Глава 3

      Утро у Айрис не задалось. Едва успев собраться, она получила звонок с работы: попросили срочно заехать. Отказать она не могла, а уж тем более, когда услышала, что это касается семьи Бан.       Потом — пробки. Долго искала те самые букеты, которые хотела, и наконец нашла. Теперь она сидела в машине, устало глядя на часы: до приезда гостей оставалось полчаса, а ехать — минимум час. Айрис ещё утром предупредила маму, но всё равно ненавидела опаздывать. Жизнь же будто нарочно испытывала её терпение.       Подъезжая к дому, она заметила знакомую машину отца Чана, и в голове сразу мелькнула мысль: «А вдруг его нет с ними?» Но, проехав чуть дальше, Айрис увидела и его автомобиль. Сердце болезненно пропустило удар. На миг ей захотелось развернуть машину и уехать, не переступая этот порог. Припарковав автомобиль, Айрис поймала в зеркале заднего вида собственный взгляд — усталый, потускневший. Волосы были собраны в высокий хвост, а макияж лишь старательно скрывал тени и синяки под глазами. Она тяжело выдохнула и перевела взгляд на заднее сиденье: там лежали два больших букета — россыпь красных и белых роз.       В доме её встретила служанка. Айрис тепло поздоровалась и попросила подготовить две вазы, цветы решила отнести сама. Шум разговоров доносился уже с порога столовой. Она вошла — и сразу увидела всех. Мама сидела рядом с отцом, а напротив — семья Бан: родители, Чан, брат и сестра. — Простите за опоздание, меня вызывали на работу, — сказала Айрис с лёгкой улыбкой и поклонилась так, как её учили в Корее. Мама весело защебетала, подошла и обняла её. — Это тебе, мамочка, — Айрис вручила букет и поцеловала её в щёку. Затем она повернулась к матери Чана, вручила ей букет, и в тот же миг вазы были поставлены на стол. Комната наполнилась мягким ароматом цветов.       Айрис села рядом с мамой, поддерживая беседу и улыбаясь на комплименты о том, как она похорошела. Но внутри всё сжималось от стыда и воспоминаний. Чан всё это время не сводил с неё глаз. С того момента, как она переступила порог, внимание к другим потеряло смысл. Белый костюм с юбкой-русалкой подчёркивал каждый изгиб её фигуры, а цветы в руках будто завершали картину. Будь они одни, он уже заключил бы её в объятия… и потребовал объяснений. Пообедав, разговор постепенно сместился в сторону компании. Тон за столом стал серьёзнее, и Чан, откинувшись чуть назад, начал излагать всё, что успел выяснить: факты, детали, цепочку событий. Его голос звучал ровно и уверенно, а в глазах горел холодный профессиональный огонь.       Айрис, делая вид, что внимательно слушает, то и дело ловила себя на том, что взгляд скользит не к словам, а к нему самому. Белоснежная рубашка, чёрные брюки, жилет, идеально сидящий на широких плечах. Каждый раз, когда он чуть наклонялся вперёд, ткань рубашки натягивалась на груди, будто подчеркивая то, о чём она так упорно пыталась не думать. "Не вовремя, Айрис… совсем не вовремя". Она сделала большой глоток чая, будто пытаясь проглотить эти мысли вместе с тёплой жидкостью.Чан чувствовал её взгляд. Секундное движение уголков его губ выдало, что он это заметил. Он видел, как её щёки постепенно теплеют, и уже знал: разговор с ней состоится. Позже. Лично.       Когда он закончил свой доклад, отец Айрис уже раскрыл рот, чтобы добавить что-то, но дочь, слегка откашлявшись, вежливо и уверенно перехватила слово. — Я тоже хотела бы поделиться, — произнесла она спокойно, встретив взгляд каждого за столом. — Сегодня утром меня вызвали именно по этому делу. Вести его поручили мне. Иск подан вчерашним числом, и от компании мы ещё не получали официального запроса. Её отец, сидящий рядом, не смог скрыть гордости: подбородок чуть приподнялся, взгляд потеплел, а блеск в глазах ясно выдавал его чувства. — Тогда поступим так, — вмешался отец Чана. Его голос звучал твёрдо, но без лишнего нажима. — Чтобы избежать суматохи и дублирования информации… Чан, ты будешь взаимодействовать с Айрис. Я освобожу тебя от остальных дел. Главное — доведите это до конца и добейтесь справедливости. — Он перевёл взгляд на девушку и уже мягче спросил: — Ты ведь не против моего решения? Айрис позволила себе лёгкую, уверенную улыбку. — Разумеется, мне так даже будет удобнее, — её глаза на мгновение задержались на Чане. — Я с радостью возьмусь за это дело. Чан уловил эту паузу и чуть заметно поднял голову, словно подчёркивая своё право на инициативу. — В таком случае, — сказал он спокойно, — позвольте нам отклониться. Мне необходимо обсудить с Айрис некоторые детали. Оба отца обменялись коротким взглядом — и с готовностью согласились.       Чан поднялся и подошёл к Айрис. Протянул руку. Он не делал этого слишком демонстративно, но так, чтобы каждый за столом видел этот жест. Айрис на секунду замерла — не от нежелания, а от опаски. Касаться его при всех казалось слишком интимным. Но отказать — означало бы привлечь ненужное внимание. Она вложила свою ладонь в его руку. Её пальцы встретили тепло его кожи, и этот мимолётный контакт уже успел отозваться где-то глубже, чем она готова была признать. Они вышли из столовой в идеальной, почти театральной синхронности. Мамы, провожающие их взглядами, обменялись понимающими улыбками. С возрастом трудно было не заметить, когда между двумя людьми тянется невидимая, но ощутимая нить. За столом же осталась одна, кто не разделял этого тихого довольства. Сестра Чана. Бледная, с застывшей, почти болезненной улыбкой, она теребила тонкую льняную салфетку, будто боялась, что руки выдадут её волнение. Никто не задал ей вопроса. Никто не заметил, что в её взгляде не было радости.       До её комнаты они дошли в полном молчании. Айрис шла чуть позади, ощущая, как его ладонь крепко держит её руку, не позволяя вырваться — хватка была не только физической, но и эмоциональной, словно он держал не кисть, а саму её свободу. В голове роились вопросы: «Что он хочет обсудить? Скажет, чтобы я забыла? Или потребует объяснений? О чем он там думает вообще?» Она нервно прикусила губу, пытаясь собрать мысли и заставить себя перестать дрожать изнутри. Чан не ослаблял пальцев, ведя её уверенно, будто дорогу знал наизусть. Так и было — он бывал здесь не раз. Но сегодня каждый его шаг звучал иначе: быстрый, резкий, в нём чувствовалась сдержанная нетерпеливость. Внутри него бушевал шторм, и чем ближе они подходили к двери, тем труднее ему становилось скрывать его.       Как только они вошли, Чан резко захлопнул за собой дверь и, не давая ей ни секунды на отступление, притянул к себе и прижал спиной к холодному дереву. Воздух между ними мгновенно сгустился, пропитался электричеством. Он навис, упершись ладонями в стену по обе стороны от её плеч, будто замкнул её в клетке из собственного тела. От его близости веяло жаром и опасной, тянущей силой. Айрис чувствовала терпкий аромат его парфюма, перемешанный с теплом его дыхания. И этот взгляд — прожигающий, требовательный, не оставляющий ни малейшего шанса спрятаться. Ей становилось всё труднее дышать: грудь сжимала сладкая тяжесть напряжения, будто воздух в комнате закончился. — Ну и? — его голос был низким, твёрдым. Айрис моргнула, не сразу поняв. — Что «ну и»? — она попыталась сохранить спокойствие, но сердце уже колотилось в висках. — Почему ты убежала? Почему не отвечала на звонки? — в его тоне не было ни мягкости, ни привычной насмешки, только сталь. — Я… — она прикусила губу, чувствуя, как внутри всё путается. Слова расползались, превращаясь в невнятные оправдания. Она не знала, как объяснить, что в её голове с той ночи смешались чувства, сомнения и выводы, которых она сама боялась. — Я испугалась, — выдохнула наконец, выбрав единственное, что звучало честно. — Испугалась? — он чуть подался ближе, и в этом движении было одновременно требование и вызов. — Чего ты испугалась? Его голос стал выше на полтона, но не громче — опасно спокойный, как перед грозой. Он не понимал. Он помнил каждый её взгляд ещё со школы: как она искоса следила за ним, как сжимались её пальцы, когда кто-то другой оказывался слишком близко. Помнил, как в институте она отказывала всем ухажёрам, прикрываясь учёбой. И как замирала, стоило ему коснуться её руки. Он был уверен в одном — она хотела его. И был уверен в другом — сейчас всё взаимно. "Или… она больше не чувствует того же?" Чан выжидал. Его глаза цепляли её, не давая отвести взгляд. Он видел, как бегают её зрачки, как она пытается подобрать слова, как нижняя губа снова оказывается в плену её зубов. — Айрис, — его голос стал ниже, почти хриплым, — я не отпущу тебя, пока не услышу правду. — Я сказала тебе правду, — Айрис заставила себя поднять глаза чуть увереннее, хотя голос всё равно дрогнул. — Я… я не знаю, как объяснить, что испугалась. — Она снова опустила взгляд: под тяжестью его требовательного взгляда казалось, что слова застревают в горле. Бан Чан провёл ладонью по её щеке, мягко приподнял подбородок, заставляя встретиться глазами. — Айрис, я хочу обсудить всё. Не хочу недомолвок между нами, — его голос стал мягче, почти осторожным. Вторая рука легла ей на талию, притянув ближе, и в его объятиях она почувствовала, как уходит почва из-под ног. — Скажи, почему ты убежала? Айрис затаила дыхание. От одного его прикосновения становилось труднее дышать, сердце колотилось так, словно она стояла не в комнате, а на трибуне перед судом. Она собирала слова в голове, старалась выстроить их ровно и чётко — как на слушании, где нельзя дать слабину. И, наконец, выдохнув, выпалила всё, что грызло её изнутри: — Я решила… нет, я подумала, что это была просто мимолётная связь. Что ты попросишь забыть… и что я для тебя всего лишь очередной трофей. — Она замолчала и посмотрела прямо в его глаза, взгляд стал твёрдым, почти вызывающим. Она сказала всё, что думала, и теперь ждала — его ответа. Сначала в его лице мелькнуло искреннее удивление, а потом он коротко рассмеялся. Отпустив её, Чан отошёл на пару шагов и провёл руками по лицу, будто пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Вот такого ты обо мне мнения? — он посмотрел на неё серьёзно, в его голосе не было ни насмешки, ни обиды — только твёрдость. — Ты думаешь, я поставил бы на кон нашу многолетнюю дружбу ради одной ночи? Думаешь, я идиот? Айрис ощутила, как внутри всё запуталось ещё сильнее. Он… отчитывал её? Или просто пытался уйти от прямого ответа?       Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как вдруг раздался резкий стук в дверь. — Госпожа Айрис, мама просила принести вам чай. Айрис перевела взгляд на дверь и, открыв её, пропустила в комнату помощницу по дому с подносом. — Поставьте, пожалуйста, на столик на балконе, — мягко сказала она, одарив девушку вежливой улыбкой. Та явно почувствовала, что зашла не вовремя, но изменить ничего не могла. Пройдя мимо Айрис и Бан Чана, она вышла на балкон и аккуратно опустила поднос: изящный фарфоровый чайник, тонкие чашки и тарелка с десертами заняли место на круглом столике. Лёгкий аромат жасмина вплёлся в воздух, когда девушка столь же бесшумно удалилась. Айрис закрыла за ней дверь, глубоко выдохнула и, собравшись, произнесла: — Нет, я не считаю тебя идиотом. — Она повернулась и направилась к балкону. — Но мы тогда были пьяны. Я не знала, что в тот момент могло быть у тебя в голове. — Сев за столик, она посмотрела прямо на него. Чан проследовал за ней и сел напротив, наблюдая, как она разливает чай. На улице лениво колыхались ветви деревьев, отбрасывая мягкую тень, а в цветах вдоль перил гудели пчёлы, создавая почти обманчивую идиллию. — Знаешь, а это обидно, — сказал он, сделав первый глоток. — Да? — она подняла бровь. — А разве я каждый поход в клуб заканчивала поездкой с кем-то оттуда? — Я свободный парень. Почему я не могу уходить из клуба в компании кого-то? — произнёс он твёрдо и уверенно. Но уже через секунду понял, как прозвучали его слова. Хотел было поправиться: «был свободным», но момент был упущен. — Ну, раз ты у нас свободный парень, — её голос похолодел, и в нём проскользнула едва заметная обида, — думаю, нам стоит прекратить этот разговор и перейти к рабочим вопросам. Её взгляд невольно скользнул в сторону сада, где их матери, сидя в беседке, оживлённо обсуждали что-то своё. Чан сжал челюсть. Её тон, её желание поставить точку раздражали. Он прекрасно знал — сейчас спорить бесполезно, она не станет слушать. "Упрямая девчонка… точно отшлёпаю" — мелькнуло у него в голове, и он едва удержался, чтобы не усмехнуться. Айрис же, прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, уже выстраивала для себя дистанцию. — Давай обсудим вопрос с вашей компанией — сказала она спокойно. — Хорошо, — коротко кивнул он. Напряжение между ними растворилось в деловой беседе. Они обменивались информацией, спорили о стратегиях, обдумывали решения, — и в этот момент всё казалось простым и понятным. К вечеру их разговор прервали родители Чана, собиравшиеся домой. На улице возле машины Айрис, стоя рядом с матерью, скрестила руки. — Чан, сможешь заехать во вторник ко мне? — спросила она. — Хорошо. Соберу всё, что ты просила, — кивнул он.