Часть 2

Утро застыло в хмуром, безвоздушном пространстве между корпусами университета. Небо нависало низко, свинцовой плитой, обещая дождь, но не проливаясь ни каплей. В этой гнетущей тишине Лилит шагала по каменной дорожке, сжимая в пальцах папку с конспектами, словно якорь, удерживающий её в реальности. И тут же, в периферии зрения, отметила его — Колтера. Он стоял у входа, прислонившись плечом к грубой поверхности колонны, его неподвижная фигура была инородным телом в кипящем потоке студенческой жизни. В его позе читалась не просто терпеливая выжидательность, а полная погружённость в процесс наблюдения. Он не просто смотрел — он фильтровал, анализировал, отсеивал шум. — Вы ранняя пташка, мистер Шоу, — её голос прозвучал резковато, нарушая утреннее оцепенение. — Или ваша работа не оставляет выбора даже для сна? Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, но взгляд продолжал блуждать по толпе. — Работа у меня такая. — Вижу, — парировала она, поджав губы. — Я уже изучила записи с камер. Ничего. Чистая хроника пути навстречу гибели. Вошёл в корпус. Поднялся. Исчез. Соседи по комнате не заметили ровным счётом ничего, что выходило бы за рамки его привычного, затворнического существования. Друзья… — она сделала короткий, почти невесомый жест рукой, — если у него они вообще были. Эрик был одинок. Кроме… Голос её на миг дрогнул, сдавленный внезапно подступившим комом в горле, но она мгновенно вернула себе контроль, заковав эмоции в лёд: —Кроме меня. Колтер медленно повернул к ней голову. Его взгляд, тяжёлый и всевидящий, был похож на луч сканера. —Комнату не осматривали? — Нет, — твёрдо отсекла Лилит. — Ждала вас. Не хотела нарушать возможные следы. Чужие вещи — это последнее пристанище человека. Вторгаться туда в одиночку — кощунство. Они зашагали по кампусу, их шаги отмеряли ритм безмолвного диалога. Колтер шёл чуть позади, создавая ощущение, что он не просто сопровождает её, а изучает — её походку, осанку, малейшие реакции. — Он часто приходил в мой кабинет, — тихо начала она, ломая тягостное молчание. — Прятался здесь от всех. От родителей, от их планов… от самого себя. Говорил, что хочет уйти. Просил помочь с документами на перевод. Колтер резко остановился, заставив и её замереть на месте. Его вопрос прозвучал негромко, но с такой плотной, стальной настойчивостью, что воздух вокруг словно сгустился. —Перевод? Куда именно? И почему вы не помогли? Что — или кто — помешал? И речь не о родителях. Здесь. В пределах университета. Лилит встретила его пронзительный взгляд, чувствуя, как по спине пробегает холодок. —В художественный колледж. В Сиэтл. Я помогала. Он умолял хранить это в тайне. — Художественный колледж. В Сиэтле, — он медленно, почти задумчиво повторил, глядя куда-то в пространство за её спиной. — Далеко от Атланты. От семьи. Значит, документы были уже готовы? — Почти, — её голос стал тише, окрасившись горькой гаммой сожаления и вины. — Мы подбирали программу, готовили портфолио. Он боялся, что они узнают и окончательно запрут его в клетке. Колтер сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума. Его присутствие ощущалось теперь физически, как натянутая струна. —Значит, кто-то мог узнать. И этот «кто-то» опередил его. — Возможно, — прошептала она, чувствуя, как снова сжимается горло. — Но он верил, что успеет сбежать. У входа в общежитие их преградил путь охранник, его лицо выражало скучающую неприступность. —Проход закрыт. Указания полиции. Лилит выпрямилась во весь рост. Её осанка, взгляд, каждый мускул излучали такую безоговорочную авторитетность, что мужчина невольно попятился. —Я — профессор Морроу. Этот студент был моим подопечным, — её голос звенел, как закалённая сталь. — Если вы готовы лично объяснить его родителям, почему мы не использовали все шансы, чтобы докопаться до истины, — звоните им. Сейчас же. Охранник замялся, тяжело вздохнул и отступил, пропуская их в зловещую тишину коридоров. Воздух здесь был спёртым и густым, пропитанным немым ужасом и отголосками недавней трагедии. Дверь в комнату Эрика была оклеена жёлтой полицейской лентой, кричащим символом случившегося. Рядом, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял Джо — сосед. —Джо, подожди здесь, — распорядилась Лилит, и в её тоне не было места для возражений. — Я поговорю с тобой позже. Она обернулась к Колтеру и едва заметно кивнула, передавая ему инициативу жестом, полным молчаливого доверия и ожидания. Он не стал рвать печати. Не сделав ни одного лишнего движения, Колтер замер на пороге. Его сознание, отточенное годами, сузило фокус до предела, выхватывая из поля зрения всё лишнее. Он не смотрел на застеленную кровать, забитый книгами шкаф или учебники на столе. Его взгляд, холодный и неумолимый, методично сканировал периферию, выискивая аномалию в привычном порядке вещей. И остановился. На вентиляционной решётке под потолком. Она была чуть темнее от пыли, чем соседние. И один из крошечных винтиков, удерживающих её, блестел на потускневшем металле с подозрительной, неестественной чистотой. Не говоря ни слова, он придвинул компьютерный стул, встал на него и точным движением поддел края решётки. Металл отошёл почти беззвучно. Его рука исчезла в темноте вентиляционного хода, и через секунду он достал маленький герметичный пакет. Внутри лежала флешка и сложенный в несколько раз листок бумаги. Он спрыгнул на пол так же бесшумно, как взобрался, и протянул находку Лилит. Лилит взяла пакет, чувствуя под пальцами холод пластика. Её сердце забилось чаще — не от самой находки, а от того, с какой лёгкостью он её обнаружил. Она осматривала студента месяцами, знала его жесты, привычки… и всё же не догадалась бы заглянуть в вентиляцию. Она вскинула взгляд на Колтера. Его глаза были прикованы к флешке, без тени флирта или лишних эмоций. Только сосредоточенность. И именно эта сосредоточенность, абсолютная поглощённость делом делала его опасно притягательным. — Ваш студент был не просто напуган, — продолжил он. — Он был параноидально осторожен. Так прячут улики. Или компромат. Лилит почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Вопрос только в том, — тихо сказала она, сжимая пакет в руках, — улики против кого. Лилит уставилась на флешку, будто на чужеродный предмет. В её взгляде сквозило раздражение и усталость. Она закатила глаза, и на мгновение в этом жесте мелькнула не профессорская сдержанность, а живая, человеческая досада. Чего она боялась, то и произошло. Если у Эрика действительно был компромат — теперь опасность могла обрушиться и на тех, кто его нашёл. Она знала: у Колтера наверняка хватает врагов, которые предпочли бы, чтобы он исчез. Но если он прав, то теперь и её имя могло оказаться в чужом списке. — Я опрошу его друзей. И сожителей по комнате, — произнесла Лилит твёрдо, словно ставя точку в разговоре. Она развернулась и вышла в коридор. Каблуки её туфель глухо отдавались в тишине, будто подчёркивая каждое слово, которое она не сказала. Сейчас ей хотелось только одного — вернуться домой. Закрыть за собой дверь, остаться наедине с тишиной, с котом, с чашкой чая. Но тяжесть не отпускала. Столько месяцев рядом с этим мальчишкой, столько попыток поддержать его — и всё оказалось недостаточным. Может, он только коснулся чего-то, во что не должен был лезть. А может, его уже затянули. Лилит крепче сжала пальцы на ремешке сумки. Её собственное прошлое подсказывало одно: у страха всегда есть корни. А у этой истории они уходили глубже, чем просто в несчастливую семью. Коридор общежития опустел. Колтер всё ещё стоял, глядя на закрывшуюся за Лилит дверь. Он хотел сказать что-то — хоть пару слов, но сейчас это было лишнее. Лишние звуки могли разрушить то, что она сама должна была прожить. Он вытащил телефон и набрал номер. — Бобби, у меня флешка, — коротко сказал он. — Скину образ. Глянешь? В ответ послышался скрип стула и тихое бормотание хакера: — Давай, босс. Посмотрим, что там твой студент прятал. Лилит, как и обещала, опрашивала студентов. Она сидела с группой ребят в аудитории, потом с отдельными соседями Эрика. Говорила мягко, но при этом наблюдала за каждой реакцией — за тем, как они теребили руки, как отводили глаза, как ускорялось дыхание. Она работала не только как детектив, но и как психолог. Почти ничего. Никто не знал о его планах. Никто не слышал о переводе. Эрик действительно хранил всё в себе. Лилит вышла из аудитории, прокрутила в руках свой телефон. На экране — номер Колтера. Она набрала его. Гудки. Пауза. Абонент недоступен. Она быстро набрала сообщение: «Опросила ребят. Немного узнала. Еду домой. Созвонимся.» Позже, в фургоне, Колтер сидел, зажав кружку с обжигающе горьким кофе. Внутри пахло деревом, — его привычный коктейль. На экране ноутбука одна за другой открывались папки. Голос Бобби в наушниках был хриплым, сонным, но быстрым: — Чёрт, тут не просто заметки. Это… сканы. Старые документы. Переписка шифрами, одни коды. Имена… много имён. Вижу схемы переводов, банковские транзакции, подписи. Это похоже на старую разведывательную сеть или чёрную бухгалтерию корпорации. Колтер тихо втянул воздух, — Родители знали? — Судя по датам, да. Смотри: часть файлов датирована девяностыми. Значит, Эрик это нашёл случайно. И, похоже, начал копать. Колтер закрыл глаза. Да, именно это он и боялся услышать. Он отключил Бобби и сразу набрал другой номер. — Рини. Нужна проверка по родителям Эрика. — Уже лезу в базы, — отозвалась она. — Но слушай, Колтер… — её голос понизился, стал острее. — Тут всплывает пара имён. Очень грязные люди. И ещё… если Эрик был близок с этой профессоршей, Морроу, то она в зоне риска. Понимаешь? Если кто-то хотел убрать его, значит, и к ней придут. В этот момент телефон в руке Колтера завибрировал. На экране высветилось сообщение: «Опросила ребят. Немного узнала. Еду домой. Созвонимся.» Колтер почувствовал, как по спине пробежал холодный ток. — Рини, позже. — Он оборвал звонок и уже в следующее мгновение был за рулём. GMC sierra рванул с места, шины взвизгнули на мокром асфальте. Осень давила темнотой: ветер швырял в лобовое стекло жухлые листья, фонари расплывались в золотистые дорожки. Внутри было тихо, только мотор и дыхание Колтера. Его глаза метались между дорогой и экраном навигатора. В голове билось одно: лишь бы успеть. Руки на руле были неподвижны, но в каждом движении чувствовалась сдержанная ярость. Он не любил опаздывать. Особенно когда речь шла о жизнях. Квартира встретила Лилит тишиной. Она сняла шарф, кардиган, привычным движением повесила их на крючок. Но сразу насторожилась. Балконная дверь была распахнута. Она никогда не оставляла её открытой, когда уходила куда-то. Резкий шорох. Она обернулась — и успела обернуться от ножа, вывернув руку нападавшему, с силой ударив его лбом о тумбочку и откинула его. С хриплым выдохом развернулась, нога молнией ударила второго нападавшего в грудь. Тот отлетел к стене. Третий выскочил из-за двери спальни. Лилит резко присела, кулак врезался ему под дых, он согнулся, хватая воздух. Она не дала ему шанса восстановиться: удар ногой в пах, затем коленом в висок — и он рухнул без сознания. Второй поднялся. В руках — пистолет. Он направил его на девушку. — Чёрт... — процедила Лилит сквозь зубы. Он поднял оружие, но она захлопнула дверь и прижалась к стене. Пули вылетели сквозь дверь, оставляя дырки. Прятаться? Не вариант. Сердце колотилось, но в движениях была холодная точность. Она схватила с пола нож, рывком распахнула дверь и метнула его прямо в плечо противника. Металл вошёл в плоть с глухим звуком. Пистолет выпал. Лилит бросилась вперёд, обхватила его шею бёдрами, повалила на пол и затянула хватку, пока он не захрипел. Подъехав к дому, Колтер заглушил двигатель и прислушался. Тишина. Ни смеха, ни шагов, ни телевизора. Только ночной ветер, царапающий ставни. Колтер выскользнул из машины, оружие легло в руку так естественно, будто было продолжением его тела. Он шагнул к дверям, забежал вверх по лестнице на второй этаж, подбежал к дверям квартиры Лилит — и в ту же секунду изнутри раздался грохот. Ударил плечом в дверь, влетел внутрь — и застыл. В комнате стояла Лилит. На ней — шелковая черная блузка, костюм, волосы сбились в небрежный пучок. В руках пистолет. Прицельно направленный на него. В глазах — бешеная концентрация и зелёный, хищный свет. Колтер тоже держал ружьё наготове. Два ствола встретились в воздухе. Между ними повисла секунда. Долгая. Липкая. Опасная. — Вы в порядке? — Колтер шагнул внутрь, не сводя взгляда с Лилит. — Опустите оружие. Если они очнутся раньше, чем мы уйдём, проблем станет больше. Она секунду колебалась, затем медленно понизила ствол. Но глаза — всё такие же острые, зелёные, как у кошки, готовой прыгнуть снова. Колтер прошёл мимо неё, поднял с пола нож, перевернул первого нападавшего лицом вниз и пластиковым хомутом связал ему руки. Движения были молниеносные, беззвучные, отточенные. Никаких эмоций. Он действовал так, будто делал это уже сотни раз. — Вы получили мое сообщение? — тихо спросила Лилит, наблюдая, как он точно так же обезвредил второго. — Да, и мои люди откопали немного информации, — отрезал он, проверяя карманы поверженных. — Телефоны дешёвые, сим-карты одноразовые. Это пешки. Третий лежал у стены, кровь пропитала рукав в месте, где торчала рукоять ножа. Колтер присел, достал нож резким рывком и тут же прижал рану куском ткани, сорванным с ближайшего полотенца. — Этот ещё жив, но не надолго. Работали на устранение, а не на похищение. Лилит стояла чуть поодаль, всё ещё сжимая пистолет. Теперь он был опущен, но не убран. Она смотрела на Колтера, и впервые за вечер её лицо стало серьёзным, без иронии и жестикуляции. — Хотели убить меня? Он поднял на неё взгляд. — Нет. Они пришли за тем, что у вас есть. Но убрали бы вас, если бы нашли. Она медленно выдохнула, проведя ладонью по лицу. — Флешка. Эрик… чёрт. Что было в этой флешке? Колтер поднялся, глянул на дверь. — Здесь небезопасно. Пакуйте всё, что не жалко потерять. Через пять минут мы уходим. — И куда? — спросила она, руками в стороны. — Я не могу вот так просто исчезнуть. — Вас только что чуть не убили. — Но не убили. — Хотите остаться? — Хочу понять в чем дело, а не прятаться. — На это нет времени. — Я справлюсь, лучше ответьте что все это значит. — Ваша жизнь сейчас важнее. — Жизнь Эрика тоже была важна! — воскликнула она, не выдержав спора. Колтер смотрел на нее опасным взглядом. Лилит выдержала его взгляд. Не было сомнений, не было сопротивления — только тихое согласие. Она кивнула. — У меня кот. Его тоже берём. Колтер чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Только развернулся и пошёл к окну, проверяя улицу. В этот момент Лилит впервые ощутила: его холодная сосредоточенность не пугала её. Наоборот. Она была опасно… притягательной. Минуты спустя они вышли в тёмный коридор. Кот Кими недовольно мяукнул из переноски, которую Лилит держала в одной руке. В другой — маленькая сумка с самым необходимым. Она закрыла дверь квартиры и на секунду задержалась, глядя на щель под порогом, из которой тянуло запахом крови. — Всё, что вы знали о своей жизни, закончилось сегодня, — ровно сказал Колтер, глядя на лестницу. — Привыкайте. Лилит ничего не ответила. GMC тихо урчал мотором, пробираясь по мокрым улицам. Колтер вёл машину так, будто она была продолжением его тела. Зеркала проверялись каждые тридцать секунд, повороты были резкими и просчитанными. Лилит сидела на пассажирском сиденье спереди, на заднем сиденье переноска. Кот замолчал, будто тоже чувствовал атмосферу. Она смотрела в боковое стекло, в котором отражались огни ночного города, и рассеянно крутила кольцо на пальце — единственное, что связывало её с прошлым. Он молчал до последнего, потом нарушил тишину: — Такое не забывается. И этому не учат на курсах самообороны для преподавателей. Она чуть повернула голову, но не ответила. Колтер удержал взгляд на дороге, голос его был ровным, холодным, но с нажимом: — Кто вы на самом деле, профессор Морроу? Повисла пауза. Внутри стало ещё тише, будто сама ночь задержала дыхание. Лилит провела пальцами по кольцу на руке. Медленно, почти машинально. И только потом коротко выдохнула. — Просто самооборона, женщинам в наше время это куда нужнее, — ровным голосом ответила девушка, пытаясь казаться максимально честной. Он хотел что-то добавить, но в этот момент телефон завибрировал. Колтер подключил громкую связь. — Говори, Бобби. Секунда тишины. Потом голос в динамике, быстрый и напряжённый: — Родителей Эрика и его младшую сестру похитили. Их везут в порт. Полиция уже поднята, но ФБР будет там через двадцать минут. У тебя есть десять. Максимум пятнадцать минут. Колтер замер на миг. Его лицо стало каменным. В глазах сузились тёмные щели. — Координаты, — коротко сказал он. На экране вспыхнула карта с точкой. Он бросил взгляд на Лилит. В её зелёных глазах читался вопрос, но она не произнесла ни слова. Колтер резко выкрутил руль. Пикап взвизгнул шинами и сорвался вперёд. Фургон летел по ночной трассе, разрезая осенний воздух, словно стилет. Мотор гудел низко и уверенно, стрелка спидометра держалась на грани допустимого. За окнами мелькали огни шоссе, но внутри салона стояла почти полная тишина. Лилит сидела, сжавшись, но не от страха — от сосредоточенности. В её руках крутилась серебристая полоска — кольцо матери, которое она бессознательно вертела, будто в нем было укрытие от реальности. Колтер краем глаза замечал каждое её движение, но не комментировал. В нём сейчас не было места словам. Телефон ещё раз ожил. Голос Бобби на громкой связи был сух, деловой, без единой лишней интонации: — Подтверждено. Родителей и сестру Эрика вывезли в порт. Камеры там вырублены, но по GPS-пингам грузовика — это старые склады у причала двадцать три. — Понял, — ответил Колтер. Он отключил звонок и глубже вжал педаль газа. Лилит вскинула на него взгляд. — Ты ведёшь себя так, будто собираешься туда один. — Так и есть, — спокойно сказал он. — Когда приедем, вы останетесь в фургоне. — Что? — её голос зазвенел резким возмущением. — Ты серьёзно думаешь, что я буду сидеть, сложа руки, пока кто-то убивает людей в двух шагах от меня? Он резко повернул голову к ней, но взгляд его был ледяным, сосредоточенным. — Именно это вы и сделаете. Она открыла рот, но он не дал вставить ни слова, продолжил, глядя снова на дорогу: — Вы — профессор. Они вас хотели убить и все ещё хотят убрать. И если вы сунетесь туда, я буду отвлекаться на вас. А отвлекаться — значит дать им время убить семью Эрика. Каждое слово звучало чётко, холодно, словно удары молотка. В них не было ни злости, ни пренебрежения. Только факты. — Ваши навыки впечатляют, — тихо добавил он. — Я видел. Но эта ситуация — другая. Там будут люди, которые убивают не первый год. И им плевать, кто вы. Пикап вильнул на съезд, и впереди замаячил порт — чёрные громады складов, ржавые краны, редкие фонари, дававшие больше теней, чем света. Атмосфера была мёртвой, но каждая тень таила угрозу. Колтер остановил фургон в тёмной полосе между ангарами. Глушанул двигатель. В салоне стало слышно, как сердце бьётся в висках. Он достал из-за пазухи пистолет, проверил оружие. Каждое движение — точное, выверенное, без лишнего звука. Словно всё происходило в заранее отрепетированном сценарии. Потом повернулся к Лилит. Его голос стал ещё ниже, почти шёпотом, но в нём была сталь: — Слушайте внимательно. Вы остаётесь здесь. Закрываете двери, берёте телефон. Если что-то пойдёт не так — звоните Рини. Не в полицию, не ФБР. Ей. Поняли? Лилит сжала губы, в её взгляде сверкнуло возмущение. Но он не моргнул, не смягчился, только добавил: — Это не просьба. Мгновение они смотрели друг другу в глаза. Она хотела бросить вызов, но видела: этот человек не уступит. Он не спорит. Он действует. И сейчас любой её протест только отнимет у него секунды, которые могли решить чью-то жизнь. Лилит отвернулась первой, прикусив губу. — Делай что должен, Шоу. Но если ты не вернёшься… — она замолчала, не договорив. Колтер кивнул коротко, будто поставил точку. — Вернусь. Он открыл дверь, скользнул в темноту и закрыл дверь за собой беззвучно. Силуэт его растворился среди теней складов, будто он всегда был частью этой ночи. Фургон остался один, а в салоне Лилит впервые за долгое время почувствовала себя не в безопасности, а пленницей собственной беспомощности. Металлическая дверь захлопнулась, удар отозвался гулом в бетонных стенах. В воздухе висел запах масла и соли. Мужчина и Женщина сидели на полу, руки связаны за спиной, девочка прижалась к матери, глаза полны ужаса. Напротив, в тени тусклой лампы стоял мужчина — высокий, худощавый, с ледяным взглядом. Его звали Вик Морано, и по тому, как другие «бойцы» смотрели на него, было ясно: он здесь главный. — Какая ирония, — сказал он, бросая окурок на бетон и наступая на него ботинком. — Столько лет вы прятались. Столько лет играли в счастливую семью, профессор и филантропка. И всё ради того, чтобы мы снова нашли вас через вашего мальчишку. Маргарет напряглась, но промолчала. Дэниел поднял голову, пытаясь удержать голос ровным: — Мы выполнили свою часть. Мы исчезли. Никто не должен был ничего узнать. Вик, отпусти нас. Морано усмехнулся и подошёл ближе. — Никто… кроме вашего сына. — Он наклонился, его голос стал тихим, как шипение. — Он нашёл не только ваши письма. Он нашёл его. Маргарет едва заметно дернулась. Дэниел резко сжал челюсти, но не ответил. — Да-да, — продолжил Морано, наслаждаясь их молчанием. — Ваш мальчик раскопал имя. Вашего бывшего босса. Человека, о котором ФБР мечтало двадцать лет. Из-за одной вашей ошибки теперь всё дерьмо всплыло. Он выпрямился, обводя взглядом семейство. — А договор? А? Мы должны были хранить молчание. Стереть прошлое. Но теперь — из-за вас и вашего мальчика — вся сеть на прицеле ФБР. Девочка заплакала, а Дэниел резко повернулся к ней: — Тсс! София, не смей! — Его голос сорвался, и в нём проскользнул не страх, а ярость. Маргарет подняла голову, в глазах её блеснули слёзы. — Мы сделали всё, чтобы защитить его. Мы держали его под контролем, заперли его — только чтобы он не повторил наши ошибки и не влез… Морано ударил кулаком по металлической колонне, и звук разнёсся эхом. — А он сделал хуже. Он запустил цепь, которую уже не остановить. Он наклонился к Дэниелу, их лица почти соприкоснулись. — Теперь, старик, или вы вернёте нам бумаги и всё, что было у мальчишки, или мы прикончим вас прямо здесь. И ФБР найдёт только обугленные трупы. Мир сжался до размеров салона пикапа. Глухая, густая тишина, будто ватой, заполнила пространство, и единственным звуком, нарушавшим это оцепенение, было её собственное дыхание — неровное, чуть сдавленное, отдававшееся эхом в пустоте затылка. Пальцы её — длинные, утончённые, но сейчас сжатые в судороге тревоги, — с такой силой сжимали маленькое золотое кольцо с сапфиром, что на подушечках отпечатался его узор. Это кольцо матери... Её взгляд был прикован к прямоугольнику двери со стороны водителя. Туда, в непроглядную тьму ночи, растворилась высокая фигура Колтера. Дверь захлопнулась с глухим, финальным звуком, оставив после себя лишь слабый запах ночного воздуха, влажной земли и его одеколона — терпкого, с нотками кожи и дыма. Рядом, на коленях, лежал Кими — её чёрный кот, она вытащила его из переноски. Он смотрел на хозяйку янтарными глазами, будто знал, что она не выдержит. — Знаю, знаю, — прошептала она, и слова сорвались с её губ на певучем, родном французском. Он всегда вырывался наружу, когда нервы были натянуты до предела. Она откинулась на спинку сиденья, и тяжело вздохнула, пытаясь справиться с эмоциями. — «Сиди в машине, Лилит. Жди ФБР, Лилит. Не лезь, Лилит, будь хорошей девочкой», — она передразнила его низкий, властный голос, и её собственный изменился, став горьким, с примесью язвительности. Внезапно её лицо, обычно такое спокойное, исказила гримаса отчаяния и гнева. — Да пошёл он к чёрту со своими правилами! Кими, потревоженный всплеском эмоций, мягко мяукнул. Звук был не вопросительным, а скорее утвердительным, полным кошачьего одобрения. — Merci, mon chat, — выдохнула она, и в голосе появилась тень нежности. Она провела ладонью по его шелковистой шерсти, почувствовав под пальцами глубокое, успокаивающее мурлыканье, которое отозвалось вибрацией в её собственной груди. Она снова посмотрела на ту дверь, на ту тьму. — Мы оба знаем, я так не умею. Сидеть сложа руки. Ждать... Это не в моей природе. Решение, зреющее с момента хлопка дверцы, наконец кристаллизовалось. Она наклонилась, пальцы скользнули по пряжкам её элегантных, но абсолютно бесполезных в этой ситуации туфель на каблуке. Сбросив их на пол, она осталась босиком. Коврик пикапа был прохладным и шершавым под её ступнями. И тут её взгляд упал на бардачок. Небольшая, ничем не примечательная дверца из чёрного пластика. Внезапно она рванулась вперёд, резким, почти порывистым движением дёрнула ручку. Бардачок открылся с тихим щелчком. И она замерла. Внутри, в специальном кожаном креплении, покоился он. Desert Eagle в матовом чёрном исполнении. Не новый, но тщательно ухоженный, каждая деталь отполирована до идеального блеска. Массивный силуэт пистолета словно впитывал тусклый свет приборной панели, а его угловатые линии излучали смертоносную элегантность. Гладкая рукоять манила к себе, приглашая обхватить её пальцами. Чёрный металл затвора и рамки казался почти живым, а внушительный ствол хранил в себе потенциал разрушительной силы. Этот пистолет был воплощением мощи и контроля, последним аргументом в любой ситуации. — Voilà, — прошептала она, и её губы, до этого поджатые в тонкую ниточку, тронула дерзкая, почти хищная улыбка. В уголках глаз заиграли весёлые морщинки. В её позе, в блеске глаз появилась та самая Лилит — опасная, непредсказуемая и неотразимая. — Кажется, я тебя одолжу. Надеюсь, ты не будешь против небольшой несанкционированной прогулки. Она проверила затвор, заглянула в патронник, убедилась в наличии боеприпасов — всё так же спокойно и методично, как человек, для которого это не первый и не последний раз. Затем она обеими руками собрала длинные тёмные волосы, сбившиеся в беспорядке, в тугой, практичный хвост у затылка. Глубокий вдох — грудная клетка расширилась, наполняясь холодным воздухом салона, пахнущим оружием, кожей и тревогой. Выдох — и вместе с воздухом её покидали последние сомнения. Пальцы обхватили холодную рукоятку пистолета. Она толкнула дверь, и в салон ворвалась ночь — влажная, живая, полная незнакомых звуков и запахов. Ступив на землю, она тут же двинулась вперёд, повторяя путь Колтера. Её босые ноги бесшумно ступали по его ещё не остывшим следам, держа пистолет наготове.