Глава 2

      Айрис проснулась от мягкого утреннего света, пробивавшегося сквозь шторы. Всё тело отзывалось ноющей усталостью, каждая мышца напоминала о ночи, проведённой в жарких объятиях. Во рту пересохло, в висках слегка пульсировало. Она медленно моргнула, привыкая к свету, и только тогда заметила — потолок был чужим, а вид из окна не напоминал её спальню.       Её взгляд скользнул по незнакомым стенам, по разбросанной на кресле одежде, и в голове прозвучало одно имя — Бан Чан.       Она осторожно повернула голову и увидела его — спящего, расслабленного, с чуть растрёпанными волосами и открытой грудью. Картины ночи нахлынули одна за другой: клуб, его горячие поцелуи, прикосновения, и то, как она сама тянулась к нему. Щёки мгновенно залились жаром. Но вместе с теплом воспоминаний в сознание ворвались другие мысли. Ещё не до конца трезвый разум начал подкидывать неприятные, колючие догадки: «А если он сейчас скажет, что это была ошибка?» «Может, попросит сделать вид, что ничего не было?» «Он же всегда с кем-то… Может, я просто пополнила коллекцию его трофеев?» Сердце неприятно сжалось. Она, затаив дыхание, медленно соскользнула с кровати, нащупала на полу свои трусики и, натянув их, выскользнула в коридор. Там, возле стены, лежало её платье, чуть дальше — туфли и сумка. Не теряя ни секунды, она оделась, стараясь не издать ни звука, и почти на цыпочках вышла из квартиры.       Такси увезло её прочь, а в груди всё сильнее разрасталось ощущение, будто она совершает побег.       Бан Чан проснулся спустя два часа. Потянулся, ощущая приятную усталость в мышцах, и довольно выдохнул. Внутри всё ещё теплилось чувство удовлетворения — наконец он перешёл ту самую черту, к которой шёл так долго. Айрис. Его упрямая, своенравная Айрис, наконец-то в его объятиях. Он перевернулся на бок, предвкушая, как обнимет её, как коснётся её волос… но с её стороны постель оказалась пустой. Лицо нахмурилось. Он поднялся, прошёлся по квартире — тишина. Пусто. Лёгкая улыбка сползла с лица, сменившись раздражением. — Что опять себе надумала эта девчонка? — пробормотал он, уже зная, что она способна за секунду накрутить себя до катастрофы. Он начал искать телефон, но взгляд зацепился за оставленный на диване лифчик. Его губы изогнулись в короткой ухмылке. — Это что, сувенир на память? — усмехнулся он тихо. — Увижу — отшлёпаю. Найдя телефон, он сразу же набрал её номер, но в трубке раздалось холодное: «Абонент недоступен». Чан зло выдохнул и коротко выругался, чувствуя, как в нём закипает раздражение, вперемешку с упрямым желанием найти её и поговорить.       Айрис, завернувшись в мягкий халат, сидела на диване с кружкой крепкого кофе. Горький вкус обжигал язык, но именно он постепенно развеивал остатки утреннего тумана в голове. — Господи… — она устало провела ладонями по лицу, будто пыталась стереть с него и сон, и воспоминания. — Я повела себя, как подросток. Откинувшись на спинку дивана, она уставилась в потолок, пытаясь упорядочить мысли. — Надо было остаться, выслушать его… а потом уже решать, послать его или нет, — она тяжело выдохнула. — Теперь стыдно вдвойне. В памяти вспыхнули моменты ночи — его взгляд, горячее дыхание, руки, удерживающие её так, будто он боялся отпустить. И всё же она сбежала, оставив вместо объяснений пустую постель.       Звонок телефона заставил её вздрогнуть. Айрис взглянула на экран — мама. Видимо, пока телефон был разряжен, она не успела перезвонить. — Привет, мам, — голос звучал мягче, чем она ожидала. — Доча, приезжай сегодня, я торт испекла. Ты давно у нас не была, — в тоне матери слышалась привычная тёплая настойчивость. Айрис знала: отказаться не получится. Да и, возможно, именно домашняя обстановка поможет ей отвлечься от собственного хаоса в голове. Через час, собравшись и надев лёгкое платье, она вышла к такси. На улице было тепло, солнце пробивалось сквозь листву, но внутри её всё ещё бушевал шторм мыслей.       Неделя тянулась вязко и тяжело, словно кто-то замедлил время и придавил его собственным весом. Сначала казалось — ну, ещё один шум в СМИ, привычная для столицы история: кто-то кого-то обвиняет, и всё это, как обычно, улетучится через пару дней. Но на этот раз волна не стихала. Она росла. Гудели телеканалы, интернет-издания соревновались в заголовках, и все — как сговорившись — вцепились в компанию семьи Бан. «Воровство чужих проектов», «корпоративный шпионаж», «теневая схема» — броские слова летели со всех сторон, цепляясь за фамилию, которая ещё неделю назад ассоциировалась с успехом и безупречным имиджем.       Айрис следила за этой грязной игрой с ледяным раздражением. Она знала Чана. Знала его отца. Эти люди могли быть жесткими, бескомпромиссными, порой безжалостными, но никогда — мелочными ворами. Она уже мысленно просчитала сценарии: дело дойдёт до суда. И если кто-то и подаст иск первым — то это должны быть они. Сейчас она сидела в своём кабинете, облокотившись на стул и держась за виски. На столе — кружка кофе, уже остывшая, но всё ещё пахнущая горьким обжаренным зерном. В углу — кипа дел, которые нужно дочистить к концу недели. Сегодня они завершили одно из самых громких расследований этого месяца: сын влиятельного чиновника получил двадцать пять лет за крышевание преступных группировок, изнасилование и угроза жизни. Айрис чувствовала удовлетворение, но усталость перебивала его вкус. Эта неделя стала для неё настоящим аттракционом эмоций. Отец осуждённого не жалел ни денег, ни связей, отчаянно пытаясь вытащить своего сына, но всё разбивалось о каменную стену её упрямства.       В прокуратуре прекрасно знали, чья она дочь. Но знали и другое: Айрис унаследовала от отца не только прямой взгляд и холодную решимость, но и бескомпромиссность. Она не велась на деньги, презирала «полезные знакомства» и не опускала глаза перед угрозами. Если она считала человека виновным — он садился. По закону. Телефон зазвонил, и на экране высветилось: Мама. — Дорогая, у нас завтра гости. Сможешь утром приехать? — голос матери, как всегда, тёплый, но с той интонацией, где между словами угадывается что-то важное. — Да, конечно, мам. Что-то привезти? — Возьми самые красивые цветы, — и, как это часто бывало, мама повесила трубку, не оставив времени задать вопросы. Айрис ещё несколько секунд держала телефон в руке. Цветы. Гости. Почему-то это уже звучало как предвестие чего-то. Она глубоко вдохнула и положила аппарат на стол.       С того утра, когда она в спешке ушла от Чана, разговор так и не состоялся. И теперь, после того, что случилось, страх встречи стал только плотнее, тяжелее. Чан эту неделю почти не спал. С того момента, как дверь за Айрис захлопнулась, он думал, что найдёт момент, чтобы поговорить. Но момент утонул в хаосе. На компанию обрушились обвинения, инвесторы нервничали, акции поползли вниз. Отец стал раздражительным, уставшим, и каждый день заканчивался поздними совещаниями и внезапными поездками. Их проект действительно украли — и сделали это филигранно, с холодным расчётом. А когда они начали поднимать документы, на них же вывалили обвинения в воровстве. Кто-то из своих слил данные. И это кто-то ещё сидел где-то в тени, наблюдая за тем, как они тонут.       Дни сливались: офис, встречи с юристами, споры, доказательства, черновики иска за клевету, бесконечные звонки. Дверь в кабинет Чана распахнулась резко — отец вошёл быстрым, нервным шагом. — Завтра едем в гости к Гевальт — коротко бросил он. Чан оторвал взгляд от бумаг, несколько секунд пытался уловить, что именно сказал отец. — Айрис же сейчас в прокуратуре? — спросил тот, почти не глядя на сына. — Да… — голос Чана был сухим. Мысли о ней всё же прорывались даже сквозь эти завалы дел. Завтра значит он её увидит. — Отлично. Эдвард обещал помочь, сказал, что его дочь справится с этим делом, — отец устало провёл рукой по лицу, будто пытался стереть с него лишние эмоции. — Заедь вечером, купи подарки Айрис и ее маме, а еще и своей маме.       Когда он вышел, в кабинете стало тихо, только часы на стене отмеряли секунды. Чан смотрел на дверь, за которой исчез отец, и понимал: за эту неделю тот постарел. Осунулся, потемнел под глазами, сгорбился под грузом проблем. Это беспокоило его больше, чем падение акций. Но теперь в мыслях было два фронта — предстоящая битва за имя семьи и предстоящая встреча с Айрис. И он знал, что обе будут одинаково сложными.