме на этой неделе, — Благославских шёл куда-то, в трубке был шум ветра. — Куда идёшь? — Лина облокотилась на барную стойку, это была её прихоть. — Как раз возвращаюсь с одного из разговоров. Я в центре. — Бумаги у тебя же с собой? — Да. — Зайди ко мне, я пробегусь глазами. — Правда? — он, казалось, даже обрадовался. — Да, Машерова, 35, квартира 44. Набери домофон, я открою.

***

— Я хотел вас попросить, но думал, вы откажете, — Благославских сидел на диване и всё жался к подлокотнику. Лина же развалилась, как кошка, в домашнем халате и с бигуди в волосах. Женщина встретила его в домашнем виде, указала на стол, там стояла тарелка яичницы и чай. Дома было опрятно и уютно, как бывает в домах у людей, где всё хорошо. Тут хотелось задержаться, и пахло чем-то вкусным, наверное, каким-то освежителем или духами. Белая посуда, а свет попадал через большие окна. Он никогда не видел таких квартир ни в журналах, ни вживую. — Обращайся, если нужно. Мы все начинали, — она махнула рукой и надкусила яблоко. Лина пробегалась по тексту и всё сильнее хмурилась, ничего конкретного. Вольдемар любовался внутренним убранством дома, тут было тепло. Ему всё ещё было нервно, но отсюда не хотелось уходить. Наверное, если всё получится, он купит себе такую квартиру. — У вас тут красиво. Это за деньги от бизнеса? — Нет, подарок, я бы никогда не переплачивала за центр, — она быстро переключилась и подалась вперёд, скидывая ноги на пол, — смотри. Они хотят оставить тебя без прав на эту компанию. Благославских так и не смотрел на неё нормально, но брови у него съехались. — Почему вы так решили? — голос дрогнул. — У тебя не контрольный пакет акций, и по сути предусматривается ситуация, в которой ты можешь потерять оставшиеся. Сильно воды много и оговорок. Они планируют тебя выгнать. — А как тогда… — У тебя есть ещё предложения? Нужно, чтобы у тебя хотя бы был 51 процент. Меньше — это значит, ты им нужен почти как наёмный сотрудник. При желании тебя можно будет выгнать. А у нас — тем более. Она просмотрела ещё три предложения, и все, по сути, были одним и тем же — контрактом на безумно невыгодных условиях. Это увидел бы любой более-менее опытный человек. А Лина ещё и прошла обучение на юриста и насквозь видела цену этим бумажкам. — Эти тоже хотят тебя обмануть, — она отложила очередной контракт. — И что же тогда делать? — несмело спросил Благославских. С каждым новым «херня» от Лины он расстраивался только сильнее, буквально растекаясь по дивану. Ощущение какого-то странного стыда начало разъедать изнутри. Неужели он ничего не стоит, что его все хотят обмануть, и он бы сам повёлся на первое предложение, которое ему сделали? Если не согласиться на них, то, скорее всего, не получится вообще. Разве кто-то ещё предложит? — Я попробую сама поискать. Проект у тебя хороший, многих заинтересовал, вот и забрать хотят. Она встала с дивана. Книжечка с нужными номерами лежала у неё в спальне. — А может, вы, Лина Александровна… — начал Благославских. — У меня таких денег нет. Он опустил голову и совсем поник, словно цветок без воды. Паренёк питался своими фантазиями и мечтами, а сейчас у него это забирали, вырывали прямо с мясом. Лина так и удивилась, как он выжил. — Найдём мы тебе инвесторов, — она села рядом. Парень не дёрнулся. — Они снова попытаются обмануть, — он не поднимал глаз, а сверлил ими диван. — С ними буду говорить я. Меня они знают, и я знаю их замашки. Благославских так и сидел, опустив нос, с понурым взглядом. Ему было больно и обидно. Смотреть на него было сложно без жалости, словно на маленького котёнка, оставленного рядом с дорогой без ушек. Он не мяукал, а просто грустно смотрел вслед. Виноделова коснулась его плеча. Парень по первости дёрнулся, а затем прильнул к прикосновению. Может, его били — это было бы неудивительно, с учётом какой он. Наверное, будь Лина младше, он тоже бы её раздражал. Но сейчас вызывает только умиление и жалость. Может, мать просто запрещала ей таскать бездомных кошек домой, а она выросла и начала таскать людей. Мыть и делать из них генерал-полковников. Вольдемар прильнул сильнее, Лина обняла его. Парня затрясло, он уткнулся в плечо женщины, сирота, не знавший ласки. Тело его затрясло, а Виноделова продолжила его обнимать, поглаживая по вздымающейся спине. Благославских тихо всхлипывал в её руках. Он сжимал халат. Все эмоции наконец вырывались наружу. Лина шептала что-то успокаивающее. Затем просто отправила парня за стол есть яичницу и пить чай, а сама ушла в другую комнату звонить своим знакомым. Она предложила Благославских захаживать к ней почаще. Со временем он так и начал делать: приходил к ней после работы и просто сидел, пил чай, иногда приходил перед. Бывало, Лина сама забирала его из офиса. Пару раз он был даже у неё в офисе и за полчаса решил проблемы, которые её недокормленные программисты тягали в разные стороны дня три. За это он получил булочек и был этим доволен. Виноделова давала годные советы. Взрослая женщина, которая съела на бизнесе не одну кошку. Она видела ошибки и искала инвесторов. Видно, у неё это получалось явно лучше. В крайнем случае кошмарить их было хорошо. Благославских так и не мог понять, почему она считала его проект настолько ценным, что уверена, что его возьмут при любых условиях. Вольдемар любил говорить и часто что-то рассказывал. Лина старалась делать вид, что что-то понимает в его схемах. Дома он вроде отъелся и перестал быть уже совсем худым, так что на нём висела любая одежда. До мышечной массы там, конечно, далеко, но уже хотя бы не живой труп, и того лучше, да и звона костей не слышно. Так и оказалось, у Вольдемара аутизм — чуйка не подвела.

***

Парень сидел за столом и уплетал за обе щеки выпечку с чаем. Лина сидела рядом и заполняла какие-то документы. Болтовня скрашивала будни, да и перспектива с вытянутым неизвестно откуда айтишником казалась совсем уж интересной. У неё не очень сходились цифры, но так всегда. Либо водитель укрыл коробку шоколада, либо ей стоит перепройти математику снова. — Знаете, я всегда представлял себе, что в моей системе будет возможность сделать всё в одном месте. Я подсмотрел это у мессенджеров. За простотой будущее, — он рассказывал это так воодушевлённо, что Лина, казалось, тоже это подхватывала, этот настрой. Вольдемар наконец отвлёкся от своих рассуждений и в конце концов заметил, что Виноделова всё это время была чем-то занята и чёркала листки, то и дело хмурясь. — Что такое? — Отчёты. У меня либо водители воруют, либо я с ума схожу, — она устало потёрла переносицу, — цифры не сходятся с бумагами. Вот она, изнанка бизнеса: сидеть на кухне и десятый раз всё это пересчитывать, вновь получая новый ответ. От этого хочется уже головой биться об стол. Хорошо хоть вопрос с таможней решили без особых проблем. Звонок Гриса помог. — Может, я посмотрю? — Лина подняла на него усталые глаза. Благославских отвёл взгляд. — Я хорошо в числах понимаю. — Было бы славно, а то у меня мозги скоро через уши начнут вытекать, — она пихнула в его сторону стопку бумаг и ручку какого-то банка. Лина поднялась на ноги, а Благославских окинул взглядом отчёты. Язык цифр он понимал лучше любого другого. Читал и понимал с первого взгляда. Виноделова сильнее замоталась в халат и вышла на балкон, чтобы перекурить. В прошлой квартире она, бывало, курила прямо на кухне, но тут уже это делать было жалко. Да и вид с балкона открывался невозможный, особенно по весне, когда снег таял, а природа наконец отмирала после затяжного сна. Благославских уже привык тут бывать и был рад помочь хоть чем-то. Он правда не понимал, почему ему дают тут сидеть, но Лина была женщиной доброй. Он перебирал цифры, проблема вылезла почти сразу, и это оказались не вороватые водители. В двери повернулся замок. Благославских аж дёрнулся. Никто никогда не заходил сюда, тем более человек, у которого был ключ. Он замер, смотря на то, как ручка опускается. Лина не говорила о том, что кто-то придёт. На пороге оказался большой грозный мужчина. Он в раза два старше Благославских и, похоже, самой Виноделовой. От взгляда на него сжимались поджилки — какое-то иррациональное чувство, которое вызывал этот человек, оказываясь в комнате. Мужчина, видно, тоже не ожидал увидеть Благославских, сидящего на кухне. Он упёрся взглядом в парня. Тот мотнул головой в сторону балкона. Лина стояла спиной и просто не могла видеть происходящего на кухне. Благославских хотел поздороваться, но слова замерли в горле. Этот мужчина, только без погонов, был Грисом. От этой мысли сжалось всё ещё сильнее. Про него чего только не говорили, обвиняли в том, что он давно уже не живой. Генерал-полковник отслужил в Афганистане, на этом строилось столько рассказов о зверствах, которые творил его отряд. Без погонов и фуражки он выглядел только страшнее. Эти атрибуты хотя бы как-то оправдывали жестокий нутро, а так оставалась только холодная арматура каркаса. Страшный человек. Грис, видно, был не сильно доволен. Он снял незастёгнутую куртку и повесил её на крючок. Он смотрел волком, а может, такие люди смотрят всегда, глазами из-под почти выбритой головы. От этого взгляда хотелось нырнуть под землю и больше никогда не высовываться, растворившись в ней. — Где Лина? — единственное, что сказал мужчина, проходя на кухню. Он окинул столешницу и грязные тарелки цепким взглядом, стараясь понять, что было здесь в его отсутствие. Виноделова вернулась с балкона спустя минуту, может, чуть меньше, но это время было страшнее всех наказаний и разговоров с инвесторами. Грис смотрел на него неотрывно, он молчал, пробирая глазами до самых костей. Он выглядел пугающе даже на фотографии, но в жизни это было хуже. И Благославских мог поспорить о том, что генерал-полковник его ненавидит. — Лера? — Лина выскользнула с балкона, принося с собой морозную свежесть. — Ты не говорил, что придёшь. Лицо Гриса не изменилось, но вид его совсем не пугал Виноделову. Она швырнула пачку на стол. Женщина была в домашнем халате и ночнушке. Только тапочки спасали от обжигающего холода на балконе. — У меня было пара вопросов по поводу того таможенного дела. Хотел предложить тебе получить разрешение на провоз без тщательной проверки вне очереди. — Так там же критерии, моя фирма по ним не проходит. — Пусть водители получат справки, а дальше я поговорю. Похоже, слухи об их дружбе или чём-то большем — не слухи. Благославских сглотнул. — У нас осталась яичница, можешь доесть, если хочешь. Женщина прошла чуть вперёд к полке с кружками. Раковина была безповоротно завалена последствиями завтрака. Грис смотрел так, словно хотел съесть Вольдемара вместо яичницы или вместе с ней, чтобы труды хозяйки не пропадали. — Я не голоден. — Тогда, может, чая? Грис помотал головой. — Это Благославских, талантливый мальчик, про которого я тебе рассказывала, — ответила она на вопрос, зависший в воздухе. — Так и понял, — Грис снова глянул на Вольдемара. Поджилки затряслись, хотя глаз он от бумаг не поднимал. Лина уже точно чувствовала это напряжение, повисшее в воздухе, то, как натянулся, подобно струне, Благославских, и тяжёлый взгляд Гриса. Она его не боялась. Валерий был ей ручным. Смесь питбуля, выкормленная молоком из пипетки, — вот как она его видела. А собаки хозяйские руки не кусают. Она опёрлась о раковину, на мгновение прикрыв глаза. Наверное, не будь Благославских так напуган, он бы заметил. — Давай на минутку выйдем, — она махнула головой, но всё ещё переносила большую часть веса на руки. Грис наконец оторвал глаза от Благославских, который единственное, чего хотел, — это впитаться в этот стул и никогда больше не видеть Валерия. Он, может, и не с большой охотой, но послушал слов Лины. Женщина, выходя с кухни, включила телевизор, переключив на музыкальный канал, так, чтобы Вольдемар даже при желании не мог услышать их диалог. В спальне было темно и жарко, задёрнутые шторы и так и не застеленная кровать, скомканное одеяло и сбитые подушки. Лина по привычке уже залезла на туалетный столик, сдвинув куда-то к зеркалу баночки. Она поставила ноги на стул рядом, смотря на Гриса. — Не смотри на него так. — Он тут как часто бывает? — При всём уважении, товарищ генерал-полковник... Грис отвёл глаза, не выдержав взгляда. Он осмотрел спальню и царивший здесь бардак. Лина решила смиловаться: — Это не то, о чём ты думаешь. Между ними так и стояла история с неудачным предложением. Они так и не обговаривали. Валерий почти сразу нашёл себе молодую жену и старался абстрагироваться, не вспоминать, отойти, но он не мог без Виноделовой, как без воздуха или воды. Умирал и чах на глазах. А она это знала лучше других и чувствовала. Может, и Лине хотелось сказать ему пару ласковых — и за этот брак с малолеткой, и за то, что всё равно к ней таскается, и про его отношения с собственными детьми. Такие люди, как Грис, не должны иметь потомство, они его ломают. — Я помогаю ему с инвесторами. У мальчика проблемы по части психики. Может, ты заметил. — Думал, просто испугался. — Не пугай его. Он болеет, — Лина наклонила голову набок, смотря прямо на Валерия. Он же на неё глаз не поднимал, словно если посмотрит, превратится в камень, как от взгляда медузы Горгоны. Грис молчит, но соглашается. Он прекрасно понимает, что нет у него никаких прав на эту женщину, пусть и любит её сильнее себя. Но, как будто, должен был понять сразу специфику. Наверное, у неё тоже свои тараканы в голове были, размером с пауков-птицеедов. Наверное, Виноделова тоже его любила, но как-то по-своему. Иначе не вытаскивала бы она алкоголика. Не могла же знать, что он станет генерал-полковником. А может, и знала. Или чувствовала. — Тебе нужна будет моя помощь? У него не было ни сил, ни навыков для спора. — Да, совсем не детская начинается история. Они уже хотели забрать наработки с раза три, да и контракты там. Я пару раз уже надавала, чтобы их переделали. Но знаешь, чувствую, как пахнет горелым. — Может, это просто яичница пригорела? — сыронизировал Грис. — Да лучше бы яичница. Поможешь? Отказать Грис не смог. Он не умел отказывать Лине. Может, это из тупого чувства благодарности.