День 1

      Дверь открылась с лёгкой задержкой, и Гермиона впервые увидела его таким, каким он стал.       Драко Малфой стоял на пороге в чёрном пальто, с помятой рубашкой под ней и таких же темных брюках. Ткань выглядела как будто вчерашней, но ложилась на него удивительно естественно, подчёркивая резкие линии фигуры. Волосы такие же светлые, но были взъерошены, небрежно разбросаны по лбу, словно он провёл рукой и забыл пригладить их обратно. Эта лёгкая неряшливость не портила его, напротив, придавала ему спокойную земную мужественность, которая раньше была скрыта под идеальной прилизанной прической.       Даже сейчас, лишённый привычной опоры, Малфой сохранял статность, почти непроизвольную. Аккуратность даже в самом отсутствии аккуратности.       Он не произнёс ни слова и не сделал жеста приглашения. Просто вышел за порог, закрыв дверь за спиной, протянул ей руку, опуская все пальцы, кроме большого, на котором было черное кольцо с номером.       Номер заключеного, как в Азкабане.       Гермиона на секунду задержала взгляд, прежде чем вспомнила об инструкции. Подняв палочку, она коснулась титановой поверхности и негромко произнесла заклинание. Металл едва ощутимо дрогнул, ограничение на передвижение было расширено.       Малфой убрал руку и, не дожидаясь её, направился по лестнице вниз. Он двигался размеренно.       Гермиона не нарушала тишину, пока они не вышли из подъезда.       — Нам нужно добраться до детского центра Grace, он расположен… — начала она.       — Я в курсе, — сказал он, не оборачиваясь.       Её это не удивило, скорее напомнило о том, что инструкции выдавали обеим сторонам. Она лишь сомневалась, что он их читал. Однако сомнение оказалось напрасным, Малфой уверенно свернул на нужную улицу, затем на следующую, и через несколько минут вывел её к остановке именно того маршрута, который должен был довезти их до центра.       Они молчали, пока стояли в ожидании автобуса. Лёгкий ветер срывал с деревьев последние листья, где-то на противоположной стороне дороги играли дети, громко и беззаботно. Малфой смотрел вперёд, не реагируя ни на звуки, ни на прохожих.       Гермиона всё же попыталась начать разговор, иначе таким темпом она не получит нужных ей ответов:       — Если тебе потребуется что-то уточнить… возможно, ты хочешь узнать что-то о новостях в волшебном мире или о семье…       Он медленно повернул голову, и угол его губ обозначил ухмылку без намека на доброту, такую какую она уже видела ни один раз в Хогвартс.       — По протоколу, Грейнджер, куратор не имеет права обсуждать со мной подобные темы.       Она уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент подъехал автобус. Малфой поднялся по ступенькам первым и спокойно оплатил проезд — за себя и за неё. Затем прошёл внутрь и, не колеблясь, занял одиночное место у окна. Автобус был почти пуст, свободных двухместных сидений хватало, но он выбрал одиночное.       Гермиона села позади.       Если бы не короткий эпизод с кольцом, можно было бы решить, что именно он сопровождает её, а не наоборот. Что-то в его манере поведения вызывало неприятное ощущение небольшого смещения ролей — почти раздражающее своей естественностью.       Когда автобус остановился на нужной остановке, Малфой вновь вышел первым. Он не оглянулся, просто уверенно двинулся по улице, будто давно знал маршрут. Гермиона поспешила за ним.       — Ты уже бывал здесь? — спросила она, когда он повернул к знакомой ей калитке.       — Да.       Они прошли несколько метров по узкой дорожке, вдоль которой стояли голые кусты, укрытые каплями мороза.       — Тоже готовили приют к празднику? — уточнила она.       — Ремонтировали старую мебель.       Ещё один поворот, ещё несколько шагов. Малфой шёл ровным, устойчивым шагом, пытался не оставить ей повода замедлить разговор.       — Давно ты умеешь ездить на автобусе? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос звучал нейтрально.       — Это было инструкцией от моего первого куратора.       Он отвечал, но в его голосе было что-то подчёркнуто сдержанное, как будто каждое слово давалось ему неохотно, как на допросе.       — Ты можешь не отвечать, если… — начала она.       — Я обязан отвечать на вопросы куратора, — перебил он спокойно. — Грейнджер, ты впервые делаешь это?       Она замялась.       — Как ты понял?       Малфой едва заметно пожал плечами.       — Остальные кураторы не задают идиотских вопросов. Разве что Поттер пытался.       Гермиона нахмурилась, но промолчала. Она не удивилась намеку кинутого в сторону Гарри. Раздражало не это. Раздражало, что Малфой держался уверенней ее.       Приют оказался впереди, низкое здание с выцветшей вывеской Grace. На ступеньках лежал тонкий слой инея. Малфой не замедлил шаг и первым подошёл к двери.       Казалось для него это не было чем-то необычным или иным — быть рядом с ней, после всего что было у них в прошлом. Он не видел в этом ни возможности, ни проблемы.       Он просто выполнял седьмое по счёту задание.       И если путь сюда был лишь немного странным, немного шероховатым, то последующие события окончательно вывели Гермиону из равновесия.       Когда они вошли в приют, женщина средних лет встретила их с удивительным теплом. Роуз, так она представилась, невысокая, энергичная, с мягким голосом улыбнулась Малфою так, будто он был ее старым близким другом. Он в ответ лишь коротко кивнул, сохраняя ту же холодную сдержанность, но, по всей видимости, её это нисколько не смутило. Затем она повернулась к Гермионе, поприветствовала её уже более официально, обменялась с ней несколькими документами и обозначила основные задачи.       Малфой всё это время стоял рядом неподвижно, словно не имел к происходящему никакого отношения. Роуз провела их по центру, предлагая небольшую экскурсию.       — Скорее для вас, мисс Грейнджер, — заметила она. — Мистер Малфой и так прекрасно ориентируется в здании.       Гермиона поймала себя на том, что он действительно шёл за ними так, будто знает каждый поворот. Два шага позади ни больше, ни меньше, отмеренным расстоянием.       Роуз остановилась у двери в общую детскую комнату на втором этаже.       — Дети сейчас на тихом часу. Покажу её позже. Пока можете осмотреть помещения и решить, с чего начнёте. В кладовой есть немного рождественского декора, — она слегка улыбнулась, но улыбка вышла усталой. — К сожалению, Министерство последние годы почти не выделяет средства. Многое пришлось выбросить из-за износа. Поэтому мы будем благодарны за любую помощь.       Затем она протянула Малфою стопку детских писем — аккуратно сложенные, разноцветные конверты.       — Письма для Санта Клауса. Их нужно просмотреть и подготовить список подарков. Насколько это вообще возможно.       Гермиона знала официальную легенду, под которой они работали в приюте. Министерство скрывало программу реабилитации магов, и для центров вроде этого они значились как представители психологического учреждения, предоставляющие благотворительные услуги. Формально Драко проходил «социальную терапию», а Гермиона выступала его лечащим специалистом. В рамках этой легенды они и должны были подготовить приют к празднику: от закупки гирлянд и украшений — до составления подарочных наборов и организации праздничного обеда на Рождество.       — Если понадобится помощь, я буду в кабинете, — сказала Роуз и, кивнув им обоим, поспешила по коридору. — Мистер Малфой знает Мэридит, нашу воспитательницу. Можете также обращаться к ней по любым вопросам.       Когда дверь за ней закрылась, центр наполнился мягкой тишиной спящего дома.       Гермиона открыла свой дневник и начала составлять список, количество комнат, мест для декора, ориентировочные размеры гирлянд, возможные цвета. Малфой двигался следом тихо, без комментариев, просто присутствуя рядом, будто его задача заключалась в том, чтобы отмечать её маршруты.       Через несколько минут это стало ощутимо мешать ей. Гермиона остановилась, закрыла дневник и повернулась к нему.       — Ты можешь пока посмотреть кладовку, — сказала она спокойно. — Понять, что у них осталось из украшений.       В ответ он лишь протянул ей письма детей. Гермиона убрала их в сумку и тогда Малфой развернулся и направился в кладовую.       Всё так же молча. Это напрягало. Она знала, что он будет не рад их встрече, ожидала оттаржение от общения, но все равно поражалась его надменной холодности.       Они закончили осмотр и спустились на первый этаж. Гостиная была просторной, с широкими окнами, в которых отражался бледный зимний свет. Гермиона едва успела открыть дневник, чтобы свериться со списком, когда Малфой заговорил первым.       — В коробках четыре гирлянды, каждая около трёх метров. Восемь мишур красного цвета, не длиннее метра. Ёлочных игрушек сорок три, четыре из них со сколами. Костюм Санта-Клауса, — его слова звучали как отчет.       Гермиона подняла взгляд. Он говорил сухо, но перечислял всё с такой точностью, будто перед ним лежали его собственные записи. Но никакого блокнота у него не было.       Она закрыла собственный дневник.       — Хорошо, — сказала она мягко. — Я составила общий список. Когда дети проснутся, нам останется уточнить количество кроватей, периметр комнаты и…       — Кроватей десять, — перебил он. — Два комода. Комната по периметру почти равна гостиной. Три больших окна.       — Как ты всё это запоминаешь?       — В новом мире, — ответил он, делая паузу, отмеряя стоило ли отвечать, — я научился подмечать детали. И запоминать их.       Фраза прозвучала просто, но ложилась куда глубже, чем хотелось бы. Она подумала, сказал ли он это потому что хотел или считал обязанностью ответить.       Но в любом случае, это был первый ответ, который что-то дал Гермионе. Она знала это чувство, когда оказываешься в среде, где всё незнакомо, и единственный способ выжить — наблюдать, впитывать, запоминать. Это было похоже на нее. И что-то в ней дернулось, на это осознание.       Она ещё не успела подобрать ответ, когда раздался резкий детский крик:       — ОН ЗДЕСЬ!       На лестнице стоял мальчик лет шести, глаза широко раскрыты, взгляд устремлён прямо на Малфоя. Следующее мгновение — и он, спотыкаясь, бросился обратно вверх по ступеням.       Гермиона резко поднялась с дивана. Малфой остался неподвижным, лицо его не дрогнуло.       Она успела подумать только об одном, возможно, идея Министерства о взаимодействии заключённых с детьми была ошибкой. Но вскоре над их головами раздался гул шагов быстрых, лёгких, многочисленных. Через несколько секунд в гостиную вбежала целая стайка детей в пижамах от четырех до семи лет. Они остановились на мгновение, словно собираясь с духом.       — ДРАКОН ЗДЕСЬ! — крикнула девочка, показывая на Малфоя.       Гермиона почти рефлекторно шагнула вперёд, готовая защитить их, успокоить, объяснить… Но дети сделали что-то совершенно иное.       Они бросились к нему. Не прочь от него, а к нему.       Мальчик, который первым поднял тревогу, подлетел ближе всех.       — Я же говорил! Дракон вернулся!       За ним ещё двое, потом девочка, ещё мальчик. Они обступили Малфоя со всех сторон, тянули руки, улыбались, радостно перебивали друг друга. Малфой стоял абсолютно так же, как и минуту назад, прямо, сдержанно, почти бесстрастно. Ничто в его лице не выдавало ни удовольствия, ни раздражения, ни удивления.       Гермиона же стояла рядом, пытаясь понять, что она вообще видит.       Дракон.       Вернулся.       И ни один ребёнок при виде него не испугался. Наоборот — казалось, они ждали его.       Сверху по лестнице осторожно спускалась девочка, самая маленькая из всех, лет трёх или чуть старше. В одной руке она крепко держала потрёпанного плюшевого зайца, в другой цеплялась за перила. За ней почти бегом появилась молодая девушка совсем юная, вероятно, только что окончившая колледж. Она была симпатичной блондинкой невысокого роста, чем-то напоминая Асторию Гринграсс.       — Аврора, сначала надень носки, — с лёгким укором сказала девушка, подбегая. Она подхватила девочку на руки, и, уже спускаясь, ловко натягивала на маленькие ступни розовые носочки. Девочка же смотрела на Малфоя горящими глазами, будто он был единственным человеком в комнате.       — А вы все! — добавила девушка, обернувшись к детям. — Переодевание никто не отменял. Живо обратно наверх.       Дети дружно застонали, но сопротивляться не стали, словно опасаясь упустить что-то важное, они стремительно взметнулись по лестнице обратно, каждый ровно с той скоростью, какая позволяла им вернуться как можно скорее.       Малфой лишь проводил их беглым взглядом, всё это время, глядя на сцену так же ровно, как и на всё остальное за этот день. Когда последний ребёнок исчез за поворотом лестницы, он слегка склонил голову.       — Мэридит, — произнёс он первым за всё время их пребывания в приюте.       Тон его был чуть мягче, чем в разговоре с Гермионой, и это, неожиданно, задело её сильнее, чем она ожидала.       — Рада вас видеть, молодой мистер Малфой, — Мэридит улыбнулась ему искренне, тепло.       — Мистер Дракон, — повторила девочка, стараясь выговорить «р», но всё равно едва заметно шипя.       — Аврора, — отозвался Малфой тем же ровным голосом, но почти нежно в интонации имени.       Гермиона смотрела на них, словно сцена происходила не в реальности, а в каком-то вывернутом наизнанку воспоминании. Её мозг отказывался сопоставлять факты: холодный, молчаливый Драко Малфой стоял в гостиной магловского приюта и, похоже, был здесь самым долгожданным гостем.       Что, чёрт возьми, происходит?       Мысль прозвучала так отчётливо, что её невозможно было отодвинуть. И загадка, которую она годами пыталась сложить, только запуталась ещё сильнее.       Мэридит мягко опустила Аврору на пол и обернулась к Гермионе.       — Вы, наверное, мисс Грейнджер? — спросила она с той естественной приветливостью, что бывает у людей, привыкших к шуму детей. — Рада нашей с вами работе, любая помощь сейчас ценна. Это Аврора, самая младшая в группе.       Гермиона улыбнулась девушке и кивнула:       — Очень приятно. Спасибо, что принимаете нас.       — Вы можете рассчитывать на любую помощь с моей стороны, — добавила Мэридит. — Если понадобятся комнаты, списки, размеры, всё покажу.       Гермиона благодарно кивнула, но взгляд её всё равно невольно уходил чуть в сторону, где Малфой стоял среди детей. Аврора, едва поставленная на пол, снова потянулась к нему, что-то тихо и очень серьёзно рассказывая. Драко слушал, слегка нагнувшись, чтобы уловить её слова, и на мгновение его лицо стало почти мягким, не теплее, но легче.       Вокруг него собирались остальные дети. Они говорили все разом взволнованно, сбивчиво, с детским восторгом. Малфой не делал ни шага навстречу, но присутствовал полностью, отвечая коротко, кивками, иногда редким словом. Гермиона не слышала, что он говорил, но сам факт того, что он говорил, казался ей чем-то неправдоподобным на основе их диалога по пути сюда.       Она пыталась вернуться к разговору с Мэридит, но слова медленно рассеивались, сталкиваясь с непривычной картиной за спиной девушки.       Она заметила это почти сразу.       — Полагаю, вы делаете пометки? — сказала она с лёгкой улыбкой. — Как его… новый лечащий специалист. Хотя, признаться, я не совсем понимаю, что у него лечат. Он абсолютно нормальный. Ну… разве что слишком спокойный.       Гермиона повернулась к ней. Мэридит слегка смутилась и добавила:       — Простите. Это, конечно, не моё дело.       — Всё в порядке, — ответила Гермиона, мягко. — Наоборот, ваши наблюдения полезны. И честно говоря, я удивлена.       Мэридит улыбнулась уже шире, теплее.       — Понимаю. Когда он пришёл впервые, он был другим. Немного раздражённым, замкнутым, и говорить с детьми ему было сложно. Но со временем они привыкли. И он, кажется, тоже. Дети прозвали его Драконом сначала из-за имени, конечно, но… — она слегка понизила голос, будто раскрывая маленькую тайну, — а потом потому, что он действительно казался им страшным.       Гермиона медленно перевела взгляд на него. На ровную спину, светлые волосы, детей, которые толпились вокруг него, как вокруг чего-то важного.       — Но теперь, — продолжила Мэридит, — он скорее напоминает им большого сдержанного зверя. Не опасного. Скорее величественного, которого они очень уважают.       Гермиона стояла молча, пытаясь соотнести услышанное с тем, что знала. А картина перед глазами по-прежнему не складывалась в привычную схему.       — А что он делал, когда раньше приходил сюда? — спросила Гермиона. Заметив лёгкое колебание на лице девушки, уточнила мягче:       — В моих записях только указано, что с прошлым врачом он выполнял ремонтные работы.       Мэридит понимающе кивнула.       — Да, так и было. Его прежний специалист… — она подбирала слово осторожно, — скорее наблюдал. Давал задания и оставался здесь, в гостиной, пока мистер Малфой не заканчивал. Они почти не разговаривали.       Гермиона отметила это про себя, кто-то допустил, чтобы человек с подобным прошлым работал среди детей фактически без надзора. Её пальцы невольно легли на край дневника, нужно будет выяснить имя куратора и донести этот фактор до Кингсли при отборе.       Мэридит продолжила:       — В первые дни он был очень молчалив. Делал всё, что ему поручали, быстро, аккуратно, но не вступал ни с кем в разговор. Дети тоже держались от него подальше. Кроме Авроры.       Аврора в этот момент сидела у ног Малфoя, крепко держась за его брюки и что-то увлечённо рассказывая. Он слушал её, почти не наклоняясь, скорее приспосабливаясь к её высоте взглядом, чем движением. Но он не придпринимал попыток оттянуть ткань брюк или как-то отмахнуть ребенка от себя.       — Она почему-то не боялась, — сказала Мэридит, следя за девочкой тёплым взглядом. — Сначала я пыталась забирать её, чтобы не мешала. Но она всё равно возвращалась, и в какой-то момент я перестала бороться. Она могла часами сидеть возле него, наблюдать, как он чинит окно или комод. Просто сидеть и смотреть.       Гермиона перевела взгляд на девочку и на Драко. Картина была настолько тихой, что казалась почти бытовой, Малфой стоял, выслушивая сбивчивые рассказы детей, а они окружали его, как будто он был уже частью их маленького мира.       Мэридит тихо добавила:       — А потом остальные дети стали подтягиваться. Сначала смотреть издалека, потом начали подходить ближе. Удивительно, но он никогда их не отталкивал.       И действительно, сейчас он стоял в центре их внимания, не предлагая им ничего особенного, просто позволяя быть рядом. Дети относились к нему так, как относятся к новенькому ребёнку. Просто очень тихому, замкнутому, не знающему, как себя вести.       Эти дети оказались здесь потому, что их отвергли или судьба жестоко лишила их дома. Они жили в ожидании новой семьи, новой попытки к лучшей жизни и любви. Никто из них не знал, когда это случится, и случится ли вообще. И Гермиона смотря на него видела, что тот стоит среди них с тем же самым ожиданием, лишённый прежней жизни, не уверенный в будущем.       И, возможно, именно поэтому они нашли друг в друге что-то узнаваемое. Гермиона не могла знать наверняка, но ей казалось, что дети приняли его не потому, что он им понравился, а потому что почувствовали в нём того же потерянного мальчика, каким каждый из них являлся в этом доме.

Пометки в дневнике за 1 день по наблюдению за объектом Д.Л.М.

Драко Малфой умеет ездить на автобусе.

Драко Малфой наблюдает и подмечает.

Драко Малфой не испытывает ненависти к маглам.

Драко Малфой может звучать дружелюбно по отношению к не магам.

Драко Малфой был не разбит или сломан. Он был потерян.